Трон галактики будет моим! Книга 8

Глава 23 «Да, мой папаша — герой галактики. А теперь ты сдохнешь!»

Эта избушка, затерянная в чаще бамбукового леса, хранила ещё немало тайн.

И наверняка ещё будет хранить.

Но одной точно стало меньше. Не самой большой, возможно, тайной, даже не государственной важности. Но очень важной для меня.

За домом бабули, превратившемся в реальности южного болотного племени в Храм Духов Гор и Пустынь, на опушке бамбуковой рощи, стоял крохотный обелиск.

Я ещё давно видел несколько раз аналогичные обелиски в пустыне. Массовых кладбищ пустынгеры не делают. Кто-то сжигает, но большинство — хоронят вот так вот, подальше, в поле, отдельно ото всех. Пустыня большая, чего бы не похоронить.

Однако, этот обелиск был особенный. Я заметил небольшую ямку в верхней части, в которую был грубо воткнут уже основательно затёртый и обветренный кристалл.

Коммуникатор нащупал метку, с трудом расшифровал устаревший формат хранения и прочитал.

'Поллукс Александрович Демидов

7 г от н. орд., Сур — 76 год от н. орд., Гербера

Ты был тем ещё засранцем. Покойся с миром'

И мемориальная фотография была. О-о, вот это была морда! Кошмарная, надо сказать, морда. Со шрамом через пол-лица, без половины зубов, в какой-то безумной тюбетейке, с короткой пиратской бородкой.

А глаза были как у Марьяны, моей несостоявшейся невестки. А рот и подбородок — мой.

И ещё что-то неуловимо-знакомое в его бандитской морде было. Не мог понять, что именно.

Ещё и отчество Марьяна, скорее всего, дала именно моё, то есть, у самой сомнений не было. И у меня не было сомнений, что это — мой сын. Причём нахватавший от меня не самых лучших моих качеств — импульсивности, духа авантюризма, вот этого вот всего.

В общем, если в пути к координатам, которые дала Кукушка, я ещё и думал, что стоило бы произвести генетический анализ останков, то теперь точно понял — тревожить могилу смысла нет никакого.

Я сорвал мандарин с дерева рядом, вернулся в дом-музей, к Октавии, которая беседовала к хранительницей. Та сразу начала говорить, когда я вошёл, понимая, какие вопросы я буду задавать.

— Злой человек пришёл ко храму духов Гор и Пустынь через шесть лет после того, как в небеса упали, и далеко на севере родилось кольцо…

— После битвы двух флотов, — пояснила Октавия.

Я поморщился и кивнул, мол, не идиот. Понимаю и сам. И Октавия заткнулась.

— Злой человек пришёл со злыми намерениями, — продолжила настоятельница. — Пришёл с толпой приспешников, сказав Основательнице, что этот дом по праву принадлежит ему. И если она ему его не отдаст, то он спалит тут всё к демонам шнырьковым.

— А он принадлежал ему по праву? — на всякий случай уточнил я.

— Об этом знает только настоятельница и Творцы, — пожала плечами старуха. — Однако предания говорят, что Основательница в ходе перестрелки прикончила всех его приспешников, и сказала ему: «иди отсюда». И он ушёл. Видимо, она знала что-то, и пожалела Злого Человека.

— Правильно сделал, что ушёл, — усмехнулся я. — С Ксенией Павловной шутки плохи. И что дальше?

— Шли годы. Храм духов Гор и Пустынь переехал сюда. Злой человек стал Чуть Менее Злым Человеком. Говорили, что он даже где-то завёл семью.

— Ты видела его лично, мудрая женщина? — спросил я.

— Нет, я была тогда совсем ребёнком, — покачала настоятельница головой.

Я прикусил язык. На вид ей было под семьдесят, но запросто могло было оказаться и сорок с небольшим. Как-никак, аборигенное племя, плохое питание, плюс близость к южному полюсу, где слабое магнитное поле, ультрафиолет сильно портит кожу, и всё такое…

— И что было потом? — спросил я.

