Трон галактики будет моим! Книга 8

Глава 14 Войпель, познакомься, это Александр

Какого черта тут вообще происходит? Иоланта, Пик, Батый, это что ещё за роковой треугольник? Гонки? Какие, нахрен, ещё гонки? Почему я ничего не знаю⁈

Иоланта! Ты чего там устроила вообще?

По дороге в командный мостик Прозерпина вывела мне видео из кают-компании отсека, где расположились мои курсанты.

Сперва слышался всеобщий ржач. Уж не знаю, что Иоланта сотворила с Пик-Хелленом, но компания курсантов, выбежавшая из каюты, смеялась от души.

А следом вышел и Пик-Хеллен, с покрасневшим лицом — не то ошпаренный, не то — просто раскрасневшийся от стыда.

— Ты серьёзно⁈ — ржал кто-то из Ганзоригов. — Серьёзно поверил, что этот баллончик — крем для личной гигиены? Ты хоть читать-то умеешь? Это же не аптечка, а набор выживания, там написано, что это жидкость для розжига.

— Всё. Меня достали вечные подколки этой малявки! — взвизгнул Пик-Хеллен. — К чёрту возраст. Вызываю тебя на дуэль, Иоланта!

Камеру тут же загородил нарисовавшийся Батый.

— Ты не имеешь права. Она ещё ребёнок, а я её рыцарь. Вызывай меня.

— Чего-о⁈ — протянула Иоланта где-то за кадром. — Что ты сказал? Я сама могу себя защитить!

— Нет, тебе так кажется, — возразил Батый. — Вот когда будешь в состоянии — тогда и отвечай на вызов. А сейчас — я.

— Всё, ты меня достал! Обоих! Вызываю обоих!

— Ну, что, давайте тогда определим место и время.

— Сейчас!…

Досматривать видео я не стал. Всё было понятно. Идиоты малолетние — все трое. Даже Батый, хотя ему, вроде бы, больше восемнадцати.

— Прозерпина! Где они сейчас находятся? — прорычал я.

— Три космоплана движутся по экваториальной орбите на высоте восьмидесяти километров над поверхностью, — ровно сообщила Прозерпина.

— С ума сошли, — прошептал я.

Какое бы стремной и дырявой ни была противовоздушная система Мастеров Никто, главное, что она всё-таки есть, и не подавлена окончательно до сих пор.

Персефона любезно вывела мне глобус Войпеля с отметченным маршрутом полета безумной троицы. Они заходили на второй круг. Если из первый пролет не успели заметить, не успели отреагировать, то уж на второй-то круг точно обратят внимание и предпримут что-то терминальное.

Психопаты непоротые. На конюшню! Всех троих! И розгам! Розгами! До посинения! Чтоб ни сидеть, ни стоять, поганцы, уже не могли!

А тут уже очень скоро по ним начнут стрелять. Нужно их оттуда вытаскивать. Нужно их спасать. Сами они так живыми не долетят.

— Прозерпина, готовь космоплан к вылету, — приказал я.

— Господин адмирал! — ворвалась в переговоры Октавия. — Риск очень велик. Отправьте туда два дежурных звена, у Прозерпины опытные пилоты, они прикроют студентов.

— Если сейчас начнется, то, что я думаю, оттуда никто из них не выберется. — бросил я шагая к ангарам космопланов. — Их вытащу только я и времени уже нет!

— Господин адмирал! — попыталась предотвратить неизбежное Октавия.

— Октавия, — прорычал я. — Я оставляю на тебя коммуникацию с флотом. Прозерпина! Поднимай вслед за мной эскадрильи прикрытия, они нам понадобятся. Но за мной пусть не суются, там будет сущий ад! Пусть действуют с орбит выше!

Я выскочил на длиннющую уходящую за воображаемый горизонт взлетно-посадочную палубу ведущую к огромному створу в космос, перекрытому шлюзовым пологом поляризованного в магнитном поле и потому мерцающего газообразного азота, не выпускавшего из корабля атмосферную смесь с палубы когда ее пересекали улетающие и прибывающие корабли.

— Где мой космоплан? — прорычал я.

Прозерпина тут же на моем внутреннем экране наложила на реальный вид светящиеся, но видные только мне маршрутные стрелки по которым я и помчался к выделенной мне машине вдоль рядов ожидающих вылета космопланов одинаковых как патроны в магазине.

Возле машины меня уже ждала посадочная техническая группа с пилотским скафандром на подъемнике.

Я на бегу содрал с себя адмиральский китель, сунул его одному из техников и полез в скафандр. Техники мне усердно помогали. Потом уже в скафандре забросили меня подъемником в пилотскую бронекапсулу, закрепили на проиивоперегрузочных расчалках и начали подключать питающие и информационные магистрали.

