Трон галактики будет моим! Книга 8

Глава 6 К этому космосу спиной лучше не поворачиваться

О, да. Он атаковал.

С такой дистанции это могло быть только энергетическое оружие.

И провести эту атаку он мог не из бесконечного числа положений, а с довольно ограниченного спектра орбит, ведь я знал его начальную траекторию, по которой за планету смылись его корабли, разорвав огневой контакт как только мы на них сосредоточились.

За те полчаса, что мы его не видели, — а наших спутников-шпионов с той стороны как раз не было, палевом было их там выбрасывать, — он мог уйти довольно далеко. Но не дальше двух световых секунд, не дальше, просто не успел бы.

Так что я знал, какой сектор нужно обыскивать моим телескопам в поисках транзитов — прохождения космических тел на фоне далеких звезд. Хоть мы с планет этого и не видим, но в этой, части звезды разной светимости заполняют небосвод практически без промежутков, и их свечение постоянно что-то перекрывает — планеты, астероиды, всякий космический мусор, расположенные ближе к наблюдателю.

Или вражеские корабли.

Не загадка, как вычислить их траектории по серии угасаний далеких звезд. Тут нужно чтобы вычислительных мощностей корабля хватило на отсеивание орбит естественных объектов от траекторий искусственных.

Но мой оппонент и тут оказался хитер. Он спрятал свои корабли на самом видном месте, синхронизировал движение своих четырех кораблей так, что в нашем ракурсе они слились в одну точку, потерявшуюся на фоне одного из спутников-астероидов на дальней орбите Войпеля. Предусмотрел, стервец, спрятался на виду у всех.

И когда он открыл огонь, я удивился. Я ждал удара из другого сектора. Реально удивил меня, тут он молодец. А удивил — это ведь почти победил…

Почти.

Стомегаватный самофиксирующийся шестилучевой лазер с первого раза нащупал нашу сцепку «Принц Евгений» с «Прозерпиной». Забурлил испаряемой с поверхности бронеплит металл, нас затрясло.

— Ух ты, жарко! — выкрикнул Принц Евгений

Тут бы с вращением уходить из-под пучка, да в такой мягкой сцепке хрен повращаешься.

— Заградительные ракеты! — заорал я.

С «Принца Евгения» с «Прозерпиной» в сторону источника излучения посыпались противоракеты, взрываясь через пару секунд после старта облаками зеркального дыма, с упреждением нашего полета на пару секунд, Лучи лазеров заморгали, пересекая заградительные облака, которые продолжали лететь параллельно нашему курсу, постепенно рассеиваясь.

Но ещё до того спрятавшийся в тени огромной авиаматки «Песецъ» саданул из четырех своих квадробластеров прямо вдоль угасающего вражеского лазерного пучка.

Я тоже умею прятать корабли на виду у всех.

— Упреждай, Галлахад! — заорал я. — Упреждай!

И Галлахад упреждал. Его «Песец» снова и снова выпуливал в небо мимо закопченного, но не зажаренного «Принца Евгения» кольца огромных корабельных бластерных болтов, сдвигая орудия синхронно рассчитанной траектории противника. И те мгновенно поражали цель. Если она там была.

— Есть попадание! — выкрикнул Галлахад! — Вижу взрывы!

Точно, как минимум одно серьезное попадание нам удалось — так рвануть могло только что-то здоровенное, я даже без телескопа видел вспыхнувшую и погасшую звезду.

А вот остальная наша пальба явно уходила в молоко Млечного Пути.

Но корветы Ганзоригов уже раскочегарили двигатели, сошли с орбиты и, презирая повышенный расход топлива, шли кратчайшим путем на перехват уцелевших после сверхдальнего обмена любезностями кораблей противника. Флот Мастеров Никто растратил свой шанс зря. А я вот молодец. Я их не упустил. И теперь им конец. Да будет так.

— Догоните их, — приказал я Запасному, на этот раз в надежно зашифрованном канале. — И добейте. Чтоб никто не ушел.

— Клянусь бородой патриарха, всё сделаю, — пообещал Запасной.

Ниче се, пацан сказал, пацан сделает?

— Рассчитываю на это, — ответил я.

Потом я вызвал с «Прозерпины» ремонтную бригаду, поскольку переходный трап после накрытия наших кораблей лазером превратился в решето. Вот бы мы славно поджарились, если бы вдруг находились в этот момент внутри.

Потом нужно будет их направить на помощь ремонтным бригадам на «Принце Евгении», работы тут только добавилось

Так что мысль о переходе на «Прозерпину» и переносе на неё моего флагманского вымпела, при зрелом размышлении становилась всё обоснованее.

