Товарищ "Чума"#14 (Финал)

Глава 21

На следующий день после пиршества Королева Маб приступила к моему обучению. Её владения стали моей академией, а учебником — сама ткань реальности её Волшебного мира. Она учила меня видеть скрытую энергию реальности, её потоки, пронизывающие весь мир.

Это оказалось сложнее, чем я себе представлял, и требовало не силы, а безмерной концентрации и чуткости. Пока я изучал магическую науку точного построения порталов с опытной наставницей, мои спутники — Ваня, Шульц и фрау Шмидт наслаждались безмятежным отдыхом в Дивной стране.

Мы встретились с ними у озера спустя несколько дней.

— Ага, вот он, наш пропавший! — весело крикнул Иван, развалившись на бархатистой траве у самой кромки воды. — Гляжу, совсем замучила тебя Королева фей?

Я, усевшись на траву рядом с Чумаковым, огляделся по сторонам. Шульц, невозмутимо пускающий дым из трубки с удочкой в руках, приветливо мне кивнул. Фрау Шмидт с букетом полевых цветов в руках, улыбнулась тепло и по-матерински:

— Товарищ Чума, вы действительно выглядите весьма изможденным. Вам обязательно надо отдохнуть. А это место просто волшебно! Воздух такой сладкий, что его можно пить, а сон… Ах, я уже и не помню, когда последний раз спала так сладко и спокойно.

— Да уж, тут хорошо! — потянулся Шульц, выпуская струйку дыма, но и не переставая следить за поплавком. — Прям как в отпуске до войны. Только птицы поют, деревья шумят, да рыбка плещется.

— Слишком здесь хорошо, — внезапно вмешался Ваня. Его лицо стало серьезным, а веселье в глазах угасло, уступив место той самой «военной» собранности, которую я хорошо знал с самого детства. Он приподнялся на локте и взглянул мне прямо в глаза. Может, отдохнули и хватит, командир? Мы тут сутки за сутками нектар трескаем, да подушку давим… А там… там война идёт, Ром…

Его слова повисли в сладком воздухе, резкие и неуместные в этом райском саду. Но они были правдой.

— Я не забыл об этом, Вань. И я не собираюсь задерживаться здесь ни на одну лишнюю минуту. Маб сказала, что мне осталось совсем немного… Как только я постигну все азы — мы уходим.

Я видел, как напряжение его отпускает. Ваня кивнул, и вновь развалился на траве, закинув руки за голову.

— Ладно. Тогда не тяни. Постигай свои азы поскорее.

Я поднялся с земли, счищая с одежды невесомые лепестки здешних цветов. Гармония Дивной страны была прекрасна, но нам нужно было сделать прекрасным наш собственный реальный мир.

Но прежде чем сделать шаг навстречу дворцу, я задержал взгляд на фрау Шмидт. Она наблюдала за стрекозой, севшей на край её букета, и на её лице застыло выражение безмятежного, почти детского любопытства. Это напомнило мне, за что именно мы сражаемся.

Дорога к замку Маб вилась меж серебряных ив, чьи ветви покачивались в такт невесомому бризу. Сама Королева ждала меня у фонтана из «жидкого света», любуясь его изумительными бликами.

«Готов ли ты увидеть мир таким, каким видят его боги?» — Её голос прозвучал прямо у меня в сознании, без единого двинувшегося мускула на её лице.

Я лишь кивнул, не доверяя своему голосу. Она протянула руку, и пространство перед нами затрепетало, словно нагретый воздух над пламенем. Очертания деревьев поплыли, краски смешались в акварельную дымку, а затем…

Затем мое зрение изменилось. Я увидел не предметы, а их суть — бесчисленные переплетающиеся и сияющие «нити». Они пронизывали каждый лист, каждую каплю росы, саму Королеву и меня. Это был каркас мироздания, живой и дышащий узор, сотканный из чистой энергии.

— Это — основа всего, — произнесла Маб уже вслух. — Сила, что создаёт миры и раздвигает границы реальностей. Ты должен не просто видеть её. Ты должен научиться ощущать её движение, плотность, её направление… и вплетать в неё свою собственную волю.

Она едва заметно коснулась пальцем одной из нитей. Та дрогнула, и на камне рядом с фонтаном расцвел кристальный цветок, переливавшийся всеми цветами радуги.

