Ты будешь наказана

Глава 21

Мои слова вылетают неосознанно. Не контролирую их.

А она и не заостряет внимания.

Стискивает бёдра сильнее. Сжимает с силой ладони в кулаки.

— Когда-нибудь я тебе отомщу, — тихо шепчет в пьяном бреду. Её уже ведёт от алкоголя. Перебрала.

— За что? — обыкновенный вопрос.

Знала бы ты, Влада, как я хочу сделать тоже самое. Сомкнуть сильные руки на тонкой шее. Обхватить пальцами.

Я в бешенстве. Потому что ты ещё жива.

И только прошлое не даёт стереть тебя в микроскопический порошок.

— Ты — чудовище, — негромко всхлипывает. Всё равно. Резко проникаю пальцами внутрь. А она пытается отстраниться. Больно.

Убираю из неё пальцы и слышу облегчённый вздох.

Ненадолго. Я не собираюсь давать ей сегодня передышки.

Подношу пальцы к её ротику и приоткрываю розовые и влажные губы. И только стиснутые зубы становятся для меня преградой.

Если бы.

— Открой, — равнодушно приказываю. Играться я не буду. Сама виновата. Я не сделал ей ничего плохого. Что? При первой встрече трахнул? Так заслужила. Безнаказанным от меня никто не уходил. Сейчас даже не ударил её. Ни по жопе, ни по телу. — Не ты ли согласилась?

— Я… не готова, — усмехаюсь на её несмелые слова. — Мало выпила.

— Пох, тебе хватит, — отвечаю сердито и проникаю между её зубов, которые всё не хотят поддаваться. Кусают, оставляют следы. В отместку.

Не сдаюсь. Смачиваю свои пальцы в вязкой слюне и обвожу каждый зубок.

Помню, как проходился по ним языком. Когда целовал. Проникал в её рот своим языком и безжалостно трахал.

Учил её целоваться.

Вытаскиваю их и тяну ладонь обратно.

— Меня только что чуть не изнасиловали, — опять начинает хныкать. Распахивает полные слёз глаза и смотрит на меня с какой-то надеждой. — И ты продолжаешь добивать меня. Я не могу так...

— Ты сама дала добро.

— Я… Я не уверена… Я уже сомневаюсь!

— И что? — спрашиваю резко. Слишком. И точно так же, как и говорю, загоняю в неё два пальца. Уже не девственница, можно. — Поздно для сомнений. Это ты сказала про благодарность. Она мне не нужна. Я могу взять своё когда угодно, девчонка. Не оттрахай я тебя сейчас, сделал бы потом. Но ты ведь сама произнесла… Пока под алкоголем… Мне похуй. Поэтому всё будет тогда, когда захочу я.

Она вздрагивает от понимания моих слов и поджимает обидчиво и отчаянно губы.

— Ладно, — пытается себя успокоить. — Ты прав.

Как же она мечется! И это жутко заводит!

Представляю, какой сейчас шторм из чувств бурлит у неё в груди! Как мысли сталкиваются воедино, борясь между собой.

— Что ты сделаешь со мной потом?

И опять безумная улыбка растягивается на губах. Хороший вопрос.

Вгоняю в неё пальцы грубыми толчками и выхожу. Снова ввожу их. С трудом. Чувствуя её изнутри. Бархатную кожу…

И ведь все, как и раньше. Она такая же узенькая, почти что девственная. Помню, как она разрешала мне только трогать себя. И всё.

Но сейчас я могу делать всё, что захочу.

— Не забегай вперёд, — предупреждаю. Я сам не знаю, что с ней сделать. Убить? Не мучиться? Опять прогнать её из мыслей? Не смогу. Второй раз уж точно нет. — Ты можешь и не пережить сегодняшний день.

Я пугаю.

И это действует.

Она распахивает карие, испуганные и пьяные глаза.

А я пододвигаюсь сильнее. Работаю в ней усерднее, чувствуя, как бёдра ходят ходуном. В такт моих движений.

Затрагиваю самые чувствительные её точки. Она жмурится. Но скорее от боли. Неприязни.

И это жутко раздражает.

Весь один её вид бесит.

Не знаю, откуда взялась эта ненависть. Наверное, с тех пор, когда я два месяца жил с мыслью о том, что она сбежала. И ведь она могла это сделать. Не доверяла мне.

