Темный Лорд Устал. Книга VII

Глава 25

Князь Долгорукий

Кисть скользила по пергаменту, оставляя за собой чёрный след туши. Древнеимперская вязь требовала твёрдой руки и абсолютного покоя — буква «Т» в слове «терпение» состояла из семнадцати элементов, и Долгорукий выводил каждый с той же точностью, с какой полвека назад выполнял приказы отца.

Тогда он ещё не был князем. Просто младший сын в семье, где младшие не значили ничего. Старший брат Николай должен был унаследовать клан, земли, место в Совете, а Дмитрию отводилась роль полезной, незаметной, легко заменяемой тени.

Николай погиб на охоте через три года. Несчастный случай, разумеется. Пуля прошла навылет, и никто так и не выяснил, кто именно выстрелил в загонщика, а попал в наследника. Дмитрию тогда исполнилось девятнадцать, и он впервые понял простую истину: в их мире выживает тот, кто умеет ждать.

Он ждал, когда отец сопьётся от горя и отдаст ему бразды правления. Ждал, когда старые союзники Николая совершат ошибки и откроют ему дорогу в Совет. Ждал сорок лет, пока не занял кресло председателя, и теперь каждый вечер выводил одно и то же слово, напоминая себе о главной добродетели рода Долгоруких.

За панорамным окном кабинета светилась ночная столица. Башни небоскребов горели холодным светом, а где-то внизу, в муравейнике улиц, копошились миллионы людей, не подозревающих, что их судьбы решаются здесь.

Долгорукий закончил последний штрих и отложил кисть. Придирчиво осмотрел работу, чуть склонив седую голову набок. Линии вышли ровными, завитки безупречными. Долгие годы практики не прошли даром

Каменная композиция в углу кабинета отбрасывала причудливые тени под светом точечных ламп. Три валуна с северных отрогов Хребта, белый песок из карьеров Беломорья, расчёсанный в идеальные волны. Стерильный минимализм, который так раздражал посетителей, привыкших к показной роскоши старых родов. Долгорукий находил в этом особое удовольствие — наблюдать, как гости теряются в пустом пространстве, не зная, куда деть руки и глаза.

Голографические экраны на противоположной стене беззвучно транслировали биржевые сводки. Котировки «Норд-Индастриз» ползли вверх, акции Демидовых просели на полтора процента после утренних новостей о забастовке на их заводах. Скучная, предсказуемая рутина, которую он контролировал одним движением брови.

Князь потянулся к чашке с остывшим чаем, когда дверь кабинета распахнулась без стука.

Долгорукий замер с чашкой в руке. Никто не входил в эту комнату без приглашения. Секретари, министры, даже представители Императора — все ждали в приёмной, пока он соизволит их принять. Тот, кто нарушил это правило, либо сошёл с ума, либо принёс новость, которая стоила его карьеры.

Алексей Смородинов, начальник разведки клана, остановился на пороге. Двадцать лет безупречной службы, три войны, операция в соседнем государстве, после которой тамошние лорды объявили награду за его голову. Долгорукий видел этого человека под обстрелом, в пыточных камерах имперской службы, когда вытаскивал из неприятностей, и ни разу не замечал на его лице того выражения, которое видел сейчас.

Смородинов был бледен. Под глазами залегли тени, словно он не спал несколько суток, а пальцы, сжимавшие планшет, едва заметно подрагивали.

Долгорукий медленно опустил чашку на стол.

— Если ты прервал мою каллиграфию не из-за ядерной войны, Алексей, — голос князя прозвучал спокойно, — ты уволен. И это будет наименьшая из твоих проблем.

Смородинов сглотнул. Кадык дёрнулся под воротником, и это движение сказало Долгорукому больше, чем любые слова.

— Ваша светлость, — начальник разведки шагнул вперёд, и дверь за его спиной закрылась с мягким щелчком. — Это хуже.

— Хуже? — Долгорукий позволил себе приподнять бровь. За семьдесят лет он научился измерять эмоции микродозами, и эта бровь была эквивалентом истерики у обычного человека. — Что может быть хуже ядерной войны, Алексей?

Смородинов подошёл к столу и положил планшет перед князем. Экран светился тусклым красным — цвет экстренных донесений, которые начальник разведки использовал за двадцать лет службы от силы раза четыре.

— Мы потеряли Южный регион, ваша светлость.

