Темный Лорд Устал. Книга VII

Глава 3

Лилит Мефистова

Ей снова было десять лет.

Огромный кабинет отца, стены которого отделаны тёмным дубом, и потолк, который терялся где-то в недосягаемой вышине, давил на неё. За массивным столом, заваленным бумагами и контрактами, сидел человек, которого она должна была называть папой, но никогда не называла — слишком холодным было это слово для него и слишком тёплым для неё.

Маленькая Лилит стояла перед столом и размазывала слёзы по щекам. Подруги из элитной школы, с которыми она делила секреты и мечты, предали её. Сдали учителям, посмеялись за спиной, вычеркнули из своего круга. Детская трагедия, первая в её жизни, и она пришла к отцу за утешением. Однако…

…он даже не встал из-за стола.

— Плачешь, — голос отца был ровным, деловым, словно он констатировал биржевые котировки. — Значит, ты жертва.

Лилит всхлипнула, ожидая объятий, которые никогда не приходили.

— В этом мире, Лили, есть только два вида людей, — он смотрел на неё холодно, как на бракованный актив, который не оправдывал инвестиций. — Те, кто жрёт, и те, кого жрут. Если ты будешь ждать спасения или жалости — тебя съедят.

Он отвернулся к документам, давая понять, что аудиенция окончена.

— Запомни: никто не придёт. Ты одна. Поэтому всегда выбирай себя. Пусть сдохнут другие, но ты должна выжить.

Маленькая Лилит вытерла слёзы рукавом платья. Что-то изменилось в её глазах, что-то застыло и превратилось в лёд. В ту секунду она поклялась себе никогда больше не быть едой.

Никогда.

Лилит вынырнула из сна рывком, судорожно хватая ртом воздух.

Первое, что она почувствовала — жутко болела спина. Она горела огнём, словно кожу содрали заживо и посыпали солью открытое мясо. Лилит выгнулась дугой, ожидая агонии… но её не последовало.

Лилит с опаской завела руку за спину, ожидая нащупать бинты и струпья, но пальцы коснулись лишь гладкой, прохладной кожи — ни рубца, ни волдыря. Это было странно — меньше всего она ожидала, что тело останется настолько целым после произошедшего, даже мозг отказывался в это верить, продолжая транслировать сигнал тревоги: «Ты горишь. Ты умираешь».

Вокруг мигали датчики жизнеобеспечения, а также доносился ритмичный писк кардиомонитора, отсчитывающий удары её сердца. Это была клиника «Эдема» — она узнала характерный запах антисептика и тяжёлый гул от магических регенераторов.

Вспышка памяти ударила без предупреждения, пробиваясь сквозь фантомную боль.

Офис. Переговорная на тридцать пятом этаже. Чернов с кейсом, его глупое лицо, когда он понял, что его использовали. Потом ослепительный белый свет, что не предвещал ничего хорошего. Алина, оцепеневшая и беспомощная стояла у окна.

Лилит рванула вперёд. Её тело двинулось раньше, чем она успела до конца осознать происходящее. Она должна была упасть на пол, закрыть голову руками, спасти себя — так учил отец, так она прожила всю жизнь. Но почему-то вместо этого она прыгнула наперерез, утянув с собой свою глупую «начальницу», закрывая барьером их обоих, хотя для одиночной цели он куда более эффективен. После был удар стекла в спину. Жар и темнота.

— Какого чёрта, Мефистова? — прошептала она в пустоту, чувствуя, как дрожат руки.

Почему она это сделала? Она попыталась найти логическое объяснение. Может, хотела использовать Алину как живой щит, но поскользнулась? Может, инстинктивно рванулась к выходу, и та просто оказалась на пути? Нет, глупость какая-то…

«Отец бы сказал, что я дефектная».

Она начала перебирать в памяти последние недели в Воронцовске, пытаясь понять, где именно дала сбой её внутренняя программа. Неужели это действительно были ее действия?

— Чушь, — прошептала она, садясь на койке. Спина отозвалась призрачной вспышкой боли, но Лилит проигнорировала её. — Что за бред. Это просто контузия. Иначе и быть не может…

Лилит закрыла глаза, прогоняя лишние мысли. Проще думать о фантомной боли, ведь боль понятна. Боль не задаёт вопросов, на которые у Мефистовой нет ответов.

— Лина?

Тихий, срывающийся голос прозвучал откуда-то сбоку. Лина не ожидала, что рядом кто-то есть и вздрогнула. Она медленно, стараясь не тревожить ноющую спину, повернула голову.

Алина.

Только подумала о ней, как она тут же появилась перед глазами. Это глупая девчонка с обычным беззаботным видом сидела на соседней койке. Она была завернута в больничную рубашку, как нахохлившийся воробей. Сама была бледная, с забинтованной рукой и тёмными кругами под покрасневшими глазами. Видимо, сидела здесь давно. Неужто караулила?

