Трон галактики будет моим! Книга 8

Глава 16 Пусть подойдут ближе

«Прозерпина» огромной дымящейся грудой деформированного корпуса лежала в конце длинного тормозного пути.

— Октавия! — крикнул я. — Вова! Ответьте! Вы там как?

Молчание на всех каналах было мне ответом!

— Октавия! Крестовский! Жду ответа!

Да. Я ждал ответа. Ждал и не дождался.

— Ищу место для посадки, — прорычал я, вдруг они меня слышат, только ответить не могут. — Иду на облет. Эй, ведомые! Все за мной. Следите за ситуацией!

Роковая троица Иоланты послушно ушла за мной в облет места падения. В виде разнообразия молча, без пререканий и ехидных комментариев. Что-то огромное в лесу сдохло, видимо.

Или огромный корабль с кучей людей на борту грохнулся об землю.

— Смотрите, — проскрежетал я. — Смотрите внимательно. Это ваших рук дело. С такими друзьями враги ни к чему. Сами справились на отлично.

— Вы из-за корабля, что ли, так расстроились, Александр Игнатьевич? — удивился Пик.- Моя мама может заплатить вам за корабль. Запросто.

— Заткнись, идиот, — глухо проговорил Батый.

Иоланта вообще молчала. Кажется что-то до них начало доходить…

Люди на войне погибают. Часто не по военным причинам даже, глупо, по бытовухе, в авариях, от болезней или по глупости. По собственной глупости. А ещё — по глупости офицеров погибают, часто вместе с глупыми молодыми офицерами вместе. Это примиряет. Но бывает, что бойцы погибают одни, и ты точно знаешь имя-фамилию, звание и титул виновного.

Потому, что это твои имя, и твой титул.

Я мог бы сказать, что идиоты сами угнали космопланы, сами привели нас всех к такой ситуации. Мог бы. Но не скажу. Один из моих принципов — быть честным с собой и отвечать за подчинённых. Это мои идиоты, и это я их из-под контроля выпустил…

И с этим вопросом мне ещё придется разобраться.

Я искал место для посадки и не находил. Исключительно сложный ландшафт, Каньон среди огромных высоких каменных столбов, прям каменный лес среди хвойного леса. А космопланы — это вам не челноки, не приспособлены они для автономной посадки на планеты, их задача другая, им взлетно-посадочная полоса нужна.

— Вижу! — вдруг воскликнула Иоланта.

— Что видишь? — удивился я.

— Сигнальные навигационные огни на «Прозерпине»! — ответила Иоланта. — Нам сигналят!

И верно! На кромке взгроможденного кораблем земляного вала, мелькали неоновые сигнальные точки, кто-то вручную, светящимися жезлами подавал нам знаки.

— Ладно, посмотрим… — проговорил я, заходя на огни.

Боевой телескоп космоплана приблизил мне фигуру сигнальщика, и я её узнал. Это была Октавия. Подкопченная, но все также прекрасная, она показывала нам жестами, двумя сияющими навигационными жезлами, что здесь начинается пригодная для посадки полоса.

Блин, а почему нет? «Прозерпина» легла довольно ровно на грунт, взлетка, может, сильно и не пострадала, и мы сможем на нее втиснуться, главное в створ в корпусе попасть.

— Все за мной, — приказал я. — Заходим на глиссаду для посадки.

— Да куда это? — удивился Пик.

— Я сказал «за мной». Это значит — за мной, — разозлился я. — Разговорился он тут мне.

Пик прозорливо заткнулся. Но тебе это не поможет. Ты мне и Ганзоригам за «Прозерпину» еще заплатишь. Сполна. Я твою даржайшую маму догола раздену, в финансовом конечно, смысле — разбитая благодаря действиям её изнеженного отпрыска авиаматка впечатляющих денег стоит.

А людей уже никто не вернет…

Максимально выдвинув крылья и сбросив скорость, захожу на «Прозерпину». Да, так и есть, створ взлетно-посадочной полосы свободен. Он остался на обращенной к небу части корабля, и угол наклона терпимый для посадки. Вова молодец, ровно эту груду металла приземлил.