Я включился в сеть космоплана и тут же стал видеть все вокруг его камерами. Полный шарообразный обзор без мертвых зон, очень непривычный человеку, а скорее присущий стрекозе, к такому нужно привыкнуть, жаль что мне некогда.

Как там Иоланта с этим справляется? Она же до этого момента летала только в тренажерных симуляциях.

Она выживет. Я всё для этого сделал. Должна выжить.

— От винта! — прорычал я во внешние громкоговорители. Техники — и люди и сервы, начали разбегаться, когда я подал мощность на выхлоп кормового двигателя, в котором действительно как крылья воздушного винта закрутились лопасти внутреннего контурного сопла. Космоплан приподнялся толкаемый ревущей мощью на посадочных ногах зафиксированных в палубе, завибрировал как стрела на тетиве.

— К вылету готов! — рявкнул я.

— Вылет разрешен, — мягко отозвалась Прозерпина, отпуская ноги моего космоплана.

Старт! И космоплан пронесся над причальной палубой и выбросился через полог в космическое пространство. Впереди планета.

Войпель, познакомься, это Александр. Александр, познакомься, это Войпель.

Ну, вот и пришла пора нам сойтись поближе…

Я шел на сближение с планетой. На это у меня уйдет минут пять. За это время соревнующиеся студенты покажутся из-за горизонта планеты.

Самое стремное, что участникам гонки уже нельзя просто набрать высоту и уйти от планеты. Поздно. Пока будут уходить им на хвост повесят все, что может быстро летать и смертоносно взрываться. Все, что не жалко. Их сейчас спасает только то, что они достаточно быстро пересекают небосвод уходя за горизонт раньше чем на грунте разбираются чем их достать.

Мне надо выйти на сходящийся с ними курс. Прикрыть щитами и коконами, отвлечь внимание на себя в конце концов. И вытягивать, вытаскивать их оттуда, даже если будут упираться руками и ногами.

Может быть мы даже тогда все оттуда живыми выберемся…

Вот они красавчики, три едва заметные на фоне свечения атмосферы искорки поднялись над горизонтом. Тактический телескоп приблизил увеличенное изображение мчавшийся почти вплотную космопланов, между ними по километру было всего, по сути лезвие ножа не просунуть! Ну вот зачем? Зачем они это затеяли? Сейчас по ним начнут стрелять с поверхности!

— Октавия! — прорычал я. — Дай мне связь с придурками!

Октавия сразу поняла кого я имею в виду и подключила меня к переговорам внутри эскадрильи имени Любовного Треугольника эрцгерцогини Иоланты.

— Пик, ты вообще охренел! — услышал я первым делом, куртуазные речи Иоланты. — Ты не борзей, дистанцию держи, чего ты ко мне прижимаешься⁈ Я тебе морду сейчас на выхлопе размотаю!

— Пик, подвинься, или я тебя подвину! — а это уже Батый.

— Я вам не позволю обращаться ко мне в таком тоне! — высоким от беспомощности голоском прокричал Пик.

— Ну так останови меня, — захохотал Батый.

— Пик! — снова Иолана. — Убирайся с моего маршрута к черту, я кому сказала⁈

Да они там отлично время проводят!

— Иоланта, ты что там творишь? С ума сошла? — проорал я.

— Упс, — услышал я мгновенно севший голос ученицы. — Спалились…

— Ещё как спалились! — прорычал я. — До синего дыма! Вы что, серьёзно думали, что останетесь незамеченными? А сейчас вам с планеты добавят, костей не унесете! Убирайте свои задрицы с орбиты! Там на вас сотни прицелов смотрят!

Нда. И тут же как по заказу снизу постучали, в смысле начали стрелять из всего что было под рукой. Длинные трассы зенитных бластеров понеслись к злополучной тройке космопланов.

— Маневр уклонения, придурки, — прорычал я. — На раз-два! Начали.

Они послушались приказа, закрутив бочки, рассыпались в стороны и только потому уцелели в следующие пятнадцать секунд ураганного обстрела снизу. Вот черт! Черт! Внизу не успокоятся! Собьют же сейчас всех!

— Веду заградительный огонь, — произнесла Октавия.

С кораблей флота по вскрытым новым точкам начали отвечать энергетические батареи и тяжелая корабельная артиллерия. Но слой облачности в атмосфере осложнял обнаружение целей, принятие решений, замедлял скорость реагирования. Под слоем облаков вспыхивали взрывы подсвечивая облака снизу, но обстрел с поверхности кажется только усиливался.

А за злополучной троицей уже неслись подкарвшиеся незаметно в облачном слое интеллектуальные ракеты, запущенные с секретных ракетных баз, до поры сохранявший полное информационное инкогнито.

Вот дерьмо!

