Товарищ "Чума"#14 (Финал)

Глава 6

Холодный двигатель «Опеля» Шульца злорадно кашлянул и, наконец, завелся, выплевывая в сумеречный воздух клубы пара. Мы выдвинулись в сторону института в сгущающихся сумерках. А за машиной незримой тенью следовало наше невероятное пополнение в лице Лихорука, который просто рвался в бой.

Ну, такова природа всех злыдней — высосать из смертных простаков как можно больше жизненной энергии. Не завидовал я тому, кто попадётся на зубок моему братишке — посмертия тому точно не видать, как своих ушей — ни Ада, ни Рая, ни даже Лимба.

Мы прибыли на указанную улицу примерно за час до начала операции. Берлинский сумрак уже окончательно превратился в ночь, но улицы не были пустынны — из окон лился электрический свет, слышались обрывки разговоров и даже весёлый смех. Война полыхала где-то далеко, а здесь жизнь, пусть и натянутая, как струна, все еще пыталась бить ключом.

На месте нас уже ждали. Из подворотни мягко отделилась тень и жестом указала на дверь одного из ресторанчиков. Это был связной Бека. Мы вошли внутрь, и нас встретил густой запах жареного мяса, табака и пива. За столиками у окон, зачехленных темными шторами, некоторые из которых были отодвинуты для обзора, сидели люди в штатском.

Их позы были расслабленными, кружки стояли на столах, но глаза были жестко сфокусированы не на собеседниках, а на улицу, на массивное, мрачное здание напротив — бывший «Институт геронтологии», а ныне — «Институт исследований оккультных наук и магических практик», которым и руководил профессор и эсэсовец Рудольф Левин.

В глубине зала, в отдельном кабинете, мы нашли генерал-полковника Бека и генерал-майора Остера.

— Проклятый колдун еще не заявился, — без предисловий произнес Бек. — Наши люди готовы. А вы?

— Готовы, — коротко и уверенно ответил я, хотя, сомнения, конечно, имелись. Но зачем о них знать нашим временным союзникам?

Мы заняли позиции у окон, отодвинув тяжелые портьеры ровно настолько, чтобы видеть улицу. Тянулись томительные минуты. Нервы были натянуты до предела. Ваня неподвижно сидел у щели в шторах, его лицо было каменной маской. Шульц о чём-то переговаривался с «генералитетом», видимо, координировал будущие действия.

Наконец, на дороге показался огромный чёрный «Mercedes-Benz 770», также известный как «Großer Mercedes». Он плавно подъехал к институту и замер у парадного входа. Шофер выскочил, чтобы открыть заднюю дверцу. Когда он это проделал, из салона медленно, опираясь на трость с орлиным набалдашником, выбрался высокий, сухопарый старик в длинной генеральской шинели с меховым воротником, красными отворотами и золотом погон на плечах.

Даже с такого расстояния в его фигуре чувствовалась леденящая душу уверенность и сила. Он не огляделся по сторонам, не проявил ни малейшего интереса к окружающему миру, будто был выше таких мелочей. Он просто направился к кованым дверям института, которые тут же бесшумно распахнули перед ним двое охранников-эсесовцев, предварительно отсалютовав старому колдуну вскинутыми руками. Старик поднялся на высокое крыльцо, где перед ним опять почтительно распахнули дверь.

— Ну что ж, — тихо, почти беззвучно выдохнул Бек. — Представление начинается. Gott mit uns[1]!

Едва тяжелая дверь института захлопнулась за спиной Вилигута, как люди в ресторанчике, сидевшие до этого практически неподвижно, ожили. Опытные бойцы Бека и Остера невозмутимо доставали оружие из-под столов, щелкали затворами и проверяли снаряженность магазинов.

Их движения были отточены, быстры и лишены всякой суеты. Каждый четко знал свою роль. Приглушенный лязг металла и сухие щелчки спусковых механизмов складывались в жутковатую симфонию, предвещавшую скорую бойню. Думаю, сегодня охране двух грёбаных утырков — Левина и Вилигута, сильно не поздоровится.