— Когда Чуть Менее Злой Человек стал совсем стар и немощен — он явился к дому сему. И уже без ружья, но с миром. И Основательница приняла его в дом, непутёвого, обогрела, и последние годы он прожил здесь, ухаживая за деревьями и отстреливая весенних оголодавших выползней в бамбуке. О прошлом Бывший Злой Человек рассказывал мало, потому что прошлое этого человека было полным нечистот. Кто были его потомки — об этом ваша помощница спросила меня — он никому не говорил. Наверное, были они столь же спесивы, и песок в Пустыне уже давно засыпал и их.

Я кивнул. Значит, Поллукс Демидов… Жаль, что не дожил до моего возвращения. Хотел бы я поглядеть ему в глаза. Ну, что ж, этого более чем достаточно, чтобы продолжить это небольшое расследование. Я точно знал, что внук у меня имеется. А теперь ещё знал, что он, скорее всего, где-то рядом, на Гербере.

Мы распрощались с настоятельницей. Уже в дороге я спросил у своей помощницы:

— Октавия, ты же проверила дом на другие источники сигнала?

— Проверила, — кивнула она. — Всё пусто. Журналы работы кофеварки, фоторамок и пары других систем дома не в счёт. Уже давно вычищено кем-то.

— Мне знаешь что показалось странным, — подумал я вслух. — Как это так — бабуля сорок лет назад исчезла, но при этом как-то застала моего нерадивого отпрыска? Что-то не сходится.

— Всё очень просто, господин рыцарь, — прокомментировала Октавия. — Разница летоисчисления. Пустынгеры используют местный календарь, а не общий. У них всего двести пять дней в году.

— Вот как! Выходит, она исчезла всего двадцать с небольшим лет назад. Хм, очень интересно.

Это в корне меняло дело. Выходило, что бабуля была жива ещё совсем недавно. А помня, насколько чудесными энергетическими тактиками она владела — запросто могла оказаться в числе тех самых супердолгожителей, доживающих и до двухста, и до двухста пятидесяти.

Ну и где она в таком случае ходит-бродит?

— А про почившего господина — уже навела справки?

— Навела, господин рыцарь, — она кивнула. — На имя Поллукса Демидова имеются пустые счета в планетарном банке, а также записные листы в нескольких клиниках в Западной Гербере. Также короткое интервью журналиста из жёлтого издания, который утверждал, что нашёл потомка Героя Александра в герберской глубинке. Цитирую: «Да, мать вашу за ногу, мой папаша — герой галактики! А теперь ты сдохнешь!» Никто, по счастью, не обратил внимания на эту сенсацию. Обнаруживаются также какие-то следы транзакций со счетов так называемого «кислотного» барона Немилина, откуда предположение, что он некоторое время был его головорезом. Также… два ареста за разбой, один арест за хулиганство со взрывом общественного туалета, два трёхлетних срока в тюрьме Крестовска за участие в перестрелках… неоплаченные долги в казино.

— Ясно, жил на полную и ни в чём себе не отказывал. Если даже при режиме господ Церберовых умудрился в тюрягу загреметь — это надо было научиться! Одно меня интересует. Если есть Поллукс — то есть же и Кастор?

— Что вы имеете в виду, господин рыцарь? — немного испуганно осведомилась Октавия.

— В смысле? Ты что, не знаешь о древнегреческом мифе о братьях-близнецах.

Она помотала головой и пояснила:

— Я производила оптимизацию после того случая в войде. Хотя я вас поняла, уже подгрузила нужную информацию. Да, Кастор должен быть. Произвести поиск?

— Конечно производи, да.

Два брата близнеца, так? Теперь осталось найти второго. Вдруг он всё-таки жив?