— Ай! — её звонкий голос, когда делаю ей больно, не отрезвляет. Мне хочется ещё. Проучить. И плевать, что она не знает о нашем прошлом.

Свободная рука неосознанно тянется к её шее, сжимает.

— Ты что?..

Она едва не задыхается. Хотя я не сдавливаю.

Нервничает. Грудь вздымается.

А я не могу себя контролировать. Хочу её убить.

— Не убивай, прошу, — протяжно стонет, умоляет. — Я буду слушаться! Не буду противостоять! Только не…

— Я не убью тебя, — шиплю сквозь зубы. — До смерти тебе далеко, поверь.

Нет, я не дам ей умереть. Заставлю всё вспомнить. Объясниться. Расскажет, что с ней произошло, и чем мотивировалась…

По своей воле это сделала, или же…

Она вспомнит. Обязательно.

Я выхожу из неё и на мгновение отстраняюсь.

Запускаю ладонь в свои короткие волосы и стараюсь успокоиться.

Вдыхаю побольше воздуха.

Она всегда выводила меня. Выводила из равновесия. Надламывала мои барьеры, вырывая наружу зло.

Но и она же успокаивала.

А сейчас… Делает и то, и то. Одновременно.

— Слушаться будешь, говоришь? — усмехаюсь. Поглядываю на трясущееся то ли от страха, то ли от алкоголя тело. — Хорошо.

Пошло улыбаюсь. И отдаю безоговорочный приказ:

— Снимай свитер.

Я думал, она будет сопротивляться. Но вместо этого…

Снимает оставшуюся одежду. На ней и так её мало.

Избавляется и от лифчика, который я не велю ей снимать.

Делает всё сама. Боится так за свою жизнь?

Правильно!

— Я сделаю всё, что ты скажешь, — хмельным голосом проговаривает. Не прикрывается. Оставляет оголённую грудь на растерзание моим глазам. Всё. Вот она точка невозврата, когда она пьяна и не понимает, в чём дело. Всё, что она сейчас хочет — спасти свою жизнь. И в помутнённом рассудке. — Только… Я не хочу, чтобы было больно.

Впиваюсь взглядом в острые соски. Розовые. Мои любимые.

Любил мять их пальцами. Сжимать. Облизывать.

А сейчас хочу взять в рот.

Но вместо этого…

— Хочешь удовольствия? Не боли? — усмехаюсь. Отстраняюсь от кровати. Выпрямляюсь, разминаю затёкшую шею. Под хрусты суставов смотрю на неё сверху вниз.

Прекрасное зрелище.

Невинная, заплаканная, краснеющая.

Обнажена. С тонкими и острыми плечами.

Упругой небольшой грудью. Плоским животом.

Я знаю, откуда он. Она раньше занималась танцами. Не знаю, как сейчас обстоят дела…

Но у неё по-прежнему идеальная фигура.

Она кивает.

Я знаю, почему: не от большой ко мне симпатии.

Боится.

Любая девушка боится, что ей сделают больно. И здесь… не исключение.

— Хорошо, — так и быть. Мне не жалко. — Но сначала… Постарайся.

Я делаю шаг назад. Опускаюсь в кресло, в котором только недавно сидел Арчи. Расставляю ноги в стороны и призывно приглашаю Владу поработать.

— Мне нужно?.. — сверлит взглядом мой пах. Так наивно. Испуганно.

— Это всего лишь член, — успокаиваю её. — Он не кусается.

Она взмахивает ресницами, смотрит вниз и неловко сползает с кровати. В два шага оказывается возле меня на коленях.

И только сейчас понимаю… Та, прежняя Влада, никогда бы быстро так не подчинилась.

И от этого кулаки сжимаются. Слабая. Склоняющая голову только по одному приказу. Когда твоя жизнь на грани.

— Я не умею этого делать, — мямлит.

Врёт. Умеет. Помню наш первый раз. Хоть и она мне не давалась… Минет делала. Раз пять точно.

Просто не помнит.

— Начинай, — недовольно рычу. Так и хочу добавить, что тело вспомнит. Но молчу.

Начинаю закипать сильнее, когда вижу её глаза. Жертвы.