Ну что ж, решено. Я перехожу со своим штабом на авиаматку. «Принца Евгения» возьмет на жесткую сцепку «Инженер Кобылкин», будет работать для героического крейсера разгонным блоком. Как-никак, он это умеет, он же изначально инженерное судно. Заодно и с текущим ремонтом помогут, по старой памяти.

— Всё-таки уходите, — расстроенно заметил Евгений, когда я, отдал приказы о действительном переходе моего штаба на «Прозерпину».

— Так, Женя, тут сделал уже больше, чем можно было требовать, — ответил я героическому крейсеру. — Остынь пока. Мы тебя подлечим, снова встанешь в строй. А мне тут нужен надежный тыл на высокой орбите, пока я с союзниками буду расшвыривать планетарную оборону. Прикроешь мне спину?

— Конечно, адмирал, — браво отозвался Принц Евгений.

— Вот и славно, — улыбнулся я. — Я на тебя рассчитываю.

Но ещё нужно было закончить мероприятия по взятию под контроль прилегающего к планете космического пространства.

— Так! — я вывел на экран тактическую карту с отметками положения кораблей флота относительно планеты. — А где кораблик Адмиралтейства? Как его там? «Парабеллум». Октавия, соедини меня с капитаном. Уже на связи? Отлично! Барон Ульрих! Рад вас слышать! Да, влетели в небольшую свалку, уже размели мусор по углам. Как вы смотрите на то, чтобы занять вот эту удобную наблюдательную орбиту? Сможете благополучно озирать и планету, и окрестности и все наши действия. Я оставлю тут пару кораблей сопровождения, вам будет нескучно. Не против? Вот и славно, вот и договорились.

«Парабеллум» присоединился к нам, заняв близкую орбиту над связкой «Принц Евгений», «Инженер Кобылкин» и «Прозерпина». Моим парням небольшая поддержка, а барон Ульрих не будет чувствовать себя одиноким в нашей сплоченной компании.

А мне стратегический резерв и прикрытие на высокой орбите от всяких неожиданностей извне системы. От каких именно неожиданностей? А вот всяких! К этому космосу доверчиво спиной лучше не поворачиваться. Среда уж очень конкурентная. Плавали, уже знаем…

«Клото» и «Лахезис» я отправил осматривать и сторожить орбиты двух других, необитаемых планет системы. Мало ли, кто там мог затаиться — и даже не обязательно из изначальных наших соперников. У ребят из «Сирот Войны» отличный опыт подобных миссий против пиратских и наёмнических флотилий. Первая ударная группа, шесть кораблей под началом Запасного Наследника рода Ганзоригов ушли добивать флот «Мастеров Никто», пора вступать в дело и второй ударной группе, в составе которой находился склочный карманный линкор «Яков Перельман».

Кстати! на «Кобылкине» же расположены мои сполна оплаченные пятнистые наемники! Как их там называют? «Леопарды Килла». Вот этих пятнистых я заберу с собой на «Прозерпину». А их полосатые антиподы уже базируются на «Песце». Вот и славно, вот и хорошо. Уже очень скоро испробую родственные, но конкурирующие организации в деле, есть у меня для них подходящие цели.

— Галлахад! — вызвал я.

— Я! — браво отозвался мой старый товарищ по Отряду Безумие.

— Возглавишь вторую ударную группу. Ваша цель — орбитальная станция первого экваториального лифта. Блокировать и захватить. У «Песца» на борту отряд наемников, бросай их в дело, посмотрим, что они умеют. Второй экваториальный лифт беру я.

— Вас понял, адмирал!

Галлахад тут же взялся за дело, выделенные ему корабли построились в формацию «Лист Клена» и начали торможение, гравитация планеты тут же потащила их ниже, откуда им будет удобнее выйти на траекторию высадки десанта.

А я с «Прозерпиной» начну воздушное наступление на планету. Часть корабелй Ганзоригов будет нас прикрывать от всяких неожиданностей на низких орбитах и осуществлять артиллерийскую поддержку десанта на грунте, когда до этого дойдет.

Для вялых и безинициативных Олдриных у меня тоже есть своя задача. Отправлю их досматривать корабли. Вон, спутники-шпионы уже во всю регистрируют множественные треки двигателей Гейзенберга — с планеты брызнули беглецы во все стороны. Вот пусть их и ловят, досматривают, хоть какая-то польза от них будет.

Тем временем объединенные ремонтные команды с «Прозерпины» и «Принца Евгения» восстановили герметичность переходного трапа, и я решил, что пора переходить на новое место.

