Трон галактики будет моим! Книга 8

Глава 12 Темный чулан бывшего почтенного патриарха

Мы потащились через три лестничных перехода, и спустя две гермодвери наконец-то пришли в нужное помещение.

— Атмосферненько тут, — констатировал я, когда мы зашли.

В ноздри ударил запах мужицкого поту, гари и чего-то вроде мазута, хотя откуда здесь взяться мазуту — здесь же у нас не трюм сухогруза времён Пантеона? Видимо, что-то из разряда синестезии сработало.

Вдалеке играла громкая ритмичная музыка, на небольшой сцене надрывался вокалист с электрогитарой — в отличие от верхней сцены, человек, и, похоже, абсолютно не умеющий, зато очень любивший петь. Шароклетка в углу — куда же без этого? Ох, жаль, что Потёмкина нет, он бы тут развеялся.

А вокруг шумели зрители. И у всех, блин, лопаты. Вернее, «лопаты», потому что нифига это не лопаты, а недоразумение какое-то.

— Октавия, — скомандовал я. — Я понимаю, ты там занята. Но поищи на досуге, где они такую здоровую партию закупили. И кто это вообще бизнес лопатный такой замечательный построил?

«Хорошо, господин рыцарь, я пока занята неформальным общением с Агатой Кристициной», — ответила она мне текстом.

— И как проходит? — спросил я.

«С переменным успехом, пока что полное доверие не установлено. Она полагает, что вы меня к ней подослали».

— Правильно полагает.

«Может, мне ей вколоть что-нибудь?»

— Отставить «вколоть». Прояви изобретательность, — закончил я раздавать руководящие указания.

А на нас тем временем обернулась пара десятков отдыхающих рыл.

— Пощёчины! — рявкнул я в толпу. — Где?

— Там! — указали мне отдыхающие рыла.

Приглядевшись, я обнаружил в дальнем конце десяток столов в полусумраке, над которыми то и дело слышались громкие хлопки, а иногда и звуки падения потерявших сознание туловищ. Ну, и смело направился туда.

Палубный чемпионат по пощёчинам — весьма распространённое развлечение среди наёмников и разного рода работяг с орбитальных верфей и каких-нибудь полузаброшенных купольников.

А что? Переломанные пальцы и выбитые челюсти достаточно легко лечатся любым ржавым медицинским сервом в самой завалящей медицинской капсуле. Зубы тоже выращивать научились уже давным давно, это, конечно, чуть подольше, но ради победы — можно и потерпеть. Тем более на таком современном судне, как «Прозерпина» — вообще бояться особенно нечего.

— Эй! — крикнул я в темноту. — Кто распорядитель чемпионата по пощёчинам?

— Офицерские развлекаются этажом выше! — процедил кто-то. — Не туда вы попали.

— Чего ты сказал⁈

— Чего слышал, господин офицер. Вам тут не место! Идите наверх, там и развлекайтесь давайте.

Я поймал смельчака глазами. Подошёл вплотную и внимательно, с интересом так посмотрел на наёмничка. Из «Чёрных тигров Манджаро», щупленький такой, наверняка из инженерных рот. Поди, во время построений и переселений не вылезал откуда-нибудь из сломанного десантного скафандра, вот и моё рыло не запомнил. Даже не знаешь, смеяться от такого или показательно озвереть.

К сожалению, порку за подобное невежество учинять не пришлось. Сам докумекал, а может, погоны мои рассмотрел.

— А, так вы… получается, будете… — слегка помрачнев, предположил распорядитель.

— Буду.

— Здравия желаю, господин адмирал, — кивнул он. — И чего, вы по-серьёзке хотите вот, это самое…

— Хочу.

— Присаживайтесь… Так… И вы, я полагаю, с господином адмиралом? — это он Запасному Ганзоригу.

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, чернь⁈ — взвился Запасной.

— Да брось, наследник Тенгис, — утихомирил я его. — Мы же на празднике. Лучше садись, давай-ка лучше сразимся для разминки.

Стульчики за столиками были подобающими для мероприятия — раскладными, шаткими, как специально. Ганзориг приземлил пятую точку вслед за мной. Какой-то он недовольный был, видимо, он нечто более интересное, торжественное и привлекательное ожидал увидеть.

— Ну и как играть, граф Александр?

— Ты что, ни разу не участвовал в таких чемпионатах⁈ — изумился я. — Ты же, насколько знаю, начинал службу с самых низов.

— Предпочитал кулачные бои или состязания по футбоксу, — он скрестил руки на груди. — Если коротко, не могли бы вы пояснить правила, адмирал?

Я кивнул.

