Трон галактики будет моим! Книга 8

Глава 9 Утро Адмирала

— Какой еще король? — удивился я. — Король чего?

Макс на это только плечами пожал. Мол, не могу знать. Ты у нас адмирал, тебе и думать.

— Ладно, — сонно зевнул я. — Подавай сюда этого короля. Поглядим, поглядим кого ты там поймал.

Через минуту Макс пригласил к тактическому экрану короля. Человек на экране выглядел как король. Наверное.

— Мы рады приветствовать нашего союзника, — возвестила сия бородатая и коронованная личность в горностаевой, натурально мантии. С красным подбоем. Ну, с виду хорошее начало хорошей беседы. Хотя совершенно непонятно, откуда ты у нас такой упакованный выискался…

— Это замечательно, — охотно согласился я. — Я тоже рад вас видеть. Нас, правда, не представили. Я Александр Иванов-Леонов, адмирал Объедиенного флота Ганзоригов-Олдриных. С кем имею честь говорить?

— Ваше Величество, — произнес человек с той стороны экрана.

— Чего? — удивился я. — Нет-нет, я не «Ваше Величество». Можете обращаться ко без лишних длиннот и украшательств, просто и кратко «Ваше Высокопревосходительство». Это несложно, и правильнее будет.

— Вы не поняли меня, адмирал, — заявил этот оболтус в помпезной короне. — Вам следует обращаться ко мне «Ваше величество».

А я вот точно знаю, что на Войпеле нет никаких королей, и раньше не было. И вот Октавия подтверждает, я её как раз отправил на проверку архивов. Вообще, статус короля, царя, султана, деспота и так далее — остался в глубине веков, в эпохе феодальной раздробленности. Так что ты, душа моя, дерзкий самозванец. Но я тебе этого пока не скажу, мне интересно, что дальше будет, как ты будешь обосновать свои монархические притязания. Мне очень интересно, что ты за птица, и откуда ты такой вылупился. А какое блюдо из тебя приготовить — я ещё решу.

— Ваше Величество! — искренне улыбнулся я. — Чем обязан?

Ха! И этот лопух повелся!

— Мы, король Руперт Красноречивый, первый сего имени, возвещаем нашему союзнику благую весть о реставрации древнего правления моего дома над землями и морями планеты Войпель и ожидаем вас на аудиенцию в моей резиденции в подлифтовом городе номер два, — надменно выдал мне этот охреневший ряженый. — Скажем, часа через два. У нас много дел, и время не терпит.

— Да ты что, — поразился я.

Ага, вот прям щаз я взял и подорвался. Будь ты даже настоящим королем — потерпел бы, чай, шуба не облезет.

— Нам необходимо составить план изгнания вражеских орд со священной территории Войпеля, — оповестил меня этот саможервжец. — И, конечно, обсудить размер компенсаций за разрушения в наших подвластных городах.

— Компенсации кому? — прищурился я.

— Нашей королевской казне, конечно, — удивился Руперт. — Ваши люди были не слишком осторожны при исполнении своего долга.

— Да уж, наверняка не были, — задумчиво произнес я. — Мне не показалось, или вы действительно говорите о себе во множественном числе?

— Это природная привилегия коронованных особ, — немного снисходительно объяснил Руперт.

— Стильно, — согласился я.

Кто я тут такой, чтобы критиковать самодержавные королевские манеры? Хотя вот, например тот же Император Человечества Костя Три Десятки, которого, так уж вышло, я знаю лично, демонстрации таких социопатских симптомов себе публично не позволяет. Впрочем, Руперту я всего этого говорить не стал. Я спросил кое-что другое, тоже интересное:

— Значит, вы король Руперт Первый, да ещё и Красноречивый? А позволите личный вопрос, Ваше величество? Практически интимный?

Король Руперт нахмурился, но соизволил:

— Спрашивайте, адмирал.

— Позвольте поинтересоваться, — добродушно оскалился я. — А сколько у вас дивизий?

Руперт нахмурился и неохотно буркнул в ответ:

— Это довольно бестактный вопрос с вашей стороны, адмирал.

— А по-моему, вполне тактичный, — я усмехнулся. — Я бы, даже сказал — стратегический, если вы понимаете, о чем речь.

Как по мне, так ещё и очень своевременный вопрос.

— Народ Войпеля как один вступит в ряды нашей королевской армии, — столь же хмуро оповестил меня король Руперт.

Нет, он серьезно? Или просто так ловко придуривается, я вот всё не пойму никак?

