Трон галактики будет моим! Книга 8

Глава 18 Дикая Охота короля Руперта

Да, если враги ворвуться внутрь корабля, флот с орбиты нам уже ничем не поможет.

И тут уже нам придется вызывать огонь на себя. Чтобы врагам не досталось. Устроим себе роскошное огненное погребение, как принято у отважных воинов.

С такими воодушевляющими мыслями я со своим штабом из практикантов занял оборону на баррикаде имени Батыя.

Смеркалось. В темнеющем небе за створом заиграло переливами зеленого полярное сияние, особенно мощно заряженное в эту ночь импульсами энергетического оружия с орбиты.

Там, вдалеке небольшими группами в тени гор, закрывающих их от прицелов флота, все ближе к нам просачивались силы Мастеров Никто.

Сейчас они долбанут по нам всем, что у них есть дистанционного, и рванут на сближение.

Жаль, нам нечем заминировать пространство между нами. И живой колючей проволоки на корабле не запасли, не десантный транспорт, чай, пехотного снаряжения на авиаматке не так и много. На авиаматке только командование десантуры наёмников базировалось.

Все способные носить оружие заняли свои позиции на развалинах корабля. Сотня бойцов Манджаро на артбатарее верхней палубы, сотня бойцов Килла на корме. Сотня бойцов Батыя во взлетно-посадочном створе и два десятка практикантов, штрафбат имени адмирала Иванова в оперативном резерве. Искупаем вину за гибель флагмана в пехоте с оружием в руках. Надеюсь, мы выживем. Надеюсь, искупим…

Хорошо, что раненых вывезли…

А потом мы увидели десятки вспышек у горизонта и полосы десятков ручных ракет, виляющих между деревьев, устремившихся к кораблю

Началось.

— Мы вышли из огня звёзд и в огонь мы уходим, — произнес вдруг Батый глядя на надвигающиеся ракеты врага через прицел бластера.

— Мы вышли из огня звёзд и в огонь мы уходим, — повторили за ним его бойцы.

Ага, это какая-то их боевая фраза, девиз-накачка. Красиво звучит, надо запомнить, вдруг мне самому скоро пригодится.

Завыли автоматические противоракетные пушки в створе, сбивая ракеты на лету. Полосы трассеров пересекали полосы летящих ракет, по лесу пронеслась волна взрывающихся сбитых ракет, начали медленно, как во сне, валиться огромные хвойные деревья.

А к нам волной несся второй залп. А за ним уже был видна и третья волна.

Внешние пушки взбешенно долбили, сжигая ракеты с редколесьем десятками. Но они не составляли уже непроницаемой системы обороны корабля под управлением всевидящего искусственного интеллекта и некоторые ракеты уже прорвались.

Ракеты начали рваться на корпусе. Одна из пушечных башенок в створе взорвалась пораженная ракетой, и до нас долетели осколки. Меня лично долбануло куском металла в шлем. Без шлема башку бы раздолбило в лохмотья. А так ничо, только головой мотнул

Октавия продолжала транслировать тактическую информацию из еще действующих систем корабля, с пары высотных дронов и с телескопов флота мне на внутренний экран. Часть пушек мы уже потеряли. и поделать с этим мы ничего не можем. Грамотные люди нас разбирают.

Насколько они тут собрались грамотные, показало то, как они рванули вперед на своей колесной технике, ровно за десяток секунд до того как подошедший на подходящую орбиту флот начал обрабатывать места их скопления.

Огромные столбы белого пламени падали с неба и вонзались в землю, поднимая горы земли и тут же гасли.

Атмосферная толща не позволяла свободно и точно использовать баллистическое и кинетические оружие. А «стрелы бога», те самые орбитальные урановые ломы, были только у пары судов, да и те были заняты в боях в плодородном поясе.

Квадробластеры флота садили на околосветовых скоростях, но задержка выявления цели и решения о ее поражении создавала временной зазор, за который они успевали в основном уйти из зоны поражения. Эткий тактический групповой бластфайтинг, впервые сам такое вижу. Впечатляет. Не всем получалось увернуться — попробуй увернись от мегавольтного болта флотского бластера, но в основном им это удавалось.

Тридцать секунд — и они уже тут, поливали нас огнем на подавление со своих тачанок. Челночные бортовые бластеры, установленные на турели, пушки, пулеметы, ракетницы, коллекция всякой гадости для общей радости, засыпали нас огнем, смели установленный мной кокон, изрешетили баррикаду, нанесли первые потери.