Мы же с Ваней, сверив часы с немецкой «группой поддержки», незаметно выскользнули из ресторанчика через кухню и, прижимаясь к стенам, обошли институт с «тыльной» стороны, где располагался черный ход. К слову сказать, он был не один, но этот — самый уязвимый, прикрытый всего одним часовым, патрулирующим узкий переулок.

Наш план заключался в том, чтобы проникнуть внутрь, пока основная группа отвлекает на себя внимание у главного входа. Расчет был еще на то, что к главному входу подтянутся еще и охранники с других постов, немного облегчив нам задачу. Это не могло не сработать.

Мы как раз успели дойти до места, затаившись в темной нише подворотни напротив заветной двери, когда у парадного входа раздался первый оглушительный взрыв, заставивший содрогнуться землю под ногами. И сразу же, почти сливаясь с ним, застрекотали короткие и яростные очереди автоматов. Представление, объявленное Беком, началось. Где-то впереди, у главного фасада, уже лилась кровь и творилось то, что немцы называют Hölle — ад. Нам же предстояло пробраться в самое его пекло.

Когда начало громыхать, охранник у задних ворот засуетился, не зная, что же ему делать. Он резко выпрямился, уставившись в сторону главного входа, откуда доносился нарастающий грохот перестрелки. Его лицо, освещенное тусклым фонарем, выражало растерянность и испуг. Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону шума, но затем остановился, сжимая в потных ладонях свой МП-40.

Из дверей черного хода выскочило несколько вооруженных эсэсовцев, которые, передергивая на ходу затворы автоматов, понеслись на звук выстрелов. Они высыпали наружу, как испуганные тараканы, грубо оттолкнув колеблющегося часового. Их сапоги гулко стучали по очищенной от снега брусчатке, удаляясь в сторону главного входа.

Оставшийся охранник, после некоторых колебаний и внимательного обшаривания глазами местности (мне даже интересно стало, чего он там увидел в темноте?), рванул следом за всеми. Он бросил последний взгляд на свой пост, словно прощаясь с ним, и исчез в темноте переулка, поддавшись стадному инстинкту и страху оказаться не там, где надо.

Я же, применив совсем безобидный магический конструкт, разогнул один из прутьев кованой ограды, огораживающей территорию. Металл с тихим скрипом поддался моей магии, не издав ни единого лишнего звука. Получившегося прохода было вполне достаточно для того, чтобы мы с Ваней по очереди проскользнули на территорию института. Правда, пока только во двор. Ну, ничего — лиха беда начало!

Бросившись к заветной двери черного хода, я на бегу ощутил на коже легкое, едва заметное покалывание — верный признак активной магической защиты. Остановив Ваню резким жестом, я прижался к холодной каменной стене, заставив его сделать то же самое. Дверь, ничем не примечательная с виду, деревянная, обитая для прочности стальными полосами, была первым рубежом. А Руди Левин не стал бы экономить на собственной безопасности.

— Там что-то есть, — прошептал я, всматриваясь в дверной косяк и петли. Мои глаза начали слабо светиться — включилось магическое зрение, сдирающее с реальности ее обыденную оболочку.

И тут же я его увидел? Не сложный, но коварный и смертоносный конструкт. На полосах металла, на самой древесине двери и на каменной кладке вокруг нее змеился, едва видимый глазу, переливающийся сине-зеленый узор, похожий на ядовитую плесень.

Это было похоже на «едкую пелену», видел я нечто подобное в собственной Веде — классическая охранная ловушка для непрошеных гостей. Любое несанкционированное прикосновение к двери, попытка открыть ее или даже просто оказаться слишком близко активировало чары.

Мгновенно выделялся едкий туман, разъедающий плоть… Да что там плоть — он разъедал даже металл! Он растворял все на своем пути, оставляя после себя лишь обугленные кости и лужицы расплава. А у охранников, похоже, имелись от этого заклинания защитные артефакты, раз оно на них не действовало. Но забирать их тоже не имело смысла, если уж у жандармов имелась индивидуальная настройка — у здешних эсэсовцев она имелась и подавно.

