Ты будешь наказана

Глава 31

Трясусь, паникую и снова кусаю палец.

Едва ли не до крови.

Арсанова ещё нет.

А я уже схожу с ума.

Хожу из стороны в сторону. Гуляю судорожно по дому и не игнорирую ни один шорох.

И доберманов, что через какое-то время возвращаются домой. Пока они приближаются ко мне, ныряю в первую попавшуюся комнату.

И стоит им пройти мимо, я прикладываюсь лбом к двери.

Этот ад когда-нибудь закончится? Мне невыносимо плохо. Мучаюсь мыслями о том, что с родителями может что-то случиться.

Арсанов способен быстро разозлиться. И хана моей семье.

Чёрт, я впервые жду его и хочу увидеть.

Тихо выдыхаю и отрываюсь от двери, не сразу понимая, куда зашла. Оборачиваюсь и снова смотрю на лайку, что всё время лежит бездвижно.

Мне же сюда можно, да? Эмиль сказал, что да. Я стараюсь никуда не заходить, но сюда словно ноги сами несут.

Страха нет. Наверное, потому, что… она болеет? И я знаю, что она ничего мне не сделает?

Я неосознанно подхожу к ней и присаживаюсь на корточки. С какой-то опаской опускаю ладонь на холку. Боюсь прикоснуться, но всё же делаю это.

Она никак не реагирует. Приоткрывает глаза и посматривает на меня. Спокойно, без агрессии.

Я не знаю, можно ли её трогать, но всё равно поглаживаю.

И неосознанно выговариваюсь.

— Твой хозяин — психопат, — еле-еле всхлипываю, всё ещё переживая. Его долго нет. Что, если он уже закапывает трупов? Нет-нет, всё будет хорошо. — Он говорит такие вещи, которые я с трудом понимаю. И делает то… что порой вводит меня в шок.

Она приподнимает голову. Немного. Смотрит с каким-то вопросом. Словно не верит, во что я говорю. А потом вздыхает. Приземляется опять на сложенные лапы.

— Помогло?

Я вздрагиваю в который раз за этот день.

И если в первый раз я не знала, кто стоит за моей спиной, то в этот раз мне не нужно оборачиваться, чтобы глянуть, кто там.

— Нет, — отвечаю честно. Я только начала, ещё и толком не успела ничего сказать. А он и сейчас мешает мне сделать хоть это.

Встаю, выпрямляюсь и поворачиваюсь к своему кошмару, которого мне нужно победить. Осилить. И прогнать из своих мыслей.

Вопрос хочет вырваться из горла, но я молчу.

Я всего лишь боюсь, что провинюсь, и он не отпустит меня к родным. А ведь их может уже и не быть…

— Я ведь могу сюда заходить? — начинаю издалека, чтобы не было этой неловкой паузы.

— Можешь, — кивает и направляется ко мне. — Хоть жить здесь сутками. Лайка — твоя.

— Моя? — выгибаю удивлённо бровь. Он решил мне подарить её перед тем, как она умрёт? Она ведь почти не двигается. Состояние такое… Что вот-вот и больше не откроет глаза.

— Твоя, — подтверждает и останавливается рядом. Я напрягаюсь. Смотрит на неё сверху вниз. — Поэтому меня и не слушает. Прямо как ты.

Я обхватываю себя руками. Неправда. Устала стелиться под тебя.

Собираюсь с силами. Хочу спросить о семье. Но понимаю, что это будет подозрительно звучать. Но и молчать я так долго не могу.

— Твой брат сегодня приходил, — ставлю его в известность. Он задумчиво мычит и опускает свою ладонь на мою талию. Вжимает пальцы в майку и притягивает меня к себе, из-за чего теряю равновесие. Попадаю в его руки и не сопротивляюсь.

— Тогда ты уже в курсе, где я был, — гремит сверху, как гром среди ясного неба.

Я хватаюсь ладонью за его рубашку и следую за ним, когда он делает шаг назад. Не отпускает. Выводит из комнаты. И тут же прижимает к стене, так и не отпуская. Наоборот, наклоняется вперёд и ведёт носом по виску.

В этот раз я не сжимаюсь.

Привыкла. Вот так быстро. Сама удивляюсь, как.

А он втягивает носом воздух. Так жадно, быстро, будто ему не хватает. Как огнедышащий зверь, что не может надышаться.