— Ну, что, студенты! — весело обратился я к практикантам, развернувшись к ним. — Отлипаем от кресел, переходим на «Прозерпину».

— А собраться! А как же наши вещи?

Это ещё что за экстремальный гедонист у меня на мостике прорезался?

— Ваше имя, мичман?

— А вы что, не помните? — удивился мичман-гедонист.

«Вас много, а я одна», хотел шутнуть я, но сразу понял, что не поймут, или поймут крайне превратно.

— Игнатий Хеллен-Пик, — уже беззвучно подсказала мне Октавия.

Какие древние фамилии! Какая у нас тут высокопоставленная особа…

— Игнатий, — зубасто улыбнулся я еще не уловившему скрытой угрозы мичману. — У нас тут война, будьте готовы или собраться за десять секунд, или потерять здесь всё, в любой момент.

— Но… — удивился мичман Игнатий.

— Никаких «но», — прорычал я. — Я отдал приказ, вы выполняете!

Думаете, он угомонился после этих разумных, добрых и вечных слов? Да щаз!

— И за это мы по миллиону отдали? — кажется вполне искренне возмутился мичман Игнатий. — Это же все невероятно некомфортно! Просто невыносимо! Да такое невозможно терпеть!

— Вы не в круизе, мичман, — зло, но иронично отозвался я. — У нас тут война. Личный комфорт — первая жертва боевых действий.

— Нет, я к такому не готов! — решительно заявил мичман Игнатий. — Мало мне лишений в этой вашей Академии, так тут приходится жить как дикарю, даже без смены одеяния перед завтраком!

— Серьезно? — удивился я. — Хм. Пожалуй, вы правы, мичман, с такой стороны я на этот вопрос не смотрел, пожалуй, вы тут правы. Подвергать вас подобным лишениям бесчеловечно. Ладно. Я решу ваш вопрос.

— Действительно? — а вот тут насторожился мичман, не совсем еще нюх потерял.

— Конечно. Высадим вас на ближайшей остановке, — пожал я плечами. — Как раз, вот, на лифте. Пойдете домой пешком.

— Это у вас шутка такая? — возмутился мичман.

Я подошёл на максимально-неприятное для него расстояние и врадчиво уточнил.

— А что, кому-то смешно? Точно?Нет, я угрюмо серьезен. Не будите во мне зверя, мичман, угомонить его можно будет только кровью. Следующим предложением будет высадка вас в вакуум, на полном ходу. Внимание! Построение! Смирно!

Практиканты сорвались со своих мест и построились вдоль переборки, вытянувшись во фрунт кто как смог.

Вот так-то лучше. А то ишь. Распустились тут мне все, мамины тепличные цветочки…

— Сейчас вы берете с собой свои тактические планшеты, и мы переходим в новый командный центр на авиаматке «Прозерпина». Ваши личные вещи будут доставлены на место вашего нового расположения по мере возможности. Инструкции по размещению вы получите позже. А сейчас у нас война. Это всё. Налево!

Практиканты развернулись налево в сторону выхода.

— Шагом марш! — скомандовал я и зашагал рядом со строем. — Левой! Левой! Раз-два-три!

Мои офицеры позаботятся о переносе данных и милых сердцу мелочей на новый командный пункт. А я пока перегоню это стадо. Шагать в строю их явно никто не учил. Октавия и оруженосец молча следовали за мной.

— Я не понял, студенты? — возмутился я. — У вас в Академии, что ли, шагистику не преподавали? Держать дистанцию! Держать дистанцию, я к вам обращаюсь, мичман Пик!

— Да ты задолбал, — прошипела Иоланта второй раз врезаясь в спину Пика, внезапно остановившегося от моего окрика.

— Что что, сударыня? — ошарашенный такой прозой Пик обернулся к Иоланте.

— Любезный мичман Игнатий Хелен-Пик, не знаю, как вас по батюшке, неужели вы не замечаете, что ваш неровный шаг создает проблемы для моего движения к цели? — опасным тоном процедила прищурившись эрцгерцогиня Коварола. — Повернитесь и шагайте!

Пик подчинился, но продолжал бурчать себе под нос:

— Нет, это невыносимо, это унизительно.

— Сударь, — бросила ему в спину Иоланта. — Если вы немедленно не заткнетесь, вот тогда вы действительно познаете, что такое настоящее унижение.

— Чего? Коротышка не будет мне указывать, что делать!

А вот это он зря.

— Если придется, я это сделаю, — бросила ему в спину Иоланта. — И вы будете мне подчиняться.

— Это ещё почему?

