Трон галактики будет моим! Книга 8

Глава 11 Умышленное понижение уровня социальной ответственности

— На увесе… что, господин адмирал⁈ — вздёрнула бровь Октавия.

— На различные пиры во время чумы, умеренный кутёж, празднества, застолья и вот это вот всё.

— Вы серьёзно? Разве это допустимо.

— Вполне. Произведи-ка оценку психологического состояния экипажа? Особенно, что касается высшего состава. Точно увидишь прогнозируемый положительный эффект от мероприятия.

Октавия задумалась, а затем кивнула.

— Да. Предлагаю использовать бюджет из раздела «другое», но не более десяти процентов из него. Место проведения?

— Здесь, конечно, на флагмане. Зал, столовая, спортивные и другие общие помещения.

— Кто будет приглашён?

— Всё высший офицерский состав. Впрочем нет. Вообще весь офицерский состав. А кое-где можно и особо-ответственных старшин и старших инженеров. И ещё выдели, скажем, пятую часть из бюджета мероприятий на какие-нибудь плюшки всему рядовому составу. Концерты организуй, сообрази доставку вкусняшек с ближайшей базы, вот это всё.

— Подскажите, какой формат мероприятия вы считаете приемлемым? Какие мероприятия?

— Любой формат. Любая развлекательная программа. Кроме театра пантомимы и мужиков, ряженых в женщин. Терпеть не могу и то, и другое. И обязательно — со спортивной составляющей. Только без сильного членовредительства.

Октавия кивнула, отмечая невидимый мне чек-бокс опросника.

— Мероприятия, потенциально порочащие честь офицеров, разрешены?

— Обязательны, — постановил я.

— Разрешите ещё один вопрос? Планируется ли вы во время мероприятия соитие с Агатой Кристициной?

Тут я едва чаем не подавился. Но вовремя поймал за хвост ускользающее с диким хохотом самообладание и осторожно кивнул:

— Однозначно. Образцово-показательное соитие, с целью инспекции моих маскулинных качеств, обеспечивающих сохранность её банковских инвестиций.

— В таком случае я категорически против так называемого вашего разбрасывания генами… Стоп, вы сейчас изволили шутить?

— Не исключено.

Октавия помолчала, вероятно, записывая себе некоторые отчёты об ошибках, и одновременно очень осуждающе на меня посмотрела.

Ещё небольшое обсуждение: формирование организационного комитета мероприятия, охраны, возможные спорные моменты — ну, и Октавия занялась процессом.

Итак, я решил устроить офицерский званый ужин. Традиционное для осадных работ мероприятие, позволяющее капитанам не свихнуться во время длительного ожидания.

Уже на следующий день, после окончания смен, все начали стягиваться на авиаматку. На вахтах остался офицерский минимум.

Я специально не стал смотреть, чего там Октавия со своим организационным комитетом натворили. Но прибыл на площадку одним из первых.

Что ж, всё выглядело неплохо. Откуда-то достали канкан-шоу сервов, пляшущих на сцене, под сопровождение живой электрогитарной группы, столы для покера, бильярд, преферанс, прочие настольные игры, бар с безалкогольным вином, гриль-бар с обезжиренными стейками и всё такое прочее.

Практикантов, за исключением троих — того невзрачного от Олдриных и парочки от Ганзоригов, которые были на вахте, я допустил к развлекательным мероприятиям. Первыми прибыли, конечно же, господа Ганзориги. Запасной, Батый Батькович и ещё один, самый молодой, про которого я всё время не успевал спросить, как того зовут.

Вместе с ними — два десятка капитанов, штурманов и пара сотен офицеров всех мастей и расцветок.

Запасной, конечно, тут же вылез вперёд здороваться:

— Господин адмирал, как прекрасно вы тут всё организовали. Я-то думал, что будет полный балаган. А тут — так всё прилично! И даже преферанс, я посмотрю.

— Ангажируете меня на партейку, Ганзориг? — усмехнулся я. — Учтите, проиграетесь.

— На что готовы сыграть? — прищурился Запасной. — На платину? На истребители? Может, на выморочные курортные владения?

— Но-но! Предпочитаю по-старинке. На офицерские премиальные сухпайки.

И, разумеется, выиграл сто пятьдесят сухпайков, распорядившись раздать их среди солдат и офицеров «Принца Евгения», «Кобылкина» и «Песца».

Тем временем уже все подтянулись, и Октавия закидала меня сообщениями с настойчивой просьбой прочитать речь.

