Ты будешь наказана

Глава 48

Арсанов

Прислоняю рукав к лицу и выпрыгиваю в окно, держа на руках Лайку. Падаю на землю, но тут же Викинг, забеспокоившись, почти вгрызается в плечо и пытается поднять нас.

— Уйди, — шиплю. Заботливый здесь нашёлся!

У этого диковатого придурка обгорел весь живот. Шерсти нет. И ожог серьёзный. А он всё бегает, как чёрт знает, кто. Не лает, но машет хвостом. Волнуется за Лайку. Я тоже за неё боюсь.

Влада узнает — свернёт устроившему подонку шею.

У её собаки огнестрелка. Благо, в лапу. Но крови потеряла много. Боюсь, не выдержит. Спаленный хвост хуйня.

Нам бы сейчас дойти.

Еле успел выпрыгнуть. Крыша вниз рухнула.

И надо убираться как можно скорее!

Встаю с земли и напрягаюсь, когда слышу выстрел.

Когда я был в доме, было что-то похожее. Но там всё стреляло, пахло гарью, что я не сильно зацикливался на этом.

А сейчас чувство тревоги захватывает всё тело.

Всё норм, Арс. Ваня с ней. Ничего не случится.

Я перехватываю Лайку на руки и иду подальше от горящего дома. Викинг бежит следом за мной.

Пытаюсь под слоем плотного дыма понять, где стоит машина.

И под лаянье Гермеса нахожу путь.

Но останавливаюсь, вдыхая гарь, когда снова слышу выстрел.

Нихуя мне, блять, не показалось!

Срываюсь с места, выбегаю из плотного сгустка дыма.

И чуть не падаю.

Когда вижу малолетнего ублюдка, склонившегося над лежащей на грязной земле Владой.

Рядом лежит Иван, что смотрит в нашу сторону стеклянными глазами. И только Гермес, на которого ублюдок наставляет пистолет, подаёт хоть какие-то признаки жизни.

Я действую, не думая. На каком-то безумстве. Когда вижу закрытые глаза своей малышки. Красное пятно на животе. Руку, которая не шевелится и даже не зажимает взявшуюся из ниоткуда рану.

Внутри меня что-то лопается. Грёбанный вулкан, что извергается и убивает всё на своём пути.

Ярость застилает всё.

Достаю из-за пазухи пистолет, который мог прикончить меня ещё в горящем доме. Не выкинул — позабыл о нём.

Одной рукой поддерживаю Лайку, а второй крепче обхватываю оружие.

И, не раздумывая, даже не целясь, стреляю.

Знаю, что попаду.

И пуля прилетает точно в цель. В запястье.

Пистолет вылетает из его рук, пацан кричит.

А за каких-то пару секунд подлетаю к машине.

Опускаю Лайку на тело Ивана, что до сих пор тёплое, и рывком оказываюсь возле ублюдка, что намеревался выстрелить в и так бездвижное тело ещё раз.

Мне надо узнать, как она. Жива ли? Не поздно ли? Подлететь именно к ней. Проверить пульс. Зажать рану. Но я делаю всё наоборот. Подбегаю к твари.

Не раздумывая, замахиваюсь кулаком и бью по лицу.

Влада жива. Она обязательно будет жить.

Иначе не может быть по-другому.

Второй раз у меня её никто не отнимет.

— Получи, ты, грёбанная мразь, — бью ногой наркомана, что после первого удара и простреленной руки падает на землю. Сворачивается, кричит. А я остановиться не могу. Колошматив, достаю пистолет. Целюсь ещё раз. Без какой-либо жалости и мыслей простреливаю плечо.

Раз за разом. Лишаюсь трёх пуль.

Но останавливаюсь, когда они кончаются.

И хорошо. Его нужно оставить в живых. А потом заставить поплатиться за содеянное.

Медленно, мучительно.

Ноготь за ногтём. Зуб за зубом. Сантиметр кожи за сантиметром.

Ох, я позабочусь о том, чтобы от него не осталось и следа…

А пока разворачиваюсь. Тут же подлетаю к Владе. Нервно прикасаюсь пальцами к её шее.

— Ну, же, солнышко, открой глазки, — прошу её, а сам пытаюсь найти жилку, что должна биться под нежной кожей. — Давай, ты же у меня сильная. Не могла умереть из-за ранения в живот, ну.

Мой взгляд опускается на её талию. На красную ладонь, которая всё это время покоилась на ране.

— Ты ведь шутишь, да? — начинаю злиться.

От того, что не нахожу, что так хочу.

Пульса нет.

Как ненормальный, ощупываю её запястье, что испачкалось в крови. И там пусто.

Может, я просто плохо ищу? Не там?

Тормошу её за плечо.

— Ну, кис, пошутили и хватит, — гнев разрастается ещё сильнее. — Ты можешь использовать меня, но пытаться проучить меня такими действиями — нет. Я выпорю тебе задницу ремнём за такие выходки.

Я схожу с ума или мне кажется?

Она не отвечает. Вообще. Даже не шевелится.

Наклоняюсь вперёд.

Стараюсь уловить хоть мимолётное дыхание.

А его нет.

Как и любых признаков жизни…