Мы открыли ответный огонь, поражая их колесную и низколетящую технику, пушки створа одна за другой засаживали заряды в их машины, взрывая, дырявя, останавливая на ходу.

Из машин десятками посыпался десант, в прыжке открывая огонь в нашу сторону. Плотность огня мгновенно удвоилась! Утроилась!

— Вова, кокон! — прорычал я.

Наш общий запас энергии Большого Взрыва не бесконечен, нужно сменять друг друга, или нас не хватит надолго.

Вова установил свой кокон. В нем увязла часть прилетевших снарядов и зарядов, и он иссяк.

Я в ответ установил мозаику микрощитов, которые сразу начали гаснуть под хотичным ударами десятков бластерных болтов. Продержались недолго. Да блин!

Позади наступающих полыхал лес. Стало светло, как днем.

Агата держалась неплохо, стреляя в огненную ночь из своего бластера, настоящая сестра битвы, подруга героя, ответственный страховой агент, чья миссия хранить и защищать. Я даже залюбовался. Немного. Студенты тоже не плоховали, азартно пуля в сторону врага.

Вражеские пехотинцы взобрались на вал, добрались до мертвой зоны наших пушек, до створа, до самого начала посадочной полосы. Темные силуэты на фоне огня на горизонте, в которые так удобно стрелять. И начали падать на палубу сбитые попаданиями наших бластеров. Пытались забросать нас гранатами, но не успели. Пытались накопиться прячась за валом, но тут я совершил маневр наличными силами — бойцы Манджаро оставили свои позиции наверху, прошли по корпусу и открыли по ним огонь сверху в упор. И уж их-то гранаты нашли свои цели.

Огонь противника тут же иссяк.

Отбились? Мысль мелькнула и пропала недодуманная. Хрен там мы отбились.

Они снова шли в атаку.

Казалось, что мы тут рубимся уже целую ночь, хотя еще получаса не прошло по внутренним часам.

— А это ещё что такое? — удивился Батый.

В нашу сторону летели сотни огней. Октавия нахмурилась, ее анализ не дал немедленного ответа. А потом я понял:

— Внимание! — крикнул я. — Дроны-убийцы!

И это были они. Сотни хозяйственных, почтовых, егерьских дронов, адаптированных для единственного смертельного удара десятком или сотней граммов взрывчатки влетели в створ. Древняя, почти вымершая уже в эпоху автоматических бластерных турелей методика штурмовой атаки. Десантным доспехам они что слону хлопушка, но у меня большая часть людей без доспехов. Импровизация против импровизации. И у них пока получается лучше.

— Вова, Иоланта! — крикнул я. — Силовые копья! По самым крупным!

И мы начали швырять силовые копья в дроны, а дроны начали взрываться под нашими невидимыми ударами.

Иоланта воодушевленно швыряла копья попеременно с двух рук, как заведенная, ну, да, наконец-то и от неё оказалась польза.

Но мы не успевали сбивать все, дроны просачивались. В них стреляли, они взрывались и доставали кого-то.

У нас резко начали расти потери. Людей Манджаро на корпусе дроны заставили отступить от края, наш огонь ослаб. Я приказал Манджаро уводить людей под защиту корабельного корпуса.

Стоило бы подумать, чтобы отступить и нам.

Атака следовала за атакой. Волну дронов сменил ещё один ракетный удар, потом новая пехотная атака.

За створом полыхнуло корпус корабля содрогнулся, это флот укладывал свои подарки вплотную к нам, накрывая наступающие группы. Ближе некуда, ближе только в сам корпус, прямо по нам.

Противник накапливался в пещерах и складках местности у гор, делал рывок через обстреливаем моим флотом и остатками пушек «Прозерпины» местность. Уцелевшие врывались внутрь и начинался новый эпизод схватки. Взлетка уже была завалена их телами.

Мы все-таки отступили в глубину корабельного корпуса в мешанину служебных коридоров и кают. И заняли там круговую оборону.

Дроны-камикадзе врывались в коридоры вслед за нами и взрывались в воздухе.

Флот висел над нами и поддерживал огнем с орбиты. Но в сражении развернувшемся внутри корпуса нам никто не мог помочь.

