Товарищ "Чума"#14 (Финал)

Глава 4

Да-да, это был именно он — братишка Лихорук, злой дух, мой верный боевой товарищ и побратим, о котором я даже не вспоминал в последнее время, пока был Первым Всадником. Чудовищное лицо духа сложилось в некое подобие улыбки, обнажая игольчато-острые зубы. Единственный глаз медленно моргнул, и холодок, исходящий от духа, стал чуть мягче, почти ласковым. Мне даже показалось, что в лунном свете я увидел слезинку, блеснувшую в этом глазу.

— Мне жаль, дружище… прости, я… я совсем о тебе забыл, — пробормотал я, чувствуя внезапный приступ стыда. — Это слияние со Всадником… оно… оно вытеснило из памяти так много важного…

Из горла Лихорука вырвался шелестящий звук, похожий на шипение змеи (это и неудивительно, если вспомнить, кто его мамаша — Великая Мать Змеиха), пробивающийся сквозь стиснутые зубы. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что это — его радостный смех.

— Не-е-ет, п-п-пратиш-ш-шка Ш-шума, Лих-х-хорук не ф-ф-ф оп-пи-и-де, — просипел он тихо. — Лих-х-хорук ду-у-мал, что на-а-ф-ф-фс-с-сехда теп-пя п-п-потерял п-пратиш-шку. П-пото-о-му ш-ш-што тот с-с-стал друх-х-хим. Ш-ш-шуш-шим с-с-соф-фс-с-сем.

Сердце сжалось от этих слов. Я резко спустил ноги с кровати, подошёл к нему и, преодолевая ледяное жжение его ауры, сжал его в крепких объятиях.

— Я вернулся, братишка. Хорошо, что ты меня нашёл. Ты нужен мне, как никогда.

— Лих-х-хорук ф-фсех-хда рад п-помош-шь п-ппратиш-ш-шке Ш-шуме! — Его единственный глаз вновь сверкнул слезинкой, словно в подтверждение этих слов. — Хо-о-ф-ф-фори, что с-с-сделать, и он с-с-сделает.

Мысль, которая раньше лишь тлела на задворках сознания, вспыхнула вдруг яркой искрой. Магия Лихорука губительна для живых. Для Вани. Для Марты. Для Шульца. С этим было нужно срочно что-то делать.

— Мне нужны обереги, братишка. Чтобы твоё присутствие не влияло на моих друзей. Ты же помнишь, из чего я их делал в прошлый раз?

Лихорук издал одобрительный булькающий звук и кивнул, его огромная голова качнулась на тонкой шее, как маятник.

— Лих-х-хорук п-помнит. Лих-х-хорук мош-шет ф-фс-сё доп-пыть!

Я быстро перечислил ингредиенты, которые когда-то использовал для таких целей. Не успел я закончить, как Лихорук бесшумно растворился в темноте, став частью теней у стены. Я замер, прислушиваясь. Ни скрипа, ни шагов — лишь лёгкое движение холодного воздуха.

Некоторое время спустя он так же бесшумно материализовался снова. Его огромная ладонь, больше моей головы, была полна собранного добра: пучки сухих трав и птичьих перьев, кусочки коры, горсть чёрной сажи и несколько серебряных монет, и еще кучи всякого добра. Откуда он всё это взял за считанные мгновения, я предпочёл не думать.

Не теряя ни секунды, я принялся за работу. Я работал судорожно, торопливо, словно от этого зависела не просто наша способность действовать завтра, а сама наша жизнь. Я связал травы крепкой нитью, вплетая перья и кусочки коры, нашептывая старые заклинания защиты, те самые, что когда-то передала мне старуха-ведьма вместе со своей Ведой.

Пальцы дрожали от спешки и нахлынувших воспоминаний. Лихорук сидел на корточках в углу, неподвижный, как тёмный идол, и наблюдал за мной своим фосфоресцирующим глазом. Его холодная аура колыхалась вокруг него, но теперь она упиралась в создаваемые мной барьеры, не в силах прорваться дальше.

Я делал один оберег за другим. Для Вани — самый сильный, с серебряной монетой в центре, завёрнутой в бересту. Для Марты — более изящный, с пучком полыни и вороньим пером. Для Шульца — простой, но крепкий, с дубовой корой и железным гвоздём.