На самом деле, вдруг понял я, его наличие, как и наличие внуков, создаст мне изрядные проблемы в дальнейшем. Как-никак, они, как минимум идут по категории бастардов, а значит — гипотетически создадут проблемы и мне, и остальным потомкам. Потому что, как минимум, они будут старше и недавно родившегося сына Лу, и моих официальных наследников. Которые когда-нибудь будут.

Ладно. Проблемы надо будет решать по мере поступления. К концу этих очень длинных суток я чувствовал одну потребность — упасть и уснуть, потому что вернулись мы в Королёв в районе трёх часов ночи.

Отоспался — и снова пошёл по списку встреч и разгребания операционной деятельности. С небольшим заходом в тактическую и стратегическую.

Проинспектировал лифт и прокатился туда-сюда. Да, Коварольский трест сработал наотлично. Лифтовая кабина, четырёхэтажная, огромная — ещё приятно пахла пластиком и свежесваренным металлом. А грузовая консоль кабины вмещала грузы и фрагменты судов до ста пятидесяти метров в поперечнике, эдак раза в четыре поболее, чем в Княжьем Порту.

Да, народ, увидев такое дело, из Западной Герберы уже переезжал, и недвижимость вокруг старой сталиции и первого на планете лифта дешевела. А коттеджные посёлки и небоскрёбы вокруг Королёва росли как на дрожжах, за моё отсутствие ещё семь комплексов успели построить, а население выросло до ста тысяч человек.

Ну, ничего, превращу Княжий Порт и Западную Герберу в развлекательно-рекреационный кластер.

Наверху, на лифтовой станции, уже кипела работа. Станция работала и как порт, и как потенциальный цех по крупноузловой сборке судов третьего класса размерности. Хотя до этого было ещё очень далеко.

Потом — мегазавод. Уже на въезде я увидел, как самоходные локомотивы на ядерно-солнечной энергии уже вовсю гоняли между блоками, развозя стройматериалы, руду, металлические слитки и прочую радость. До горизонта всё было засеяно солнечными панелями, списанными, которые привезли с заброшенного склада на Гефесте. Про традиционную энергетику никто не забывал, хоть на Гербере и всё в порядке с числом световых дней в году — резервных реакторов понатыкали в достатке.

Проехал на глайдерах мимо металлургического комплекса и сектора металлопроката. Внутренний экран поймал метку и заботливо подсветил статистику по выпуску изделий. Идёт работа! Ну, логично, это дело запустили первым, оно ещё в прошлый раз было уже почти готов. Ладно, позже зайду.

Я сперва, как подобает государственнику, озабоченному социальным достатком населения, посетил сектор гражданской техники. Глайдеры — конвейер пустили без меня, и тестовые партии уже пошли по конвейеру.

— Сорок машин в день, — сообщил начальник цеха. — Это на первом этапе. А на втором — по двести двадцать. Но это надо кадры… работников не хватает…

— Найдём работников, — заверил я начальника цеха.

И дальше пошёл. Цеха по сборке глайдебайков, цеха по сборке грузовиков, сельхозтехники и — тут пока выпуск был заявлен гораздо более скромный. И многое ещё было не доделано. Но — всё равно, вроде как старались успеть, и корпуса уже медленно ехали по конвейеру.

Цех по сборке локомотивов и платформ — тут без них никак. Часть технологии успешно позаимствовали на Гиацинте, а комплектующие заказали на планете Кедр.

Внутренний экран заботливо подсветил: семьдесят пять локомотивов, двести десять платформ. Это за два неполных месяца! Неплохо, неплохо.

Далее — цех по сборке станков. Ну, ясно, что пока что тут всё на покупных станках, но уже несколько сервов что-то тихо собирают в уголке.

И все начальники, как в один, жалуются на нехватку кадров. Да что же это такое!

А дальше шли цеха по сборке бытовой техники — холодильники, кухонные станции, опреснители, пищевые комбайны, влагоуловители и прочее. Про некоторые категории даже я не был в курсе, это Аннушкин вместе с ребятами с Гиацинта понапридумывали.

