Товарищ "Чума"#14 (Финал)

Глава 7

Мы двинулись дальше, стараясь ступать как можно тише, хотя поскрипывание инея под ботинками казалось оглушительным в гробовой тишине коридора. Поворот был всего один, за ним коридор уходил прямо еще на десяток метров и упирался в массивную дубовую дверь, украшенную потускневшими бронзовыми накладками.

Но добраться нам до нее было не суждено. Прямо перед дверью, в самом узком месте прохода, стояли живые мертвяки в эсэсовской форме. Трое. Бледная кожа, пустые глаза, в которых тлели крошечные малиновые огоньки. Они не двигались и не дышали. Они просто стояли, перекрывая путь. Стражи, поднятые чёрным колдовством Вилигута после смерти.

Я замер, инстинктивно отшатнувшись за угол и прижавшись к холодной стене. Ваня, шедший следом, тут же понял все по моей спине и тоже остановился.

— Что там? — Его шепот был едва слышен.

— Охрана. Трое. Нежить, — так же тихо ответил я, осторожно выглядывая из-за угла.

Ваня беззвучно присвистнул. Его взгляд стал собранным, холодным, будто все следы усталости смыло адреналином.

— В лоб не пройти. Пространства для маневра ноль, — констатировал он, мгновенно оценив обстановку. — Валить их надо! Может, огненный шар?

— Сожжешь тут всё, — покачал я головой. — А вонь от пожара быстро распространятся. А мы пока тихо идём, незаметно…

Я снова рискнул бросить взгляд на стражей и заметил слабый, едва видимый глазу мерцающий контур, связывавший их в единое целое — «Тройной узел». Старая колдовская практика для магической стражи, подходящая как для поднятых мертвецов, так и для любых видов големов: пока «жив» хотя бы один носитель заклинания, он подпитывает остальных, восстанавливая повреждения. Убивать их поодиночке — пустая трата сил.

Мы не заметили эту «связку» сразу, потому что наша осторожность была прикована к самим некротам. Я сделал шаг вперед, собираясь тихо отступить для обсуждения плана, и мой ботинок едва не наступил на почти невидимый камень, вмурованный в пол.

Он был чуть темнее остальных и казался мокрым, словно покрытым тонкой пленкой масла. От него во все стороны расходились микроскопические трещины. Это была еще одна ловушка — магическая мина, активируемая оказываемым на неё давлением. Стоило только на неё наступить…

Клац, и подошва сапога моего напарника накрыла зачарованный камешек.

— Стой! — Я резко схватил Ваню за рукав, и он замер в неустойчивой позе. — Под ногой. Не двигайся.

Он застыл, поняв всё без слов. Его глаза опустились к полу, и он тут же увидел опасность. Лицо его побледнело.

— Черт!

— Даже не дыши! — зашипел я на Чумакова. — Стоит перенести вес — и нас распылит на атомы и молекулы.

— Может, ускоримся? — прошептал он.

— Не успеем… — Я качнул головой, чувствуя, как капли пота выступают на висках. — Взорвется быстрее, чем мы успеем ускориться. Дай мне секунду…

Я медленно, прямо-таки с маниакальной осторожностью, опустил ладонь к полу, не касаясь его. Мои пальцы сложились в сложную конструкцию. Я не пытался обезвредить саму ловушку — не зная принципа её создания, это было смертельно опасно. Вместо этого я начал ткать заклятье вокруг самого камня. Воздух под моей ладонью заструился, создавая воздушное уплотнение над камнем с избыточным давлением, которое должно было заменить Ваню, так некстати угодившего в ловушку.

— Ловлю точку контакта, — сквозь зубы процедил я, заканчивая свои манипуляции. — Сейчас… главное — стабилизировать давление… Готово! — с облегчением выдохнул я. — Можешь ногу убирать.

Мы перешли через бывшую «мину», и снова перед нами встала изначальная проблема — тройка нежити. Они по-прежнему не двигались. Но в их малиновых глазах-углях что-то изменилось. Похоже, они ощутили наше магическое вмешательство, хоть я и надеялся, что это не так.

Мы с Ваней застыли соляными столбами, понимая, что тихий проход в святая святых профессора Левина больше не вариант. Магический всплеск от нейтрализации ловушки был подобен колокольному звону в тишине для тех, кто может его слышать. Малиновые угольки глаз троих стражей теперь были обращены в нашу сторону. Они еще не двигались, но их позы из напряженного покоя перешли в готовность к броску.

— План «А» отменяется, — сквозь зубы пробормотал Ваня. — Переходим к плану «Б»?

