Темный Лорд Устал. Книга VII

Глава 17

Кассиан

Огромный сборочный цех завода «Эдем» гудел, как исполинский организм, но в центральном секторе, на специально расчищенной площадке, царила напряженная тишина.

Здесь выстроилась первая рота. Сотня лучших.

Ещё неделю назад многие из них считали, что их война закончена навсегда. Они были списанным материалом, людьми с искалеченными судьбами и телами, которых Империя выплюнула на обочину жизни. Сейчаc они обнаженные по пояс, но обновленные и живые стояли ровными шеренгами. На их телах еще алели свежие шрамы после операций Дарины и тускло поблескивал хром биомеханических протезов.

Они ждали. Им обещали «инструменты». Ветераны, привыкшие к скупости интендантов, гадали: что это будет? Списанные со складов бронежилеты? Отремонтированные автоматы? Может быть, старые, но надежные БТРы?

Захаров им ничего не говорил.

Я стоял на металлическом мостике, нависающем над цехом. Он молчал, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за людьми внизу. Рядом, словно каменное изваяние, застыл генерал Захаров.

— Открывай, — негромко произнес я.

Захаров кивнул и коснулся сенсора на планшете.

Внизу, прямо перед замершим строем, вздрогнули металлические контейнеры и с шипением гидравлики их створки начали медленно разъезжаться в стороны. Изнутри вырвались клубы холодного белого пара — система консервации стравливала давление, открывая содержимое.

Когда туман рассеялся, по рядам ветеранов прошел единый, судорожный вздох. Кто-то грязно выругался.

В контейнерах лежало то, о чем они лишь слышали краем уха… «Центурионы».

Это были произведения искусства войны, воплощенные в матовой черной стали. Массивные, хищные силуэты тяжелых экзоскелетов казались чем-то невозможным, словно их привезли из другого мира. Широкие наплечники, способные выдержать прямое попадание автопушки, сложные сочленения сервоприводов, рассчитанные на то, чтобы крошить бетон, и шлемы с узкими, непроницаемыми визорами, за которыми не видно человеческого лица. Рядом, в специальных магнитных стойках, хищно поблескивали «Векторы» — тяжелые рельсовые винтовки, чья мощь заставляла обычное стрелковое оружие казаться детскими игрушками.

Петрович, стоявший на правом фланге первой шеренги, невольно сделал шаг вперед. Его новые механические ноги с тихим лязгом ударили о бетон, но он этого даже не заметил. Он смотрел на черный металл, как верующий смотрит на сошедшее с небес божество. Его рука потянулась к ближайшему доспеху, дрожа от волнения. Он боялся коснуться, боялся, что наваждение развеется.

— Это… нам? — прохрипел он, забыв про субординацию, про устав и вообще про все на свете. — Генерал… это правда нам?

Солдаты, которые прошли огонь и воду, не могли поверить своим глазам. Они осторожно касались композитной брони, проводили пальцами по гладким изгибам шлемов, заглядывали в дула винтовок с почти религиозным экстазом.

Скачок на столетие вперед и ощущение подавляющего превосходства, которое им вручили прямо в руки — вот что ощутил каждый из них, глядя на чудовищную броню.

Они смотрели на эти машины смерти так, как дикари смотрели бы на космический корабль, приземлившийся посреди их деревни.

А наверху, на мостике, я лишь едва заметно поморщился, наблюдая за этим праздником жизни. Кое-чем мне не нравилось.

Вон там, на стыке грудной пластины, был микроскопический зазор — Алина все-таки не успела идеально откалибровать сборочную линию. В ближнем бою туда может залететь шальной осколок. Сервоприводы на коленях, хоть и усиленные, при затяжном марш-броске, начнут греться. Энергоячейки были слишком громоздкими для своей емкости. В его прошлом мире, где магия сплеталась с технологией в идеальном танце, такой комплект посчитали бы устаревшим музейным экспонатом.

— Они счастливы, — тихо заметил Захаров, не отрывая взгляда от своих бойцов. В голосе генерала, обычно сухом и жестком, сейчас звучала неприкрытая гордость. Он тоже не был исключением, хоть и сдерживался.

Я тяжело вздохнул, наблюдая, как один из бойцов с детским восторгом лезет внутрь экзосвкелета, превращаясь из инвалида в стального колосса.

— Халтура, — протянул я недовольно. — Сплав грязноват, электроника примитивная… Но для местных задач сойдет.

Внизу раздался гулкий, мощный звук, от которого завибрировал пол. Сотня бойцов почти одновременно активировала системы.

Зажглись синие огни тактических интерфейсов на шлемах. В полумраке цеха вспыхнули сотни хищных, немигающих глаз. Зрелище было внушительным. Тьма и сталь слились воедино.