— Правила простые. Бить строго открытой ладонью, не кулаком, не ребром, не в висок и не в шею — в щёку. Замах от плеча, вот так, — показал я. — Тот, которого бьют, не должен ставить блок, не должен держаться за стол. Разрешается упереть руки в колени или скрестить на груди. Также считается хорошим тоном смотреть прямо в глаза сопернику и не жмуриться. Бой считается оконченным после падения на пол участника…

— Разрешите-ка я вас поправлю, — встрял распорядитель. — По нашим правилам вставать можно! Бой длится до потери сознания одного из участников. Или если он не встал за десять секунд. Или вывиха челюсти. Иногда ещё глаза выбивают, но это редко, это надо постараться…

Запасной слегка дёрнул бровями — похоже, не готов он был к подобным забавам.

— Что ж, бейте первым, адмирал. По старшинству, так сказать.

А сам прищурился. Ожидает, что я уступлю, что ли?

— Нет, так дело не пойдёт, — покачал я головой. — Очерёдность определяется жребием. По-разному, на некоторых мероприятиях кидают монету или жетон, кто-то — тянет спичку, кто-то использует рандомайзер в каком-нибудь цифровом устройстве. Как у вас принято, милейший?

— «Камень — ножницы — бумага», — сообщил распорядитель.

— Пойдёт, — кивнул я и обратился к Запасному. — Умеешь?

— Ну, играл когда-то в детстве. Давайте… Камень — ножницы — бумага!

У меня выпал камень, у Запасного — ножницы. Он крякнул недовольно, видать, сохранял ещё надежду, что врежет первым. Сел, установив руки на колени. Когда я замахнулся — сперва инстинктивно сожмурился, но потом, надо отдать должное, поборол себя, глаза открыл.

— Давай, адмирал, — оскалился он. — Не жалей.

Ну, я и не пожалел.

Припомнил, так сказать, тёплую встречу моего флота на орбите Первопрестольной.

Шлёп! Моя ладонь приземлилась на щёку Запасному. Он не то, что не удержал равновесия — отлетел славно на метр в сторону, и темечком припечатался к ножке соседнего столика.

— Вот это было души! — прохрипел Запасной только через секунд пятнадцать, придя в сознание.

— Встанешь? Ещё хочешь, Тенгиз?

— Воздержусь, — пробормотал он, с трудом поднимаясь с пола.

— Мне кажется, это путёвка в одну шестнадцатую финала! — хмыкнул рефери.

— Нет. Давай по-честному. Полный круг.

Ну, а дальше понеслось. На жребий мне везло. Двоих — одного «Килла» и второго «Манджаро» я вынес каждого с первого удара.

Затем мне выпал весьма щуплый «леопард», который, слегка робел от моих погон.

Сперва мы оба скинулись «камнем». Потом, повторно — «бумагой». И на третий раз я кинул «камень», и он тоже — но в последний миг раскрыл ладонь.

— Мухлюешь? — прищурился я. — Камень превращается в бумагу?

— Н-нет, господин адмирал. Растерялся.

— Раз растерялся — так и быть, давай, бей первым.

Ударил он слабо, словно затормозил за миллисекунду до касания. Даже не ударил, считай, по щеке меня погладил. Ну, а я всадил в ответ от души. Метра три паренёк пролетел, и в полной отключке. Ну, вроде бы жив остался, и то хорошо.

Унесли его в медицинскую капсулу, откачают.

— Следующий!

Следующим, в четвертьфинале, выпал «тигр» покрупнее. Чёрный, как уголь. Вроде бы спокойный, но заметно был — нервничал.

«Что, может, помочь?» — как будто бы услышал я голос Тёмной Богини.

Не-не! Постой! Я ни о чём тебя не просил! А ну прекрати тратить мой перк удачи на подобную мелочёвку!

Тем не менее, у меня выпал — «камень», у него — «ножницы»

Шварк! Полетел наёмничек на пол. Пролетел недалеко, упал рядом. И лежит.

— Вставай! — говорю.

— Да мне и здесь нормально, — рассудительно пробормотал он.

А вот в полуфинале мне выпал здоровяк габаритами лишь слегка поменьше Макса. Я кинул «бумагу», и он «бумагу». Я — «камень», и он «камень». «Ножницы». Снова «ножницы».

Неужели здесь мне не повезёт со жребием… Этот припечатать может знатно, да…

Но, наконец, я снова кинул камень, а он — ножницы. Так. Тёмная, кончай мне помогать! Удача, конечно, штука хорошая, но как бы она не кончилась?

— Бейте, адмирал, — пробасил он.