Закончив, я осторожно разложил готовые обереги у изголовья их кроватей. Никто не проснулся — умения ведьмака так просто не пропьёшь, даже будучи Всадником Апокалипсиса. Ваня лишь глубже вздохнул во сне, когда я клал ему на подушку сплетённый талисман. Его дыхание оставалось ровным, лицо спокойным. Оберег работал, отсекая губительную для живых ауру моего побратима.

Я обернулся к Лихоруку.

— Всё сделано! Спасибо, братишка.

Дух медленно кивнул, и его тень, отделившись от стены, поползла ко мне.

— Лих-х-хорук ф-ф-сех-хда р-рядом, п-п-пратиш-ш-шка Ш-шума. Лих-х-хорук ф-ф-сех-хда на ш-ш-штраш-ш-ше.

Его фигура начала таять, расплываясь в полумраке комнаты, растворяясь в привычной для него стихии теней, откуда он мог наблюдать, не причиняя никому вреда.

Я с облегчением рухнул на кровать. Теперь сон не заставил себя ждать. И на этот раз мне приснился не тревожный план и не ужасы грядущей битвы, а старые времена, когда мы с Лихоруком шли плечом к плечу сквозь кромешную тьму, и его леденящий холод был мне опорой, а не угрозой.

Утром я указал каждому жильцу этого дома на сплетенные ночью талисманы. Все уставились на мои «подарки» с полным недоумением.

— Это еще что такое? — буркнул Шульц, тыча пальцем в оберег с гвоздем.

— Защита, — пояснил я. — У нас появился… союзник. Очень мощный. Но его магия смертельна для живых. Эти амулеты будут оберегать вас.

Ваня взял свой оберег, самый сложный, с серебряной монетой. Он повертел его в руках, и вдруг его лицо просветлело.

— Постой… Это же аура Лихорука? Это же тот самый злобный дух? Он опять с нами?

Я кивнул.

— Да. Он нашел нас прошлой ночью.

Марта нахмурилась еще сильнее, с подозрением оглядывая свой изящный амулет с вороньим пером.

— И мы теперь должны носить на себе это? Потому что твой демон может случайно нас… убить?

— Он не демон, — поправил я. — И не случайно. Его природа такова. Без этих оберегов его близость вытянет из вас все жизненные силы за короткое время. Это не угроза, это предупреждение. Так что, — я посмотрел на каждого из них строго, — не снимайте их. Ни на секунду. Даже спите с ними. Это не просто суеверие. Это вопрос вашего выживания теперь.

Шульц фыркнул, но привязал свой оберег к поясному ремню. Марта с неохотой заткнула его за пояс платья. Ваня же сразу повесил свой на шею и спрятал под одеждой.

— Отлично, — выдохнул я с облегчением. — Теперь вы под защитой. И у нас есть серьёзное преимущество, о котором враг не подозревает. Лихорук — это уже наш козырь в рукаве. Но нужно помнить — сила его велика, но и опасность тоже.

Ваня прикоснулся к своему амулету, спрятанному под рубахой, и кивнул с пониманием.

— Я уже давно привык к твоим странным союзникам. И к ещё более странным угрозам.

— Да, со мной такое частенько бывает, — согласился я. — А теперь завтракаем и готовимся. У нас сегодня важный день — пробуем войти в ускоренный режим и синхронизация. Без этой способности, даже включая помощь Лихорука, будет намного тяжелее.

Шульц мрачно хмыкнул, но его рука непроизвольно потянулась проверить, на месте ли его оберег. Марта, всё ещё хмурясь, принялась накрывать на стол, время от времени с опаской поглядывая на углы комнаты, словно ожидая увидеть в них шевелящуюся тень.

Я поймал себя на мысли, что и сам невольно ищу в полумраке знакомую горбатую фигуру. Вместе с тем, с появлением Лихорука, я почувствовал неожиданное спокойствие. Мы с ним были не просто командой — мы были одной семьёй. Он и Ваня — странная, опасная, но семья. И это придавало сил.

«Братишка, ты здесь?» — мысленно позвал я.

От угла комнаты, где тени казались особенно густыми, донесся легкий, почти неуловимый шелест, похожий на шорох сухих листьев. Мне не нужно было слышать ответ, чтобы понять — да, он здесь. Он всегда здесь. Со мной.

— Тогда приступим, — громко сказал я, обращаясь ко всем, когда мы позавтракали. — Ваня, ты готов погрузиться в ускоренный режим?

Ваня, доедавший кусок хлеба, решительно кивнул. В его глазах читалась сосредоточенность и решимость.