— Вижу, — кивнул Ваня, бросив слабенький «сгусток» Света на дверь, который мгновенно проявил всю энергетическую структуру магического конструкта. — Убойная вещица! — оценил он коварство ловушки.

— То ли еще будет! — криво усмехнулся я в ответ.

Обойти ловушку стандартными методами — деактивацией или разрушением — было бы долго, муторно и опасно. Да и времени у нас на это не было. Да и любая попытка взаимодействия с самим заклинанием могла быть тем самым нюансом, который его и активирует. Нужно было что-то срочно придумать…

Решение пришло мгновенно. Оглядевшись, я заметил в нескольких шагах от нас припорошенную снегом груду кирпичей, оставленную, видимо, после недавнего ремонта.

— Дай-ка мне, дружище, вон тот кирпичик, — указал я Ване на кучу, — да покрупнее.

Он метнул короткий вопросительный взгляд, но беспрекословно выполнил просьбу, подобрав и вручив мне самый большой и тяжелый. Я отошел на безопасное расстояние от двери и приготовился.

— А теперь отойди подальше…

Я «зарядил» кирпич крошечной частичкой силы, и метким броском, пока она не развеялась, отправил его прямиком в центр двери, в эпицентр магического узора. Раздался глухой удар, сразу же потонувший в грохоте выстрелов. И тут же пространство перед дверью вспыхнуло ослепительным кислотно-зеленым сиянием.

С шипением и ядовитым свистом в воздух взметнулось облако едкого дыма, полностью скрывшее дверной проем и окутавшее кирпич. Капли растворенного кирпича зашипели на снегу, оставляя черные дымящиеся кратеры. Ловушка сработала вхолостую, на бездушный объект, и исчерпала весь свой смертельный заряд впустую.

Для того, чтобы эта хреновина вновь заработала, её нужно было зарядить по новой. Только сделать этого пока было некому. Через несколько секунд дым рассеялся, открывая взору почерневшую, изъеденную и обугленную дверь, но теперь уже — молчаливую и безопасную.

— Элегантно, — хмыкнул Ваня, приближаясь. — Грубо, грязно, но элегантно.

— Против лома нет приёма! — хохотнул я. — Главное — сработало! — Я толкнул дверь плечом. Обгоревшее дерево с треском поддалось, и мы рванули внутрь, в темные и насыщенные колдовскими ловушками коридоры института Левина. Первый рубеж был пройден. А вот сколько еще впереди — черт его знает?

Дверь с громким скрипом отворилась, впуская нас в кромешную тьму узкого коридора. Воздух внутри был спертым, холодным и каким-то бездушным. Мы с Ваней замерли на пороге, вглядываясь во мрак, где лишь слабые светильники, вмурованные в потолок, отбрасывали желтоватые блики на стены.

Мы шагнули внутрь, прикрыв за собой массивную дверь, отрезая путь к отступлению. Но мы и не собирались отступать. Тишина после стрельбы и грохота снаружи была почти зловещей. Мы двигались медленно, прижимаясь к стенам, каждый наш шаг отзывался глухим эхом в каменном мешке коридора.

Магическое зрение, которое я не стал отключать после первой ловушки, тут же зафиксировало новую угрозу. В пятнах тусклого света на каменном полу в двадцати шагах впереди я увидел её — новую ловушку. Признаюсь, что в этот момент я чувствовал себя этаким Индианой Джонсом, исследующим заброшенные гробницы, насыщенные смертельными ловушками и проклятиями почивших царей.

Пол был испещрен невидимыми в обычном зрении линиями, образующими сложную геометрическую фигуру, похожую на паутину. Она слабо пульсировала тусклым багровым светом, и от нее веяло леденящим душу холодом.

— Стой! — Я резко бросил руку вперед, останавливая Ваню. — Не наступай.