В моём представлении речи совсем не были нужны, но протокол мероприятия утверждала Октавия — как я мог ей перечить? Что ж, взошёл на сцену и принялся читать подстрочник, заботливо приготовленный Октавией.

— Дорогие офицеры! Сильные, храбрые, смелые. Это не просто офицеры, это самые настоящие полководцы. В этот сложный и мучительный час все мы, которые собрались здесь… — в этот момент я сообразил, что там написана полнейшая глупость с характерными словесными оборотами искусственного интеллекта, которую я бы никогда не произнёс ртом, и начал нести отсебятину. — Значит так, ребята. Мы все неплохо поработали, и потому устали. Веселимся. Не теряем лицо. Или теряем — тут на ваше усмотрение. По голове друг другу не бьём, дуэли в общих помещениях не назначаем. Помним о боевом и гражданском долге. Готовимся по первому свистку метнуться в боевой режим. Отдыхайте.

Я тоже намеревался немного поотдыхать. Надо, Саша, надо. Сгорать на работе тоже не дело. Не эта, а куда более серьёзная война — с Ордой — может длиться ещё не одно десятилетие, так что же теперь, не отдыхать совсем и не слвершать чисто для себя небольшие невинные шалости? Да ни в жизнь!

Поймал Октавию, которая принялась читать мне легкую нотацию по поводу неправильно прочитанного текста приветствия.

— Что-то мне становится скучновато, — сообщил я ей. — Ну-ка собери сюда всех курсантов. Будем производить учения.

— Какие учения, господин адмирал? Вы же дали распоряжение — отдыхать…

— Вот именно. Среди них очевидным образом есть те, кто не умеют правильно и культурно отдыхать. Всех ко мне! Учить буду…

В общем, скоро юноши и девушки при полном параде выстроились у меня на задних рядах нашего междусобойчика, как раз на фоне сцены, на которой босоногие рободевки бодро отплясывали канкан.

Настроение у ребят было очень разным.

Ганзориг-Гуррагча и парочка его корешей явно искали, как бы развлечься. Так и рыскали взглядом по зонам для развлечений.

Раевский вытянулся по стойке смирно, сделал оперативно-тактическое хлебало, как самый настоящий подчинённый перед лицом начальствующим.

Ваня прямо-таки изучал восторженность — вид настоящего армейского офицерского сабантуя явно был для него чем-то новым.

Игнатий и Иоланта откровенно скучали. Но скучали каждый по-своему. Игнатию были скучны мои предстоящие нравоучения, и тоже, как и Батыю Батьковичу не терпелось развлечься. А вот Иоланте было скучно в принципе. Ох, я уже давно научился узнавать этот взгляд — полный пренебрежения и презрения. А всё потому, что местные офицеры были недопустимо уныло одеты. Просто никудышно.

А вот последний из команды, самый младший и самый мелкий из Ганзоригов, выглядел прямо-таки испуганным. Как будто страшно было ему находиться среди такой толпы взрослых пьянствующих мужиков и немногочисленных, но от того не менее боевых барышень.

— Ну, боец, чего хандрим? — решил я подбодрить молодого.

— Ничего, — пискнул «боец» и добавил: — господин адмирал.

— Чего, сестрёнка, страшно тебе? — оскалился один из свиты Батыя Батьковича.

О, это интересно. Что будет дальше? Вызов на дуэль? Или всё ограничится ответным оскорблением?

— Немножко, — пискнул «боец».

Нет, ну это уже никуда не годится! Он серьёзно боится такой шумной и развесёлой компании? Я понимаю, что ростом не вышел, но чего тут страшного-то! Я подошёл и решил преподать урок.

— В жизни каждого боевого офицера, боец, да и не только офицера — просто каждого мужчины произойдёт ещё множество моментов, когда ему придётся находиться в помещении с кучей неприятных ему людей. И не только людей. На незнакомой причальной палубе во время абордажа чужого судна. На знакомой причальной палубе — во время абордажа вашего судна. На совещании офицерского командования, в котором куча заклятых друзей и конкурентов перед лицом начальства. В трюме во время дуэльного поединка за прекрасную даму, хотя я и осуждаю дуэли на корабле. И если вы прямо сейчас переживаете о том, что вам некомфортно находиться в компании развлекающихся офицеров… Можно задать вопрос — насколько вы соответствуете будущему офицерскому званию, и насколько вы готовы, не побоюсь этого слова быть мужчиной?

— Я не хочу быть мужчиной, — пискнул боец.

А вокруг все уже прыснули со смеха.