— Какому еще плану «Б»? — не понимая, о чем он вообще, буркнул я.

— Ну, тому, где я с криком «За Родину!» бегу на них и рублю в фарш…

А, это он так пошутить решил в такой напряженный момент?

— Замолчи, — резко оборвал я Чумакова, лихорадочно соображая. — «Тройной узел». Пока жив один, живы все. Значит, бить нужно по всем сразу. Но не физически — магически. Нужно попытаться разорвать саму связь.

— У них же нет собственной магии, они просто тупые, но исполнительные куски мяса, — произнёс Ваня, не отводя глаз от нежити.

Это и я понимал. Их протухшие мозги ни черта не соображали, но мертвяков связывала сложная паутина чужого колдовства. И эта паутина была уязвима. Только мне нужно было её найти, эту уязвимость.

Первый из стражей сделал шаг вперед.

— Дай мне время! — крикнул я, уже формируя в уме заклинание. — Отвлеки их чем-нибудь!

— Легко! — И Ваня рывком сорвал с пояса гранату. Он не стал выдёргивать чеку зубами, как показывают в плохих боевиках, а сработал четко по инструкции, швырнув её в глубь коридора, подальше от нас. — Раз тишина для нас уже не актуальна…

Граната с глухим стуком покатилась по каменному полу. Глаза-угли мертвяков, все троих, синхронно повернулись на звук. Это была не живая любознательность, а слепая реакция на внезапный «стимул». Ваня резко толкнул меня плечом за угол.

В следующее мгновение рвануло, основательно ударив по ушам в узком пространстве. Вспышка взрыва, резанувшая по глазам, на мгновение отпечаталась в сетчатке. Нежить, кинувшуюся к гранате, посекло осколками и уронило на пол взрывной волной. Однако, существенных повреждений это им не принесло, даже руки-ноги не оторвало, а боли они не чувствуют.

Но это позволило выиграть необходимое мне время. Его много и не нужно было. Я уже «нащупал» энергетический каркас магического конструкта, связывающего трёх этих стражей, которые уже начали восстанавливаться под действием этого заклинания.

Три сущности, три марионетки, работавшие как одно целое. Любое воздействие на одну распределялось на остальных, гасилось и теряло силу. Разорвать магическую связь между ними было слишком долго. Но ее можно было перегрузить.

— Ваня, бей по центровому! — скомандовал я, прогоняя сквозь меридианы поток силы. — Лупи из автомата со всей дури и не прекращай!

Чумаков вскинул автомат, и злая длинная очередь впилась в грудь стража, находившегося посередине. Его еще не до конца восстановившееся тело, задрожало от попадающих пуль, но раны затягивались почти мгновенно, распределяя урон на двух других. Они захрипели и начали ускоренно двигаться к нам.

Но я был к этому готов. В тот момент, когда магия целиком ушла на восстановление центрального тела, я вогнал в их «сеть» мощный разряд собственной силы. Система восстановления тварей не была готова к подобному воздействию извне. Раздался звук, похожий на треск замкнувшей высоковольтной линии.

Центровой страж взорвался, как переполненный сосуд, забрызгав подтухшим дерьмом всю округу. Нас бы тоже обдало с головой, но Ваня успел развернуть светящийся щит, защитивший нас от дурнопахнущих кровавых ошмётков. Двое оставшихся мертвяков просто сложились на полу, как марионетки, которым внезапно обрезали ниточки.

Силы в них больше не осталось, они превратились в обычные трупы. Но спустя мгновение и они рассыпались, превратившись в бесформенные груды костей, зловонной жижи и истлевшей ткани. Тишина, наступившая после кратковременной битвы, была оглушительной.

— Жуть какая, — с отвращением выдохнул Ваня, отряхивая маленький кусочек плоти с рукава, который каким-то образом сумел просочиться сквозь щит. — Эффектно, но мерзко. Больше так не делай, командир! — произнёс он и оглушительно заржал.

— Пошли дальше, юморист. Пока сюда не приползло что-то посерьезнее, — я почувствовал, как адреналин отступает, оставляя за собой пустоту и легкую дрожь в коленях.

Мы перешагнули через останки бывшей стражи и двинулись дальше вглубь катакомб лаборатории Левина, настороженно вслушиваясь в зловещую тишину коридора. Проскользнув за резную дверь, с которой стекали на пол гнилые ошметки одного из мертвяков, мы попали в небольшой пустой холл, из которого можно попасть на лестницу, ведущую наверх.

Мы с Ваней не зря столько времени просидели над картой, и знали, что нам нужно на третий этаж. Именно там, если верить донесениям агентов генерала Бека, и находился личный кабинет профессора Левина, в котором он встречался со старым Колдуном Вилигутом.