Долгорукий несколько секунд смотрел на него, ожидая продолжения. Контекста, который превратит эту абсурдную фразу во что-то осмысленное.

— В смысле «потеряли»? — он откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе. — Громов опять напился и отключил связь? Или его любовница снова устроила скандал в прямом эфире?

— Регион захвачен, — Смородинов произнёс это так, словно каждое слово причиняло ему физическую боль. — Полностью.

Тишина повисла в кабинете. Где-то внизу под ними, продолжалась обычная жизнь — охранники смотрели в мониторы, уборщики толкали тележки по коридорам, а аналитики пили кофе над отчётами. Никто из них пока не знал, что мир изменился.

— Связи с Громовым нет уже четыре часа, — продолжил Смородинов, глядя куда-то поверх плеча князя. — Его резиденция не отвечает. Полицейское управление молчит.

Долгорукий медленно выпрямился в кресле.

— А наёмники? Туда же было переброшено огромное их количество?

— Либо уничтожены, либо захвачены в плен. — Смородинов провёл пальцем по планшету, и над столом развернулась голографическая карта региона. Красные точки усеяли её, как оспины. — Наши спутники зафиксировали передвижение бронетехники по всем основным магистралям. Но это не техника Громова.

Он увеличил один из секторов. Колонна машин ползла по ночной трассе, и даже на зернистом спутниковом снимке Долгорукий узнал характерные странные силуэты солдат, словно закованных в латы.

— Это еще что за ерунда? — спросил Долгорукий. — Их эмблема на каждой единице техники. Воронов даже не пытается скрываться?

Долгорукий встал из-за стола. С той самой церемонной неспешностью, которая обычно предшествовала чьей-то отставке или чьей-то смерти. Подошёл к окну и уставился на огни столицы, заложив руки за спину.

— Подожди, — голос князя звучал почти задумчиво. — Ты хочешь сказать, что этот выскочка Воронов… этот мальчишка с его игрушечным кланом… за неделю разгромил сводную группировку из нескольких городов?

— Да.

— Захватил власть в целом регионе?

— Да.

— И ликвидировал губернатора, назначенного лично мной?

Смородинов помедлил. Долгорукий видел его отражение в стекле — начальник разведки стоял неподвижно, вцепившись в планшет.

— Насчёт Громова мы не уверены. Возможно, захвачен живым, но его резиденция под полным контролем Воронова, а все каналы связи заглушены.

Князь развернулся. В полутьме кабинета его лицо казалось потемнело еще сильнее.

— Как?

Одно слово, но Смородинов понял всё, что за ним стояло. Не «как он посмел» — это было бы слишком по-человечески для князя. «Как он это сделал» — вот что хотел знать Долгорукий.

— Это был удар сразу несколькими бронированными кулаками, рассечение и полное окружение сил, — начальник разведки вывел на голограмму временную шкалу. — План идеально спланированный и безупречно исполненный. — Смородинов замялся. — Но это еще пол проблемы, у Воронова появилась тяжёлая техника, которой раньше не было. Экзоскелеты какой-то новой модели и БМП с рельсовым вооружением. Наши ребята из аналитического отдела до сих пор не могут определить производителя.

Долгорукий вернулся к столу, но садиться не стал. Оперся ладонями о столешницу и склонился над голограммой, изучая красные отметки с пристальностью полководца перед решающей битвой.

— Кто у него в штабе? — спросил он, не отрывая взгляда от карты. — Кто планировал операцию? Это не уровень местечкового выскочки с папиным наследством.

Смородинов сглотнул. Это был вопрос, которого он ждал и боялся одновременно.

— По нашим данным, оперативное командование осуществлял генерал Захаров.

Пальцы Долгорукого на мгновение сжались.

— Захаров? «Мясник Севера» Захаров? Тот, который…

— Тот самый. Официально он на пенсии уже несколько лет, но, судя по всему, Воронов как-то убедил его вернуться.

Князь медленно выпрямился. Его лицо оставалось бесстрастным, но Смородинов служил ему достаточно долго, чтобы заметить мелкие признаки: чуть сузившиеся глаза, едва заметное напряжение в челюсти, отвердевшую линию рта.

— Кто ещё?

— Предположительно — несколько бывших офицеров Имперской Тени. Мы пока устанавливаем личности, но почерк характерный. Работа с информационными системами, подавление связи, синхронизация ударов — это всё их школа.

