Товарищ "Чума"#14 (Финал)

Глава 3

Мы с Ваней молча шли по темным улицам Берлина, каждый погруженный в свои мысли. Этот случай с патрулем не давал мне покоя. Обычные полевые жандармы с защитой от магии? Это было тревожным звонком — с моими нынешними способностями сотворить морок для отвода глаз было плёвым делом. Но наличие у фрицев оберегов от морока, усложняло нашу задачу.

Добравшись до дома Шульца, мы быстро огляделись и зашли внутрь — дверь оказалась не заперта. Оказавшись в прихожей, мы заперли её за собой. В доме приятно пахло солянкой и стойким запахом крепкого табака.

— Это вы, герр Вебер? — раздался встревоженный голос хозяина из гостиной.

— Да, герр Шульц! — крикнул я в ответ. — Мы вернулись!

— Хорошо! — откликнулся хозяин дома. — А то я уже начал волноваться. Раздевайтесь и проходите в гостиную! Фрау Шмидт приготовила отличный Weißkrauttopf[1].

Повесив шинели на вешалку, мы прошли в гостиную. За столом, куря трубку, сидел Шульц.

— Я забеспокоился, когда вы задержались, — произнёс он, пожимая руки крепкими сухими ладонями.

— Мы попали под проверку патруля фельджандармерии, — сообщил Ваня, присаживаясь к столу.

— Но это был не простой патруль, — мрачно произнёс я, падая на свободный стул. — Они отразили морок. Мой магический конструкт на них не подействовал. Они оказались защищены, — изложил я суть происшествия.

Когда я закончил, резидент тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, выпуская струйку дыма.

— К несчастью, это не случайность и не локальная инициатива… — Он посмотрел на нас по очереди. — С недавних пор, по личной инициативе рейхсфюрера СС Гиммлера, ведется снабжение подразделений полевой жандармерии новыми специальными горжетами[2]. Они не просто знак принадлежности к военной полиции. Они… модифицированы.

— Модифицированы? Как? — не понял Ваня.

— Физически это все те же металлические пластины на цепях. Но на обратную сторону каждого горжета нанесены магические руны и вкраплены крошечные осколки обсидиана, добытого, если верить слухам, с особого месторождения в Тюрингии. Этот минерал обладает свойством поглощать и рассеивать направленные эфирные потоки, то есть магию. Горжет становится мощным персональным оберегом. Он создает вокруг носителя небольшое, но очень устойчивое поле, которое делает его невосприимчивым к мороку, иллюзиям, попыткам внушения и прочим ментальным воздействиям. Проще говоря, заколдовать такого жандарма незаметно стало практически невозможно. Так же, при использовании подобной горжеты на жандармов не реагируют некроты. Подменить их нельзя, так же, как и использовать — настройка индивидуальна.

В комнате повисло тяжелое молчание. Стало ясно, что враг учится, адаптируется и начинает применять магию очень изощрённо.

— Погано… — произнёс Ваня. — Боюсь представить, что будет, если такие амулеты начнут поступать в войска…

— Согласен, — Шульц кивнул. — Пока это только жандармы.

— Наша задача только что усложнилась стократ, — произнёс я. — Придется быть куда осторожнее — магия теперь не только в наших руках. Каждая встреча с патрулем — это теперь лотерея. Хорошо, что документы, которым снабдил нас «Центр» выдержали сегодняшнюю проверку. Взять нас, конечно, не по плечу каким-то жандармам, но эффект внезапности мы бы потеряли.

Шульц кивнул:

— Именно. Я уже передал эту информацию в «Центр», даже не знаю, почему она до вас не дошла?

— Похоже, — пожал я плечами, — везде есть накладки.

— Как прошёл разговор с генералом Беком?

— Контакт состоялся, — начал я, разминая затекшие пальцы. — Бек оказался именно таким, какой нам и надобен — старый прусский аристократ, уставший от истеричных выскочек с партийными значками.

Ваня кивнул, подхватывая нить повествования:

— Нам удалось его убедить. Он согласен с тем, что Вилигут и Левин ведут рейх к магической катастрофе.

— Старик Бек прав, — согласился резидент, — магия слишком опасна, чтобы оставлять её на откуп подобным фанатикам. Их следует закопать, и как можно глубже…

Его монолог был прерван скрипом открывающейся двери на кухню. В комнату вошла фрау Шмидт, неся в руках большую фарфоровую кастрюлю, от которой валил густой и невероятно аппетитный пар.