— Ладно, — я отвернулся от перил, пряча руки в карманы пальто. — Пусть радуются. Это поднимет боевой дух лучше любой речи.

Я бросил последний взгляд на ликующую, сверкающую огнями армию.

— Скажи им, Платон, что это только начало. Если выживут в первой мясорубке — получат игрушки посерьезнее.

Захаров усмехнулся. Он не понимал, что возможно еще «серьезнее» — это явно было нечто за гранью человеческого понимания. Но сейчас, глядя на своих парней, превращающихся в стальных гигантов, генерал был готов молиться на эту «халтуру».

Я спустился с мостика, оставив Захарова любоваться своими титанами.

У дальней стены цеха, подальше от ликующей толпы в броне, меня уже ждали Антон, Глеб и Крайнов. Антон хмурился, глядя на «Центурионов» с плохо скрытой завистью. Глеб стоял неподвижно, как всегда. Крайнов курил в стороне, пряча сигарету в кулаке — старая привычка человека, который слишком долго скрывался.

Я подошёл к ним, и разговоры стихли.

— Платон, — я обернулся к Захарову, который уже спускался следом. — Как только твои люди займут позиции на ключевых точках, «Стражи» Антона снимаются с обороны.

Антон вскинул голову.

— В тыл? На отдых?

Я посмотрел на него. Командир «Стражей» явно не хотел уступать новоиспеченным воякам и снова рвался в бой.

— На охоту.

Антон нахмурился, не понимая.

— Твои люди — элита, — меня немного утомляло объяснять очевидное. — У них опыт работы в Разломах, которого нет ни у кого в этом регионе. Армия Захарова будет держать «стены», а «Стражи» пойдут в Разломы.

Понимание медленно проступило на его лице.

— Кристаллы?

— Кристаллы и не только.

Я вспомнил доклад Алины. Реактор работал на полную мощность, город жрал энергию как ненасытный зверь. Освещение, отопление, производство, насосные станции, и всё это умножалось с каждым днём, по мере того как мы наращивали военную машину.

— Город потребляет втрое больше, чем мы рассчитывали. Запасов кристаллов хватит на две недели, может на три. Потом реактор встанет, и всё, что мы построили, превратится в груду мёртвого железа.

Я обвёл их взглядом.

— Мне нужно топливо. Вы должны вычистить все Разломы в радиусе пятидесяти километров. Каждый кристалл, каждый осколок — всё тащите сюда. К тому же, при войне с внешним врагом, мы должны сделать безопасным тыл, поэтому все разломы, которые сможешь закрыть — закрывай.

Антон кивнул, и в его глазах зажёгся знакомый огонь.

— Сделаем, господин. Мои ребята соскучились по настоящей работе.

Антон достал планшет и развернул голографическую карту прямо в воздухе между нами.

Синее мерцание очертило знакомый контур — Воронцовск в центре, Котовск на юге, россыпь деревень и посёлков вокруг. Наш маленький мир, отрезанный от Империи. А по краям десятки красных точек, окружающих нас плотным кольцом.

— Враг не спит, — Антон ткнул пальцем в карту, и изображение увеличилось. — Стычки каждые полчаса. Пока это разведка боем, наёмники в основном. Всякий сброд, которому Громов платит за то, чтобы они щупали нашу оборону.

Я смотрел на красные точки. Мелкие уколы, укусы комаров. Раздражает, но не опасно.

— Потери?

— Минимальные. Трое раненых за неделю, убитых нет. Они нас боятся, господин. После того как мы положили первую волну, они стали осторожнее.

Глеб шагнул ближе, разглядывая карту.

— Прощупывают всегда для того чтобы атаковать.

— Именно, — Антон кивнул и сдвинул изображение на север. — Вот здесь…

Красные точки сменились жёлтыми. Много жёлтых точек, сгруппированных в колонны.

— Разведчики засекли движение. Тяжёлые колонны, армейские тягачи. Вот тут — самоходные гаубицы, не меньше дивизиона. Здесь — реактивные системы залпового огня. А вот это, — он указал на крупную отметку в тылу, — похоже на передвижной командный пункт.

Крайнов выбросил сигарету и подошёл ближе.

— Громов подтягивает регулярную армию?

— Не совсем. Скорее региональные силы, которые ему выделили. Он понял что наемниками и полицейскими соединениями ничего не добьется.

Антон посмотрел на меня.

— Они готовят штурм, господин. Судя по темпам переброски через три-четыре дня у них будет достаточно сил, чтобы попробовать всерьез.

Я смотрел на карту.

Жёлтые точки ползли к нашим границам, как муравьи к сахару. Артиллерия, пехота, техника — Громов собирал кулак, готовясь ударить со всей силы.