Долгорукий отошёл от стола и снова остановился у окна. Огни столицы равнодушно мерцали внизу, и князь вдруг поймал себя на странной мысли: вот так же эти огни мерцали в ночь, когда умер его брат. И в ночь, когда он занял кресло председателя Совета. Огням было всё равно, кто правит. Они просто горели.

— Значит, он собрал команду, — произнёс князь, обращаясь скорее к своему отражению в стекле. — Настоящую команду. Захаров для тактики, бывшие «Тени» для грязной работы… Кто ещё там у него? Аналитики? Финансисты? Дипломаты?

— Мы работаем над этим, но за последний год он рекрутировал минимум сорок специалистов высшего класса из разных структур. Включая людей, которых мы потеряли из виду.

Долгорукий обернулся.

— Кого именно?

— Полковник Крайнов из контрразведки. Майор Исаев из военной прокуратуры. Ещё несколько имён, которые вас неприятно удивят.

Князь молчал, переваривая информацию. Сорок специалистов, тяжёлая техника неизвестного происхождения и Захаров, чьё имя до сих пор заставляло вздрагивать генералов в Генштабе.

Он недооценил мальчишку. Они все его недооценили.

Пока они возились с бумажками и юридическими ловушками, Воронов строил настоящую армию.

— Сколько у него людей? — спросил Долгорукий.

— По нашим оценкам — около двух сотен вот в этих костюмах, плюс модифицированные БМП. Плюс то, что он захватил, а это танки, артиллерия и многое другое с армейских складов. Если он грамотно проведёт интеграцию, через неделю у него будет пять тысяч штыков.

Долгорукий сухо усмехнулся.

— Двести экзоскелетов… Откуда они у него?

— Мы не знаем. Это один из вопросов, на которые у меня нет ответа.

Князь вернулся к столу и сел в кресло. Поднял листок с каллиграфией, посмотрел на старательно выведенное слово «терпение» и аккуратно положил его обратно.

— Знаешь, Алексей, — сказал он задумчиво, — мой отец любил повторять одну фразу. «Волк, который показывает зубы, опасен. Но по-настоящему опасен тот волк, который ждёт, пока ты повернёшься спиной».

Смородинов молчал, понимая, что от него не требуется ответа.

— Мы смотрели на Воронова и видели щенка, который огрызается на хозяев. — Долгорукий провёл пальцем по краю листка. — А он всё это время рыл нору прямо у нас под ногами.

Долгорукий подошёл к каменной композиции в углу кабинета. Три валуна с северных отрогов лежали в белом песке уже тридцать лет — подарок от старого маршала, которого князь когда-то спас от трибунала. Маршал давно умер, а камни остались. Хорошее напоминание о том, что переживает века, а что рассыпается в прах.

— Громов был идиотом, — произнёс он, проводя пальцем по шершавой поверхности ближайшего валуна. — Жадным, трусливым и предсказуемым. Но он был нашим идиотом. Мы его поставили и контролировали пока он держал регион в узде.

Смородинов стоял у стола, не решаясь сесть без приглашения.

— Воронов наверняка попытается использовать компромат на Громова, — сказал он. — Если губернатор жив, то всё, что он знает о наших операциях в регионе…

— К чёрту Громова! — Долгорукий развернулся, и в его глазах Смородинов увидел то, чего не видел уже много лет. — К чёрту его жалкие секреты. Ты понимаешь, что произошло на самом деле⁈

Начальник разведки молчал, ожидая продолжения.

— Империя прощает воровство, — Долгорукий вернулся к окну, заложив руки за спину. — Воруют все, от последнего клерка до членов Совета. Это смазка, на которой работает механизм. Империя прощает глупость — дураков хватает на любом уровне, и мы научились использовать их слабости. Но есть одно, чего Империя не прощает никогда!

Он помолчал, глядя на собственное отражение в тёмном стекле. Орлиный профиль, седые виски, морщины, прорезавшие лицо за десятилетия интриг. Отражение смотрело на него с тем же выражением, с каким смотрел отец, когда узнал о гибели Николая.

— Слабость, — закончил князь. — Губернатор, назначенный Советом с одобрения Трона, раздавлен каким-то провинциальным кланом. И что теперь подумает каждый аристократ?

Смородинов понял. Картина, которая складывалась в его голове, была куда масштабнее захвата одного региона.

— Они подумают, что можно и им… — ответил он.