— Господа, — сказала она, ставя тяжелую посудину на стол. — Извините, что заставила вас столько ждать. Но Weißkrauttopf должен настояться, иначе он не раскроет весь свой непередаваемый букет. А теперь — прошу к столу!

Пряный, насыщенный аромат тушеной капусты с копченостями и пряностями мгновенно наполнил комнату. После ночных тревог и холодных улиц он действовал гипнотически. Даже мрачные мысли об усилившемся противнике ненадолго отступили.

— Боже мой, Марта, это пахнет просто божественно! — искренне произнес Шульц, и его лицо впервые за вечер осветила теплая улыбка.

Мы молча подвинули стулья к столу. Фрау Шмидт, смущенно кивнув, принялась расставлять тарелки. В этот момент мы ненадолго забыли, что мы находимся в логове врага. Мы были просто очень уставшими людьми, которые наконец-то могут поесть горячей пищи.

— Бек пообещал поддержку своей сети, — продолжил я, пока фрау Шмидт наливала густой ароматный суп в тарелки. — У него есть люди в охране Вилигута и среди технического персонала лаборатории Левина. Он предоставит схемы помещений и графики дежурств.

Ваня взял ложку, но не сразу приступил к еде.

— Но даже с поддержкой Бека операция будет напоминать настоящее самоубийство.

Я попробовал немецкую солянку. Она была идеальной — копченая грудинка, тушеная капуста, немного тмина.

— Тогда нам нужно действовать быстро. Нужно поторопить Бека…

В этот момент в доме внезапно погас свет. В течение нескольких секунд мы сидели в гробовой тишине, а затем Шульц спокойно произнес:

— Не волнуйтесь, это обычное явление — уже несколько недель подряд свет отключают постоянно.

Фрау Шмидт вздохнула и, извинившись, принесла к столу керосиновую лампу.

— Простите, господа. Опять эти работы на подстанции. Уже третья неделя пошла. В прошлый раз свет появился только под утро.

Наши тени затанцевали на стенах гостиной, подчиняясь дрожащему пламени лампы, которое фрау Марта зажгла и поставила на стол. Комната погрузилась в уютный домашний полумрак.

— Ничего страшного, фрау Шмидт, — сказал я. — Это даже создает своеобразную атмосферу.

Аромат тушеной капусты в новой обстановке казался еще гуще, почти осязаемым. Мы инстинктивно придвинулись ближе к свету и теплу лампы, наш круг сузился, голоса стали тише, доверительнее.

— Что касаемо лаборатории Левина, — произнёс Шульц, отламывая кусок хлеба. — У него там не просто охрана. По словам моего агента, с прошлого месяца повсеместно внедрены магические амулеты обнаружения «чужеродной магии». Не знаю, насколько они хороши, но агент утверждал, что на короткой дистанции они засекут любое несанкционированное колдовство.

Ваня мрачно хмыкнул:

— Похоже, придётся работать по-старинке — без всяких заклинаний…

— Всё может статься. — Я кивнул, чувствуя, как тяжесть предстоящего ложится на плечи с новой силой. Магия упрощала многое. Но сможем ли мы без неё? Думается, что нет. — Но боюсь, что это невозможно, мой друг.

Мы снова погрузились в обсуждение будущей миссии, а хозяйка, скромно отойдя к плите, готовила для нас кофе. Аромат этого чудесного напитка бередил моё обоняние, вызывая желание поскорее его вкусить

— Ну, да… — задумчиво протянул Ваня. — Без магии… Это как нападать на льва с голыми руками.

Шульц, обычно такой сдержанный, неожиданно усмехнулся — коротко и сухо.

— Руки никогда не бывают голыми, герр Рихтер. Существуют старые, проверенные методы: диверсия, подкуп, человеческая слабость. Левин тоже человек. Он спит, ест, совершает ошибки. Его люди — тем более.

В этот момент фрау Шмидт подошла к столу с дымящимся кофейником.

— Кофе готов, господа. — Она разлила густой черный напиток по фарфоровым чашкам. — Извините, что не смогла предложить к кофе ничего особенного. С сахаром у нас тоже проблемы.