Перевожу дыхание. Не была она такой. Никогда. Бесит, блять!

Открываю глаза, стараюсь держать себя в руках. Наблюдаю за тем, как трясущиеся пальцы опускаются на ширинку.

Не наивно. Даже уверенно.

Так вот в чём дело… Хочет меньше мучиться.

Ладно, мне плевать.

Я всего лишь хочу трахнуть её. Спустя столько лет… Насладиться полностью. Хоть это и не она. Оболочка та же, но остальное — нет.

Через несколько секунд уже набухший член выскакивает из белья.

А наивные карие глаза с паникой бегают по стволу. Не знает, что делает. Так она не сосала своему парню? Что же у них за отношения?

Интересно, она думает о нём?

— Приступай, — поторапливаю. — Резче.

— Он не войдёт… — шепчет. — Я не уверена, что смогу.

Её ладошки сжимаются.

— Давай! — повышаю голос. И это её поторапливает.

Невинный рот внезапно опускается на член. Вот так стремительно, в панике. Головка проникает в тёплый и тесный рот, и я прикрываю глаза.

Давно позабытое чувство. Её губ. Её языка.

Машинально вплетаю свои пальцы в её волосы. Не хочу долго ждать.

— Уверенней, — прикрываю глаза, откидываясь на спинку кресла. Жду, пока девчонка возьмёт глубже. Это она и делает. Одной рукой опирается о колено, а второй обхватывает основание. Сжимает пальцами. Как тиски.

И член мигом наливается кровью снова. Разрывается.

Потому что на моём члене её ладони. Ничьи другие.

Головка упирается в нёбо. И я сглатываю. Издаю глухой рык.

Она неуверенно двигает языком и старается. И всё же Влада делает это впервые. Спустя столько лет…

И это мне нравится. Можно сказать, невинная.

Дима — полный ноль. Раз даже не смог её развратить. Это сделаю я. Вместо него.

Плотные губки доходят до середины. Дальше не идут.

И всё. Мне хватает. Чтобы возбудиться не на шутку.

Сжимаю её волосы сильнее. Стискиваю, будто боюсь отпустить. И сам толкаюсь бёдрами в её тесный и манящий рот.

Влада впивается пальцами в моё колено.

Несколько секунд, и член обдаёт холодом. Выплёвывает его изо рта.

— Так больно, — несмело жалуется. — Не надо, пожалуйста, я сама.

Я опять усмехаюсь.

Не уверен, что смогу остановиться. Но слегка расслабляю хватку. Позволяю сделать ей всё самой.

И пока её рот опять обволакивает мой член — я схожу с ума.

Вспоминаю наши дни. Под каждый толчок. Под каждое мычание.

Царапает меня зубками, но это ничуть не портит ощущения, не делает больно. Наоборот, чувства становятся острее.

И я опять рычу, когда она помогает себе рукой. Водит им по члену.

— Сойдёт, — одобрительно шепчу. — Со временем научишься.

А пока…

Неопытно. Неумело. Невинно.

И, когда понимаю, что в её рту никого никогда не было… Опять сжимаю волосы. Толкаюсь несколько раз, несмотря на её слова.

И в этот раз совсем не нежно. Наоборот. Усердно. Со всей ненавистью.

Из-за чего ладони впиваются в меня.

А плевать.

Скриплю зубами, распахиваю глаза и отрываюсь от кресла. Смотрю на то, как сам же двигаю её головой, пока она прикрывает глаза и понимает, что выбора нет.

Правильно, нет…

Внезапно останавливаюсь. Запрокидываю её голову назад, заставляя посмотреть в моё лицо.

А она дышит, пытается глотнуть воздуха.

И опять я улыбаюсь.

Глаза возбуждённые. Горят ярким пламенем.

В них застыли странные слёзы, но они не вырываются наружу.

— Маленькая пьяная сучка… — улыбаюсь, подмечая возбуждённые соски.

Все девушки одинаковы.

Сначала ломаются. Противятся. А потом кайфуют. Текут, как самые настоящие водопады.

— Рот открой, — велю. А она слушается. Беспрекословно. И это дурманит голову сильнее наркоты. Алкоголя. — Работай ладонью. И смотри только на меня.

Она смотрит. Ненавистно. Желанно.