— Именно. — Долгорукий развернулся к нему лицом. — Воронов создал прецедент. Маленький клан, которому полагалось сдохнуть под блокадой, сожрал губернатора вместе с его армией. Если мы не ответим… будут последствия. Каждый амбициозный выскочка, что раньше был под нашей пятой, решит, что старые правила больше не работают.

Князь подошёл к голографической карте, всё ещё висевшей над столом. Красные отметки выглядели почти безобидно на фоне огромной территории Империи — крошечный регион на юге, статистическая погрешность. Но Долгорукий смотрел на них так, словно видел пожар, готовый перекинуться на соседние леса.

— Юсуповы контролируют восточные части уже восемьдесят лет, — он ткнул пальцем в карту, и та послушно увеличила указанный сектор. — Но их власть держится на понимании, что бунт против системы означает войну со всей системой. Но если Воронов докажет, что можно откусить кусок и остаться безнаказанным…

— Юсуповы не станут бунтовать, — возразил Смородинов. — У них слишком много активов в столице, слишком много завязок на центральную власть и особенно на Совет Кланов.

— Юсуповы — нет. А их младшие партнёры? Те, кто ждёт шанса подняться? — Долгорукий свернул карту резким жестом. — Демидовы сейчас слабы после забастовок. Орловы погрязли в судебных тяжбах с казной. Строгановы… у Строгановых трое наследников, которые готовы перегрызть друг другу глотки за место главы клана. Везде трещины, везде люди, которые только и ждут знака, что старый порядок пошатнется.

Он замолчал, и в тишине кабинета стало слышно, как гудят системы климат-контроля где-то в стенах.

— Воронов дал им этот знак, — продолжил князь тише. — Сам того, возможно, не понимая. Или напротив, прекрасно понимая… С Захаровым в его штабе я уже ни в чём не уверен.

Смородинов откашлялся.

— Есть ещё кое-что, ваша светлость. Информация непроверенная, но источник надёжный.

— Говори.

— По нашим данным, молодой Император проявлял… интерес к ситуации вокруг Воронова. Ещё до сегодняшних событий через неофициальные каналы и осторожные запросы через третьих лиц.

Долгорукий застыл. Его пальцы, барабанившие по столешнице, замерли на полудвижении.

— Александр?

— Да. Мы перехватили несколько сообщений между его личным секретарём и людьми, которые могут быть связаны с окружением Воронова. Прямых доказательств контакта нет, но…

—.но мальчик на Троне учуял возможность… — закончил за него Долгорукий.

Он медленно опустился в кресло и потёр переносицу. Головная боль, которая зрела весь вечер, наконец прорвалась наружу.

Александр. Молодой Император, запертый в золотой клетке дворца. Формально — глава государства, помазанник божий, верховный арбитр. Фактически — декорация, которую выводят на парады и официальные приёмы. Хартия Вольности, подписанная его прадедом, превратила Трон в красивую безделушку, а реальную власть отдала кланам и Совету.

Долгорукий помнил Александра ребёнком — тихий мальчик с умными глазами, который слишком много читал и слишком мало говорил. Тогда князь не придал этому значения. Подумаешь, очередной книжный червь на Троне, такие не опасны. Они пишут мемуары и собирают коллекции, пока настоящие игроки делят страну.

Теперь он начинал подозревать, что ошибся.

— Если Александр решит использовать Воронова как таран против Совета… — начал Смородинов.

— Он именно это и решит, — перебил Долгорукий. — На его месте я бы поступил так же. Молодой, амбициозный выскочка, который только что доказал, что умеет воевать. Идеальный инструмент, чтобы сломать систему Хартии и вернуть Трону реальную власть.

Князь откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе. Картина складывалась всё отчётливее, и она ему категорически не нравилась.

Воронов — уже не просто региональная проблема. Воронов — потенциальный катализатор гражданской войны. Искра, которая может поджечь всю конструкцию, выстраивавшуюся четыре поколения.

И самое паршивое князь чувствовал что-то похожее на уважение к этому выскочке. Захаров, бывшие «Тени», неизвестная техника, идеальный удар… Мальчишка явно готовился, не привлекая внимания. Точно так же, как сам Долгорукий когда-то готовился занять кресло председателя Совета.

«А мы похожи», — подумал он, и эта мысль его неприятно царапнула.

— Что с Хартией? — спросил князь вслух. — Какие у нас юридические основания для вмешательства?

Смородинов вывел на экран планшета документ.