— Этого я обсуждать с вами не стану, — процедила Иоланта. — Вы недостаточно прилично одеты, чтобы я с вами дискутировала хоть о чем-нибудь.

— А чего со мной не так? — удивился Пик, оглядев свой щегольской мичманский костюм.

— Всё, любезный, — вздохнула Иоланта. — Просто всё. У меня от вас аллергия разыгралась. У вас даже подошвы на умных ботинках неактуальные.

— Почему это? — напрягся Пик.

Я уже думал вмешаться и привести всех к порядку — но уж очень захотелось дослушать.

— Они… белые, — словно выплевывая нечто отвратительное, процедила Иоланта.

— Ну и что? — Пик явно еще не осознал до конца глубины собственного падения.

— Я зря мечу бисер своего драгоценного опыта перед всеядным парнокопытным, — вздохнула Иоланта.

— По-моему кто-то слишком много о себе возомнил, — возмутился Пик в ответ. — Что это такое вообще, парнокопытный?

— Я знала, что моя снисходительность до добра не доведет, — задумчиво шагая произнесла Иоланта. — Следовало вам сразу указать ваше место, сударь. Ну, что-ж, я сделаю это в более подходящем месте и в более подходящее время.

— Вы меня вызываете, сударыня? — поразился Пик, снова спотыкаясь на ровном месте.

— Во, я бы на такое посмотрел, — негромко произнес шагающий впереди Батый.

— Только без смертоубийства, — бросил я им, шагая вместе со строем по турбе воздушного трапа. — Он нужен мне живым.

— Будет испольненно, адмирал, — козырнула мне Иоланта двумя пальцами.

— Да что ты мне сделаешь? — воскликнул Пик. — Мелочь пузатая!

Я на всякий случай напрягся, но Иолана сохранила завидное хладнокровие.

— Вот за это, — произнесла она. — Ты будешь умолять меня о пощаде на коленях.

По строю практикантов прокатился смешок.

— Разговорчики в строю! — прервал я показательное выступление этого бродячего шапито.

Практиканты заткнулись.

А на 'Прозерпине" нас встречали. С помпой! Весь экипаж, кроме вахтенных, выстроился на причальной палубе, стройными синими рядами, любо-дорого смотреть! Увидев такое, даже мои раздолбаи студенты подтянулись и зашагали ровнее.

— Адмирал на борту, — торжественно произнесла Прозерпина, стоило мне ступить на палубу. — Я могу вывесить флагманский вымпел, Ваше Высокопревосходительство?

— Конечно, — ответил я, глядя как ряды экипажа разом отдают мне честь. — Теперь ты наш флагман, Прозерпина.

Я прошел вдоль рядов, кивая офицерам. Техники, навигаторы, пилоты, на авиаматке их несколько сотен, медики, навигаторы, абордажная группа. Серв-мастер, он же главный инженер и завхоз. Все хороши, подтянуты, любо дорого смотреть. Отлично. Просто отлично.

— Я доволен, господа, — громко произнес я. — Рад разместить свой штаб, на этом отличном корабле. Разойтись. У нас тут война как бы идет.

— Я покажу, где расположен ваш командный пункт, — мягко проворковала Прозерпина.

Октавия, я смотрю, насторожилась. Чувствует конкуренцию?

В штабе уже работали те мои офицеры, которых я отправил вперед, подготовить все к моему появлению. Экраны уже работали, данные загружены, актуальные данные поступали. В центре штабного отсека сияла голографический глобус Войпеля, с отметками моих кораблей на орбитах.

— Есть новости от Запасного? — поинтересовался я.

— Они обнаружили два разрушенных корабля, — доложила Прозерпина. — Ещё два вышли из-под обстрела и уходят, но один сильно поврежден. Первая ударная группа ведет преследование.

— Ну что ж, — произнес я, усаживаясь в роскошное, приготовленное для меня адмиральское кресло. — Будем надеятся, они их не упустят.

Что ж. Пока я перебирался на новое место, маневрирование флотом над планетой для полного контроля орбитальной сферы было завершено. Мы были готовы развивать успех.

— Располагайтесь, господа, — бросил я, потирая в предвкушении руки, стопившимся у меня за спиной практикантам.

— Господин адмирал, — вдруг привлекла мое внимание Октавия. — Фиксирую действие нескольких двигателей Гейзенберга на стадии выхода из прыжка. Даю направление.

— Чего, блин? — неприятно удивился я, получая ее данные.

Хрена се, сюрприз!

Неизвестный флот выходил из прыжка прямо на нас, с толком неприкрытого направления, прямо вот, прямо сейчас!

Вот дерьмо!