Ты будешь наказана

Глава 39

— Нет, — прикрывает на мгновение глаза, а я и не знаю что чувствую. Огорчение или облегчение? Скорее всё и сразу.

— Ты в порядке? — это нужно было спросить первым.

— Да.

Отвечает сухо.

Не трогаю её. Обращаюсь к врачу.

— Готовь на выписку. Я забираю её домой.

— Как прикажете, — кивает.

Луше пусть она будет дома, под присмотром, чем здесь. Хотя уже не уверен где она и с кем будет в безопасности. Хотя, знаю. Со мной. Только у меня есть несколько нерешённых вопросов.

Проходит несколько дней.

Влада чувствует себя лучше. Первые дни я всё же оставляю её в доме одну под присмотром охраны и врачей. Разбираюсь со своим психотерапевтом, с которым попрощался ещё несколько лет назад.

Ходил к нему первое время, чтобы справиться со смертью Влады. Чуть не свихнулся, Арчи заставил.

Ага, походил, сука, к ней. Слила всё Барону. И хоть это изначально была лишь теория, всё подтвердилось.

Она сливала информацию за дозу Барону.

Сука проклятая.

А считалась самым лучшим специалистом в городе. Наркоманка, блять, грёбанная.

Кокнул и её. Не жалко было. Зато смело призналась, что с помощью неё Барон это всё провернул. Ебаные планоделы. Придумали херню. Как только в голову пришло?

Не удивлюсь, если Света всего лишь хотела её смерти. А Барон остановил свою тупую сестру, и решил оставить Королёву. На всякий случай.

И всё, сука, из-за ревности…

Хотя, не я ли из-за неё чуть наделал глупостей, считая, что она убежала от меня? Был ведь вариант, что ещё и с кем-то… Парнем. Мало ли кто у неё там был?

Вот и успел натворить дел.

И сейчас тащу огромный букет роз ей. Зачем? Я мля долбанутый стал. Грехи замаливаю.

Когда узнал, как всё на самом деле было — как груз с плеч упал. Она не сама от меня ушла. Не сбежала. Просто обстоятельства такие. И моя малышка любила меня. Собиралась переехать со мной.

А я столько дерьма натворил, пиздец.

Ладно. Буду честным. Мне страшно. От того, что если она всё вспомнит — пошлёт меня нахер. И хоть она сделает это, и никуда не уйдёт — я её не отпущу, всё же… Хочу взаимной любви. А не ненависти.

Особенно от моей Влады.

Которая была решительна и мила одновременно.

Поэтому приходится реабилитироваться. Дарить подарки. Решил начать с банального — цветов.

Дохожу до комнаты Лайки, в которой сейчас находится Влада — это мне сказала Настя, убирающая дом.

Подхожу к двери, решительно открываю её, и едва не роняю букет на пол.

Потому что там, на полу, сидит Влада. С ещё перебинтованной головой, но уже без крови. А рядом… Лайка, что не двигалась последние месяцы. Точнее, только лежала. Приходилось кормить её насильно, чтобы она ела хоть что-то.

После «смерти» Влады тот щенок, уже привыкший к ней — впал в хандру. Правду говорят, что вернее собаки — друга нет. И если мне удалось вывести её из депрессии — это было ненадолго. Она всё равно не хотела переезжать из того дома, в котором жила её хозяйка.

Кое-как, но силой увёз её. И после этого она была никакой. Пока доберманы во всю жрали обувь и терзали швабры да веники, лайка спокойно лежала на коврике. Долежалась. Последние полгода — пластом.

А тут…

Сидит.

Наклоняет голову набок, пока нежная и тонкая рука гладит её за ушком.

Влада слышит мои шаги и оборачивается.

Пока она меня не видела — на лице была улыбка, за которой бы я смотрел вечно.

Но как только она видит меня — всё меняется. Нет ничего.

Вполне разумно. Учитывая, что я сделал. Хотя… Не она ли пришла в мой дом, решительно заявив, что хочет знать о своём прошлом?

— Неожиданно, — решаю начать беседу. — Она не вставала долгое время.

С ней всё нормально. Физически. Морально — нет.

— Мы с ней хорошо подружились, — девушка встаёт с пола и неосознанно улыбается. Поглаживает макушку своей собаки и идёт в мою сторону. В коротких шортах, майке и розовых тапочках, что купил ей на днях. — Обе одиноки.

Она поднимает взгляд на меня.

— И истерзаны душой.

