Ты будешь наказана

Глава 20

Я смотрю вперёд и вижу только одно. Как один из мужчин тянется рукой за пазуху. Вытащить пистолет.

И я уже молюсь.

Чтобы Арсанов заметил.

А это именно он. Злой, бешеный и судя по голосу — гнев льётся из него как вода из переполненного ведра.

Я неожиданно и резко зажмуриваюсь. От свиста. Грохота.

И стона.

Протяжного, мимолётного.

Распахиваю глаза.

Тело, что до этого тянулось за пистолетом — с шумом падает вниз. Рукой цепляется за капот. Старается удержаться. Не может. Падает.

— Неверное решение. Как и все предыдущие. Вань.

Я пытаюсь понять хоть что-то. Услышать через заложенные уши его голос.

И не до конца понимаю, к чему он сказал чужое имя.

И опять я зажмуриваюсь.

Слышу не один выстрел.

Два.

Ровно столько же, сколько и осталось людей. Которые вот-вот и трахнули бы меня на капоте машины.

Несколько секунд и я молюсь. Понимаю, что Арсанов со всем разобрался. Но.

Сейчас, когда его ладони опускаются мне на голые ягодицы, я перестаю дышать.

Стараюсь собраться. Принять тот факт… Что умру не от тех людей, так от него.

— Затея была плохой, — раздаётся сверху. — И мы обязательно обговорим это позже… Но для начала, бегунья… Ты возвращаешься обратно.

Арсанов

Она выводит меня одними только действиями.

Нахера сбежала? Чтобы найти на свою попку приключений? Молодец, нашла! В лице уродов, что едва не изнасиловали её.

А если бы я не вспомнил её? Я бы забил.

Сто процентов положил большой и толстый член. На неё. Поймал бы на следующий день.

Следом идти пришлось. Успел вовремя.

А если нет?

Её бы начинили членами. И не одним.

И чтобы не придушить её — успокаиваюсь в другой комнате. Занёс её в свою спальню. Ревущую, трясущуюся, сыплющую ругательствами.

Еле сдержался, чтобы не прикончить. За её выходки.

Выдыхаю, беру сигарету и делаю глубокую затяжку.

Нереально.

Когда я хотел вдохнуть запах её волос и одновременно убить?

Никогда.

А вот сейчас хочу.

Бля, и почему я здесь?

Отравляю организм никотином.

Не могу.

Я должен её проучить. Чтобы место своё знала. Хочу отомстить, сделать больно. Чтобы боялась. Выходить куда-либо. Бежать.

Все выходы для неё закрыты.

Отрываюсь от стойки, втягиваюсь и пытаюсь собраться.

Машу головой.

Надо взять себя в руки.

Открываю дверь своей спальни.

Надеюсь, двадцать минут мне хватит, чтобы не убить её с разбега.

Но нет. Вряд ля это сделаю. Хоть и злюсь. Очень злюсь. За всё, что она сделала, натворила. У неё много грешков.

Взять первый — внезапная пропажа. Смерть. Теперь ещё и объявилась в том же месте, где живу и я. Переехал сюда после её тела в озере.

Мне не нужно её долго искать — вижу обмотанную в простыне около бара. Хлыщет коньяк с горла. Стоит голыми ступнями на осколках. Я ведь их там создал. Вон и «розочка» рядом лежит.

Я и забыл, что оставил комнату в таком состоянии.

А если бы она себя прикончить захотела?

Не знаю. Внутренне знал, что МОЯ Влада никогда бы этого не сделала.

Но вот беда.

Передо мной не та прежняя Королёва, которая была моим спасением.

Сейчас она — моя отрава. И лучше бы я её не вспоминал.

Потому что сердце опять болит. Так же, как и в тот день. Когда её тело изменилось до безобразия в озере. Летом. И только вещи неподалёку намекали на неё.

Я сжимаю зубы до скрипа.

Худшее, что со мной могло случиться — случилось. Мысли в пух и прах. Чувства на разрыв.

Передо мной чужой, но любимый человек.

— И что ты делаешь? — я закрываю за собой двери. На замок. Не хочу, чтобы нам помешали.

Проверяю окна. Целые. Сбежать не пыталась.

Пусть попробует только. Достану из-под земли.

Она оборачивается. Слёзы высохли. Взгляд хмельной, но ещё осознанный.

— Напиваюсь, не видно? — голос надрывается. Смелее становится. Алкоголь хорошо на неё влияет.

— И зачем? — делаю стремительные шаги вперёд. Оказываюсь возле неё. Стекло под ногами хрустит. А она ведь на нём стоит. Не чувствует. Под шоком? Всё ещё не может отойти?

Так себя ведут девушки, которых чуть не изнасиловали?

Напиваются? Она только ревела недавно и слова сказать не могла.

Выхватываю бутылку из рук.

— Думаешь, поможет?

— От тебя избавиться — нет, — от её смелости сжимаю кулаки. Злит. Хотя она ничем не отличается от той Влады, что я знал раньше. И тогда бы я не сделал ей больно. Но на данный момент — всё изменилось. — Заглушить боль? Возможно.