— Статья двенадцать уже не работает. Биологическая угроза была предлогом для блокады, но теперь, когда регион захвачен, нам нужно что-то другое. Однако есть статья седьмая — о защите имперских чиновников от насильственных действий.

— Громов был имперским чиновником?

— Технически — да. Губернатор региона, назначенный с одобрения Совета и утверждённый Троном. Его захват или убийство — прямое нарушение Хартии. Это даёт нам право на военное вмешательство без согласования с Императором.

Долгорукий кивнул. Вот оно — юридическое обоснование, которое позволит двинуть армию и раздавить Воронова прежде, чем тот успеет укрепиться. Громов оказался полезен даже в своём поражении.

— Идеальный предлог, — пробормотал князь. — Даже слишком идеальный…

Смородинов вопросительно поднял брови.

— Воронов не дурак. Он знал, что захват губернатора даст нам повод для интервенции. Знал, но всё равно это сделал. Почему?

Вопрос повис в воздухе. У Долгорукого было несколько версий, и ни одна ему не нравилась. Либо Воронов блефует, надеясь на заступничество Трона. Либо у него есть козыри, о которых они пока не знают. Либо… либо он просто решил, что готов к открытой войне с Империей? Смешно…

Но учитывая то, что князь узнал за последний час, третий вариант казался всё менее безумным.

Долгорукий резко встал, и кресло отъехало назад, ударившись о стену. Смородинов невольно выпрямился — за двадцать лет службы он видел князя в разных состояниях, но вот это было в новинку. Что-то изменилось в посадке головы, в развороте плеч. Старик исчез, уступив место человеку, который сорок лет назад лично водил боевые группы на переговоры с несговорчивыми конкурентами.

— Хватит, — произнёс Долгорукий. Голос прозвучал глухо, без привычных модуляций. — Игры закончились. Демократия, невмешательство, юридические тонкости — всё это можно было позволить себе, пока мы имели дело с крысами, но Воронов… другой зверь.

Он подошёл к рабочей панели, встроенной в стену, и несколькими касаниями вывел на экран список контактов. Имена глав кланов, министров, генералов — вся верхушка Империи в одном каталоге.

— Созывай Совет, — приказал князь, не оборачиваясь. — Экстренное заседание, завтра к полудню. Тема: мятеж в Воронцовске и нападение на имперского чиновника.

Смородинов кивнул, делая пометки в планшете.

— Юсуповы будут недовольны. Они планировали охоту на следующей неделе, старый князь не любит менять расписание.

— Старый князь полюбит, когда я объясню ему расклад. — Долгорукий пролистал список, остановившись на нескольких именах. — Скажи Юсупову, что если мы не раздавим этого щенка сейчас, через полгода Воронов придёт за его верфями. Скажи Демидову то же самое про заводы. Строгановым… Строгановым скажи, что это шанс показать единство перед лицом угрозы. Пусть трое наследников хоть раз в жизни проголосуют одинаково.

— А если кто-то откажется?

Долгорукий медленно повернул голову. Свет от экранов падал на его лицо снизу, превращая морщины в глубокие борозды, а глаза в тёмные провалы.

— Никто не откажется. Но… если вдруг найдётся идиот, который решит отсидеться в стороне, — запиши его имя. Мне будет интересно узнать, кто из членов Совета считает, что может позволить себе нейтралитет в войне с мятежником.

Смородинов сделал ещё одну пометку. Война. Князь произнёс это слово так буднично, словно речь шла о смене поставщика канцелярии.

— Теперь армия, — Долгорукий переключил экран на военный раздел. Карта Империи расцвела синими точками — места дислокации имперских легионов. — Свяжись с Генеральным Штабом. Пусть готовят Второй легион к переброске.

— Второй? — Смородинов не сумел скрыть удивления. — Это тяжёлая пехота, бронетехника, авиационное прикрытие…

— Я знаю, что такое Второй легион. Я его финансировал последние пятнадцать лет. — Князь увеличил карту, сосредоточившись на восточном секторе. — Полиция и наёмники уже показали свою «эффективность». Громов бросил на Воронова их все и где они теперь? Либо в плену, либо в земле.

Он провёл пальцем по экрану, прокладывая маршрут от ближайшей базы легиона до границ Воронцовского региона.

— Танки. Штурмовые вертолёты. Подавители магии — все шесть установок, что есть в арсенале. И боевые маги, большую часть нашего резерва.