Ну, и я вмазал от души! Даже не ожидал. Сперва он только пошатнулся. Даже равновесия на стуле не потерял, как мне показалось. Но потом у него глаза сошлись в кучу, обмяк и повалился рядом со стулом.

— Первый финалист! Ну-ка, с кем вы сразитесь в финале⁈

А в финале у меня оказался не противник. А противница — крепкая, молоденькая, но уже со шрамами деваха, розовощёкая от недавних пощёчин, очень похожая не то на Снегирину, не то на тётушку Епифанию. И, блин, красивая. Чего она тут делает? Я, конечно, выступаю за умеренное равноправие полов, но это ж надо было додуматься — бить такую красивую по щекам!

— Я пас, — заявил я.

— Чего так? — удивилась соперница.

— У нас тут вроде как праздник. А я не бью женщин, тем более по праздникам. Мне будет достаточно того, что я победил всех мужчин в этом помещении. А пока что, уважаемый Тенгис, пригласи-ка сюда всех своих офицеров и офицеров Олдриных впридачу. Замечательное развлечение!

Пущай без меня лещей друг другу выдают. Мне, на самом деле, уже захотелось какого-то нового, другого веселья. Но перед этим — слегка передохнуть.

Спросил у Октавии, как успехи по поводу Агаты Кристицыной и по поводу поиска подозреваемых.

«Обе задачи в стадии завершения, проинформирую вас по мере достижения нужного результата, господин адмирал».

После чемпионата по пощёчинам я решил переодеться и прогулялся до своей адмиральской каюты. Прилёг, примазал зудящую от пощёчин ладонь и запястье репарирующим клеем, а сам стал пролистывать журналы и сводки с наземных сражений.

Сражения шли вроде как успешно. Зона контроля в Плодородном поясе стабильно увеличивалась. Только вот глядя на горы, тайгу и лесотундру в северном полушарии я понимал, что это надолго. Мастера Никто начинали на этой планете как партизанские отряды — ими и закончат.

Одна надежда была на поиск бригадного генерала и прочей верхушки местной ячейки братства. Конечно, и после могут остаться проблемы, но без управления и финансирования всё начнёт разваливаться сильно быстрее.

И всё чаще думал о том, чтобы делегировать задачу и уже-таки отправиться домой. Во-первых, я, всё-таки, не планетарный генерал. Разборки на грунте, хоть тысячным, хоть стотысячным, хоть десятимиллионным контингентом — что-то не то. Не так. Я, всё-таки, космический адмирал, мелковато это всё для меня. Ну, и во-вторых, а, скорее, именно это — во-первых — соскучился я по Гербере и Королёву.

В итоге, что-то накатило.

Включил терминал квантовой связи и Даше позвонил. Внепланово, хотя собирался только завтра звонить.

На Гиацинте было раннее утро, и Даша на том конце провода только проснулась — сидела в ночной сорочке и ела какой-то утренний завтрак. Раньше, помню, стеснялась, а теперь, за месяцы нашего общения по квантовой связи уже и не в таком виде общались…

— Приятного аппетита, Даш.

— Угу. Значит, ты сегодня развлекаешься?

— Значит, развлекаюсь. Это ты наш чат Ордена Безумия читаешь?

— Ага, сообщения уже засинхронились. Макс балдеет, говорит, давно такие вкусные сухпайки не ел. И, наверное, ты опять там в толпе красивых дам? — она скрестила руки на груди.

— Дашенька, ты ревнуешь? — уточнил я.

— Боже упаси! Тебя? Ревновать? Что за глупости! Нервов не хватит, если этим заняться. Скажи лучше — когда домой? У нас тут «Геркулес» скоро поднимать.

— Скоро, Дашенька, скоро…

Мы ещё поговорили о всяком и разном, в основном, на сугубо-бытовые и безопасные темы. И ещё бы сидел и общался, но — от обязанностей адмирала никуда не деться. Должен присутствовать на адмиральском ужине.

Вышел из апартаментов, и уже подумывал идти обратно в зону проведения мероприятий, как услышал какие-то тихие разговоры в тёмном техническом коридоре палубой ниже. Это в офицерском-то отсеке, в котором сейчас явно никого не должно было быть!

Ничего не оставалось делать, как прислушаться.

— … Так, к восемнадцатой тоже есть подключение… накатываю… Как там с дверью? — спросил один.

— Да сейчас, уже половина хэша подобралась, — отвечал второй. — Шифрование древнее, я хренею, никто так и не поменял. Сколько их там? У тебя что локатор говорит?

— Пока столько же — двадцать шесть. Хрен знает, в каком состоянии… сколько они там лежали. Я поэтому сейчас всех оживлю. Но нам вдвоём поразвлечься хватит. Раз уж с кабаре не получилось…

— Позовём, может, Рената?