Пролетев на машущей жезлами Октавией, ныряю в тень створа. Внутри частично сохранилось искусственное освещение. Сброшенные с опор космопланы громоздились вдоль полосы, примерно половина оставалась в ангаре «Прозерпины», когда началось падение. Вторая половина была на вылетах. Кому-то удалось дотянуть и сесть в освобождённой зоне у Лифта, кого-то сейчас собирали на орбите челноки флота, потому как возвращаться им оказалось некуда.

Взлетка выгнута дугой, и на входе смята волнами, но интеллект космоплана быстро прикинул как компенсировать эту неприятность, и силовые лыжи опор моего космоплана коснулись поверхности.

Только вот гравитаторы в лыжах слабые и неготовые к неровной поверхностью, меня то и дело бьёт, трясёт, дёргает… Но машина в итоге удержалась на посадочной полосе.

Автоматика обслуживания посадки не работала, конечно, пришлось выруливать в ручную в сторону, чтобы ведомые могли сесть.

Переживать за то, смогут ли они, я не стал — берёг силы и нервы для следующего этапа. Они мне точно пригодятся. Иногда помогает только железобетонная уверенность в том, что у остальных тоже всё получится. Эта непутёвая троица справится — взлететь смогли, значит, сядут как-то.

Когда торможение закончилось, я оглянулся — и увидел, что справились, похоже, жить захочешь — не так раскорячишься. Пик только основательно поскрёб крыльями о груду заваленных космопланов, но кое-как дорулил, и пожара вроде бы не случилось.

Из кабины пришлось выбираться тоже самому. Я почти выбрался, когда снаружи примчалась Октавия и помогла мне спуститься в неудобном для пешего перемещения пилотском скафандре на наклонный пол палубы, пока мои ведомые тормозили следом, выхлопами двигателей сметая покрывшую взлетку размолотую землю, которая прилетела снаружи.

— Октавия, — проговорил я, встав ногами на пол и покачнувшись от непривычной гравитации Войпеля.

— Господин, адмирал, — ответила Октавия. — Я в порядке. Дезактивацию прошла.

Вроде цела. Руки, закопченные до плеч, и пальцы, которыми она копалась в реакторе оплавленные, а так цела.

— Пальцы я заменю, — произнесла Октавия, заметив, на что я смотрю.

— Ладно. Доложи о потерях, — приказал я.

Октавия установила контакт с моим личным интерфейсом и выгрузила на внутренний экран длинный список личного состава, так или иначе пострадавшего в этой переделке.

Список оказался длинным. Обожженные, разбившиеся, получившие дозу жесткого излучения, несовместимую с жизнью. Часть отсеков загерметизированы из-за наведённой радиации в переборках. Госпиталь по отчету переполнен. Часть капсул регенерации не работает. Четверть экипажа ранена серьезно, половина просто ранена.

— Мне нужны все способные носить оружие, — произнес я. — Противник бросил сюда значительные силы. Нужно организовать круговую оборону. И нужно связаться с флотом. Пусть посылают сюда всех способных приземлиться. Эвакуация пройдет под огнем.

Тем временем подтянулись мои ведомые, тоже в пилотских скафандрах, тоже оступаются от непривычной гравитации.

— Пик, — немедленно приказал я. — Следуй в рубку, найди моего оруженосца, почини внутрикорабельной связь. Ганзориг, собери палубную обслугу и пилотов, раздай им оружие и занимай оборону около створа взлетной полосы. Сейчас это самое слабое наше место. Его нужно удержать до конца эвакуации.

— Вас понял, — отсалютовал Батый от пилотского шлема и умчался выполнять приказ.

Пик растерянно поглядел ему вслед, явно не представлял куда ему идти внутри этих неэстетичных развалин.

— Пик, — прорычал я. — Выполнять! Бегом!

