Товарищ "Чума"#14 (Финал)

Глава 17

Мир снаружи пропал, перевернулся, сжался и распахнулся вновь. Звук выстрелов оборвался, сменившись оглушительной, немыслимой тишиной. На секунду, показавшуюся вечностью, нас поглотила абсолютная, слепящая белизна. Казалось, мы перестали существовать, растворились в чистой, невыносимой энергии.

А потом «Опель» с глухим, приглушенным звуком покатился колёсами по чему-то мягкому… Явно не по грунтовке или асфальту. Свет медленно рассеялся, и я, протирая глаза, залитые слезами от перенапряжения, увидел, наконец, куда мы попали.

Мы стояли на «дороге», заросшей яркой изумрудной травой. Этот путь вился, насколько хватало глаз, зеленой лентой уходя в горизонт. По сторонам тянулись громадные и совершенно нереальные цветы, похожие на тюльпаны из черного бархата, с ярко-синими, фосфоресцирующими пыльниками тычинок. Их сладковато-пряный аромат проникал в салон автомобиля даже сквозь закрытые двери.

Небо над нами было не небом, а гигантским сияющим куполом, напоминающим изнанку раковины. По его перламутровой поверхности медленно проплывали причудливые созвездия, которых не было ни на одной карте — они складывались в узоры, напоминающие то паутину, то короны, то чьи-то насмешливые глаза.

Воздух дрожал, наполненный тихим, едва уловимым звоном, словно миллионы крошечных хрустальных колокольчиков позванивали где-то в вышине.

— Herr Gotts… (Господи Боже) — прошептала фрау Шмидт.

Шульц же промолчал, но его пальцы, все еще мертвой хваткой впившиеся в руль, побелели еще больше.

Сзади раздался резкий металлический звук передергиваемого затвора. Я обернулся. Ваня, все так же сидел с автоматом наготове, но его глаза, широко раскрытые, бегали по неземному пейзажу, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, хоть что-то знакомое. Но ничего знакомого ему на глаза не попадалось.

— Командир… что это? Где мы? — Его голос, еще недавно полный стальной решимости, теперь слегка дрогнул — уж очень необычным было место, куда мы попали.

Я и сам не знал, что ответить. Открывая портал, я представлял себе совершенно другое место. Мои энергетические каналы пылали адской болью, каждый нерв кричал о немыслимой перегрузке. Но сквозь боль я чувствовал… что мы в какой-то иной реальности.

Окружающий эфир здесь был насыщен магией до предела, он был густым, словно нектар, и им можно было почти что дышать. Портала позади уж не было. Там, где мы появились, теперь висела лишь легкая, переливающаяся дымка, сквозь которую угадывались очертания какого-то фантастического леса с деревьями из хрусталя и серебра.

Внезапно звон в воздухе усилился. С неба, плавно покачиваясь, будто пушинки, начали опускаться крупные, пушистые хлопья. Но это был не снег. Присмотревшись, я понял — это были лепестки. Лепестки невиданных цветов, мерцающие всеми оттенками фиолетового и серебра. Они мягко ложились на траву, на машину, и каждый из них тихо «звенел», как маленький колокольчик.

И на одном из таких лепестков, спланировавших прямо на капот машины перед лобовым стеклом, стояла… маленькая «фигурка». Она была не выше ладони, изящная и совершенная. Крошечная женщина с крыльями стрекозы, отливавшими радугой. Ее платье было сплетено из тех самых сияющих лепестков. Она парила в воздухе, и от нее исходило мягкое, лунное сияние.

Маленькое личико повернулось в нашу сторону. И я увидел глаза — бездонные, как сама эта ночь, полные древней мудрости и безжалостного любопытства.

— Гости? — удивленно прошелестел ее голосок. Он был тихим, но я и все остальные в машине услышали его. — Нежданные гости во владениях Её Величества Королевы Маб! Вы нарушили покой её вечных снов. За это придется заплатить.

Она улыбнулась, но в ее улыбке не было ни капли тепла — только ряд мелких игольчато-острых зубов, как у хищной рыбы.

И от этой улыбки по спине пробежал ледяной сквознячок. Вот, оказывается, куда нас занесло — во владения Королевы Маб. Интересно, каким же образом? Ведь в этих «краях» мне бывать не доводилось. Хотя, помнится, нечто подобное со мною уже было, когда я попал к «мастеру Йоде», в царство расплавленной лавы. Здесь, хотя бы, никто из моих друзей не сгорит заживо. А с прекрасной Владычицей фей я постараюсь договориться.

Фрау Шмидт от жуткой улыбочки крошечного и милого, на первый взгляд, существа вздрогнула, прикрыв ладонью глаза. Ваня, не говоря ни слова, плавно, почти машинально навел ствол автомата на крошечную фигурку. Существо же не проявило ни капли страха, ни даже интереса к оружию. Оно лишь рассмеялось — звук, похожий на звон разбитого хрустального бокала, да глаза этой миниатюрной куколки опасно сверкнули.