— Обойдётся, у него на грунте девушка есть…

Я вырос у них за плечами бесшумно, быстро и неотвратимо. Как я и думал — двое инженеров из флота Ганзоригов, после изрядной дозы крепкого, но безалкогольного вина решили продолжить культурный досуг. Но что им понадобилось.

— Здравия! Желаю! Господин! Адмирал! Проводим! Штатные! Работы! По настройке! Систем! Безопасности! — отчеканил один из них.

Вот он — молодец. Сразу сообразил. А второй аж прижался, аж по стенке сполз. Видать, думал, я сейчас допытываться не буду и за горло схвачу.

— Так… «Прозерпина», дорогая, скажи-ка, что у нас за этой дверью.

— За этой дверью находятся складские помещения, господин адмирал, — проворковал нежный голос корабля из динамика.

— Что именно в них хранится?

— Точно неизвестно, господин Адмирал. Последний раз открывал двери предыдущий глава рода Ганзоригов, почтенный Угэдей Тринадцатый. Инженеры называют его так называемый «чулан бывшего патриарха».

— Чулан, значит. Тринадцатый, значит. Почтенный. Но ты же фиксируешь источники беспроводного канала сервисных модулей сервов, ведь так?

— Точно так, среди прочего груза фиксируется по меньше мере двадцати шести сервов. Точная номенклатура моделей неизвестна…

Примерно в это же время изнутри постучали. Глухо так, кулаком по двери. Стук-стук.

— Кто там? — спросил я.

В ответ — тишина. А затем — снова стук.

— Никого нет дома! Родители ушли за хлебом и запретили открывать посторонним! — ответил я.

Снова стук.

— Так, шутки в сторону. «Прозерпина», Октавия у меня сейчас занята, и ты — самая умная девочка в классе, разберись-ка, что за товарищи сейчас ломятся наружу. И давай-ка пока не разберёшься — не будешь открывать дверь…

— Всё бы хорошо, только младшие инженеры Шевченко и Дружинин уже практически подобрали хэш закрытого ключа от замка на данной двери, я посчитала, что вам будет любопытно это видеть, и поэтому не стала им в этом мешать…

Как раз и Октавия проснулась:

«Господин адмирал! Я сузила круг подозреваемых во взломе киберактрис театра кабаре до четырёх человек. Двое из них предположительно находятся рядом с вами…»

— Не утруждай себя, дорогая, — усмехнулся я. — Я уже сузил круг подозреваемых с четырёх до двух человек. Завершай задачу, спасибо за выполнение.

Снова постучали. Тут-то я заметил в руке одного из инженеров маленький цифровой девайс с тонкими проводами, идущими под пластиковую панель цифрового замка на косяке.

И как только заметил — экранчик на этом девайсе сменился с красного на зелёный, как и голограмма доступа на дверном проёме. Цифровой замок щёлкнул, и дверь открылась.

И из неё попёрли сервы.

Женщины. Механические. Их было двадцать шесть. Они лежали в складе полсотни лет, в пыли и уродстве. Пищей их батареям служили паразитные токи проводки и магнитные резонансы при выходе из подпространства. И они были абсолютно голые.

И при этом вполне себе прекрасные, несмотря на пыль, налёт и свалявшиеся волосы. Светленькие, тёмненькие, высокие и миниатюрные, худые и грудастые. Даже рыженькие имелись. В общем, кибернетические проститутки это были, высшего разряда, и наверняка какой-то несертифицированной мануфактуры. И пареньки эти, явно знали, куда шли.

Только вот вряд ли могли предположить, что вместо жарких объятий голые механические девки вцепятся руками в горло юнцам, а те ничего не смогут сделать.

— Чумка… — захрипел не то Дружинин, не то Шевченко, а затем его буквально погребло под туловищами и конечностями двух или трёх волооких девиц.

Да, наверняка что-то подобное они и хотели устроить. Возможно, даже в подобных позициях и с таким количеством действующих лиц. Осуждаю, конечно, хотя осуждать их за такое было уже поздно. Явно на грубости и членовредительство подобное ребята не подписывались.

Второй мигом метнулся по узкой лестнице наверх. А барышни попёрли на меня.

— Прозерпина, закрой дверь! — рявкнул я.

— Не могу, адмирал, — проворковал разум корабля. — Эти умники заблокировали замок в открытом положении. — Более того, я вынуждена сейчас заблокировать офицерский отсек для предотвращения распространения угрозы другим сервам на корабле.

Вот так вот я и оказался заперт один в тесном помещении с по меньшей мере восемнадцатью заражёнными кибердевами.