— Портал — это не дыра в стене. Это… резонанс. Ты находишь вибрацию того места, откуда ты пришел, — она провела рукой по воздуху, и энергетические потоки послушно изогнулись, следуя за ее движением, — и находишь ее «эхо» там, куда стремишься. А затем позволяешь им слиться.

Моя первая попытка была грубой и неумелой. Я попытался с силой оттянуть одну из нитей. Реальность пронзительно взвыла, яркий свет ударил в глаза, а меня с силой отшвырнуло назад. В висках застучало, да и в ушах стоял оглушительный звон.

— Не грубой силой! — Голос Королевы прозвучал строго, но без укора. — Концентрация. Не пытайся разбить скалу молотом — действуй тоньше. Дай руку.

Ее пальцы легли на мое запястье. И мир снова перевернулся, но на сей раз я не видел, а чувствовал. Я ощущал шелковистое скольжение потоков, их упругое сопротивление и готовность подчиниться верному прикосновению. Я чувствовал, как они пульсируют в такт с ритмом самого сердца Волшебной страны и сердца Королевы Маб. И мое собственное сердце начало биться с ними в унисон.

— Вот так, — прошептала она. — Теперь найди отзвук того места, что зовет тебя. Отбрось все мысли, забудь обо всём, что тебя беспокоит. Погрузись с головой в свои воспоминания.

Я закрыл глаза. Отбросил страх, усталость, спешку. И увидел… заснеженные московские переулки, затемненные окна, припорошенный инеем репродуктор на столбе. Я почувствовал колючий морозный воздух и знакомый запах дыма…

И я нашел ее — тончайшую, едва заметную «стальную» ниточку, что тянулась отсюда, из этого благодатного края, прямиком туда, в пекло настоящей войны.

— Да, правильно! — одобрила Маб. — Теперь… вплетай свою волю…

Пространство дрогнуло. Воздух замерцал. Передо мной, словно изображение на поверхности дрожащей воды, проступили смутные, но безошибочно знакомые очертания. Портал получился зыбким, мерцающим, но он вел точно туда, куда я хотел.

Я рухнул на колени, вымотанный до последней клетки, с легкими, обжигаемыми от частого дыхания. Но по моему лицу расползалась широкая, победная ухмылка.

Маб смотрела на меня с тихой грустью в своих бездонных глазах.

— Наконец ты постиг главное. Не силу — гармонию.

Я кивнул, все еще не в силах вымолвить и слова, и медленно поднялся на ноги.

— Спасибо… — наконец хрипло выдавил я.

Она покачала головой.

— Не благодари. Просто запомни это ощущение. Запомни навсегда… А теперь иди.

Я развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь от фонтана, от Королевы, от этого урока, изменившего всё. Мои шаги были твёрдыми, хотя ноги ещё дрожали от пережитого напряжения. Я шёл по знакомой тропинке к озеру, и сейчас мир вокруг выглядел иначе.

Я уже не просто видел деревья и цветы — я ощущал, как они живут и дышат, чувствовал лёгкое, едва уловимое эхо тех самых нитей, что сплетали их воедино. Волшебный мир перестал быть красивой картинкой; теперь он был сложным, дышащим механизмом, и я знал, как нажимать на его рычаги.

Мои спутники находились на том же месте. Картина была идиллической: Ваня лениво щурился на солнце, Шульц задумчиво наблюдал за поплавком, а фрау Шмидт плела венок из сорванных цветов. Они воплощали в себе саму суть этого безмятежного отдыха.

Услышав мои шаги, они обернулись. На их лицах я прочёл обычную радость от встречи, которая моментально сменилась настороженностью. Они сразу увидели, что я пришёл не просто так.

— А чего это новоявленный бог так быстро вернулся? — пошутил Иван, но шутка прозвучала напряжённо. Он тут же приподнялся на локте, его взгляд стал собранным и острым. — Вид у тебя… внушающий…

— Обучение закончено, — сказал я твёрдо, и без предисловий. — Собираемся, друзья, нам действительно пора возвращаться.

В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь плеском воды. Даже Шульц отвлёкся от поплавка и вынул трубку изо рта.

— Уже? — удивилась фрау Шмидт, и в её голосе прозвучала неподдельная грусть.