— Совет должен одобрить применение магов в операции на территории Империи, — осторожно напомнил Смородинов. — Статья четырнадцатая Хартии…

— Совет одобрит. — Долгорукий свернул карту и повернулся к начальнику разведки лицом к лицу. — После того как я покажу им записи. После того как они услышат про экзоскелеты и рельсовое оружие. После того как поймут, что Воронов собрал армию у них под носом, пока они считали его мелкой занозой.

Князь прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. Шаги гулко отдавались в пустом пространстве.

— Громов не справился с задачей, — продолжил он, остановившись у окна. — Но провал губернатора оказался… полезен. Пока Воронов сидел в своей норе и огрызался, мы не могли тронуть его напрямую. Хартия защищала его так же, как защищает любой клан. Теперь он сам вылез наружу и дал нам в руки всё, что нужно.

— Вы считаете, что он совершил ошибку?

Долгорукий помолчал. За окном столица продолжала жить своей ночной жизнью — потоки огней на проспектах, мерцание голограмм, далёкий гул транспортных развязок. Миллионы людей спали или развлекались, не подозревая, что через несколько дней на востоке страны загремят танковые колонны.

— Я уже ни в чём не уверен, когда речь идёт о Воронове, — признал князь, и эти слова дались ему нелегко. — Он переиграл Громова так чисто, что я начинаю подозревать: может, и провал губернатора был частью его плана. Заманить нас в открытую войну на своей территории, где он знает каждую тропинку…

Смородинов подошёл ближе.

— Тогда, может, стоит действовать осторожнее? Разведка, диверсии, экономическое давление…

— Нет. — Долгорукий покачал головой. — Время для осторожности прошло. Каждый день, пока Воронов контролирует регион, работает на него. Он интегрирует захваченные силы, укрепляет позиции, налаживает связи с теми, кто хочет видеть Совет ослабленным. Если мы дадим ему месяц, то получим вторую гражданскую войну. Нужно бить сейчас, всей мощью, пока он не успел окопаться.

Князь развернулся и направился к столу. Сел в кресло, положил ладони на подлокотники и посмотрел на Смородинова снизу вверх — неожиданный ракурс, который делал его похожим на старого императора с портретов в Тронном зале.

— Есть ещё кое-что, — сказал он. — Личное поручение, которое не должно попасть ни в какие протоколы.

Смородинов шагнул ближе.

— Александр. — Долгорукий произнёс имя Императора без титула, как говорят о младшем родственнике, которого нужно приструнить. — Мальчик решил поиграть в большую политику. Нужно напомнить ему о границах.

— Как именно?

— Мягко. Пока. Через его советников, через старую гвардию при дворе. Дай ему понять, что любая связь с Вороновым будет воспринята как измена. И найди мне доказательства контакта — мне нужно что-то конкретное, чтобы иметь рычаг на случай, если придётся разговаривать с Троном напрямую.

Смородинов кивнул. Список задач разрастался с каждой минутой, но именно для этого он и занимал свой пост. Князь планировал войну на нескольких фронтах одновременно — военном, политическом, придворном. Классическая комбинация в стиле Долгоруких, только масштаб на этот раз был непривычно велик.

— Ещё что-нибудь, ваша светлость?

Долгорукий откинулся в кресле и закрыл глаза. Секунду он выглядел просто уставшим стариком, которому давно пора спать. Потом глаза открылись, и усталость исчезла, сменившись чем-то острым и холодным.

— Найди мне всё о Воронове. Всё, что мы упустили за эти годы. Его слабости, его страхи, людей, которых он любит. Где-то должна быть щель в этой броне, и я хочу знать, куда бить.

— Сделаю.

Долгорукий сидел неподвижно, глядя в темноту за окном. Огни столицы отражались в его глазах мелкими искрами, и лицо казалось вырезанным из старой кости.

— Этот мальчик хотел внимания всей Империи. — Голос князя прозвучал почти задумчиво, словно он разговаривал сам с собой. — Что ж, он его получил. Передай Генштабу — операция начинается через три дня. Пора поставить его на место!

Смородинов кивнул и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Долгорукий остался один в тёмном кабинете. Поднял со стола листок с каллиграфией, посмотрел на тщательно выведенное слово «терпение», после чего медленно и аккуратно порвал его пополам.

Время терпения закончилось.

Спасибо вам, ребята, за то что вы идете по этой истории вместе с нами.

Следующий том по ссылке: https://author.today/reader/551359/5281689