— О, смертные! Отчего вы думаете, что ваши жалкие железки могут причинить вред тому, кто соткан из снов Богини и лунного света? — Ее голосок вновь зазвенел колокольчиками, но в нем явственно читалась откровенная насмешка. — И обратной дороги для вас нет. Каждый ваш вздох, каждое биение сердца отныне принадлежат Королеве.

Лепестки вокруг нас зазвенели громче, превратившись в сплошной, нарастающий гул. Переливающаяся дымка позади сгустилась, и из сказочного леса стали появляться другие огоньки — десятки, сотни. Такие же крошечные создания с крыльями стрекоз и бабочек, с холодными и жестокими взглядами. Они окружали машину плотным, мерцающим кольцом, беззвучно скользя в фиолетово-серебряном воздухе.

— Выходите! — повелел маленький голосок, и это уже не было предложением. Это был приказ. — Выходите и предстаньте перед судом Хозяйки! Она уже ждет.

Шульц повернул ко мне свое осунувшееся лицо. В его глазах, всегда таких уверенных, я впервые увидел немой вопрос: что дальше?

— Командир? — тихо выдохнул Ваня, не опуская автомат.

Что я мог им сказать?

— Не заставляйте нас ждать, смертные!

И тогда я потянулся к ручке двери. Выбора у нас, в обще-то, не было.

«Интересно, вспомнит меня Владычица Маб или нет?» — подумал я.

Замок двери поддался с тихим щелчком, который прозвучал невероятно громко в этом звенящем безмолвии. Влажный и теплый, даже жаркий после зимнего Берлина воздух ударил в лицо. Он пах душистым разнотравьем, сладкой цветочной пыльцой и чем-то неуловимо знакомым. Но чем, я затруднился определить.

— Похоже, очередные приключения начинаются… — пробормотал я, ступая на изумрудную траву, упруго пружинящую под ногами.

Остальные, после мгновения нерешительности, последовали за мной: фрау Шмидт, бледная, с поджатыми в испуге губами, Ваня с автоматом наизготовку, стараясь хоть как-то прикрыть нас, случись чего, и Шульц, чей профессиональный взгляд разведчика уже анализировал окружение. А окружение отдавало настоящим безумием или бредом.

Наша маленькая и «радушная» зубасто-крылатая козявка с довольным видом вспорхнула и уселась на плечо Ване, словно так и было запланировано. Тот не стал резко двигаться, лишь глаза его сузились до щелочек.

— Не бойся, дылда, — пропела крылатая фея прямо в ухо Чумакову. — Пока ты не делаешь глупостей, будешь жить. Возможно… — добавила она и рассмеялась звонким хрустальным смехом, и сотни других голосков вокруг подхватили его, создавая жутковатый хор, леденящий душу.

Нас мягко, но неумолимо окружили и повели вглубь леса. Хрустальные деревья, казалось, росли прямо из сияющей почвы, их ветви переплетались в причудливые арки, усыпанные теми же звенящими цветами. Воздух дрожал от магии, она была настолько плотной, что было физически ощутимо, как она покалывает кожу. Это чувствовал не только я, но и Ваня.

Мы шли по изумрудной тропе, никуда не сворачивая, и вдоль неё летела целая вереница наших мелких проводников. Очертания дворца начали проявляться вдали — то ли он был вырезан из целого огромного алмаза или хрусталя, то ли сплетен из замороженной магии лунного света. Башни его устремлялись высокими узкими шпилями в перламутровое небо, такое же неестественное и прекрасное, как и все здесь.

— Она является в обличье малом, во снах царям перед чудесным балом, — неожиданно продекламировала крылатое создание, сидящее у Вани на плече. — Богиня. Хозяйка Зелёных Холмов. Королева Маб. Повелительница снов и грез. Та, что может подарить вещий сон или наслать кошмар, сводящий с ума любого.

Нас подвели к гигантским ажурным вратам, которые распахнулись беззвучно, приглашая войти в сияющие и бесконечно высокие залы. Внутри парили сотни таких же крошечных фей, их крылья отбрасывали на стены радужные блики. А в конце зала, на троне, высеченном из «света и грёз», восседала Она. Королева Маб.

Она была несоизмеримо больше своих подданных, ростом с человека, но ее красота была такой же холодной и острой, как льдина. Длинные, цвета расплавленного золота, волосы струились к самому подножию трона, а глаза… ее глаза были двумя безднами, в которых могли утонуть целые миры. В них не было ни гнева, ни любопытства — лишь вечная мудрость древнего как мир существа.

Наша проводница вспорхнула с плеча Вани и, паря и кружась в воздухе, поклонилась своей повелительнице.