Я создал за пределами своего космоплана силовое копье и сшиб им с траектории самонаводящуюся зенитную ракету, севшую Иоланате на хвост, метнув силовое копье на тысячу километров.

Блин, я даже не знал, что так могу!

Улучшена техника императорского Дома «Силовое Копьё» до четвёртого уровня.

— Мамочка! — заорал Пик, уворачиваясь от обгоняющих его кусков ракеты, полетевших во все стороны.

А! Теперь он маму свою вспомнил! Неужто страшно стало? Выпорю! Выпорю всех! На конюшне! Она у меня есть! Тут, с собой, недалеко, на «Персефоне»! выпорю иродов! а остальным скажу, что это прогрессивный педагогический метод!

— Какого черта вас сюда понесло⁈ — заорал я в мировой эфир. — Жить надоело? Психи не добитые!

— Это все Пик! — крикнула Иоланта,

— Это все она, — проорал Пик.

— Это все вы! — внезапно выдал Батый.

— Хрена се! — удивился я. — А я то тут причем? Маневр уклонения! На раз-два! Погнали!

Какое-то время они уворачивались от нагонявших ракет, а я спускался все ниже и ближе к несущимся над планетой космопланами практикантов.

— Идиоты! — проорал я. — Кто вас вообще в космос выпустил?

— Так вы и выпустили, — это снова наш дерзкий Батый голос подает.

— Извольте объясниться, практикант Ганзориг, — рявкнул я, несколько задетый.

— Так мы же спрашивали вас во время обеда, как нам разрешить наш конфликт, и вы сами сказали «делайте что хотите», — сообщил мне Батый, похоже крайне довольный собой в этот момент. — Я даже запись сделал. И «Прозерпине» показал, когда она нам космопланы отдавать не хотела. А ключ на доступ к палубе у Иоланты был.

Вот дерьмо! Выстроил, называется, непререкаемую вертикаль управления!

— А вы сами, идиоты, о чем думали? — проорал я в ответ уже точно оскорбленный в самых лучших чувствах. — Неужто непонятно, что начальство гуляет и не о том думает? И что есть некоторые разумные пределы допустимого?

— Я пытался их остановить, — я прямо услышал, как Батый пожал плечами. — Предлагал стреляться через платок с двух шагов, или «в догони меня кирпич» сыграть на корпусе «Прозерпины», не согласились. Хотели все красиво, на скорость, на истребителях. Пришлось с ними лететь. А то бы их точно не пустили.

— На гауптвахту всё равно все вместе пойдете, — прорычал я.

— Ой, боюсь-боюсь… — пробормотал Батый, видимо не успев отключить связь.

— Чего⁈ — проревел я.

— Будет исполненного, господин адмирал! — рявкнул Батый, уловив, что перешел черту.

Так. Ну всё. Этого спасать не буду. Пусть сам, как хочет, справляется. А то, ишь ты, нашелся мне тут, надменный наследник великих традиций кочевого геноцида. Вот посмотрим, как в одно рыло выгребать будешь.

Легко быть дерзким, когда за тобой целый флот стоит.

— Снижаюсь, чтобы принять вас на финальном отрезке маршрута, — произнесла Прозерпина. — Заслоню вас щитами от обстрела снизу.

— Действуй, — рявкнул я.

Всей этой фигней авиаматку снизу не пронять. Пусть прикрывает. А так, действительно, наши шансы выжить растут, если она нас прикроет своими противоракетными системами.

Пожалуй, шансы эти у нас даже уже по немного перевешивают дерьмовые обстоятельства. А значит, кое-кто мне все-таки ответит за свои художества. И это вам не веселенький ситчик к новой степной коллекции подбирать, будет.

Потому что я реально в ярости.

— Иолантушка, — ласково проговорил я в канал связи. — Лапушка. Сердце мое. Ответь мне честно.

— Вы это чего удумали, господин учитель? — мгновенно насторожившись отозвалась дражайшая ученица. — Мне ваш тон крайне не нравится.

— Скажи мне честно, — вкрадчиво произнес я. — Не таи. Тут нет ничего постыдного. Тебя же никто еще розами на конюшне не воспитывал?

Похоже она аж онемела от такого предположения с моей стороны, на секунду, или даже две!

— Не посмеете! — возмущенно проорала Иоланта в ответ на весь свет.

— А вот и посмотрим, — торжествующе прорычал я.

— Не посмеете!

Ого, а это Пик! Искренне возмущен, похоже! И Батый с ним практически в один голос.

— А это вообще не ваше дело, господа практиканты, — злобно захохотал я. — преподаватель здесь я, и мои методы я с вами обсуждать не стану!

— Это недостойно благородной дамы! — всё разорялся Пик. — Хоть она и мелкая негодяйка при этом! Я вас вызову, адмирал! Только посмейте, и я вас вызову! К черту карьеру, к черту всё! Только посмейте!