Мне уже доводилось там бывать несколько месяцев назад, когда я освобождал из немецкого плена Ивана Чумакова и профессора Трефилова. Но с той поры институт Левина успели основательно перекроить, полностью изменив внутреннюю структуру и систему безопасности. Появилось много новых постов, а знакомые раньше повороты теперь упирались в глухие перегородки, да и все пространство института было нашпиговано магическими ловушками.

— Черт, тут и правда все перестроили, — тихо произнёс Ваня. — Ничего похожего не наблюдаю.

— Нам все равно нужно наверх, — ощущая где-то там, над головой, мощные магические всплески, произнес я. — Похоже, наш старый друг Вили тоже решил вступить в игру.

Посовещавшись немного, мы вновь решили не «ускоряться» — пока нам, можно сказать, везло.

— Сначала давай попадём на второй этаж, — предложил я, указав на соответствующую лестницу.

— Ну, да, согласился со мной Ваня, тоже изучивший карту института. А оттуда должен быть проход на главный парадный марш, который и приведет к лестнице на третий.

Но лестница на второй этаж оказалась не просто охраняемой, чрезмерно насыщена магическими ловушками. Ее контуры даже были окутаны слабой дымкой, видимой даже невооруженным глазом.

— Вот тля! — мрачно констатировал Ваня. — Раньше тут просто часовые со «шмайсерами» стояли.

— Да уж, — ответил я, рассматривая лестницу в магическом зрении. — Как-то не хочется сюда соваться — тут таких конструктов наворочено… Только время потеряем, а так и не разгребём. Придется искать окольный путь. Помнишь, где тут система вентиляции проходит?

— Помню — там, — Ваня кивнул, указав на решетку в стене. Но та была намертво приварена, да еще и зацементирована. Но самое главное — она тоже была испещрена мелкими рунами, складывающимися в очень неприятную магическую формулу.

— Здесь пройти не вариант, — качнул я головой. — Зато я помню кое-что другое, — я повел его вдоль стены к нише в углу, где стоял на пьедестале бронзовый бюст какого-то исторического деятеля. Но я не узнал его «в гриме». — Здесь когда-то был лифт. Его давно замуровали, но шахта должна была остаться.

Так и вышло. Да и обнаружить забытую всеми старую лифтовую шахту не составило труда. Особенно с помощью магического зрения. Выбить несколько кирпичей из старой кладки тоже нас особо не затруднило.

— Уютненько здесь, — фыркнул Чумаков, засунув голову в шахту и оценив узкое пыльное пространство. — Только вот на третий этаж на лифте мы уже не поднимемся.

— Нам и не нужно, — я уже осматривал стальные тросы, покрытые ржавчиной, но выглядевшие всё еще добротно. — Дорога свободна. Карабкаемся по тросам.

Ваня беззвучно выдохнул, но спорить не стал. Я первым полез в пыльную темноту, сразу же запустив магический светляк в старую шахту. Холодная, шершавая ржавчина сыпалась за воротник, пальцы колол и резал острый метал троса, но я не обращал на это внимания — доберемся, подлечим болячки.

Мы медленно, метр за метром, поднимались в кромешной тьме, которую нарушал лишь узкий луч моего светляка. Воздух был спёртым и пах пылью, смертью и ржавым металлом. Внезапно луч света выхватил из мрака стальную балку перекрытия между вторым и третьим этажом. Я замер, прислушиваясь.

Откуда-то сверху доносились приглушённые голоса. Немецкая речь. И не просто речь — кто-то отдавал чёткие, размеренные приказания. Охрана. Причём, живая. И она была прямо над нами, на третьем этаже. Но дороги туда не было — она была перекрыта кабиной лифта. Отчего пунктуальные немцы не опустили её на первый этаж — загадка.

Я погасил светляк и жестом остановил Ваню. Мы повисли в тишине, как два спелеолога в ледяной шахте, слыша только собственное дыхание и мерный шаг часового этажом выше. Тогда я осторожно качнул трос, привлекая внимание Вани. Когда он подобрался поближе, я прошептал ему прямо в ухо:

— Где-то здесь раньше был проём. Я нащупал в стене контуры металлической рамы, видимые в магическом зрении. Его замуровали, но не на совесть. Пара точных ударов ногой — и несколько кирпичей с глухим стуком рухнули в помещение на втором этаже. Мы молнией проскользнули в образовавшуюся дыру, оставив за спиной тёмную шахту и голоса над головой.