И Пик помчался бегом. Надеюсь, он себе там шею сломает, где-нибудь. На обратной дороге.

— Иоланта, остаешься при мне, — буркнул я.

— Пороть будете? — мрачно предположила эта вертихвостка. — Розгами?

— Обязательно буду, — хищно усмехнулся я. — И обязательно розгами. Всю пятую точку в лоскуты. Но это потом. Октавия, мне нужно место для оперативного штаба. Он будет тут.

Я ткнул пальцем себе под ноги в поверхность взлетной полосы.

— Иоланта, где хочешь — найди мне десяток стульев и питьевую воду. Выполняй. Бегом! Октавия, назначил сбор всех наличных сил здесь, в этом самом месте. Времени у нас мало.

— Да, господин адмирал, — ответила мне Октавия.

Я так просто это место не сдам. Уж если я тут оказался, то вцеплюсь в него зубами и когтями, хрен вы меня отсюда выдавите. А флот нам поможет своими колотушками.

Я надеюсь.

— Как думаешь, Октавия, — спросил я снимая с себя наиболее сковывающие части пилотского скафандра. — Чем это таким ошарашили «Прозерпину»?

— Это был «убийца кораблей», — немедленно ответила Октавия. — Ядерный заряд шахтного базирования с целью накачки короткого, но узкосфокусированного жесткого лазерного…

— Лазерного импульса, — закончил я, кивнув. — Да, примерно так и думал. Слыхал о такой штуке.

«Такая штука» применялась ещё во времена Первой Империи, потом была благополучно забыта и положена на полку, и снова вспомнили о ней в аккурат в годы первых битв с Ордой…

— Однозначно, целью был один из ваших кораблей, адмирал. Они ждали своего шанса. Долго. И не упустили его, им повезло. А нам — нет. Так только «Прозерпина» начала снижать орбиту, чтобы подобрать космопланы…

— Выходит, нам дважды не повезло, — констатировал я.

А сам, усмехнувшись мысленно, подумал — ну, и как там дела у тебя, Тёмная Богиня? Нормально тебе было потратить всю мою удачу на выигрыш в пощёчины и карты на раздевание? Спасибо, блин!

— Есть у них что-то такое ещё в запасе, как думаешь? — произнес я, мучительно поморщившись от неприятного предположения.

— Не могу исключить такой вероятности, — отозвалась Октавия. — эффективный радиус поражения убийцы кораблей — около пятиста километров, нас они задели под большим углом, зато на низкой орбите. Скорее всего, Мастера Никто расположили шахты в ненаселённой местности так, чтобы покрыть большинство возможных орбит флота нападения. Если наш корабль пролетит прямо в зените над такой шахтой даже на высоте в триста километров — будет гарантированное попадание.

Ну да. Я вот тоже не могу исключить. А значит — из уравнения придется исключить флот почти целиком… Если Мастера Никто ссадят с орбиты еще один мой корабль, это уже точно не удастся выдать за мелкий эксцесс на фоне большой победы…

Ладно, играем тем, что есть на руках. У них там тоже не танковые клинья сюда двигаются. Отобьемся. Должны отбиться. Иди нас вырежут всех, включая раненых и родовитых, без различия заслуг, это у них тут запросто.

Из темноты примчалась Иоланта со складными стульями, мы с нею быстренько расставили их в круг. Иоланта умчалась обратно искать воду и прочие мелкие радости военного быта, заодно опустошать мою бывшую капитанскую каюту. А Октавия притащила выломанный из палубного информационного щита голограф, на который спроецировала ситуацию на борту «Прозерпины» и на прилегающей местности из собственной памяти. Она у меня еще и ходячий боевой сервер кроме всего прочего.

Вот теперь это уже начинает напоминать штаб. И когда явились первые бойцы из наемных отрядов Килла и Манджаро, я уже был готов их встретить, быстрый, четкий, неотразимый, как и положено высшему командиру, у которого всё под контролем.