А нам очень нужна помощь. Нам очень были нужны резервы. Любые резервы, хоть горсточка бойцов. Но здесь и сейчас. Немедленно.

— Нам нужна поддержка, Октавия, — прокричал я. — Нам нужна поддержка!

Но резервов не было, да я и сам это знал. И взять их было негде

Мы отстреливались как могли. Если бы не наши энергетические техники нас уже давно бы смяли. А так мы еще держались.

Пока мы так возились Мастера Никто ударили по нам с тыла, прямо по корме, по Киллу которому пришлось очень несладко, так там было жарко.Корма словно взорвалась.

— Октавия, остаешься здесь за меня, — приказал я. — Держи связь! Иоланта. Вова, за мной!

Мы помчались на корму.

По пути туда в длинном коридоре мы столкнулись со спешащим нам навстречу отрядом прорвавшихся Мастеров.

— Лопату, Вова! — выкрикнул я, неглядя протягивая руку назад и Вова тут же вложил в мою ладонь знакомую ребристую рукоять моей саперной лопаты.

Щ-щаз буду рубить и карать!

И помчался навстречу врагу. Враги разом завопили и помчались навстречу мне.

А середине коридора мы столкнулись, а лезвие лопаты с хрустом воткнулось в череп врага.

Я выдернул лопату, отразил микрошитом выстрел мне в лицо, в ответ сунул лезвие прямо в зубы стрелку. В расчете!

Следующего продырявила невидимым копьем Иоланта, а Вова по простому, без затей пристрелил, того, что оказался за ними.

Мы расчистили коридор в пару минут. В рукопашной против нам у них не было ни единого шанса.

Когда мы ворвались на корму, там уже все было кончено. Черные Тигры Манджаро, выполняя отданный мною приказ, успели раньше и вышибли ворвавшихся Мастеров Никто из беззащитной кормы «Прозерпины». Но пятнистые парни Килла к этому моменту уже полегли практически в полном составе.

Сам Килл, пробитый в десятке мест разделяющимися на ножевидные лепестки разрывными пулями насквозь, залитый кровью, умирал на руках Манджаро.

Нда, с такими ранами столько не живут. Капсула могла бы помочь. Капсула и непрерывный медицинский уход, но капсул у нас больше нет. Странно, что он жив ещё. Даже если бы у нас госпиталь действовал, не спасли бы его.

Манджаро держал за руку умирающего Килла:

— Не умирай, друг.

— Да ладно, какой я там тебе друг… — прошептал Килл глядя в потолок. — Ты это… не оставь моих ребят. Они одни пропадут…

— Я обещаю, друг, — проговорил Манджаро.

Но Килл его уже не услышал. Он умер раньше.

— Что мы можем сделать? — глухо произнес Манджаро поднимая на меня усталые глаза.

— Ничего, — ответил я. — Здесь уже ничего не сделать. Забирайте всех, уходим в глубину корпуса.

Мы будем удерживать многоуровневые коридоры в части, примыкающие к началу взлетной полосы и ангарам. Компенсируем нашу истаявшую под обстрелом и непрерывным давлением численность.

Встанем в круговую оборону. И будем держаться. Держаться до последнего. До последнего человека на ножках. И потом тоже держаться. Или все здесь ляжем, до единого.

Пока меня не было на взлетке — тоже было нелегко. Студенты отбили две атаки от створа, где враги уже прочно окопались и готовились двинуться всеми силами вперед и смести нас наконец

Потому Батый и развернул на взлетке космоплан на котором сегодня летал, и попробовал обстрелять дальний край палубы, занятый врагом, не вспомнив об безусловном отключении вооружения на борту авиаматки.

— Не работает! Не стреляет! — услышал я.

Но Октавия быстро своим приоритетом высшего серва влезла в мозги космоплана и дала разрешение.

Батый всадил в занятые противником развалины баррикады несколько высокоэнергетичных зарядов, вышвырнув остатки баррикады наружу, заодно и покрывающую ее груду вражеских тел.

Мастера Никто тут же ответили тремя тандемными боеприпасами, запущенными с плеч смертников, они влетели в створ один за другим, первый снес установленный Вовой кокон, второй взорвался пораженный силовым копьем Иоланты, третий врезался в космоплан превратив его в груду обломков, отшвырнув взрывной волной катапультировавшегося в этот момент Батыя.

Мы вовремя вернулись.