— То есть на данный момент, дивизий нет? — уточнил я. — Я так и думал. Сколько тогда полков? Батальонов? И их нет? Тогда король чего вы, Руперт Первый? Войпеля? Серьезно? И я должен с вами сотрудничать? Или что? Что ты мне сделаешь, Руперт, дорогой мой человек? Испортишь мне жизнь?

— Мне бы очень не хотелось этого, адмирал, — угрюмо отозвался Руперт.

Ну всё, ты меня достал. Реально упоротый. Я бросил трубку.

— Макс, арестуй его, — приказал я. — И объяви готовность номер один по наземным войскам, на всякий случай.

Мало ли, вдруг он настоящий…

Но за своего «короля» Войпель, как это неожиданно — не стал поднимать всеобщее восстание. Ни через час, ни через два. Кажется, его пленения вообще никто не заметил, впрочем, как я и думал.

Подготовка к следующей стадии операции шла своим чередом.

Тем временем, челнок с конвоем доставил короля на борт «Прозерпины», но я вовсе не собирался всё бросать и общаться с самозванцем. Сколько их ещё таких находчивых будет, а я тут один. Я к тому времени, уже не видя пути, прибрел в выделенную мне каюту императорского класса, свалился на бескрайнюю, как заснеженная степь, постель и немедля уснул. Глубоко и беспробудно. Как белый медведь в сугробе.

Во сне меня прозорливо никто не рискнул потревожить. А снился мне глобус Войпеля, тактическая голограмма, рацветающая всеми цветами жизни и Агата Кристицина, весьма легкомысленно одетая и скептично взирающая на этот неожиданный цветник.

Повернувшись ко мне, она дерзко бросила:

— А вы все по глобусу воюете, адмирал?

Я даже и не нашелся, что ответить. Ну как бы да, блин, планетарная, всемирная война у нас тут, а вы что предлагаете, на салфетках планы компании чернилами набрасывать?

Бывает же, что такая хрень приснится…

Но проснулся я вполне отдохнувшим и бодрым. Вот только спал я в полной адмиральской форме, что скверно отразилось на её состоянии. Ну да и черт с нею, новую надену, ещё не ношенную. Но сначала душ, гигиена, медитация, кофе. А потом на завтрак война, это уж непременно, прямо отсюда и до обеда. А обед, это святое. Войны начинаются и заканчиваются, а жрать хочется всегда.

— Ну, и чего у нас сегодня плохого? — жизнерадостно поинтересовался я подключаясь к информационной сети «Прозерпины».

— За время вашего отдыха ничего чрезвычайного не произошло, — сообщила мне приятно смущенным голосом Прозерпина. — Над вторым экваториальным лифтом слабая облачность. Ожидаются осадки. Желаете чашечку кофе с утра?

— Спасибо, Прозерпина, — ледяной голос Октавии ворвался в канал и сразу стало ощутимо прохладнее. — Я уже позаботилась о завтраке, господин адмирал.

— Но от кофе я бы не отказался, — усмехнулся я про себя этой сцене ревности. — По-нашему, по-герберски.

— Уже ждет вас на столе, — произнесла Октавия входя в спальню с новой сменой адмиральской формы и махровым банным халатом. — Желаете сводку по флоту и планетарным силам к завтраку?

— А давай, — улыбнулся я. Октавия как всегда, незаменима.

Дела наши развивались неплохо. Накопление сил и средств ко второму этапу наземной операции практически было завершено. Воздушные силы, продолжали вылеты всю ночь и все утро, не давая силам противника сконцентрироваться, собраться в кулак. Уже были потери, но больше от технических неисправностей, чем от противодействия жидкой вражеской противовоздушной обороны. Работа лифтов после окончания боёв была восстановлена в полном объеме. Попыток прервать их работу пока не было. Значит, еще будут. Я в халате после душа позавтракал яичницей на сытном кисубачьем сале с посыпкой из аппетитно хрусткой пустынной саранчи. Резко континентальный герберский завтрак. Потом, сок, кофе, медитация.

Медитировал я на личной адмиралтейской галерее с видом на планету и флот над нею. Медитировать, конечно, эффективнее на голодный желудок, но после умеренного завтрака тоже допустимо. Хотя мой учитель из Академии бы не одобрил, ну да он вообще мало меня одобрял.

Вот пока я так на расслабоне медитировал, прямо в халате, до меня дозвонился Мендес.

— Ну как там мои обормоты? — весело поинтересовался он.