Разумная тактика. Для идиота.

— Пусть подтягивают, — сказал я.

Антон моргнул.

— Господин?

— Чем плотнее они встанут, тем проще будет накрыть их одним ударом.

Я провёл пальцем по карте, очерчивая скопление жёлтых точек на севере.

— Рассредоточенного противника нужно бить по частям, а это долго, муторно и затратно. А вот когда враг сам собирается в кучу, сам подставляет голову под топор…

Я посмотрел на Антона.

— Не мешайте им. Пусть собираются и пусть думают, что у них преимущество. Когда придёт время — мы ударим один раз и этого будет достаточно.

Антон переглянулся с Глебом. В их глазах читался вопрос — какое оружие способно уничтожить целую армию одним ударом?

Они явно недооценивали новые боевые костюмы.

— Продолжай наблюдение, — я отвернулся от карты. — Докладывай о любых изменениях, но не провоцируй и не атакуй. Дай им почувствовать себя в безопасности.

Волки, которые думают, что загнали овцу в угол, не замечают, что овца — это приманка.

А настоящий хищник ждёт в тени.

Я свернул карту и посмотрел на своих людей.

— Тот, кто только защищается, рано или поздно проигрывает. Это аксиома. Громов будет наращивать силы, подтягивать резервы, давить и давить, пока не найдёт слабое место. Или пока мы не устанем. Поэтому нам нужно…

Я обвёл их взглядом.

— … нанести удар там, где они не ждут — в их тылу. Уничтожить склады с боеприпасами, сжечь топливо, вырезать штабы, порвать узлы связи. Заставить их оглядываться, дёргаться, бояться собственной тени.

Захаров кивнул, понимая важность этой старой школы и классической тактики.

— Диверсионные группы?

— Диверсанты, призраки. Люди, которые умеют появляться из ниоткуда и исчезать в никуда.

Я посмотрел на Крайнова. Бывший контрразведчик стоял чуть в стороне, сунув руки в карманы мятых брюк. Слушал, молчал, думал.

— Знаешь такого?

Он помолчал, глядя куда-то в сторону. Потом ответил:

— Я знаю тех, кто умеет делать хаос из ничего. Был у меня в разработке один кадр, — Крайнов достал сигарету, покрутил в пальцах, но не прикурил. — Позывной «Артист». Командир диверсионной группы, которая официально никогда не существовала.

— Рассказывай.

— Гений перевоплощения и саботажа. Иллюзионист, пиротехник, тактик. Может проникнуть куда угодно, стать кем угодно, уничтожить что угодно. Говорят, однажды он в одиночку сорвал переброску целой танковой бригады — просто переставил указатели на дорогах и подделал приказы. Колонна двое суток кружила по лесам, пока не кончилось топливо.

Крайнов криво усмехнулся.

— Он один стоит роты спецназа. Может, двух.

— Я так понимаю, о нём мало, кто слышал?

— Именно так. Такие люди не любят известность, да и Империя очень хотела его закопать.

Крайнов наконец прикурил, затянулся.

— «Артист» слишком много знал, много умел и мало боялся. Такие люди опасны для любой власти. Его пытались убрать, но не вышло. Тогда просто объявили его группу несуществующей и вычеркнул из всех списков.

— Где он сейчас?

— В Котовске на окраине. Заброшенный театр.

Я поднял бровь.

— Театр?

— У «Артиста» специфическое чувство юмора, — Крайнов выпустил дым. — Он и его люди живут там уже третий год. Прячутся на виду, как и положено хорошим призракам. Их человек двенадцать, может пятнадцать. Все ветераны, профессионалы экстра-класса.

Он посмотрел мне в глаза.

— Если мы их получим, господин, Громов поседеет за одну ночь.

Группа диверсантов, которая официально не существует? Люди, которых система пыталась уничтожить и не смогла.

Идеально.

— Еще что-то?

Крайнов пожал плечами.

— «Артист» — человек принципов. Странных, но принципов. Он не работает на тех, кого презирает. И еще он ненавидит власть.

Пауза.

— Думаю, вы найдёте общий язык, господин. Вы оба любите… нестандартные решения.

— Захаров, — я повернулся к генералу. — Периметр твой. Держи стержни, укрепляй позиции. Преврати завод в крепость.

Захаров вытянулся в струнку, лязгнув каблуками.

— Будет сделано, господин. Ни одна мышь не проскочит.

— Антон — Разломы. Через неделю я хочу видеть склад, забитый кристаллами под потолок. Бери столько людей, сколько нужно. Антон хищно оскалился, поглаживая рукоять тесака.

— Мои ребята уже точат когти.

Я посмотрел на Крайнова.

— А ты — показывай дорогу. Едем за «Артистом».