Трон галактики будет моим! Книга 8

Глава 4 Приниципиальная неопределенность

Я напрягся. Сильно напрягся.

— Что за проникновение? Кто проник, куда проник?

Опять двадцать пять, всё наперекосяк.

— Неизвестный проник на борт при закрытии грузовых люков, — пояснил Принц Евгений. — Успел проскочить внутрь по грузовому трапу за секунду до запирания. Палубные патрули локализовали место проникновения, ведется поиск. Пока без результатов. Нарушитель уклоняется от контакта. Мы его даже ещё не видели ни разу, на камеры он тоже не попал. Возможно ушел в технические полости под обшивкой, там есть, где затеряться.

— Продолжайте вести наблюдение, — бросил я, возвращаясь к куда более ответственной работе по подготовке к синхронному прыжку трех десятков кораблей.

Мне сейчас вот точно нет дела до этого непонятного нелегального пассажира. Поймают и убьют. Или не поймают, и его убьет прыжковое ускорение — за пределами сохраняемой гравитаторами населенной зоны нормального тяготения будет жесткий расколбас. Какой бы он ни был ловкач, это ему не поможет. Только брызги на переборках останутся.

Я строил корабли в формацию для гиперпрыжка на отведенной для этого нам высокой геосинхронной орбите, совершая гомановские и синхронизирующие маневры. Область для прыжка обозначенная буями довольно компактная, нужно в нее вписаться.

Конечно, я не сам буду совершать этот прыжок. Отправлять нас на такое расстояние будет тот самый представитель первых двух сотен наследников, дежуривший в системе.

Я не настолько ещё крут, чтобы кидать десятки кораблей, да хотя бы даже и один. Но когда-нибудь… Когда-нибудь…

А пока я могу подготовить всё наилучшим образом и ждать обратного отсчета.

Ганзориги и Олдрины скинулись и оплатили нам это великолепное сокращение маршрута. Денег спустили — страсть. Но все надеются восполнить и преумножить эти инвестиции, взяв свое добычей с завоеванной планеты…

Осталось совсем немного времени.

— Разрешение на старт получено. Синхронизация времени старта с имперской транспортной коллегией завершена, — проворковала Октавия. — Начинаю обратный отсчет. Десять, девять…

О, эти мучительные и восхитительные десять секунд перед стартом. Я почувствовал, как напряглись практиканты у меня за спиной.

— … Два, один, ноль. Поехали, — произнесла Октавия.

И мы поехали.

Главный гемор и высочайшее мастерство гиперпрыжка — это синхронизация векторов ускорения бросаемого объекта и космических объектов в месте выброса. Мало того, что разброс в точке выхода малопредсказуем, нужно, чтобы ускорение выброшенного корабля согласовывалось с движением всех небесных тел в финишной системе. И желательно, чтобы бросаемые объекты тоже двигались уже оптимальным образом.

Для этого наше орбитальное движение вокруг Первопрестольной подходило как нельзя лучше. Мы вышли на более дальней орбите, чем Войпель, радиус обращения которого вокруг своей звезды меньше, чем у Первопрестольной.

Вся эта планетарная динамика в тысячи учитываемых факторов в самой упрощенной схеме, крушила и ломала мозги людям и ограничивала использование техники чуть ли не надежнее, чем само развитие способности адепта к гиперброску. А таких и так было немного. Но достаточно, чтобы Империя могла создавать стратегический перевес сил в любой необходимой точке. Мгновенно переместить флот в нужное место, в решающий момент, позволяет удерживать стратегическую инициативу, по крайней мере в Центральных Системах А контроль над узловыми точками создает почти непреодолимую стратегическую глубину.

Созвездия на тактическом экране крейсера-флагмана всколыхнулись и сменились, поменялась также точка расположения в рукаве галактики. Прыжок недлинный, и вид этот изменился незначительно.

За моей спиной зашептались впечатленные практиканты.

Но мы были уже почти там. Почти там, куда целились, разрабатывая первый этап плана операции.

Тридцать световых минут до Войпеля. Планета между моим флотом и звездой, потому наша позиционная прогрессия — область выхода из прыжка и стабилизации флота на общей орбите вокруг звезды, сейчас энергетически выгоднее. Сможем использовать все преимущества гравитационного маневра в сторону звезды.