И если даже кажется, что всё летит в задницу, то таков путь, и таков план, а вы берете под козырек и ныряете в эту задницу стройными рядами по шестеро, печатая шаг и удерживая равнение на правофлангового, ради успешного выполнения изощренного замысла высшего командавания.

Всё. Работаем. Времени мало.

— Вы? — удивился Манджаро, приближаясь к моему импровизированному командному пункту в полном пехотном доспехе в фирменной полосатой раскраске, со здоровенной баллистической пушкой на плече. — А я думал, вы тут шею уже сломали, адмирал! Даже расстраиваться начал от того, что нам не заплатят.

— Нечего расстраиваться, — усмехнулся я. — Не дождётесь. Работы полно. Шеи мы другим сломаем. Я тоже думал, вы серьёзнее пострадали в этой заварушке?

— Да ладно, разве это заваруха, — Манджаро расслаблено махнул бронированной рукой. — Так, потрясло немного, считай десантный выброс на расслабоне.

— Поднимайтесь наверх, занимайте уцелевшие орудийные установки. Мы ждем гостей. — усмехнулся я. — Час, полтора, не больше. Контролируйте горизонт и небо. Особо критичны точки здесь, здесь и здесь.

— Вас понял, — Манджаро отсалютовал от шлема и повел своих людей на указанные позиции, в верхнюю часть корабля, относительно направления гравитации. Октавия отметила его позицию на нашем голографическом плане, выгруженном из её необъятной памяти. Метки на плане стремитиельно накапливались по мере поступления данных от выходивших на связь наблюдателей и корабельных служб.

Оборона налаживалась.

«Прозерпина» была развалинами. Но она была развалинами боевого корабля, и они были смертельно опасны в умелых руках. А уж я-то в своих руках уверен.

Я пошевелил пальцами, сжал в кулаки. Помнят ручки-то! Мастерство не отшибешь одной жесткой посадкой.

Подходите ближе, и я вас от всей души угощу. Со всей мочи и от всей широты легендарного герберского гостеприимства. Костей не соберете, гости дорогие.

Вскоре подтянулся и сам Килл со своими пятнистыми оболтусами. Их я направил в кормовую часть, ближе к двигателям. Разрушений там было меньше, но и подобраться оттуда было бы проще по пробитому в лесу следу.

Через десять минут, Килл со своими парнями взял под контроль двигательные отсеки и уцелевшие орудийные башенки верхней полусферы. Все что было внизу раздавило массой рухнувшего на планету корабля и соскребло с корпуса бешенной скоростью. Хорошо, что Октавия убрала оттуда всех членов экипажа прямо перед ударом…

А там и Пик вернулся. А с ним и прочие практиканты, выбравшиеся из моего прежнего командного пункта, потрепанные, но живые. И с ними Володя Крестовский, мой дражайший оруженосец с неизменной нашей штыковой саперно-штурмовой лопатой трансформером, национальным оружием настоящих герберских джигитов!

— Господин адмирал, — проговорил дрогнувшим голосом Вова только меня завидев. — Александр Игнатьевич…

Я развел руки в стороны и обнял его.

— Вовундер, ты молодец, — проговорил я обнимая Крестовского. — Ты герой. Не сомневайся. Ты всех спас.

— Я думал, в третий раз за день сдохну, — пробормотал Крестовский.

— Ну, я бы не стал исключать такую возможность, — захохотал я разжимая свои объятия. — Очень скоро нас ждет ближний бой, а может и рукопашная!

— Я готов, — угрюмо отозвался Вова.

— Молодцом! — улыбнулся я.

А потом Октавия смогла восстановить связь с флотом.

— Вах, граф! Адмирал! Ты чего это устроил? — возмущенно заявил Запасной сразу как вышел на связь. — Я думал, ты умрешь сейчас!

— Как видишь, не умер, — усмехнулся я.

— Ну, однажды так все у тебя получится! — возмущался Запасной. — И что я тогда тут делать буду? А? Надеюсь, это случится нескоро…

— Нам нужна эвакуация, — прервал я его речи. — Много раненых.