— Да. Попробуем здесь или найдем более подходящее место?

— Здесь, — ответил я, — место вполне подходящее.

Мы отодвинули стол к стене, освободив середину комнаты. Марта и Шульц отошли в сторону, заняв позиции у дверей и окон — на случай, если наш эксперимент привлечет чье-то нежелательное внимание.

Я и Ваня встали друг напротив друга.

— Помни, дружище, главное — концентрация, — тихо произнёс я. — Не сила, а точность. Мы должны поймать один и тот же ритм.

Ваня закрыл глаза, его дыхание стало глубоким и размеренным. Я последовал его примеру. Внутри меня зашумело знакомое, давно забытое чувство — волнение перед прыжком в неизвестность. Мы пытались сделать нечто, чего раньше никогда не делали вместе (так-то в ускоренном режиме нам удавалось совместно бывать) — смешать наши теперь такие разные природы магии в одном порыве.

Я погрузился в себя, ища ту самую точку отсчёта, откуда когда-то начинался мой «аварийный режим», и неожиданно почувствовал, как мир вокруг начал привычно замедляться. Я услышал, как со сверхъестественной громкостью стучит мое сердце и сердце Вани. Услышал их ритм.

И понял, что они бьются вразнобой — моё куда быстрее.

— Держи ритм… — с трудом выдохнул я, чувствуя, что Ваня существенно от меня «отстаёт».

Лицо Чумакова исказилось от напряжения. По его вискам струился пот.

— Не-е-е-э… п-о-олу-у-у-ча-а-а-ее-е-е-ется-я-я-я-а-а-а-а! — Его голос прозвучал растянуто и гулко.

Я тоже чувствовал это. Его «светлая» магия была плавной, волнообразной и неторопливой. Моя же — колючей и резкой, как удар кинжала. И эти две силы никак не хотели входить в резонанс.

Пока я пытался «притормозить» себя, Ваня из последних сил пытался «разогнаться». Мы встретились где-то посередине, в зоне мучительного, нестабильного вибрационного гула, который отзывался болью в самих костях. Воздух вокруг заструился маревом, предметы в комнате поплыли, потеряли чёткость. Стекло в окне затрещало.

Мы с Ваней держались в этом дрожащем хаосе, как два альпиниста под порывами ледяного ветра на вертикальной стене, чувствуя, как ноги теряют опору. Я уже собирался крикнуть, что надо прекращать, что мы не готовы, что эта попытка — ошибка.

И тут из самого густого скопления теней в углу, прямо за спиной у Вани, вытянулись длинны костлявые и когтистые лапы, которые легли нам на плечи. И всё вдруг изменилось — грубая, чужая сила Лихорука ворвалась в нашу болезненную дисгармонию, как клин.

Она не стала объединяться ни с одним из наших «даров». Вместо этого она резко и безжалостно, да еще и с огромной силой столкнула нас друг с другом. Боль была такая, словно нас ударили током. Я услышал, как Ваня коротко вскрикнул. Но в следующее мгновение эта чужая мощь, грубая и неотесанная, заставила наши ритмы войти в тот самый недостижимый ранее резонанс.

Мир не просто замедлился. Он застыл. Пылинки в воздухе повисли неподвижными бриллиантовыми россыпями. Все звуки оборвались, словно кто-то резко вырубил динамики. Я видел каждую каплю пота на лице Шульца, замершие на «полпути». Видел испуганно-изумлённый взгляд Марты у двери, её полуприкрытый рот и застывшее движение руки, тянущейся к амулету.

Мы, наконец-то, прорвались в ускоренный режим. Вместе. Лапы Лихорука убрались с наших плеч и растворились в тенях, оставив после себя лишь ледяное онемение в тех местах, где они лежали.

Я встретился взглядом с Ваней. Я медленно, боясь разрушить хрупкий баланс, кивнул ему. Он ответил тем же. Мы стояли в центре застывшего мира, и ощущение было одновременно пугающим и величественным. Сердце больше не колотилось в груди — оно било мерно и мощно, как гигантский колокол, и его ритм теперь идеально совпадал с ритмом сердца Вани.

— Получилось? — тихо спросил я Ваню, боясь спугнуть магию.

— Похоже, что всё вышло… — так же тихо ответил он, и в его «голосе» я почувствовал то же изумлённое благоговение. — Давненько я не был в таком сотоянии.