— Спасибо, Марта, — поблагодарил женщину Шульц, и в его голосе снова появилась теплая нота. — После вашего Weißkrauttopf и кофе будет вкусным даже без сахара.

Мы пили кофе молча, каждый погруженный в свои мысли.

— Хорошо, — тихо сказал я, ставя пустую чашку на блюдце. — Мы достанем этих тварей любыми методами. С магией или без.

— Они верят, что эти амулеты делают их неуязвимыми, — задумчиво произнес Шульц, вращая в пальцах пустую чашку. — Но любая защита имеет свои слабые стороны. Нужно только найти их.

Ваня мрачно усмехнулся:

— Проще сказать, чем сделать. Мы даже не знаем принципа их работы.

— А что, если… — я отодвинул от себя чашку и обвел взглядом своих товарищей, — что, если мы не станем их обходить? Что, если мы обратим их силу против них же самих?

В комнате повисла пауза, нарушаемая лишь потрескиванием керосиновой лампы.

— Интересно, — коротко бросил Шульц, и в его глазах загорелся острый, заинтересованный огонёк.

— Эти амулеты реагируют на чужеродную магию, верно? –начал я развивать свою мысль. — Значит, они должны быть весьма гиперчувствительны к магии. А что, если мы создадим мощный, но очень короткий магический всплеск где-нибудь на периферии их охранного периметра? Заставив сработать все амулеты разом? Подобное мне под силу…

— Да и мне тоже, — подключился Ваня к мозговому штурму. — Ведь вся магия нацистов замешана на Тьме. Тут к бабке ходить не надо. А мой поток Света, заставит сработать эти амулеты со стопроцентной вероятностью. Если вообще их не сожжет.

— Возможно так и будет, — согласился я. — Всё это вызовет панику и суматоху, а мы в этот момент попытаемся проникнуть внутрь и разобраться с Левиным.

Шульц присвистнул:

— Рискованно. Слишком рискованно. Это как поджечь фитиль бочки с порохом, сидя прямо на ней.

— Это крайний вариант, — согласился я. — Когда не останется ничего другого.

Шульц медленно кивнул, его лицо в дрожащем свете лампы казалось вырезанным из старого дерева.

— Да, будем держать этот вариант «в уме» — как запасной. На самый крайний случай.

Фрау Шмидт тихо собрала со стола пустые тарелки. Ее движения были беззвучными, почти призрачными.

— Господа, — тихо сказала она, — уже поздно. Вам нужно отдохнуть. Комната наверху готова.

Мы переглянулись. Она была права. Портальное перемещение, адреналин, сытная пища и крепкий кофе — все это смешалось в усталую, тягучую смесь.

— Спасибо, Марта, — поднялся я из-за стола. — Вы правы. Обсудим детали утром на свежую голову.

Один за другим мы с Ваней поднялись по скрипучей лестнице наверх, в низкую комнату под самой крышей, где нас ждали две узкие кровати. Сквозь маленькое окно был виден черный силуэт чужого города, в котором мы были нежеланными гостями, врагами, призраками. Город, который спал, не подозревая о наших планах.

Я погасил лампу. Комната погрузилась в темноту, и только тихий голос Вани нарушил тишину:

— А ведь это может сработать…

— Спокойной ночи, Ваня, — сказал я. — Завтра будет новый день.

И мы замолчали, прислушиваясь к звукам спящего города и к собственным тревожным мыслям, пытаясь хоть на несколько часов забыть о том, что от нас зависит слишком многое. Где-то в доме пробили часы, возвещая глухую полночь. Ваня повернулся на скрипучей кровати, его силуэт едва угадывался в лунном свете, пробивавшемся сквозь заиндевевшее и запорошенное снегом стекло. Он никак не мог заснуть, и чувствовал, что я тоже о чём-то мучительно раздумываю.

— Предположим, это сработает. — Голос Чумакова прозвучал громче, чем нужно в ночной тишине. — И мы выведем из строя всю их магическую защиту одним ударом. А что потом? Левин ведь не дурак. У него наверняка есть для такого случая что-то еще. Что-то, что не зависит от этих амулетов и прочих артефактов.

Я уставился в темный потолок, где тени от стропил складывались в причудливые узоры.

— Ты прав, Вань. У него обязательно должен оказаться какой-то козырь в рукаве.