Он тут же замер, и его взгляд упал на пол. Его собственное восприятие не позволяло ему разглядеть ловушку.

— Черт, — выдохнул он, остановившись и вытянув вперед руку. — Да-да, я тоже её чувствую. Что это?

— Это «Ледяная паутина» или что-то очень на неё похожее, — пояснил я. — Крайне мерзкая штука, — произнёс я, внимательно анализируя узор. — Шагнешь — и тебя мгновенно скует льдом с ног до головы. Заморозит так, что оттаять не сможет и за целую вечность.

Попытка разрушить заклинание дистанционно тоже могло дать непредсказуемый эффект. Но и ждать было нельзя — сколько еще продержатся наши нечаянные помощники, мы не знали. Я оглядел стены и потолок. Ловушка охватывала весь коридор от стены до стены. Обойти её было невозможно.

И тут Ваня хмыкнул.

— Против лома, говоришь? Дай-ка, я попробую…

Он сделал шаг назад, закрыл глаза, сосредоточившись. Воздух вокруг его сжатых ладоней задрожал и засветился ослепительно белым светом. Он не стал формировать сгусток, а начал сжимать «световую энергию» в невероятно плотный, крошечный шарик, который зашипел, как раскаленный металл, опущенный в воду.

Он не стал бросать шарик вглубь коридора, а резким движением руки «вдавил» его в пол рядом с краем магической паутины, стараясь не коснуться ее линий. Эффект был мгновенным. Ледяная сеть среагировала на резкий скачок температуры рядом с собой. Она вспыхнула ослепительным синим светом, и с треском, похожим на ломающийся лед, в этот шарик ударила волна чудовищного холода.

Ледяные кристаллы мгновенно взметнулись к потолку по стенам, покрыв весь коридор голубоватым инеем, но пробиться за «пятачок» света поток холодного воздуха так и не смог.

Наконец волна холода развеялась, видимо, конструкт истощил весь магический запас. Мы переглянулись. Две ловушки пройдено, но каждая потребовала от нас какой-никакой концентрации и времени. Впереди, уходя в темноту, коридор делал поворот. Сколько еще таких сюрпризов могло нас ждать дальше?

— Скорость, друг. — Я нахмурился. — Надо спешить — наши визави могут опомниться в любой момент.

— Ускоренный режим? — Ваня посмотрел на меня без тени былой бравады. Его взгляд был серьезен. И мы оба знали этому цену.

Погружение в «ускоренный режим» — это когда все вокруг замирает, а твое сознание, твои реакции и восприятие ускоряются в десятки, сотни, тысячи раз. Ты успеваешь увидеть полет пули, проанализировать магическую формулу и принять решение, пока противник лишь только начал нажимать на курок. Но и плата ужасна: после выхода из режима, ты похож на кусок желе.

— После выхода из режима, мы будем выжаты как лимоны, — словно прочитал мои мысли Ваня, а эти гады — свежие. Пока же справляемся, Ром.

Я колебался секунду, но потом резко кивнул. Он был прав. Сейчас мы действовали слаженно и находили нестандартные решения. Включать «форсаж» было рановато. Мы действительно справлялись и без него.

— Ладно. Двигаем дальше.

Мы снова двинулись по коридору, теперь проскочив через промороженный участок, сплошь покрытый инеем. От царившего там холода щипало нос, а уши едва не в трубочку скручивались. На душе было и тревожно, и в то же время азартно. Мы проходили проверку на прочность, и пока что выходили победителями. Но где-то впереди, в сердце этого каменного чудовища, нас ждала главная цель. И мы были к ней все ближе.

[1] «Gott mit uns» — это немецкая фраза, означающая «С нами Бог». Она была широко известна как девиз на пряжках ремней и гербах германских войск с XIX века, в прусской армии и Вермахте, и до сих пор используется в различных контекстах, от исторической символики до музыки и реконструкции, несмотря на свою связь с немецкой военной историей.