— Ты очнулась… — Алина подалась вперёд, и её голос предательски дрогнул. — Я думала… Врачи говорили, что кризис миновал, но я не верила, пока сама не увидела…

Она осеклась, шмыгнула носом. Глаза её подозрительно заблестели влагой.

— Ты закрыла меня, — слова вырывались из неё бурным потоком. — Ты приняла весь удар на себя. Если бы не ты я бы… погибла. Лина, ты спасла мне жизнь…

О, ради Бездны. Только не слёзы! Лилит почувствовала, как её начинает тошнить от этого переизбытка сахарного сиропа. Ей нужно было восстановить дистанцию. Срочно! Пока этот «воробей» не решил, что они теперь лучшие подруги.

Она собрала остатки сил и натянула на лицо привычную, чуть брезгливую маску.

— Не льсти себе, детка, — её голос прозвучал хрипло, но яда в нём хватило бы на двоих. — Ты просто стояла у меня на пути. Мешала пройти к выходу, сладкая моя. Я тебя толкнула, а не спасла. Разницу улавливаешь?

Она ждала обиды. Ждала, что девчонка отшатнётся, оскорбится и уйдёт. Это была проверенная тактика: ужаль побольнее, и тебя оставят в покое, но Алина замерла лишь на секунду, глядя на неё своими невыносимо честными, щенячьими глазами. А потом медленно покачала головой, словно жалела её.

— Спасибо.

Алина встала со своей койки, подошла вплотную и, прежде чем Лилит успела среагировать, взяла её ладонь в свои руки. После чего искренне и крепко сжала пальцы.

— Спасибо большое, Лина!

Лилит окаменела. В её системе координат это было нарушением всех правил. Она только что плюнула человеку в душу, назвала помехой, а в ответ получила… благодарность?

— Ты совсем дура? — сказала ей. — Я тебя оскорбляю вообще-то. Может свалишь уже?

Однако несмотря на эти слова, свои пальцы Алина не разомкнула. А у Лилит, как назло, не было сил, чтобы вырывать руку и сопротивляться этому идиотскому теплу.

Движение в углу палаты отвлекло её от этого когнитивного диссонанса. У мониторов стояла некая короткостриженая девушка, которую Лилит раньше не видела. Или как, напротив видела… но лишь на фотографиях. Это была Дарина Орлова, одна из приближенных Калева, но которая исчезла из его окружение до того, как появилась Лилит. Она выглядела не лучшим образом, — измождённая, да с серым лицом.

Их взгляды встретились. Она просто коротко кивнула Лилит и улыбнулась.

Лилит моргнула, чувствуя себя окончательно сбитой с толку. Что за цирк здесь происходит? Она перевела взгляд обратно на Алину, которая всё ещё сжимала её руку, словно спасательный круг. На Дарину, которая вернулась к калибровке приборов.

Почему они так смотрят? Какого чёрта происходит?

Так подумала она. Но Алина продолжала держать ее руку, а ее тепло по-прежнему передавалось ей.

Час спустя

Дверь палаты бесшумно открылась, и Калев вошёл в своём обычном свежем костюме, с прямой осанкой и тем ледяным спокойствием, которое Лилит научилась узнавать за месяцы работы рядом с ним. Только пластырь на виске и покрасневшая кожа на костяшках выдавали, что он недавно прошёл сквозь ад.

Пластырь и ожоги. Он что, лично лез в огонь?

Лилит приподнялась на локте, игнорируя тянущую боль в спине. Тело уже было целым, Дарина явно своё дело знала, но память о пламени въелась глубже любого шрама.

Калев остановился у койки Дарины, которая собирала инструменты. Целительница подняла на него усталый, но спокойный взгляд, и Лилит поняла, что между ними есть какая-то история, которой она не знала.

— Дарина, — он произнёс имя ровно, без эмоций. — Ты вернулась вовремя. Если бы не ты, мне некого было бы выносить из того здания.

— Я лишь делала свою работу, Хозяин, — она пожала плечами, продолжая складывать инструменты в сумку. — Латать людей — это то, чему меня учили, ничего особенного.

— Латать людей после боя — это одно, — Калев чуть наклонил голову. — А вот лезть в горящее здание и держать выживших на грани жизни, — это уже совсем другое. Ты могла уйти, но осталась.

Дарина замерла на секунду, потом продолжила собирать вещи.

— Уйти было бы глупо, потому что тогда они бы умерли.

— Именно. Ты выбрала не-глупый вариант, когда большинство выбрало бы безопасный.

Он не благодарил — Лилит заметила это сразу. Он будто лишь констатировал факт в своей памяти, как заносят запись в бухгалтерскую книгу. Странный способ выражать признательность, но Дарина… похоже, понимала его.