И что откуда взялось?

— Угэдэй Четырнадцатый тоже об этом узнает, — задумчиво добавил Батый.

Видимо для него в целом однозначно не достойная самодостаточного воина концепция «пожаловаться дедушке» внезапно заиграла ранее непредусмотренным оттенками политической необходимости.

— Поболтайте мне тут ещё! — рявкнул я. — «Прозерпина» на позиции между вами и планетой, заходите на над нею на спиральную траекторию, и идите на стыковку! Увидимся в причальном доке! Начали!

И они начали, без разговоров и промедления, что характерно. Что-то они все всё-таки из сегодняшней свистопляски вынесли. Пошли, как один, на маневр сближения, как сплоченная пилотажная группа, а я следом за ними.

Ещё секунд сорок, и я даже поверю, что мы выбрались…

Вспышка снизу сдернула мой взгляд туда.

На поверхности планеты, разгоняя облака, поднимаются в небо пылающий шар ядерного гриба. А еще на моем глазном дне гасла ярчайшая полоса, вонзившаяся из шапки взрыва, пересекая чёрное небо в брюхо нашей авиаматки «Прозерпина». Полоса, погасшая раньше, чем я её заметил. След рентгеновского луча, накачанного ядерным взрывом на поверхности, переданный рентгеновским диапазоном моего расширенного тактической средой космоплана зрения.

Одноразовый рентгеновский лазер бешенной мощи с ядерной накачкой взрывом мегатонн на пятьдесят!

Куда это они так саданули? Зачем?

Потом я понял куда. Чёрт! Попадание в авиаматку! Огромный рентгеновский луч прямо в середину корпуса. Силовые щиты перегрузило, а материальные щиты просто взорвались. Там же всё разом вскипело, как вода на морозе, в области попадания.

Подловили, суки. Подловили прямо на спуске. На прежней более высокой орбите луч бы сильнее рассеялся в атмосфере, и по закону квадратов просто согрел бы её корпус до сотни градусов не более…

Но на этой высоте, да ещё и практически под прямым углом от поверхности… Подловили. Не постеснялись ради одного меткого попадания ядерный взрыв прямо на поверхности устроить, засрать полконтинета радиоактивными осадками. Точно Криоангела затея. Убью, заразу когда поймаю. Черт. Черт. Черт.

— Прозерпина, доклад о состоянии, немедленно! — прокричал я. — Прозерпина! Прозерпина! Отвечай!

Прозерпина молчала. Неужели задето интеллектуальное ядро корабля? Почему она молчит? Может, её так тряхнуло, что она в перезагрузку ушла?

Тогда она должна вот-вот отозваться, и я смогу взять ситуацию под контроль. Тогда мы еще побарахтаемся, Криоангел рано радуется в своем глубоком подземном укрытии…

Но ничего взять под контроль я не успел.

Из корпуса авиаматки беззвучно вырвался сияющий, как солнце раскаленный газовый джет длиной километров сто. Рванул один из бортовых реакторов, и системы выживания направили поток плазмы прочь от корабля через один из тоннелей сброса, придав огромному кораблю заметное даже на глаз ретроградное ускорение.

Джет через пару секунд погас, но фонтан газа и обломков продолжал вырываться из пробитого корпуса, замедляя скорость его орбитального полета. Орбита корабля начала снижаться.

Около «Прозерпины» маневрировали корабли флота, бросая тяжелые тени на её изуродованный корпус, но ничем помочь уже не могли.

«Прозерпина» начала свое медленное затяжное падение на планету.

До таранного удара об плотные слои атмосферы у «Прозерпины» минут пять, не больше. Такого жесткого входа в атмосферу авиаматка не выдержит, развалится, обломки растащит по низкой орбите, и они будут еще около полугода падать в атмосферу оставляя за собой огненные хвосты.

Но, все, кто сейчас на борту, погибнут значительно раньше.

И тогда мне хоть стреляйся, потому, что это будет конец всем моим начинаниям за последние полгода…

По авиаматке открыли огонь с поверхности Войпеля. Корабли флота отвечали, по планете, но обстрел не ослабевал. Ну, да, Криоангел пошел ва-банк, такой шанс, он не упустит, уделать самый большой корабль в моей эскадре…

Я начал снижение в верхние слои атмосферы, в самое горнило раскаленного спирального следа оставшегося после прохождения огромного корабля.

Я гнался вслед за «Прозерпиной», и вообще не представлял, что буду делать если успею ее догнать.

Мне не удержать от падения сто тысяч тонн конструкционных материалов на орбите. Это слишком даже для меня.

И я из первого ряда увижу, как погибнет «Прозерпина», сам, лично.

И как умрут все, кто сейчас там, на борту.

Дерьмо.