Так, провели обмен позывными между кораблями флота, никого не потеряли, все прыгнули вместе, все вышли из прыжка в умеренном и предсказуемом параболическом разбросе.

Октавия уже собрала некоторые данные с засеянных мной в этой системе спутников-шпионов и расшифровала их. На выходе из Гейзенберговского прыжка к Войпелю спутники показывают какой-то подозрительный движ в целевом объеме пространства. Выделяются сигнатуры выхлопов двух десятков двигателей Гейзенберга, в основном — древнего второго поколения, но были и третьего, и даже новейшего четвёртого.

Похоже, нас там будут ждать. Пронюхали, как я и думал. Ладно, так тоже неплохо. Не придется их ловить по одному по всей системе.

— Внимание, Объединенный Флот! — обратился я к капитанам кораблей в общем флотском канале. — Готовимся к синхронному Гейзенберговскому прыжку. Курсовые координаты переданы вашим кораблям. В пространстве выхода нас уже ждут, всем быть готовым к любым неожиданностям. Формация в прыжке оборонительная «Железный червь». Выходим из прыжка и сразу разворачиваемся в «Стальную Бабочку».

— Так мелкие засранцы знают, что мы идем? — поразился Запасной. — Откуда⁈

— Две недели цель этого похода обсасывается в новостях, — усмехнулся я. — Думаешь, все, кто хотел знать, ещё не узнали? И наверняка кое-кто из наших общих знакомых уже подзаработал на передаче некоторых совершенно секретных деталей.

— Это кто был? — возмущенно взревел Запасной, и кажется вполне искренне. — Я отрежу его предательский язык! Я вырежу его род! Всех выше тележного колеса.

Ух ты ж какие же мы утомительно кровожадные и неизысканно страшные…

— Спокойно, — бросил я. — Не нужно самодеятельности. Специалисты уже этим занимаются. Не будем мешать людям работать. А у нас есть своя задача. Мы прибыли сильно раньше, чем нас здесь ждали, и всё благодря внезапному гиперпрыжку. И нам удалось сохранить в секрете, что это совместный поход всех заинтересованных сторон. Нас ждут. Но мы подготовились к этому вторжению и тщательно — наша численность вдвое больше от ожидаемого и тщательно слитого в открытый доступ. Это ловушка на ловцов. Мы их самих в неё и поймаем.

— Круто, — кажется, вполне искренне произнес кто-то из моих практикантов.

— Учитесь, пока я жив, — буркнул я не оборачиваясь.

— Я знал, — в полном восторге щелкнул пальцами Запасной. — Я знал, что ты хитрый граф! Что ты коварный. Что ты прозорливый! Настоящий каган, вождь похода! Говори, что ты задумал, и я все сделаю.

Похоже, субординация-то налаживается!

— Отлично, — усмехнулся я.

И раздал по кораблям боевую задачу.

Даже к кровожадным психопатам можно найти свой подход, если задаться такой целью.

На кораблях готовились к бою, собираясь в боевую формацию «Железный червь» — пять последовательных колец образованных из шести кораблей в каждом, образовавшим цилиндр в пространстве длинной пять своих диаметров. Четные колеса одновременно с основным вектором поддерживают вращение против часовой стрелки, нечетные, по часовой. Так надежнее сбивать с толку самодвижущиеся снаряды с туповатым интеллектом. Сначала с толку, а потом просто сбивать. После выхода нечетные кольца сформируют правое крыло «Железной Бабочки», а четные левое.

Сопровождающий нас наблюдательный корабль Второго Легиона следовал за нами в арьергарде. Не мешает — и то хорошо.

— Все готовы? — произнес я в общем канале. — Погнали!

И мы погнали.

Мы ушли в гейзенберговский прыжок почти одновременно. Теперь тридцать минут томительного ожидания, и я узнаю, удалась ли моя задумка, кто будет разорванным в клочья недалеким охотником застрявшим в собственной ловчей яме, а кто злобным голодным медведем внезапно свалившимся охотнику на голову.

Я развернулся вместе с креслом к моим практикантам, и произнес:

— Есть вопросы?

Батый Сардарович был явно слишком задумчив, чтобы вот так с лету задавать вопросы. Что, теперь ты уже не такой остроумный и прозорливый, каким казался себе в лекционном зале Академии?