Мы оказались в крошечной каморке, заваленной старыми вёдрами и тряпьём. За дверью было тихо. Я приложил ухо к двери, но не услышал ничего, кроме звона в собственных ушах.

— Ну что, командир? — едва слышно спросил Ваня, снимая с плеча автомат. — Где тут этот парадный марш к лестнице на третий этаж?

— Где-то здесь, — так же тихо ответил я, приоткрывая дверь и заглядывая в тёмный, пустой коридор. — Теперь главное — не нарваться на очередной сюрприз Левина.

Мы вышли из укрытия, затаив дыхание, готовые к любой засаде. Путь на третий этаж был близок, но теперь мы знали — он охраняется не только мёртвыми. И охраняется хорошо.

— Пока ничего страшного… — зашептал мне на ухо Чумаков.

Я лишь кивнул, чувствуя знакомый холодок, пробежавший по спине. Это был не страх, а предчувствие. Воздух был густым, наэлектризованным, словно перед грозой. Магическое зрение показывало сложную паутину едва видимых нитей-датчиков, натянутых вдоль стен на уровне колена и груди. Простая и эффективная сигнализация. Шагнешь — и все охранные заклятья на этаже сработают по цепной реакции. Вот только было у меня одно предположение.

— Стой! — Остановил я напарника, бросив вперед обломок кирпича, прихваченный с собой. Камень, пролетев полтора метра, пересек невидимую границу. И ничего страшного не произошло. Моё предположение оказалось верным.

— Почему не сработал? — поинтересовался Ваня.

— Ловушка настроена на живую душу, — мрачно уточнил я. — Хитро. И просто так не обезвредить.

Пришлось потратить несколько драгоценных минут, чтобы, буквально распластавшись по полу, проползти под нижней «нитью», концентрируясь на том, чтобы максимально погасить свое энергетическое поле, сделать его «неживым», подобно камню.

Ваня я тоже постарался прикрыть, и он, тихо бормоча ругательства, пополз следом. Мы двигались медленно, как саперы на минном поле, чтобы не вляпаться еще в какое-нибудь дерьмо, и каждый метр давался ценой напряжения всех сил.

Наконец, коридор сделал поворот, и мы уперлись в массивную дубовую дверь, за которой была лестница на третий этаж. Я рискнул бросить быстрый взгляд в замочную скважину. Пространство за дверью было широким, светлым холлом с с двумя расходящимися лестницами. И прямо перед нами, спиной к двери, стоял эсэсовец с MP-40 на груди. Он был жив, здоров и скучающе смотрел куда-то вверх, на потолок.

Ваня тоже заглянув в скважину, а затем, прижавшись к стене рядом со мной, беззвучно показал пальцем на себя, затем на дверь, изобразив удушающий прием. Я отрицательно мотнул головой. Слишком шумно. Один крик — и всё пропало. Я чувствовал, что где-то чуть выше по лестнице еще кто-то есть.

Я сомкнул веки и обратился внутрь себя. Моё «ментальное щупальце» потянулось к охраннику, вскрывая его сознание — грубое, пропитанное унынием и усталостью от службы. Всё это я чувствовал и без ментального дара, хватало и моих синестетических способностей.

Внутри его башки, куда я всё-таки пролез, пусть и с трудом из-за болтающегося на его шее артефакта, было пусто и скучно: обрывки мыслей о доме, о еде, о нежелании лезть под пули. Осторожно, как дирижёр оркестром, я коснулся моторных центров его мозга.

Снаружи всё выглядело так, будто солдат просто решил пройтись. Он лениво повернулся, сделал пару шагов от двери, будто разминая затекшие ноги. Ваня сжал мой локоть, не понимая, что происходит. Я не мог ему ответить, вся моя воля была сосредоточена на управлении чужим телом на расстоянии — грёбаные немецкие колдуны сумели-таки создать мощный защитный артефакт. Это было похоже на попытку писать левой рукой — неуклюже, медленно, но работало.

Заставив эсэсовца подойти к двери, я направил его руку к замку. Пальцы сомкнулись на холодном металле. Я мысленно заставил его отпереть дверь, приложив усилие. Раздался глухой щелчок исправного механизма замка. И дверь приоткрылась.

Заставив охранника вернуться на свой пост, я усыпил его с открытыми глазами. Засыпая, он даже поправил автомат на груди, снова уставившись в потолок. Я выдохнул, почувствовав, как с висков стекают капли пота. Дверь была открыта. Путь наверх — свободен. Я кивнул Ване, и мы, пригнувшись, бесшумно скользнули в проём, оставив похрапывающего часового скучать в одиночестве.