Всеволод Аннушкин у меня был поставлен временно исполняющим обязанность директора.

И вроде бы хорошо, но тут прямо-таки конь не валялся.

Станки стояли, как были, в упаковке, никто и не думал их разбирать и устанавливать в линию. Ну, понятно, не всё же сразу, но все какие-то расслабленные, потерянные ходили. И даже начальник меня не встретил. А ведь это важнейший сектор производства!

Некоторое время я даже ходил с делегацией по полупустым залам, а сервы с рабочими-людьми шарахались от меня и прятались по закоулкам, как чумные.

— Где, чёрт возьми, ваш директор цеха? — в конце-концов возопил я.

— Бегу-бегу! — раздалось из дальнего конца зала, и вскоре прибежал запыхавшийся мужичок. — Нам говорили, что вы только через полчаса прибудете.

— Ах через полчаса…

Ну, в общем, пришлось занести корректирующей обратной связи. Отведя в сторонку после Аннушкина, уточнил, что за ерунда происходит с нехваткой кадров — вроде же как под первый этап запуска производства всё было выверено достаточным обарзом?

— А вы сейчас всё увидете, Александр Игнатич, и поймёте, — с важным видом пояснил Всеволод Вадимович.

— Сюрприз какой-то, что ли, придумали? Отлично. Прямо не терпится.

Мы приехали в самый дальний край нашего мегазавода. В аккурат между горным кряжем, строящимся лифтом и вторым акведуком.

Железнодорожные рельсы тут шли парно, с кучей ответвлений и переходящих стрелок, а затем уходили в просторный туннель прямо в скале. Явно чтобы везти что-нибудь тяжелое и громоздкое. А над ним — мощная турельная башня. Проехали внутрь, и тут мне действительно было чему обрадоваться.

Это был цех по сборке двигателей Гейзенберга. Да, пока только блочной сборки, потому что половина элементной базы завозились с Гиацинта. Да, это третье поколение, предпоследнее, и мощность только для кораблей первых трёх классов размерности. Но это, действительно, было сердце нашего мегазавода. И очень многое, как минимум — центрифуги уже производились здесь.

Без двигателей — не будет кораблей. А без кораблей — не будет нашей победы.

Передо мной выстраивались ряды рабочих — людей и сервов. Прямо-таки толпа. И торжественная ленточка какая-то нарисовалась, и большая голографическая красная кнопка.

— Вас ждали, — пояснил Всеволод Вадимович. — Ну, открываете производство?

— Открываю, — кивнул я.

И ленточку отрезал, и по красной кнопке врезал.

И конвейер, действительно поехал! Потом оглядел собравшихся, посчитал их через Внутренний Экран.

— Это чего у нас, пятьсот высококлассных рабочих? И все здесь? Замечательно. Ясно теперь, чего это у нас гражданский сектор простаивает. Всеволод Вадимович. Распределите, пожалуйста, кадры нормальным образом. Каждого десятого — на простаивающие производства. А то всё это замечательное и очень важное мероприятие превращается в показуху перед лицом начальства.

Далее — цеха по производству гравитаторов, металлической посуды, по производству батарей для бластеров… Какие-то открытые, какие-то — ещё даже отделку не завершившие. В общем, укатали меня в этот день совершенно.

Но задача была выполнена — давно собирался произвести инспекцию.

Наконец, вернулся в свой особняк, отужинал и только бросил свои кости на кровать с твёрдым желанием, как был, в парадном костюме, крепко усунуть…

Как тут же щёлкнуло.

Слово офицера.

Да, на самом деле, маринование пришлого адмирала стоило заканчивать. Хватит откладывать напотом, нужно поставить все точки над «i».

Собрался, подхватил Октавию и Макса для убедительности. И, растолкав локтями боевое и ополченское оцепление в трёхзвёздочной гостинице, готовое за мой статус адмирала глотку порвать, бесцеремонно вторгся в покои адмирала.