— Э-э, — осторожно озираясь, произнес одаренный студент Ваня попавший в этот аристократический террариум по бесплатной путевке, но никто ему не возразил. — А у нас действительно есть время вести разговоры? В такой момент…

— У нас есть чуть меньше тридцати минут, — ответил я. — Вполне можно за это время научиться чему-то полезному.

— Ага, — очень смущенно произнес Ваня. — Ну, э-э я правильно понял, что вы не знаете точно, что ждет нас в момент выхода в конечной точке прыжка?

— Мы провели разведывательные и дезинформирующие мероприятия, — ответил я. — В общий чертах я знаю, что нас ждет.

— Но не во всей полноте, — уточнил Ваня

— Принцип неопределенности решений, — произнес я. — В тот момент, когда вы начинаете обладать всей полнотой информации для принятия полностью просчитанного решения — ситуация изменится настолько, что решение либо окажется бесполезным, либо привнесет в течение событий ещё больший хаос. Неполнота обоснованности принятия решений в космическом сражении принципиальна. Расстояния и скорости превосходят привычные нашему виду условия. Релятивистские ограничения причинности никогда не дадут нам получить необходимые данные. Число физических тел, участвующих в конфликте…

Вот тут Батый очнулся:

— То есть вы действуете без плана? — прищурился он, каким-то таким знакомым прищуром, я такой иногда вижу в зеркале.

И глаза добрые-добрые.

— Ну почему же, — усмехнулся я. — Мой штаб разработал восемьдесят основных ветвящихся вариантов развития событий. Мы прикинули вероятности, отыграли несколько штабных игр. Но все эти планы не переживут первых десяти секунд боя. Разлетятся на элементарные части. Вот уже от них может быть толк, для пересборки рабочей версии прямо с ходу.

— Вы хотите сказать, что планирование не имеет смысла? — осторожно произнес одаренный Ваня.

— Я уже говорил, и повторю. Люди не могут предсказать будущее, даже в форме прогноза, — поморщился я. — Они могут ощущать, что их ждет, но даже рефлексия на этот счет разрушает предсказательную силу. Да, наш мир состоит из типичных элементов и повторяющихся событий. Их можно учесть, сделать частью плана. И выживает тот, кто лучше всего к такому будущему приготовился. А побеждает тот, кто это будущее формирует. К своей пользе, конечно. А самые разрушительные — непредвиденные невероятные мелочи. Чёрные лебеди. Они способны опрокинуть все.

— Так как тогда планировать боевые действия? — озадаченно произнес Ваня.

— Человек смертен, — ответил я. — Он внезапно смертен. Но это не повод изменять себе и опускать руки. Познай самого себя. Познай своего врага. Познай место столкновения. И доверься будущему. Столкновение неизбежно. И то, что после всем станет очевидно, и понятно как, надо было действовать самого начала, я могу сказать уже сейчас. Но мы узнаем это только когда оно закончится, и победитель расскажет миру свою историю.

— Как-то это всё… — кажется расстроенно произнес капитан Раевский. — … чересчур фаталистично, на мой вкус.

— Тогда лучше, конечно не заниматься космическими войнами, — пожал я плечами. — И планетарными, пожалуй, тоже. Но мы занимаемся именно ими. А значит — действуем в условиях информационной неопределенности. Ничего нового, господа. Даже на парадах ломают шеи, я сам такое видел. Риск всегда с нами рядом, но мы же продолжаем жить и сражаться?

— А эти Мастера Никто, которые оккупировали Войпель, — произнес Ваня. — В целом. Они способны создать нам проблемы?

— Вам лучше поверить, что да, — усмехнулся я. — Ещё как. Жду не дождусь, чтобы узнать, что они для нас припасли.

— До выхода из прыжка осталась одна минута, — произнесла Октавия, и ее услышали все.

— Приготовьтесь, господа, — произнес я разворачиваясь вместе с креслом к боевому экрану. — Скоро мы все точно узнаем.

Я перешел в пилотский режим. Рубка для меня исчезла. Черно-белая сфера симуляция прыжка, созданная «Принцем Евгением» для меня сменилась видом на реальные звезды из бортовых телескопов, перехватывающих все доступные на курсе фотоны и обратившие их в изображение углубляющееся и детализируемое со скоростью света.