— Чего⁈ — я округлил глаза.

— Да это же двоюродная сестрица моя, Орочай зовут, господин адмирал, — пояснил всё тот же из свиты Ганзоригов. — И она не офицер, она на инженерном учится.

Точно, Орочай. Мне почему-то показалось, что это мужское имя. Вот же блин. Я посмотрел на «бойца», и действительно осознал, как чудовищно ошибся. Да, короткая стрижка. Да, маленького роста, и по фигуре совсем не скажешь. Хотя… вот же чёрт!

Да-а, вот так вот и бывает. Толкнёшь речь, которую считаешь максимально умной, а сам — невзначай опозоришься.

— Значит, так, — скомандовал я. — В лабиринт для слабо-бластерного поединка со штатным оружием не ходить, медицинские капсулы не резиновые, всех ожоговых не вместят. Тебя, Иван, назначаю проследить за мощностью заряда учебных бластеров. Ты, Раевский, лично проследишь за герметичностью шлемов в футбоксе, если вы туда соберётесь.

— Может, лучше Батый? — предложил кто-то из ребят, что тут же вызвало сдавленный смех и Иоланты, и Ивана с Раевским.

— Нет уж. Пусть Раевский. Как самый старший.

— Может, вы с нами, господин адмирал? — прищурился баронет.

Да уж, помню я тот поединок у лифта в Академии. Хватило.

— Надеешься взять реванш? — усмехнулся я. — Даже не надейся. Обойдусь, студент. Предпочитаю более изысканный отдых. А теперь — свободны. Но помните, что завтра днём я с каждого спрошу подобный отчёт по практическому занятию «Культурные развлечения офицеров».

Ну, а сам пошёл добродушно кутить.

Мне стоило пройти по залу метров пятьдесят, как я обнаружил госпожу Агату Кристицину за покерным столом. Вместе с Андроном, двумя почтенными дамами, очевидно, адмиральскими жёнами, и, внезапно, Галлахадом. О! Какой же удачный момент! Мгновенно жестом попросил свободный стул у проходящего мимо серва, а затем беспардонно нарисовался прямо у неё за плечом.

— У, какая у вас плохая рука, — сообщил я столу, глядя в карты, отчего она вздрогнула и посмотрела на меня сначала испуганно, а затем — недовольно.

— Что вы себе позволяете, адмирал? Мало того, что вы не поздоровались, так вы ещё вмешиваетесь в игровой процесс!

— О, моя дорогая, кажется, я нашёл ваше слабое место! Я даже не догадывался, что вы у нас лудоман и гемблер.

— Попрошу не выражаться. Я финансист. Деньги — это мой конёк и мой профиль. И если есть возможность кого-то обыграть, да ещё и заработать с этого — я его обыграю.

— Сыграете со мной? — предложил я.

Она вздёрнула точёную бровь.

— И не надейтесь! Вы мне не интересны — вы совсем далеки от бережливости, плохо блефуете и явно склонны играть ва-банк, а я такое не люблю.

— Агатушка, ну что вы всё про деньги и про деньги! Есть же куда более приятные варианты игр в карты, — проворковал я, проведя пальцем у неё по плечу.

Банкирша вздрогнула и отстранилась от меня.

— Что вы имеете в виду?

— Вы всё правильно поняли. Карты на раздевание, конечно же.

Агата вспыхнула на миг, затем встала из-за стола.

— Ещё одно слово, ещё одна сальная шуточка, одно прикосновение, капитан-лейтенант Иванов… и я подам на вас в суд за домогательство к должностному лицу! Лучше идите, разобрались бы с организацией, а то у вас на сцене происходит чёрте что!

Что ж, вы выиграли битву, но не войну, Агата, подумалось мне.

Я вышел из-за стола и, поймав Октавию, тут же выдал поручение.

— Необходимо, чтобы через три-четыре часа Агата Кристицина была пьяная и готовая играть со мной в карты на раздевание.

— Господин адмирал! — сдавленным шёпотом проговорила Октавия. — Она категорически не подходит вам как половой партнёр. Я лучше порекомендую вам дешёвых киберпроституток, чем эту особу! Тем более, как мне выполнить такое безумное задание⁈

— Я знаю. Тем не менее. Выполняй. Отнесись к заданию творчески.

— Будет сделано, — сухо ответила Октавия.