— Непрошеные гости из мира Яви, Владычица! Явились без приглашения, нарушив покой вашего мира снов!

Маб медленно перевела на нас свой взгляд. Казалось, он пронзил каждого насквозь, вывернув наружу все самые потаенные мысли и страхи. И тогда ее тонкие губы тронула едва заметная улыбка. Улыбка, от которой кровь застыла в жилах.

— Я помню тебя, защитник обиженных и угнетённых, — ее голос был тихим, как шелест шелка, и громоподобным, как обвал в горах. И еще он звучал не только в ушах, а прямо в самом сознании. — Товарищ Чума, если я не ошибаюсь?

Сомневаюсь, что Королева фей когда-нибудь и что-нибудь забывает — не тот она персонаж. А уж своих врагов — и подавно. И я не хотел бы стать её врагом, хоть она сейчас, в некотором роде, находилась в полной заднице — не имела возможности бывать в нашем мире — Яви, как его здесь называли.

Поэтому, нацепив на лицо самую лучезарную улыбку, я почтительно склонил голову.

— Как может такая совершенная женщина ошибаться? Я склоняюсь перед вашей красотой и мудростью, Владычица.

— А ты, оказывается, еще тот льстец, товарищ Чума, — обворожительно рассмеялась Маб.

Но я видел, что мои, пусть и банальные, комплименты, достигли своей цели. Слишком долго она пребывала в изоляции, вот и успела отвыкнуть от лести. Королева слегка прищурилась, словно сканируя меня, и я физически почувствовал на себе это магическое внимание.

— Ого! — изумлённо произнесла она. — А Первый всадник всё еще с тобой? Немыслимое дело — сосуд Чумы сохранил свою личность!

— Так вышло, Владычица, — пожал я плечами, — мы смогли договориться промеж собой.

— Договориться? С Чумой? Такого не было за всю историю Всадников… А это еще что? — осеклась она, продолжая внимательно вглядываться в меня. — А ты вырос за то время, пока мы не виделись… — Она изумлённо качнула головой. — Даже приобрел божественные черты… Наследие Великой Матери Змеихи? — Её брови буквально взлетели, собрав морщинками идеальную кожу высокого благородного лба. — Но как?

— Мы бились бок о бок против одного врага, — не стал я скрывать от неё правду, — демона Хаоса — Раава. И в этой битве она была смертельно ранена…

— Но она всё равно не смогла бы передать тебе свой дар, если в тебе нет ни капли божественной крови! — возразила Маб.

— Как оказалось — я из рода Змея. Ящер — мой предок. Он оказался отцом моего пращура Вольги Всеславьича…

— Да… вот оно что… — сладко прошелестел голос Королевы фей. — Древняя кровь, проснувшаяся в час великой нужды. Понимаешь ли ты, товарищ Чума, что ничто не происходит просто так? Особенно божественное наследие?

— Да, — согласно кивнул, — об этом мне поведал дух моего прародителя.

Она медленно поднялась с трона, и весь зал, забитый снующими туда-сюда летающими существами, замер. Лишь радужные блики от крыльев фей продолжали «танцевать» на ее серебристом одеянии.

— Значит, и я не ошиблась в своём выборе, и не случайно привела тебя сюда… — Маб бросила на меня еще один короткий, но многоговорящий взгляд.

— Так это ты⁈ — воскликнул я, но Королева не дала мне договорить.

— Ты хочешь вернуться в Явь, чтобы завершить начатое, раздать долги и восстановить справедливость, так же, как и я.

Она сделала шаг вперед, и вот уже я почувствовал на себе ледяное дуновение ее могущества. Оно обжигало кожу, как мороз.

— Ты так же, как и я, не хочешь, чтобы были перерезаны последние нити, удерживающие наш мир от окончательного падения в небытие, — продолжила Маб, остановившись прямо передо мной. Ее бездонные глаза пылали холодным огнем. — Не так ли, товарищ Чума?

— Вы совершенно правы, Владычица, — качнул я головой, ибо основная суть моей миссии была передана верно.

— Ты — аномалия этого мира, — совершенно серьёзно произнесла Хозяйка Зелёных Холмов. — Сосуд Чумы, сохранивший собственную волю. Прямой потомок Первозмея, сумевший подчинить себе дар умирающего божества. Простым смертным это не под силу. Ты совершенно не вписываешься в план уничтожения мира. И потому ты мне интересен, как союзник в грядущей битве. Что скажешь, потомок старых богов?

Все затаили дыхание. Казалось, сам воздух застыл в ожидании моего ответа. Я посмотрел в ее бесконечные глаза, чувствуя, как многое зависит от него. И я не стал тянуть — слишком многое было поставлено на кон. И любое промедление могло быть воспринято как слабость или неуверенность. Сколь бы опасной ни была эта дорога, она вела к цели.