— Куда возвращаемся, герр Вебер? — произнёс Шульц. — Обратно в Берлин?

— Нет, — я сделал паузу, давая этому слову достичь их сознания. — Не в Берлин. Мы возвращаемся в Москву. В Ставку главковерха.

Иван резко поднялся и встал ко мне лицом к лицу.

— В Москву? Ром, ты в себе? Наши цели в Берлине! И до сих пор живы-здоровы! Мы должны…

— Ситуация изменилась, — перебил я его, глядя прямо ему в глаза. — Кардинально. Да, наше предыдущее задание не выполнено, но мы получили больше, чем могли предположить — мы нашли новых союзников.

— Союзников? — не поверив, скептически протянул Ваня. — В этом кукольном королевстве феечек? Прости, командир, но это звучит как-то несерьёзно…

Да, я упустил из виду, что с бывшими вершителями судеб этого мира — древними богами, никто из моих спутников не встречался. Поэтому Ваня и не понимал, о чём я пытаюсь сказать.

— Не только фей, — мои слова заставили его замолчать. И не только эльфов. Хотя, поверь, они тоже многого стоят в хорошей драке. Мы нашли силы, которые старше и могущественнее любой армии этого мира. Древние боги. Те, кто выжил здесь, в Дивной стране, под защитой Королевы Маб. И теперь они готовы встать на нашу сторону.

Я видел, как эта информация переваривается в их головах. Фрау Шмидт смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, Шульц замер, забыв про свою трубку. А Ваня медленно, очень медленно кивнул.

— Вот это поворот, командир! — тихо выдохнул он. — Ты серьёзно? Союзники-боги… Ладно. Значит, едем в Ставку доложить, что к нам на помощь идут… кто? Перун и Велес?

— Что-то вроде того, — я позволил себе короткую улыбку, — Тор и Один. Теперь наша задача — убедить в этом товарища Сталина и выработать единую стратегию. И для этого нам нужно не в Берлин, а в Москву. Время вынужденного отдыха закончилось. Собираемся, друзья!

— Ха, — усмехнулся Ваня, — нам собраться — только подпоясаться. Машину Шульца заберем — и в путь!

«Опель» обнаружился там же, где мы его и оставили — не лесной дороге, ведущей ко дворцу Королевы Маб. Но когда мы подошли к старенькому авто, стало ясно, что проводить нас пришли все новые друзья и союзники.

У «Опеля», словно изваяния, сошедшие со страниц древних мифов, стояли они. Воздух трепетал от мощи, исходящей от этих поистине примечательных фигур. Во главе — сама Королева Маб, сияющая холодным светом луны. Рядом с ней, опираясь на тяжелое копье, стоял могучий старик в простом пыльном плаще и надвинутой на лоб широкополой шляпе. Одна глазница была пуста, но уцелевший глаз смотрел прямо в душу.

А прямо на капоте по-хозяйски восседал рыжебородый богатырь с гигантским молотом, покоящимся на коленях. От него веяло такой неукротимой мощью и силой, что казалось, он одним пальцем сможет забить нашу машину в землю по самую крышу.

Но больше всего поразили моих спутников другие «члены команды богов».

— Meine Güte… — прошептала фрау Шмидт, закрыв рот ладошками.

Шульц тоже замер, уставившись на Анхура. Даже его трубка выпала из приоткрывшегося рта. Египетский бог войны с головой льва спокойно смотрел на них золотистыми глазами, и его грива шевелилась от лёгкого ветра. Фрау Шмидт бессознательно схватила меня за рукав подрагивающими пальцами.

Затем она ахнула, и её рука инстинктивно потянулась к брошенному на траву букету, будто ища в нем спасения от этого невероятного зрелища. Её доброе лицо выражало благоговейный, почти детский ужас и восхищение одновременно.

Она не могла подобрать слов, переводя взгляд с благородной головы льва на голову священного ибиса, замершего в созерцательной позе со свитком папируса в руках. Меньше всего вопросов вызывала богиня плодородия, выглядевшая обычной женщиной. Разве что под её босыми ногами трава зеленела ярче и гуще.