На звезды и на атакующие наше первое кольцо вражеские корабли.

Кольца «Железного червя» одно за другим вылетали из прыжка в обычное пространство. Мы были во втором. И корабли первого кольца уже палили из всех орудий по стремительно приближающимся на встречном курсе кораблям противника. Мы попадали, атакующие корабли не меняли ни курс, ни скорость.

Какого черта…

А потом в нас прилетело первое попадание. А потом второе. Тандемный комбинированный выстрел, ком плазмы, а за ним облако вольфрамовой дроби! Нас тряхнуло и едва не выбросило бы меня из кресла, но оно цепко меня держало в своих объятиях.

Плазма перегрузила силовые щиты передней полусферы, они погасали всего на пару мгновений, но дробь уже влетела в незащищенный нос. Корабль изрешетило в десятке мест разом. Я едва успел поставить кокон, он закрыл примерно треть корабля. Кокон, вспыхивая фейерверком остановил килограммовые дробины на субсветовой скорости, тут же испарившиеся с ударной волной разлетающегося металлического газа. А потом кокон кончился. Нос корабля разворотило до самой границы погасшего кокона. Фактически треть корабля превратило в рванину.

Половина систем на борту тут же отказала. Связь с орудийной рубкой Макса прервалась. Возможно, он погиб. Множество фонящих пробоин.

Командовать флотом было некогда. Нужно было спасать себя. Я отметил в нейроинтерфесе приоритетные цели, и «Принц Евегний» перенес на них огонь своих бесшумно сотрясающихся кормовых батарей.

К этому моменту все шесть колец моего флота вышли под сконцентрированный удар двух десятков брандеров. Там у них на борту никто не собирался выживать. Они хотели разменять себя на нас один к одному.

Брандеры! Блин! Засада! Вот дерьмо! Это было не совсем то, чего я тут ждал! Размен даже один наш — на три их будет тяжелейшим ударом, операция провалится, не начавшись.

Один из встречных кораблей взорвался под сфокусированным огнем половины эскадры, второй вслед за ним, пролетев через облако взрыва, разметав его обломки, врезался в один из наших кораблей первого круга, переломился и начал взрываться по частям. Наше первое кольцо рассыпалось, разлетаясь в стороны огибая рвущиеся вперед в самоубийственной атаке корабли врага.

А я отдал мысленный импульс кораблю идти прямо на них. И «Принц Евгений» подчинился.

Вечный спор на тему взаимодействия пилотов и разумных кораблей. Корабль можно упростить, сделать то, или се, пострелять даже издали, но его нельзя заставить пойти на абордаж, это же опасно! Так и умереть можно, сумасшедшие люди! Некоторые вещи корабли без контроля пилота делать не станут, или не смогут, даже ради спасения жизни. Это напоминает отношения всадника и его лошади.

«Принц Евгений» доверял мне и подчинялся мне всецело, и только потому мы не погибли через сорок секунд после выхода из прыжка.

Если бы нас ещё не обстреливали с кораблей второго эшелона…

Снова двойное попадание! Мощность двигателей упала вдвое! Мощность двигателей упала до нуля! Но «Принц Евгений» продолжал удерживать для меня нейроинтерфейс управления на аварийных резервах. Я давал целеуказание его орудийным батареям, и мы отбивались.

Мы неслись вперед, без управления на импульсе прыжка.

Мы разнесли еще один встречный корабль.

Мельком вспомнил про практикантов. Надеюсь, они ещё живы.

Мы не успевали отстреливаться. Вражеские корабли сфокусировали на нас огонь всех орудий.

Огромный хищный бранднер, увеличенный телескопом до невероятных размеров, различимый во всех мерзких деталях, падал на парализованного «Принца Евгения», летевшего по простой предсказуемой траектории, падал прямо на меня, и до столкновения остались считанные секунды. После чего нас разорвет в клочья.

— Один, два, три, — начал считать кто-то из практикантов.

Надо же, живые. Через секунду я понял, что-то считает Иоланта. Не спеша, размеренно, хладнокровно.

Остальных видать парализовало от ужаса.

— Семь, восемь, девять…

На одиннадцатой секунде брандер в нас врезался.