Он встретил меня в халате, с зубным роботом в зубах, в колпаке для сна. Отплевался, прополоскал рот и проворчал:

— Я думал, что вы уже не придёте, и что ваше слово не стоит и ломаного гроша.

— Зря так думали. Макс, оставь нас, пожалуйста, и посторожи вход. Октавия — тебе можно остаться.

Когда мы остались втроём, я присел в кресло, Октавия встала рядом, а Жибер уселся на кровать, скрестив руки на груди.

Ну, а я стал думать.

«Господин Рыцарь, не совершайте ошибок!» — на всякий случай написала мне во Внутренний Экран Октавия.

— И не подумаю, — огрызнулся я в ответ.

Вслух. И адмирал принял это на счёт счёт. И снова перешёл на риск.

— Чего⁈ Вы же обещали компромисс. Тут один может быть компромисс — передать мне доступы как можно скорее. Вы и так нарушили все возможные сроки!

Октавия сделала полшага вперёд. Я поймал её взгляд и покачал головой. Не надо. Не стоит.

— Чёрт возьми, вы меня фактически арестовали! Вы же понимаете, что это трибунал⁈ Уже на два, три, четыре трибунала вы себе натворили!

Я покачал головой.

— Вы заблуждаетесь, Жибер. И те, кто отдал вам приказ отправить вас сюда — заблуждаются. Даже откопали где-то реститутное право, надо же! Никогда не слышал о таких правилах, как изъятие личного флота и личной военной инфраструктуры. Скажите, вам доводилось бывать в Лунном Дворце?

— Доводилось! — Жибер нахохлился, будто на его халате сейчас висел с десяток медалей. — И Императора доводилось видеть! К чему вы клоните?

— Хорошо, хорошо. А сервов вот такой модели вам там доводилось видеть?

— Ха! — Жибер усмехнулся. — Ваша помощница, конечно, идеально выполненная подделка, я сразу удивился, но, конечно, ни в какое сравнение не идёт с…

Тут он вгляделся в Октавию. В слабо различимый серп на лбу, в черты лица, сверкнувшие синим зрачки. Его глаза на миг округлились, и он закончил фразу:

— С высшим сервом. Вы — высший серв? Так в этом случае — вам тем более грозит трибунал! Вам как-то удалось захватить и перепрошить мозги высшему серву!

— Ха. Ха-ха-ха! — слегка неестественно отозвалась смехом Октавия.

Наверное, я в третий или четвёртый раз слышу, что она смеётся. Каждый раз — дрожь пробирает.

Так и захотелось сказать, чтобы она больше так никогда не делала.

— Как это возможно? — несколько севшим голосом спросил Жибер. — Как… что вы скрываете?

— Очень многое, поверьте. Но наличие высшего серва в качестве собственной компаньонки — я никогда не скрывал. Потому что данную модель в такой глуши опознать могут считанные единицы и специалисты. Даже на Первопрестольной она не вызывала ни у кого вопросов.

Жибер сидел, некоторое время переваривая информацию. Но потом снова упёрся рогом:

— Нет! Либо это высококачественная подделка, либо вы — какой-то мошенник.

Я вздохнул и кивнул.

— Хорошо. В таком случае, мне придётся выкладывать новые козыри на стол. И с каждым моим козырем у вас будет становиться всё меньше свободы манёвра. Вы согласны продолжить беседу?

— Вы блефуете! Ну, давайте, выкладывайте. Всё равно вам пока нечего крыть. Ни документов, ничего!

Ну, мне ничего не оставалось как достать свой если не последний, то один из самых крупных козырей в нашем иерархическом споре.

Я зашёл во Внутреннем Экране в систему наследования. В свой истинный, скрытый ото всех профиль Александра Леонова. Открыл список документов, непродолжительное время искал в нём нужный документ, затем выполнил обезличивание и отправил на голографический проектор своего коммуникатора.

— Читайте.

И он прочитал.