— У вас, — улыбаюсь, врубая всю игривость. Когда вижу её такой печальной, хочу подстебнуть. Развеселить. — Есть я. И не с пустыми руками.

Поднимаю букет. Протягиваю ей. Она скрывается где-то за розами.

Замечаю её только тогда, когда она проходит мимо. Даже не прикоснувшись к ним.

— Я не унесу, — кидает глупую отмазку и идёт по коридору. Лайка продолжает сидеть на месте и не идёт за ней. Наоборот, через несколько секунд возвращается обратно.

Понятно.

Выхожу из комнаты, кидаю букет цветов на пол.

Не нужны они ей.

Да, и я решил, сука, вениками какими-то откупиться.

И хоть понимаю, что и моё поведение и подарок — полный отстой, всё равно начинаю злиться.

Что ей надо? Тепло и забота? Это — не моё.

Но всё же иду за ней. На кухню. Где она совершенно забывает про цветы, делает себе чай.

— Как себя чувствуешь? — слетает с уст банальный вопрос.

— Ты что-нибудь узнал? — не отвечает.

Вмиг стискиваю зубы. Вот это она зря. Я хоть Владу и люблю до безумия, но порой меня может не хватить. И сейчас своим поведением она меня вымораживает. Но я держусь.

Ничего. Начнём всё сначала. Хочет она того, или нет.

Свидания и романтики не обещаю, но поддержку и защиту от остальных — да. А ещё мир без лжи. Её-то полностью ей пропитан.

— Узнал, — киваю и сажусь за стол, на котором она мне однажды отдалась… Чтобы я к ней лучше относился.

И опять вспоминаю это и дерьмом себя чувствую.

Но рассказываю ей всё.

— То есть, — проговаривает в конце. — Меня всё же по голове девушка твоя ударила?

— Бывшая, — цежу сквозь зубы и метаю на неё разъярённый взгляд. — Да и я не считал её своей девушкой. Мы так, трахались.

Я вспоминаю прошлое. Она говорила тоже самое.

И смотрю на неё — словно призрак из прошлого перед глазами.

— Понятно…

И почему ты так спокойна?

Напрягает.

Она в последние дни отстранённая. Не разговаривает. Держится подальше.

— Выпить хочу, — внезапно проговаривает. Отстраняется от стола. Крутит своей задницей в коротких шортах.

Я бы её трахнул.

Да она больная.

Ещё и против её воли трогать не хочу. А она уж точно не возбудится.

— Сделай себе ещё чай, — отвечаю легко, взглядом скользя по упругим ягодицами.

— Нет. Виски хочу, — она шарится по полкам, в поисках алкоголя. Достаёт где-то бутылку. А я встаю следом. Выхватываю из её рук.

— Обойдёшься, — строго проговариваю. Отстраняю от неё. — Ты на таблетках.

— Я ничего не пью.

Я резко поднимаю внимание со стола на неё.

— Что ты сказала? — мой гневный тон, будто вызывает землетрясение в комнате. По-другому не могу объяснить, что стекло начинает биться друг о друга и трещать.

— Не пью, — заявляет дерзко. — У меня голова от них болит.

— У тебя сейчас другое место заболит, — цежу сквозь зубы и делаю шаг вперёд.

И всё же с той встречи, как она сама пришла ко мне — её взгляд поменялся. Как и она. Там нет ни страха, ни паники. Только равнодушие, с которым она сейчас делает шаг ко мне.

Обвивает руками шею, встаёт на носочки и дерзко целует. Проникает языком в мой рот и льнёт всем телом. Смело. Очень даже.

Но тут же, стоит меня распалить, отстраняется.

— Прости, Арсанов, — приговаривает и бегает взглядом по моему лицу. Останавливается на губах.

А это блять нормально, что я возбуждаюсь и бешусь одновременно? Не нравится она мне такая. Но её эта решительность… Член колом от неё встаёт.

— Но хоть мы теперь и вместе..

Это звучит так странно, порочно, двусмысленно, что я готов плюнуть на всё и просто трахнуть её.

— Я сама буду решать, что для меня хорошо. А сейчас я хочу напиться. Предоставишь мне эту возможность сам, или же мне придётся идти против тебя?

Она наклоняет голову набок, смотрит на меня своими карими глазами, и я еле держусь, чтобы не сделать ей больно.

Щурюсь, не понимаю этих изменений.

— Попробуй переубеди меня, — чеканю и включаю бывалое хладнокровие. Что-то я стал слишком добр и ласков. Пора заканчивать.