— Артефактный щит был на Лине, — сказала целительница, кивнув в сторону Лилит. — Она приняла основной удар, а я лишь фильтровала дым из лёгких. Кожу я восстановила, и шрамов не останется, но нервам нужно время, чтобы забыть шок. Через пару дней все должно быть нормально.

Она закинула сумку на плечо и направилась к двери, но у порога остановилась.

— Хозяин, я рада, что вы целы.

И вышла, не дожидаясь ответа.

Калев несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь, потом повернулся к Лилит. Его взгляд скользнул по ней. Это был не оценивающий взгляд, и разумеется не похотливый, а словно инженер осматривает механизм после ремонта, проверяя, всё ли детали на месте.

— Как ощущения?

— Снаружи целая, — Лилит криво усмехнулась, пытаясь нащупать привычную маску. — А внутри всё ещё звенит, как будто колокол в голове никак не затихнет.

— Это пройдёт. Обычная посттравматическая реакция на близость смерти, через пару дней забудешь.

Он придвинул стул и сел напротив неё, не спрашивая разрешения и не тратя время на условности. Просто сел и уставился на неё тем самым взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

Лилит не отвела глаз. Она думала об этом моменте с тех пор, как очнулась, прокручивала варианты, взвешивала риски. Можно было продолжать игру — притворяться Линой-стратегом, верной помощницей, ждать удобного момента. Раньше она бы так и сделала. Но сейчас…

— Калев, — она заставила себя произнести его имя без «Котика», без игривости и без каких-либо масок. — Нам нужно поговорить. По-настоящему.

Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

— Я слушаю.

— Ты ведь знаешь, — она сглотнула, потому что горло вдруг пересохло. — Ты ведь знаешь, кто я на самом деле? Не Лина Миронова, не твой верный стратег…

— Лилит Мефистова, — он произнёс имя спокойно, без тени эмоций. — Текущая глава клана Мефистовых, которая пришла отомстить за брата, которому я выжег мозги и превратил в овощ. Внедрилась под легендой, чтобы выкрасть технологии, найти уязвимости и уничтожить меня изнутри.

Каждое слово падало как камень в тихую воду. Лилит ожидала чего угодно — гнева, угроз, ледяного презрения, но он говорил об этом так, словно обсуждал погоду или квартальный отчёт.

— Как давно ты знаешь?

— С первого дня, как ты переступила порог моего дома.

Лилит почувствовала, как внутри что-то обрывается. Всё это время, все эти месяцы игры в шпионку, все её тщательно выстроенные хитрости и манипуляции — он видел насквозь с самого начала.

— И ты позволял мне? Держал врага под носом, кормил информацией, давал доступ к секретам?

— А почему нет? — он пожал плечами. — Ты эффективна, Лилит. Твои аналитические способности — одни из лучших, что я встречал в этом месте, а твоё умение читать людей и манипулировать ими экономило мне часы работы. То, что ты при этом пыталась меня уничтожить — это лишь дополнительная переменная в уравнении.

— Дополнительная переменная, — повторила она, не веря своим ушам. — Я планировала тебя уничтожить, а ты называешь это «переменной»?

— А что ещё? — в его голосе не было насмешки, только искреннее недоумение. — Твой брат полез на меня первым и проиграл — это естественный отбор, закон любого мира. Ты хотела реванша, и это понятно, это даже похвально. Месть за семью достойный мотив, я бы на твоём месте сделал то же самое.

Он подался вперёд, и Лилит инстинктивно напряглась.

— Я использовал тебя, как ты пыталась использовать меня. Честная сделка, взаимовыгодное сотрудничество. Пока ты приносила пользу — мне было плевать, какой нож ты прячешь за спиной. Плохой из тебя конспиратор, кстати, потому что твоя аура кричит об амбициях громче любых слов.

Лилит молчала, переваривая услышанное. Её переиграли. С самого начала и без шансов. Она думала, что ведёт партию, расставляет фигуры, готовит удар, а он всё это время наблюдал за ней, как наблюдают за муравьём на шахматной доске.

— Но сегодня кое-что изменилось, — голос Калева стал другим, не теплее, потому что он, кажется, вообще не умел говорить тепло, но весомее. — Сегодня у тебя был идеальный шанс больно ударить по мне. Весь этот хаос и взрыв, а я далеко — идеальная ситуация. Ты могла бы сбежать с найденными данными, могла добить раненых, могла просто уйти и оставить их гореть. Но вместо этого ты…

Он сделал паузу, серьезно на неё смотря.

— … закрыла собой Алину. Приняла удар, который мог тебя убить, и нарушила свою природу ради человека, которому ты ничем не обязана.

Лилит тут же захотела сказать что-то язвительное. Что-то про инстинкты, про случайность, про то, что просто поскользнулась в неудачный момент, но… слова застряли в горле.