Мы двинулись одновременно. В застывшем мире мы были двумя единственными существами, способными действовать. Мы обошли неподвижную Марту, рассмотрели каждую морщинку на её застывшем лице. Подошли к Шульцу. Я видел, как медленно, невероятно медленно, сокращаются мышцы его зрачков, пытаясь отреагировать на наше исчезновение с прежнего места. Для него мы просто мгновенно пропали.

Мы были призраками, богами, наблюдающими за остановившимся мирозданием. И это могло длится бесконечно. Или всего мгновение. Вне времени трудно об этом говорить. В общем, первый опыт прошёл не идеально, но продуктивно. Нужно будет попробовать еще раз войти в этот ускоренный режим, но уже без помощи Лихорука.

— Ну, что — выходим? — спросил я.

— Выходим, — согласно кивнул Ваня, — не будем без нужды расходовать резерв.

И мы синхронно отпустили магию.

И мир вновь ожил. Звуки, движение, время — всё обрушилось на нас с оглушительной, подавляющей силой. Я вздрогнул, как от толчка, и сделал шаг назад, чтобы удержать равновесие. Ваня прислонился к стене, тяжело дыша. Стекло в окне, уже давно давшее трещину, с печальным звоном ссыпалось на подоконник.

Марта ахнула, а Шульц выругался.

— Чёрт возьми! — выдохнул он, озираясь. — Вы… вы просто исчезли! Буквально на секунду! Но вас точно не было!

— Для нас это было куда дольше, чем одна секунда, — голос Вани звучал хрипло и устало, но в нём плясали искры восторга. — Гораздо дольше.

Он посмотрел на меня, и на его лице расплылась медленная, широкая улыбка. Я ответил ему тем же. У нас получилось. Пусть и не с первой попытки, пусть с помощью братишки Лихорука, но получилось же!

Из темного угла комнаты донеслось довольное пришепётывающее урчание.

— Спасибо, братишка! — поблагодарил я злыдня.

В ответ тень колыхнулась, и на мгновение в ней проступили очертания духа. Лихорук опять мне помог. Сделал своё дело. Как всегда — жёстко, больно, но эффективно. Урчание во тьме стало тише, затем оборвалось. Лихорук исчез. В комнате повисла неловкая пауза.

Шульц первым оправился от шока. Он провел ладонью по лицу, смахивая застывшие капли пота, и уставился на нас с новым, пристальным интересом, сменившим прежний испуг.

— Объясните, — попросил он, — что это, чёрт возьми, было? Тот ускоренный режим, о котором вы говорили?

Марта согласно кивнула, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Её глаза метались от нас к Шульцу и обратно. Ваня, собирая с подоконника осколки стекла (рамы были двойными, и внешнее стекло уцелело), посмотрел на меня, спрашивая взглядом, как много мы можем раскрыть. Я чуть заметно пожал плечом. Что-то скрывать от нашего резидента уже не имело смысла. Он всё видел.

— Да, ускоренный режим, — ответил я. — Мы не исчезали. Мы просто двигались так быстро, что были невидимы для вашего восприятия.

— Так быстро? — недоверчиво фыркнул Шульц.

— Для вас прошла секунда, — пояснил Чумаков. — Для нас… достаточно, чтобы обойти вокруг вас три раза и прочитать название каждой книги вон на той полке.

Он кивнул в сторону стеллажа, и Марта невольно проследила за его взглядом, словно проверяя.

Шульц присвистнул:

— Однако!

— Нам нужно будет повторить этот фокус еще несколько раз, Вань, — повернувшись к Чумакову, предупредил я. — Без посторонней помощи. Самостоятельно.

— Сделаем, командир! — довольно улыбнувшись, ответил он мне. — А если что — Лихорук всегда рядом. Но зато, — выдохнул Ваня, опять прислоняясь плечом к стене. — Теперь мы знаем, на что способны. Или, по крайней мере, на что способны вместе.

Я кивнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь приятной, густой усталостью. Мы были словно бегуны, финишировавшие на износ, но, всё-таки, добравшиеся до цели.

Ваня оттолкнулся от стены, его глаза блестели.

— И еще нужно восстановить силы. Чувствую, меня будто через мясорубку прокрутили.

— Это ещё мягко сказано, — усмехнулся я, потирая онемевшее плечо. — Лапы Лихорука оставляют следы не только на коже…

— Пойдёмте пить чай, — предложила Марта, и в её голосе снова зазвучали привычные теплые нотки. — Только… если можно без магии.

— А то! — кивнул я. — На сегодня магии хватит.