— Неплохо, неплохо, — одобрительно отозвался я, не меняя позы «Растущего лотоса» на одной ноге. — Под обстрелом показали себя стойко, самообладания не теряли.

— Вас там уже обстреляли уже, что ли? — удивился Мендес. — Надеюсь, издалека?

— И издалека, и в упор, — усмехнулся я. — Пришлось сменить корабль, так мой флагман изрешетили.

— Ничего себе, — встревоженно произнес Мендес. — «Евгений» не в строю? У вас там сейчас жарко?

— Да нет, довольно прохладно, — улыбнулся я. — Комфортно так.

— Ну ты понял, о чем я! — воскликнул Мендес.

— Не беспокойся, все под контролем, — постарался я его успокоить. — Я всё помню, и что обещал, всё сделаю. Орбитальные силы противника мы разгромили, сейчас идет наземная операция.

— Ничего себе ты быстрый, — удивился Мендес.

— А чего тянуть? — я пожал плечами. — Нагрянул, наметил, накостылял, все по заветам великих классиков.

— Ну, надеюсь, надолго вы там не застрянете, — ответил Мендес. — Сессия скоро.

— Постараюсь вернуть тебе твоих студентов к сроку, — усмехнулся я.

— И, да, — вдруг вспомнил Мендес на прощание. — Там к тебе летит корабль, набитый нашей отборной Первопрестольной богемой. Хотят лично вкусить тягот войны.

— И на кой-черт они тут мне? — задался я очевидным вопросом. — У нас тут не цирк и не биеннале, простите меня за мат. Ну, разве что в качестве ложной цели пригодятся.

— Но-но-но, — Мендес захохотал. — Тебя местные дамочки никогда не простят. И, кстати, там летит настоящий живописец, тот самый, что писал «Поход на Хтонь» который у тебя в приемной на Гербере висит. Хочет поработать с натуры.

— Ну, хоть один полезный человек, — угрюмо усмехнулся я. — Ладно, приму, честь по чести, обласкаю, шубу личную с плеча пожалую. Картины у него хорошие, народу нравится. Если новую так же напишет, я ее тоже куплю.

С тем мы разговор и закончили. И практически следом позвонила Лу.

— Привет, дорогая, как там наше сокровище? — приветствовал я ненаглядную мать моего сына.

— Завязывай, с этим, Иванов, тебе не идет, — отрезала ненаглядная. — Всё у ребенка хорошо. Я бы в жизни тебе не позвонила, но мама меня попросила, узнать, как развивается кампания.

— А что с нею будет, с кампанией? — легкомысленно отозвался я. — Днём раньше, днем позже, все там будем. Припланетное пространство под контролем, лифтовые города взяты оба, наступление развивается. Я пришлю отчет в вашу канцелярию.

— Неплохо, — согласилась Лу. — Большие потери?

— У противника? — уточнил я. — Несметные.

— Тебе нужны подкрепления? — нахмурилась Лу.

— Не помешает, — не стал отказываться я.

Ну а вдруг прокатит, и прижимистые Олдрины пригонят мне внезапно пару дивизий, чисто символически, обозначить присутствие. Это было бы весьма кстати.

— Кстати, дорогая, — вспомнил я. — Тебе известен такой персонаж, как король Руперт?

— Впервые слышу. А кто это? — удивилась Лу.

— Да, так, — задумчиво ответил я. — Какой-то местный сумасшедший. Мелочь на самом деле. Поцелуй за меня нашего сына.

— Обязательно, — отозвалась Лу и отключилась.

Поскакала с докладом к своей дражайшей мамочке.

Я выпил еще синего свежевыжатого сока силайского яблока. Послевкусие от этого разговора осталось кислое. Нда. Ну, а чего ты ожидал? Всё к тому и шло.

Между тем, пока я завтракал, наша первая ударная корабельная группа под командованием контр-адмирала Угэдэя «Запасного» Ганзорига вышла из прыжка в полумиллионе километров над нами, и, обменявшись шифрованными приветствиями, начала спуск по длительной спиральной орбите к нам в глубину гравитационной воронки, к нам поближе. Я принял у него доклад и бегло просмотрел.