— И что мы предпримем, даже не понимая, чем он может нам ответить?

— Значит, нам нужно быть быстрее. Мы должны нанести удар, пока он и его охранники оправляются от шока и пытаются понять, что произошло. Мы входим, находим этого гада и ликвидируем его.

— И всё это за какие-то считанные минуты? — мрачно спросил Ваня. — Ведь если противник опомнится, нас попросту разорвут на части.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ваня был прав. План был похож на азартную игру, где мы ставили на кон всё, надеясь лишь на скорость и внезапность.

— Значит, нужно сделать так, чтобы эти минуты были на нашей стороне, — проговорил я, стараясь ухватить какую-то мысль, не дающую мне покоя. — Аварийный режим! — воскликнул я, не понимая, как мог об этом забыть. — Ускоренное время! Мы ведь именно с этого в своё время начинали.

— Точно! — услышал я в темноте. — Вот только я не знаю, сумею ли войти сейчас в это состояние? — произнёс Чумаков. — Ведь я уже не ведьмак, и сила у меня сейчас другая — Светлая…

— Ты можешь. Не сомневайся в себе! — сказал я, больше убеждая его, чем веря в это сам. Вся магия и «темная», и «светлая», происходит из одного источника — «Огня Творения»…

— Да, я знаю — это «Искра». — Ваня тяжело вздохнул в темноте. Слышно было, как скрипнули пружины его кровати. — Ладно. Допустим, я смогу… Но завтра утром надо обязательно попробовать и синхронизироваться для совместных действий.

— Обязательно попробуем. А сейчас спи, боец! — произнёс я. — Это приказ!

И на этот раз Ваня послушался. Скоро его дыхание стало глубоким и ровным. А я ещё долго лежал в темноте, слушая как за окном воет ветер, гоняя по островерхой крыше колючий снег. Я закрыл глаза, пытаясь заставить себя уснуть, но сон не шёл. Тревожные мысли, словно стая назойливых ос, жужжали в голове. План казался таким хрупким, таким ненадёжным. Слишком много переменных. Слишком многое могло пойти не так.

«Скрип».

Я замер, превратившись в слух. Это не Ваня. Он уже спал. Звук был отчётливый, но тихий, доносящийся откуда-то снизу. Словно кто-то очень осторожно шагнул на ту самую скрипучую ступеньку лестницы на второй этаж. Медленно, стараясь не дышать, я приподнялся на локте.

В комнате царила кромешная тьма, но силуэт Вани на соседней кровати был неподвижен. Я уставился в черноту дверного проёма, пытаясь что-то разглядеть. Сердце отозвалось глухими, тяжёлыми ударами в висках. Марта? Шульц? Нет, они бы не стали так подкрадываться.

Ещё один тихий скрип, уже в самой комнате. И на самой грани слышимости тяжёлое, сдавленное дыхание. По коже поползли мурашки. Он, кто бы это ни был, подошёл совсем близко. Я чувствовал его «холод». Не просто морозный воздух, идущий от окна, а густой, маслянистый холод чужой магии. Он стелился по полу, окутывал кровати, просачивался даже под одеяло.

Рядом с кроватью материализовалась высокая худая и горбатая тень с огромными ручищами. Безобразное лицо с огромным ртом, забитым острыми зубищами в несколько рядов. Глаза, вернее глаз, сверкнул холодным фосфорическим светом и впился в моё лицо. В воздухе повеяло настоящей жутью. Но как же я по ней соскучился!

— Братишка! — облегченно выдохнул я. — Как же я рад тебя видеть!

[1] Weißkrauttopf (нем. «горшок/блюдо из белокочанной капусты») — это немецкое название блюда, которое в русском языке часто переводят как «солянка», представляющее собой тушеную белокочанную капусту, часто с добавлением различных видов мяса (например, колбас, бекона) и иногда картофеля.

[2] Немцы в ВОВ носили на груди горжеты — металлические пластины на цепи, которые были рудиментом рыцарских доспехов, но в Третьем Рейхе служили отличительным знаком прежде всего для полевой жандармерии (военной полиции) и других служб, чтобы обозначать себя как представителей власти, иногда их называли «цепными псами». На горжетах были эмблемы и надпись «Feldgendarmerie» (готическим шрифтом), и их носили, когда чувствовали себя в безопасности, чтобы не выделяться для противника.