Хватаю её за руку. Тяну на себя и под громкий вскрик непонимания, прижимаю к себе.

— Отпусти, ты, больной псих!

— Этот больной псих только что спас тебя от группового изнасилования, — шиплю ей на ухо, сжимая её хрупкое тело в своих руках. Ударить хочу. Ремнём отп*здить. Как в нашу первую встречу сделал. Что мне мешает сделать это ещё раз?

Осознание.

Сука! Жил бы себе нормально! Трахнул её и всё! Не вспоминал, и было бы всё нормально. Сердце не сдавливало каждый раз, когда смотрю на неё.

И вспоминаю. Прошлое. Каждый день с ней. Минуту. Встречу.

Нет. Того времени больше нет.

Той Влады тоже не существует. Как и меня. Всё изменилось.

— Если бы не ты, мне не пришлось бы бежать! — толкается локтями, приводит в чувства.

А я поворачиваю её к себе. Хватаюсь за запястья, тяну на себя. И чувствую подкатывающий гнев, который не могу контролировать.

— Ооо, — удивляюсь с ехидством. — Так ты бежала из-за меня?

— Отпусти, — уже не такая смелая, когда не может пошевелиться. — Мне больно.

— На осколках тебе стоять не больно, а это — да? — чеканю. — Ты плохая актриса, Влада.

Я веду её в сторону. Подальше от стекла. От алкоголя, который с каждой секундой меняет её глаза, которые бесцельно смотрят в стену.

Кидаю её на кровать. Вот так просто.

Простынь развязывается, оголяя её белоснежную кожу.

А она лежит. Тяжело дышит. Смотрю на вздымающуюся грудь в этом свитере и хочу его стянуть.

Посмотреть. Потрогать её руками. Почувствовать разницу. Как она изменилась за эти пять лет.

Неосознанно стопорюсь.

Когда она опускает руки на глаза и опять тихо всхлипывает.

— Мне всё больно! — вскликивает, в этот раз не сдерживая эмоции. Ещё одна прежняя, оставшаяся от её старого характера, черта. Интересно, как сильно она отличается?

Память же потеряла, да…

Как это бредово и глупо звучит.

— И я пытаюсь её убрать! Мне не физически больно, а морально!

Верю.

— И я… — заикается. — И я понимаю, что за своё спасение теперь… Должна быть тебе благодарна! И это я не могу стерпеть! Только мысль о том, что ты помог мне, хоть и в своих целях — угнетает! Лучше бы я тогда умерла, чем приняла твою помощь!

Я усмехаюсь.

— Ты не умрёшь. Сейчас уж точно. У меня к тебе масса вопросов. И спасибо, что ты мне напомнила об этом.

Она открывает глаза и стирает с лица слезы.

— Что?

Я не отвечаю. Упираюсь коленом о кровать, нависаю над ней и смотрю в карие глаза, которые так напуганы.

Не могу. Взгляд оленёнка. Такой жалобный. Красивый. С ярким огоньком дурмана.

— Я хочу свою благодарность, — чеканю. Свободной рукой отбрасываю простынь в сторону. Не смотрю вниз. Чтобы сдержаться.

Её тело — всегда срывало тормоза.

Я хотел её до безумия.

Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

А она не давалась. Говорила, что сделает это только после свадьбы.

И вот к чему мы пришли.

Она не случилась. Ни свадьба, ни наша нормальная жизнь.

А всё из-за неё.

И я опять начинаю злиться, хоть и не разобрался в ситуации. Хочу обхватить ею шею руками и придушить. Снова забыть её.

Последние пять лет я жил свободно. Думал только о благополучии Арчи.

И когда смотрю сейчас в её глаза, понимаю — лучше бы она не называла меня по имени. Не целовала.

Лучше бы я просто её трахал. Без чувств. Не вспоминал, не спасал. А просто имел, потому что хочу. А потом убил бы её и выкинул куда-нибудь в канаву. Но вместо этого…

Всё идёт не так, как раньше.

— И я её получу, — наклоняюсь. — Прямо сейчас.

— Давай, — неожиданно резко отвечает. — Пока я пьяна. И не в себе. Может, я тебя и захочу.

Я усмехаюсь.

— Не разбрасывайся такими словами, о которых потом пожалеешь, — произношу недовольно. — Захочешь. Посмотрим, насколько тебя хватит.

Ладонь сама накрывает гладкую кожу между ног.

Я на мгновение прикрываю глаза. Втягиваю воздух. Её запах. Земляники. Грёбанной земляники.

Только сейчас понимаю… Даже спустя столько лет…

Я стал у неё первым. Лишил её девственности, как и хотел. Мечтал. Был одержим.

Распахиваю резко глаза, смотрю в её лицо.

Бёдра стискивает. Напрягается.

Не выдержала и пары секунд. А ведь была такой смелой…

— Ты уже жалеешь, — выдыхаю ей разъярённо в лицо. Проникаю пальцами в пока ещё сухие складки.

Ничего. Мы сейчас это исправим. Вернём мою ту, прежнюю Владу. Которая текла от одних только пальчиков. Краснела, прикасаясь к члену.

— А пять лет назад… Ты была намного сговорчивее и решительнее.