Длительное преследование двух уцелевших после боя на орбите Войпеля вражеских корветов закончилось тем, что противник потерял поврежденный корабль, перевел экипаж на уцелевший корвет, поврежденный корвет взорвал, и прыгнул на Гейзенбергах в направлении центра галактики, на максимальную дальность. Выйдет он из такого прыжка нескоро и возвращаться будет долго, если вообще будет. Потому контр-адмирал счел дальнейшее преследование нецелесообразным и вернулся. Тоже верно. Его корабли нужнее здесь. Я отправил его на усиление блокады планеты. Несмотря на патрульные облеты, с Войпеля нет-нет да просачивались и прорывались отдельные суда. В основном — разного рода мелкие пираты, контрабандисты и аффилированные с «Никто» мутноватного рода мелкие строители.

Теперь такой возможности не будет. Запасной с радостью отправился захватывать корабли и набивать мошну. Ну и успехов ему в этом нелегком промысле.

В командном пункте на «Прозерпине», в который я вернулся после завтрака меня уже поджидали мои отдохнувшие, взбодрившиеся, а потому особенно дерзкие и кусачие студенты-практиканты.

— Я повторяю вам, риск был непомерен, — услышал я еще приближаясь к командному пункту знакомый голос.

Ух ты, да это же наш старый знакомый Игнатий Пик взял слово. Ну-ка, ну-ка, о чем речь?

— Лифты крайне уязвимы, — говорил Пик. — Одной единственной ракеты было бы достаточно, чтобы разорвать ствол натяжения, и вся эта конструкция развалилась бы вместе со штурмующими группами.

— Если это был риск, то оправданный, — ответили ему.

Ух ты, а это кто? Это же сам Батый Батькович! Взялся меня защищать? На Войпеле точно что-то значительное сдохло!

— А если бы ему не повезло? — возмущенно заявил Пик.

— Храбрость города берет, как можешь видеть, — усмехнулся Батый.

— А если бы его дерзость не оправдалась? — воскликнул Пик. — Сколько бойцов погибло бы на лифтах⁈

— Лифты атаковали два подразделения по сто человек в каждом, — произнес я входя на командный пункт. — Вольно, господа. Моете мне кости? Ну, давайте помоем вместе, это всегда полезно для цвета зубов.

И я им всем им зубасто улыбнулся. Студенты засмущались.

— Риск, конечно, был, — продолжил я, усаживаясь в свое полезное адмиральское кресло. — Самым опасным был бы ядерный фугас у основания верхней станции. Но я исходил из того, что при стремительности нашего натиска противник не успеет их использовать. Он и не успел. Оба подразделения нашли и обезвредили закладки под реакторами обеих лифтовых станций. Дальше дело техники.

— Но, господин адмирал, ведь если бы удалось порвать тросы… — начал Игнатий.

— Ствол лифта общим диаметром в километр составляет восемнадцать тысяч гиперкрабоновых квазиживых умных тросов длиной триста километров. Сто до станции и ещё четыреста до астероида-противовеса. Взрывать их бесполезно, все не разорвутся. А те, что разорвутся, постараются зарастить разрыв. Не стоит недооценивать лифты, господа. Эти мирные сооружения на удивление живучи, тем более — астероидного типа. Я как-то пережил отрыв троса от противовеса, и катастрофа развивалась так медленно, что всех успели эвакуировать, а повреждение компенсировалось новым противовесом ещё до того как весь трос вышел на низкую орбиту. Риск был, но он был приемлемым. Чтоб уничтожить лифт, его нужно долбить, и долбить долго, с правильным приложением сил. А в награду мы получили крайне эффективные каналы сообщения с планетой. Я понимаю, что вам бы хотелось чтобы десантные отряды падали прямо с орбиты в ряды разбегающихся врагов, но такие десанты очень затратны с точки зрения материального обеспечения. Эти доспехи нам еще пригодятся.

— Понял? — насмешливо бросила Иоланта в адрес Игнатия.

Пик смущенно промолчал.

— А где это у нас недавно происходил разрыв лифтового троса? — задумчиво спросил одаренный Ваня. — Что-то я такого не припомню за последние десять-двадцать лет.

Упс. Палюсь. Давно это было. Какой, однако эрудированный этот Ваня. Глаз да глаз за ним нужен.

— Адмирал, — спасла меня от неубедительно вранья Октавия. — К вам на прием просятся делегации городских советов подлифтовых городов.

— А они настоящие? — усмехнулся я.

— Я всё проверила, они настоящие, — подтвердила Октавия. — Антитеррористический досмотр они уже прошли. Вы их примете? Или мне назначить для них другое время?

— Да нет, почему, — милостиво улыбнулся я. — Проси.

С огромным интересом узнаю, чего лучшим людям, взятых мною с бою городов, от меня понадобилось.