Дёргает мой член ладонью и высовывает язык. Всё понимает без слов.

Послушная девочка.

Когда жить хочется.

А я смотрю на чёрные ресницы и в карие глаза, от которых ведёт.

Всего меньше минуты, и я напрягаюсь. Сжимаю зубы, её волосы и, не отводя от неё взгляда, кончаю. Прямо на лицо. Которое пачкается в сперме. Попадает на щёки, нос. В рот. На губы, которые она тут же смыкает.

Неосознанно облизывает. Пробует.

И тут же морщится.

— Противно.

Я застываю. Тело парализует.

Проваливаюсь в воспоминания, которые давно выкинул из головы. И снова вспомнил. Неосознанно.

Она впервые делает мне минет. Стоит на коленях в моей же футболке. Как благодарность за оргазм.

«— Она не вкусная! — восклицает, когда несколько капель попадает на губы. А она рефлекторно их облизывает. — Вытриии!»

— Истеричка… — выдыхаю, а сам улыбаюсь, слушая её панику.»

— Привыкнешь, — обрубаю грубо, вставая с кресла. Заставляю её отползти назад.

Снимаю с себя рубашку одним движением. Кидаю ей на лицо.

— Вытрись.

Сама справится.

Я никогда не заставлял её глотать. Знал, как ей не нравится. А сейчас я хотел, чтобы она полностью впитала меня. Захлёбывалась.

Но подсознание не дало.

Понимает, что это та Влада.

Но мозг у меня не работает. Совсем.

Она вытирает полностью лицо, и я снова впиваюсь в её волосы.

Тяну вверх, чтобы встала. Морщится, но повинуется, выпрямляется в полный рост.

Моя ладонь опускается на упругую грудь.

Втягиваю горячий воздух и улавливаю этот запах, витающий вокруг.

Возбуждение. Не моё. Её.

Толкаю одним движением назад.

Она падает на кровать и опять смотрит испуганно. Волосы рассыпаются по подушке.

— Я ведь сделала, что ты приказал… — горячо шепчет. А меня ведёт. Опять. Потому что она уже не боится. Не сковывается. А хочет.

И когда я вижу её такой… Не сопротивляющейся… Хочу ещё. Услышать её крики наслаждения.

Хоть и раздражает до хруста.

Слишком покорная!

Ломающаяся!

Абсолютно другая!

— Ты не сделаешь мне больно? — хочу. Пиздец, как хочу сделать тебе больно.

— Посмотрим.

Я подхожу стремительно к кровати. Обхватываю её бёдра, развожу в разные стороны. Опускаю полыхающий и пошлый взгляд вниз. Пытаюсь сдержаться.

И опять втягиваю этот запах.

Её запах.

Смотрю на мокрые лепестки, что блестят в свете дня.

— Не должен, — чеканю. Возбудилась достаточно. Но напаивать больше не буду. Она быстро подчиняется. Ненавижу это. Как и её беготню. Мне её догонялки изрядно поднадоели. Ещё один побег — и его я уже не прощу. — На живот ляг.

Мне нравятся страх и желание, которые ею манипулируют. Но опять что-то не то.

Она поворачивается, и я залипаю на этих острых лопатках. Плечиках. Позвонках. Копчике. И на ягодицах с синяками.

Подхожу к кровати, хватаюсь за подушку. Подстилаю её под задницу.

— Зачем? — шепчет тихим и томным голосом. Яйца дымятся от него одного. Кляп ей в рот нужен. Чтобы молчала. И не заставляла мой член наливаться кровью.

Опускаю ладонь на синяк. Уже не такой багровый. Должен был быть таким, но уже прошло время, из-за чего он стал бледнее.

Слегка нажимаю.

— Ай, — тихий стон боли заставляет прикрыть глаза.

Блять.

— Больно…

Знаю.

Веду пальцами по синякам, подбираюсь к промежности.

— Где они тебя трогали? — внезапно осеняет. Я же видел, как один из них дотронулся до неё своим членом. Испачкал. Замарал. — Здесь?

Припоминаю эту картинку. Кулаки зудят. Надо было избавиться от них намного мучительней. И медленнее.

— Тут… — соглашается.

А я веду пальцами. Словно стираю эти следы.