Сам же я направился к сцене. Там происходило что-то непонятное. Актрисы театра кабаре, ещё только что отплясывавшие канкан, вдруг сначала странно затрясли головой, как будто бы им в уши попала вода. Затем одна за другой прямо на сцене постаскивали с себя цветастые юбки и нижнее бельё. Кто-то делал это резво и посмелее, кто-то весьма изящно и даже театрально, под музыку, а парочка явно непредназначенных для таких манёвров серв-барышень — робко, будто делали это в первый раз.

Одна из механических девиц раскрутила над головой кружевной лифчик, после чего отправила его в зал в лучших традициях представлений у подпольного пилона в Пантеоне. После чего они все нестройными рядами спустились со сцены в зал и одна за другой пали в объятия офицеров за столиками в первом ряду.

— Какое, однако, экстравагантное выступление, — хмыкнул я.

Бравое офицерство встретило их странный демарш. одобряющим свистом. Кое-кто тут же повёл механических барышень в нумера, либо, что ещё хуже — за ближайшую шторку и ширму. Некоторые, напротив, принялся морщиться и отбиваться, пожалуй, я бы поступил именно также, так как барышни такой анатомии мне были совершенно неинтересны. К тому же, театр кабаре комплектовался из сервов совершенно разных моделей, и у кого-то из них, простите меня, анатомии никакой в принципе и не было.

В целом, возможно, и стоило дать нашим воякам подобную психологическую разгрузку, только вот уж больно это было на грани. К тому же, очевидно бросало тень на меня как на организатора мероприятия и командира. Я понимаю, чтобы подобное устроил кто-нибудь из капитанов Вольного Флота, но адмирал, пусть и записной, эскадры из столь почтенных родов…

— Октавия, — обратился я по нашему внутреннему чату. — Я знаю, что ты сейчас занята обработкой Агаты, но у меня ещё одно к тебе задание — пожалуйста, в фоновом режиме продиагностируй этих барышень. Как будто бы с ними что-то произошло нехорошее. Насколько я понимаю, стриптиз в программу вечера не входил?

Ответ в чат поступил достаточно быстро.

«В сервисных модулях двух актрис обнаружен несертифицированный патч, эксплуатирующий уязвимость брандмауэров кластера виртуальных машин эмоциональной подсистемы. Через который, вероятнее всего, осуществлён несанкционированный доступ в указанные виртуалки, а в них — изменены конфигурационные настройки эмоциональных моделей. Возможно, более того, прямо-таки даны директивные инструкции на выполнение. Время установки патча — десять минут назад».

— Ничего непонятно, но очень интересно, в общем.

«Переводя на разговорный — вероятно, кто-то похулиганил и превратил актрис в киберпроституток. Выполнено достаточно изящно».

— Понизил, так сказать, уровень социальной ответственности. Умышленно. Отлично. Ну, точнее, не очень. Ну и что нам с этим сделать?

«Я уже написала скрипт исправления уязвимости и отката версии эмоциональных моделей. Далее делегировала задачу Андрону. Он в данный момент занимается патч-менеджментом и восстановлением целостности эмоциональных подсистем. Чем-то ещё могу вам помочь?».

— Запусти поиск источника. Очень хочется найти мамкиного хакера, который так развлекается.

«Уже запустила, отчитаюсь чуть позже. Что-то ещё?»

— Нет, спасибо за оперативное выполнение запроса, ставлю пять баллов, если понадобится что-то ещё — обращусь отдельно.

И действительно — одна за другой кибернетические барышни возвращались на сцену, стыдливо натягивали обратно детали и элементы разбросанного с горяча гардероба и весьма нестройно продолжали отплясывать свой асинхронный канкан.

Ну, отчасти я был рад столь быстрому восстановлению благопристойности, но в целом мне почему-то стало от этого чуточку скучнее. Хотелось то несколько больше драйва и приключений, и кто я такой, чтобы в этом себе отказывать?

А тут ещё и Запасной Ганзориг нарисовался, спросил вкрадчиво:

— Ну, как проходит ваш досуг, господин адмирал? Довольны ли вы увеселением подчинённых? По мне так всё происходит более чем великолепно! Жаль только механические шлюхи почему-то поломались и вернулись на сцену.

— Какая досада! — рассмеялся я. — Слушайте, а где у нас наёмники кутят? В трюме?

— В трюме! — довольно оскалился Запасной. — Желаете навестить? У них там, насколько знаю, кулачные бои и чемпионат по пощёчинам.

— Чемпионат по пощёчинам! — возликовал я. — Это именно то, что нужно, чтобы вернуть опресневшему гулянию нужную остроту! Ну-ка, уважаемый, пройдёмте туда скорей.