— Я принимаю ваше предложение, Владычица, — мой голос прозвучал твердо и ясно, эхом раскатившись под сводами внезапно затихшего зала. — Миру грозит уничтожение, и против такой угрозы даже бывшие враги должны стать братьями по оружию. Я буду сражаться рядом с вами плечом к плечу.

На прекрасном лице Маб расцвела улыбка — на этот раз искренняя, лишенная маски надменного величия. В ней читалось неподдельное облегчение и та самая радость, которую она и не думала скрывать. Казалось, вместе с моим согласием с нее упала тысячелетняя тяжесть.

Её «сияние», прежде сдержанное и холодное, вдруг стало тёплым и практически осязаемым, озарив зал мягким серебристым светом.

— Прекрасно! — воскликнула она, и ее голос зазвенел тысячами хрустальных колокольчиков. — Я знала, что не ошиблась в тебе! Но ты не думай, потомок Змея, что вся тяжесть войны ляжет лишь на наши с тобой плечи.

Она сделал многозначительную паузу, ее глаза блеснули хитрой искоркой.

— Моя Волшебная страна стала пристанищем не только для фей и духов. Когда старый мир стал рушиться, а древние боги один за другим теряли свою паству, не все из них пожелали смиренно последовать в Преисподнюю. Некоторые нашли убежище здесь, под сенью моих призрачных холмов, предпочтя договор с Королевой фей вечному забвению.

Мой интерес был серьезно подогрет. Кто же мог скрываться в этом убежище поверженных божеств?

— Пойдем, со мной! — Властным жестом предложила Маб, разворачиваясь и плывя к одной из арок, ведущей вглубь дворца. Ее серебристое платье оставляло за собой шлейф из искрящейся ароматной пыльцы. — Познакомлю тебя с теми, кому ты вскоре сможешь доверить спину в бою… А ты, Видия, — обратилась она к нашему крылатому проводнику, — позаботься о спутниках товарища Чумы — пусть они отдохнут. Их дорога ко мне была трудна и опасна.

— Слушаюсь, моя Королева! — пропищало милое, но зубастое создание.

Я без раздумий шагнул следом за Маб, и по мере того как мы удалялись от тронного зала, воздух вокруг изменился. Звенящая магия фей уступала место другим, более древним и грозным силам. Мы прошли через переход, скрытый занавесом из струящегося «водопада» лиан, и вошли в огромный каменный грот.

Здесь не было изысканности королевского двора. Здесь чувствовалась первозданная дикая мощь. В центре пещеры бил источник с водой черной, как ночь, а вокруг него на природных каменных тронах восседали три могучие фигуры.

Первым мой взгляд выхватил крепкого старца в широкополой шляпе, с покрытым рунами копьём в руке. Его лицо было изборождено морщинами мудрости и скорби, а из-под полей шляпы на меня смотрел единственный пронзительный глаз. У его ног мирно дремали два огромных волка. Я узнал его сразу — Всеотец, Повелитель Вальхаллы, скиталец и провидец, бог Один. Похоже, что он так и не дожидался собственного Рагнарёка, но готов был вписаться в нашу битву.

Чуть поодаль, почти сливаясь с тенью, сидел дородный мужик со всклоченной рыжей бородой и добродушным, но грозным взором. В его мощных руках покоился молот, от которого исходило ощущение неукротимой мощи и защиты. Тор, бог-громовержец, чья честность и ярость в бою были легендарны. А еще, поговаривают, что он же — это наш родной Перун. Надо будет поинтересоваться на досуге — так это или нет?

Третий же был непохож на своих северных соседей. Он восседал с прямой, словно копейное древко, спиной. Его облачал не кольчужный панцирь и не звериные шкуры, а белоснежный, почти сияющий в полумраке грота льняной халат, ниспадавший строгими складками. Голову венчал высокий, странный убор с четырьмя могучими страусиными перьями — по два с каждой стороны.

Но больше всего поражало лицо. Вместо человеческого облика — благородная голова льва. Золотистая шерсть переливалась в тусклом свете, изумрудные глаза, испещренные золотыми искрами, смотрели на меня с безмятежной силой хищника, знающего свою мощь. В своей могучей руке он сжимал древко длинного, изящного копья с наконечником из полированной бронзы.

Это был облик не просто воина, а полководца, хладнокровного и безжалостного стратега. От него исходило ощущение не грубой силы Тора и не таинственной мудрости Одина, а нечто иное: безоговорочная власть, суровая дисциплина и тихая, беззвучная ярость, готовая обрушиться на врага стремительным и точным ударом.

— Встречай, — торжественно произнесла Маб, — тех, кто, как и мы, не забыл вкус настоящего свободного мира и готов сражаться за его будущее. Наша маленькая армия возмездия и освобождения.