— Ничего, — шепчу, обхватывая её ягодицы своими ладонями. Утыкаюсь горячей головкой к влажному входу. Я схожу с ума. Потому что от вида её голой киски меня ведёт. — Я сотру все их следы.

Делаю один резкий рывок. Проталкиваю член внутрь. До самого основания. Упираюсь в тугие стенки и рычу, сжимая бёдра.

Её дикий, и в то же время громкий стон заставляет остановиться.

Насладиться им.

Сука.

Тяжело держаться!

Поэтому не могу. Больше стоять и терпеть. Выхожу из неё и одним мощным толчком вхожу опять. Всё сводит от той тесноты, которая обхватывает меня.

Блять, идеально созданная для меня.

Нет. Я не отпущу.

— Мне… — слышится от неё тихий всхлип. Стопорюсь. Не слышу. — Мне так… Необычно… Хорошо…

Ох, блять, Влада… Завтра тебе будет, пиздец, как стыдно за свои слова.

Я ведь напомню, что ты мне говорила. И ты всё послушаешь в трезвом уме.

— Будет ещё лучше, попка, — называю её глупым прозвищем, которое дал ей при первой встрече.

И я доказываю свои слова действиями. Не сдерживаюсь и вхожу в неё снова и снова. Насаживаю на себя, двигаю бёдрами, смотря на маленькие ягодицы, которые не умещаются в ладонях.

Зверею на глазах.

Потому что чувствую её. Каждой клеточкой тела.

Слушаю тихие стоны.

Смотрю на извивающееся тело, которое не может улежать на месте. Хватается тонкими пальцами в простыню и оттопыривает свой зад назад.

Нет, она пьяна в дрова.

Или это возбуждение?

Хрен его знает, но я кайфую. Так сильно, как не наслаждался ебаных пять лет.

Только с ней чувствовал этот кайф.

И опять его испытываю.

Когда тараню её тельце, которое заводит одними движениями.

Не сдерживаюсь, вхожу до неё до упора каждый раз. Ощущаю эти стенки головкой. Её узкость.

И вбиваюсь, не жалея.

Наклоняюсь, касаюсь губами плеча. Не для того, чтобы поцеловать.

И пока раскрываю рот, слышу тихие мольбы:

— Ещё, пожалуйста… — всхлипывает. — Я… Я…

Разум мутный. Как и мысли.

Оттого я кусаю её. Клеймлю. Делаю своей. Пускаю кровь, которая остаётся у меня на губах.

— Ты… — выдыхает. Не может говорить. — Ты обещал… Не делать… Больно…

— Не обещал, — рычу, посматриваю на неё из-под ресниц. Как раскрываются её губы в каждом бешеном толчке. Как прикрываются её глаза. Как хватает ртом воздух. И опускает голову вниз, сжимая пальцами простынь.

— Я сейчас… — выдыхает, поджимает под себя руки. Выгибается и зажмуривается.

Распахивает рот и старается отстраниться. Буквально вырывается.

А я не отпускаю. Наоборот, вхожу по самое основание. Чувствую её приближение. И, когда она кричит… Я останавливаюсь.

Упиваюсь тем, как она взрывается. На маленькие кусочки, которые разлетаются в стороны. Зад трясётся. А стенки плотно окутывают член, из-за чего я не сдерживаюсь. Делаю один-единственный толчок.

И кончаю.

Прямо в неё.

Похуй. Сходит к врачу. Или таблетку выпьет.

Но сейчас…

Мне так охуенно.

Когда прикрываю глаза и изливаюсь в неё. Наполняю собой. Полностью. До отказа. Выплёскиваю всю злость, ненависть и желание.

Выхожу из неё, опускаю взгляд вниз. Смотрю на вздёрнутую попку.

Провожу пальцами по мокрым складкам. И усмехаюсь, когда сперма вытекает из тесного входа. Спускается по коже.

Я опустошён, но хочу ещё.

И готов пристроиться ещё раз, но…

Поднимаю решительно взгляд вверх. Проверить её состояние.

Влада тяжело дышит. Закрыла глаза. Пальцы уже расслаблены, не хватают белоснежную ткань.

Продолжение банкета отменяется. Пьяница и беглянка…

Уснула.

И, судя по тому, что я шлёпаю по её больной заднице, а в ответ — тишина… Влада засыпает крепким сном.