— Поэтому шпионка Лина Миронова сгорела в том огне, — Калев встал, возвышаясь над ней. — Осталась лишь Лилит Мефистова, глава клана, которая доказала, что способна на неожиданные и сильные поступки. С ней я готов работать дальше.

Он направился к двери.

— Поправляйся, глава клана. Отдыхай и набирайся сил, потому что твои навыки интриг нам скоро очень понадобятся. Игры кончились, начинается настоящая война, и я предпочитаю, чтобы ты была на моей стороне доски, а не на противоположной.

— Калев, — окликнула его Лилит.

Он остановился у двери и обернулся.

— Ты сумасшедший, — сказала она. — Ты знал, что я враг, и всё равно пришёл за мной в огонь? Да еще лично? Это полное безумие.

Он смотрел на неё несколько секунд, и уголок его губ едва заметно дрогнул — не улыбка, скорее тень чего-то, что могло бы стать улыбкой в другой вселенной.

— Возможно. Но это эффективное безумие.

Дверь закрылась за ним.

Лилит осталась одна в тишине палаты и несколько минут просто лежала, глядя в потолок и пытаясь собрать мысли в кучу.

Он знал. С первого дня знал и позволял ей играть в шпионку. Все это время он наблюдал, пользовал ее и ждал… ее действий. И сейчас, когда она сама совершила тот безумный поступок… он пришел сам. Пришел и лично вытащил её из огня.

Сумасшедший ублюдок. Ледяной, расчётливый, нечеловеческий ублюдок, но при этом единственный, кто видел её насквозь и… не отвернулся.

Она повернула голову и посмотрела на соседнюю койку, где спала Алина — та самая девчонка, которую она закрыла собой, ради которой сломала программу, вбитую отцом за годы воспитания и тренировок.

Мой человек, — так сказал он про Алину. Интересно, а когда она сама стала «его человеком»? И стала ли?

В этот момент дверь отворилась и прошлая поситительнца вошла в палату. Лилит не поднимая взгляда сказала:

— Дарина, — её голос прозвучал хрипло. — Мне нужен телефон.

Та не сказав ни слов, просто протянула аппарат.

Лилит выхватила его и тут же набрала номер, который помнила наизусть. Три гудка, щелчок соединения.

— Мадемуазель! — голос Виктора был полон облегчения и плохо скрытой паники. — Слава богу! Как только я получил информацию о взрыве, то пытаюсь связаться! Группа эвакуации в полной готовности, частный борт вылетает через четыре часа. Швейцария, безопасный дом, полная изоляция от…

— Отмена, Виктор.

Повисла пауза, и Лилит почти слышала, как крутятся шестерёнки в голове её заместителя.

— Мадемуазель, простите, я не уверен, что правильно расслышал…

— Я остаюсь.

— Но на вас было совершено покушение! — он запнулся, что случалось с ним крайне редко. — Вы ранены! Это война, мадемуазель, настоящая война, и ваше место…

— Именно здесь, Виктор, — перебила она. — Именно на этой войне, и я в ней участвую.

Тишина. Виктор знал её с тех пор, как она была ещё соплячкой и явно чувствовал, что сейчас лучше не перебивать.

— Виктор, — её голос стал жёстче и деловитее. — Мне нужна информация. Подними все наши связи в СБ Империи — все, какие есть. Старые долги, новые контакты, купленных чиновников, но узнай — кто заказал этот взрыв, кто спланировал, кто исполнил, кто финансировал? Имена, адреса, связи, банковские счета.

— Это серьёзный запрос, мадемуазель. Потребуется время, неделя минимум…

— Сорок восемь часов.

— Мадемуазель…

— Сорок восемь часов, Виктор. Используй всё: деньги, шантаж, угрозы. Мне плевать на методы, мне нужен результат через двое суток.

Тишина. Но которая не продлилась долго. Когда Виктор заговорил снова, в его голосе не осталось сомнений — только холодный профессионализм человека, который получил чёткий приказ.

— Слушаюсь, мадемуазель. Будет сделано. Могу я спросить, что вы собираетесь делать, когда получите имена?

— То, что делают Мефистовы, — ответила она. — Работать.

Она отключила связь и откинулась на подушку.

Тело болело, и фантомный огонь всё ещё лизал спину, но внутри разливалось странное, незнакомое спокойствие. Это ясность была, словно туман, в котором она блуждала последние месяцы, и он наконец рассеялся.

Кто-то посмел напасть на неё… и на её людей. Слово проскочило само, и Лилит не стала его отгонять. На её территорию. На её безумного Котика, который знал о предательстве и всё равно пришёл за ней в пекло. Так что она поклялась…

…этот «кто-то» определено скоро узнает, что Мефистовы делают в таких ситуациях.