Иван стоял, вцепившись пальцами в ремень, его лицо, казалось, ничего не выражало, но глаза выдавали удивление. Он тоже молча переводил взгляд с одного древнего существа на другое, воочию наблюдая живые легенды, о которых слышал лишь в школе на уроках истории.

И над всем этим, делая картину совершенно сюрреалистической, в воздухе кружились, мерцая тысячью разноцветных огоньков, крылатые феи. Их тихий, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков смех, был единственным звуком, нарушающим благоговейную тишину.

Королева Маб сделала шаг вперед. Её голос прозвучал ясно и торжественно, обращаясь ко всем нам.

— Ваш путь лежит в мир, охваченный пламенем. Мы даём вам своё благословение. И даём своё слово. Когда час пробьёт, древние силы явятся на поля ваших сражений.

Мы сели в машину. Шульц, всё ещё бледный, резко дёрнул стартер. Я бросил последний взгляд на стоящих у дороги богов. Они были безмолвны и величественны. «Опель» тронулся, оставляя позади волшебный лес и его невероятных хранителей. Впереди была Москва. Только мне еще нужно было открыть туда портал.

Мы сидели в полной тишине, нарушаемой лишь ровным гудением мотора. Шульц крепко сжимал руль, глядя вперед «пустым» взглядом. Ваня нервно постукивал пальцами по дверце. Фрау Шмидт молча и напряженно сжимала в руках свой слегка потрепанный букет, который она забрала с собой.

— Готовы? — спросил я, не оборачиваясь.

— Да! — раздалось в ответ.

Я внутренне сосредоточился, уже не так беспомощно, как в первый раз. В памяти жило то самое ощущение — шелковистое скольжение потоков, их упругая податливость. Я закрыл глаза, отбросив всё лишнее, и вновь нашёл ту самую «стальную» нить, что тянулась из этого благодатного края прямиком в сердце моей родины.

Я вытянул вперед руки. Пространство перед капотом машины затрепетало и начало медленно и послушно «разворачиваться», будто тяжелый занавес в театре.

— Господи… — выдохнула за спиной фрау Шмидт.

Перед нами заколыхался светящийся проём созданного мною портала. А в его глубине, как мираж в мареве, проступали знакомые до боли очертания — треугольный зубец кремлёвской стены, заснеженная брусчатка Красной площади, здание Сената. Ну, что подкатим с ветерком прямо к парадному входу?

— Давай, Шульц, тапок в пол! — скомандовал я, удерживая портал усилием воли. — Погнали наши городских!

Разведчик резко включил передачу. «Опель» рывком рванул вперёд и нырнул в сияющую пустоту. Мир на мгновение превратился в кашу из света и звука. А затем нашу машину резко выплюнуло обратно в реальность. Снег. Резкий, колючий ветер сквозь оставленные приоткрытыми окна — в мире Королевы Маб царило вечное лето.

Мы материализовались прямо на площади перед Сенатом. Из ниоткуда. В разгар зимней ночи. Охрана у входа, закутанные в тулупы бойцы, отпрянули от своих постов, как ошпаренные. Один из них, похоже, начальник караула, с перекошенным от ужаса лицом выхватил пистолет, пронзительно закричав:

— Диверсанты! Тревога!

Последовала то, чего я, в общем-то, ожидал. Буквально через секунду по безобидному «Опелю», только что прибывшему из волшебного леса, был открыт шквальный огонь из всего, что было у охраны под рукой — наганов, винтовок, и даже пулемётов.

Хорошо, что я подумал об этом заранее и окружил машину пуленепробиваемым магическим барьером. И не прогадал! Пули, предназначенные для нашего «Опеля», с оглушительным лязгом ударялись о невидимый щит в каких-то сантиметрах от капота и падали на снег, сплющенные и бесформенные. Охранники, не понимая, что происходит, продолжали стрелять, их крики смешались с воем сирен.

— Прекратить огонь! — заорал я, открывая окно. — Свои! Срочно доложите товарищу Сталину или товарищу Берии о моем прибытии…

Но меня уже не слушали. Со всех сторон на нас бежали, падая в снег и снова поднимаясь, испуганные, разъярённые красноармейцы. Их было уже несколько десятков.

— Командир, — хрипло произнес Ваня, — в следующий раз… давай будем приземляться где-нибудь в более спокойном районе.

А солдатики уже выкатывали из-за темного угла зенитную установку…