Батый впечатался в стену ангара, одаренный Иван его вытащил из-под обстрела на себе, рискуя каждую секунду получить раскаленный болт в спину. В импровизированный медпункт в глубине коридоров за удерживаемым нами концом взлётки.

Я вовремя вернулся, как раз установил кокон на пути новых снарядов, и едва не потерял сознание. Еле устоял на ногах. Точнее, на ногах устояли мои доспехи, а я висел в них без сил. Вот дерьмо. Я снова там. Я снова близок к самосожжению. Энергия начинает пережигать на топливо меня самого. Слишком много я сегодня ставил этот кокон. Я очень устал.

Но выхода нет, нужно продолжать. Нам никто не поможет, нужно держаться, нужно держаться, другого выхода нет.

Враги уже давно должны были кончится под нашими сокрушительным ударам, но они не кончались, они все прибывали и прибывали. Я точно недооценил порыв Мастеров Никто покончить с нами.

Но они не могли давить бесконечно. Из просто небыло столько на этой планете.

И я также понимал, что наше время уже минут пять как вышло. На ногах остался по сути только мой высокородный штрафбат, остальные ранены или убиты. А скоро и студенты полягут, я потеряю их одного за другим, Потом погибнут Вова и Иоланта и останется только нам с Октавией встать спиной к спине в последнем безнадежном бою… Спасения ждать неоткуда, никто на помощь нам не придет.

Я проверил батарею бластера. Почти разряжена. Я проверил диагностику доспеха, неисправности и пробоины в десятке мест, и каждое в любой момент обернется тяжелой раной. Доспехи просто разваливаются прямо на мне от множества попаданий, ударов и близких взрывов.

Наверное, в них меня и похоронят. Если от меня вообще останется хоть что-то… Вот так вот — первый раз помер хотя бы от Орды, а в этот — просто от государственных преступников-сектантов, что ли? Как-то даже обидно. Мелко.

Не следует предаваться отчаянию, это контрпродуктивно, но мозг натренированный на тысячах стратегических игр, на сотнях боев, десятках сражений, даже без моего участия, рефлекторно сводил баланс сил и подводил неуиешительный итог.

Жить нам осталось минут пятнадцать.

И то, что в противоположном полушарии началось успешное наступление всех моих сил по всем направлениям, нам здесь запертым в трупе погибшего корабля никак уцелеть уже не поможет. У противника банальный численный перевес, даже с учётом растянутых по всем фронтам сил.

Мы могли бы продержаться еще может полчаса. Положить ещё сотню врагов. Но на этом всё. Наши силы иссякли ещё час назад. Я просчитался, неверно оценил упорство и самоотверженность врага, в два слоя легшим в этих коридорах, лишь бы добраться, лишь бы прикончить нас, забрать нас с собой в тёмную могилу.

Мы могли бы продержаться еще пять минут.

Но помощи не будет.

Её не могло быть.

Но она пришла.

Проскакала по наклонной взлетной полосе на горячем кауром жеребце, украшении патриарших конюшен.

Король Руперт с бластером в руке, верхом на лихом коне, вел в атаку легкомысленно одетых сервов-проституток из личного гарема предыдущего Патриарха Ганзоригов.

Бластерные болты поражали их, но не могли остановить. А король Руперт верхом на коне был словно неуязвим.

— Октавия, — медленно произнес я, ошалев глядя на это феерическое зрелище. — Это что такое?

— Вы приказали решить вопрос с резервами, — мгновенно отозвалась Октавия. — Я его решила. Починили, какие могли, и я залила запрещённую прошивку серва-штурмовика.

Ну, да! Уж решила так решила. Псих, считающий себя королем, и стадо грубо взломанных сервов с пушками. Выглядят очень опасно. Кто их из заперти вообще выпустил? Ах да, я знаю кто.

Ещё одно чудовище, порожденное креативным подходом моих подчиненных к выполнению моих гениальных указаний. Нда. А коней из манежа, устроенного Ганзоригами на борту авиаматки, мы не эвакуировали, не до того было. Ну и вот.

Дикая Охота вырвалась из склепа.

— Давайте, мои девочки! — прокричал Руперт взмахнув бластером в руке, с безоглядным бесстрашием сумасшедшего бросая своего коня навстречу шмаляющему силовыми болтами противнику. — За мной! За Войпель! За короля Руперта!

И роботы-проститутки пошли в атаку навстречу сияющим бластерным болтам, вслед за своим королем.