— Челноки уже летят, — ответил Запасной. — А вот с непосредственной артиллерийской поддержкой посложнее будет. Эта долина, куда вы свалились, глубокая впадина в приполярной области, в окружении кольцевых гор. Древний метеоритный кратер, похоже, плюс складчатость, эрозия почвы… С наших экваториальных орбит толком ничего и не видно. Производим эволюции орбиты, но там ведь и магнитное поле нисходящее под углом, энергетическому оружию сложнее сохранять фокус, а прицел для кинетических болванок смещает вращением планеты. И где-то ведь ещё может такой же лазер затаился!

— Может, — согласился я. — И не один. Сохраняйте осторожность. Старайтесь не снижать высоту орбиты ниже опорной для отправки челноков. Мы тут сядем в круговую оборону. Какое-то время продержимся.

— Ждите, — ответил Запасной. — Не нарывайтесь. Мы вас вытащим.

Твои слова — да Творцам в уши…

А может, и не стоит, а то ещё чего позабавнее для меня лично выдумают. Ну их. Сам управлюсь.

Через четверть часа собрал и организовал практически все наличные силы. Даже практикантам раздал личное оружие. Будут боевым охранением моего штаба. Октавия притащила из разрушенного арсенала два контейнера с комплектами тяжелой абордажной брони на сервокаркасах для меня и моего оруженосца и приказала:

— Облачайтесь, господин рыцарь. Всё равно же в самую гущу со своей лопатой полезете.

— Полезу, — не стал отрицать очевидного я, и забрался в броню, Вова Кристовский мне помогал всё собрать. К тому времени, как мы закончили, все уже заняли предписанные им позиции.

— Мда, — пробормотал я озирая многоэтажную голографическую схему потерпевшего крушение корабля. — Жидковат периметр. И ничего в запасе. Октавия, может изыскать еще какие-то резервы? Сервы обслуживания, может быть?

— Сервы? — задумчиво повторила Октавия. — Я постараюсь что-то организовать.

Нда, оружия у нас много. Людей у нас мало…

Пока Октавия искала кого бы еще поставить под ружье, я нарезал уцелевшей бортовой артиллерии сектора обстрела. Между делом, раз уж связь с флотом возобновилась — два письма, Даше и Семёнычу написал. О разном. И установил на отправку в почтовом сервер квантового терминала на «Принце Евгении», для отложенного следующего сеанса связи.

Так, на всякий случай.

Потом, с постов на корпусе доложили, что заметили в воздухе над горизонтом атмосферный наблюдательный дрон. Враг подбирался все ближе и ближе.

Эвакуироваться отсюда мы точно уже не успеем. Значит, придется воевать…

Через полчаса Октавия дала знать, что передовой отряд противникам приближается к нам со стороны тормозного следа, перечеркнув долину. С кормы.

Я с Вовой рванул на корму. Хочу сам посмотреть, что там делается, своими глазами.

— Ну, вы как тут? — спросил я у Килла, добравшись до кормовых галерей технического обслуживания двигательных выхлопов, где «Леопарды» расположились вдоль ряда приоткрытых технических люков для забортных сервов и пары шлюзовых камер для ремонтных бригад.

— Ждем, — отозвался Килл.

— Уже скоро, — обнадежил я его.

И действительно, минут через пять они показались. Это была колесная вездеходная машина, медленно пробиравшаяся к кораблю по оставленному нами котловану. Машина гражданская, хотя в этой ситуации это ничего не значит. Они не стали приближаться вплотную, остановились в отдалении и выпустили на грунт пехотную группу.

Это были точно Мастера Никто. Тут уж никак не перепутаешь…

— Не стреляй, — бросил я Киллу. — Пусть подойдут.

И они подходили. Пробираясь между обломков и глыб вывороченной земли.

Ближе.

Ещё ближе.

Совсем, невыносимо рядом. Я уже видел белки их глаз.

Сейчас?

Сейчас?