Хватка на талии становится сильнее. А он только ближе.

Вжимает меня в стену так, что мне становится нечем дышать.

— В курсе, — соглашаюсь с ним. Не вижу смысла врать.

— Не хочешь ничего спросить? — что-то мокрое дотрагивается до виска. Язык. Тут же пропадает. Мужчина целует. Ещё и ещё.

— Ты ведь не убил их, да?

— Хотел, — гортанный рык вырывается из груди. — Брат твой борзый. А вот родители паиньки…

Я сглатываю и ни капли не удивляюсь, что Влад начал возникать. Радует одно — он жив. После того, как я убегала по улицам от тех двух мужиков, я его больше не видела. Мало ли что с ним могли сделать?

— Его следует поставить на место.

Спускается вниз губами.

— Мои ребятки немного поиграли с ним.

И от этих слов… я напрягаюсь.

— Что? — губы дрожат. Опускаю ладони на его плечи и отталкиваю от себя. Хорошая девочка исчезает на глазах. — Что ты сделал? Ты хоть понимаешь, что ты?!

Внезапно на челюсти оказываются его жёсткие пальцы. С силой сдавливают. Постанываю отчаянно ему в лицо.

А он предупредительно пронзает меня своим взглядом исподлобья.

— Молчать, — грубо выплёвывает. — Нужно дослушать, прежде чем кричать, Влада. Одним поступком хочешь разрушить всё?

— Когда мне говорят, — я опять не сдерживаюсь. Уже забываю о том, что временно я в его плену. Брат у меня не ангел, но зачем такими методами?! Арсанова не остановить, если он захочет чего-то!

Он дёргает меня в сторону.

Больно. Грубо. Едва не сворачивая шею.

Прерывает опять на полуслове.

— Я же сказал замолчать, — цедит прямо в лицо. — Иначе испортишь весь результат твоих мучений. Зря, что ли, трахалась со мной на столе? Я же вижу тебя насквозь, Королёва.

— Я не…

У меня другая фамилия. Другая!

— Ластишься, подчиняешься, строишь из себя хорошую девочку, — и опять это шипение, которое медленно убивает. — Не стоит напрасно кидаться словами. Прежде чем узнаешь, что именно сделал твой братец.

Последнее слово он говорит с издёвкой. А я молчу. Тяжело дышу и стараюсь не сорваться. Хотя уже чувствую, как впиваюсь ногтями в его плечи.

— Умница, — шипит, как змей. — Умеешь вовремя остановиться. Так вот. Знаешь, что сделал тот мелкий говнюк?

Я дёргаю головой. Шея затекает. Неудобно с ненавистью смотреть на него.

— Заключил сделку с Бароном. Ты должна его знать, — я удивляюсь, хоть не желаю показывать этого. Что значит «заключил сделку с Бароном»? — Заинтриговал?

Я продолжаю молчать. Вонзать в него свои ногти только сильнее.

— И какую? — цежу сквозь плотно стиснутые зубы. Он молчит. Ждёт, когда я заговорю. И я сдаюсь.

Арсанов улыбается.

— Хочет прикончить тебя, — внезапно выдаёт.

— Что? — не верю в услышанное. Я столбенею. Сердце останавливается. Как и кровь, что, кажется, перестаёт течь по венам. — Влад не мог…

— Хочешь, можешь спросить у него.

— Он здесь? — я задыхаюсь. Открываю рот и хватаю воздух, как рыба, выброшенная на сушу.

— Нет, — прищуривается. Резко отпускает меня, из-за чего на глазах появляются слёзы. Больно, ублюдок! — Но ты же будешь и дальше хорошей девочкой и встретишься с ним послезавтра. Как раз плотнее поговорите на эту тему. Тебя пока ищут люди Барона, чтобы убить. И пока ты здесь… Со мной…

Он акцентирует внимание на последних нескольких словах.

— Тебе ничего не грозит.

— Но когда я выйду отсюда… — а я это сделаю. — Он же захочет убить меня?

— Не убьёт, — проводит нежно, совсем не как раньше, пальцами по щекам, которые только что сдавливал. Смотрит на эти места зачарованно. Ненормально. Прожигает глазами, которые и так горят ярче пламени.

— Я всё равно тебе не верю, — выдыхаю. Да, Влад не любит меня. Но чтобы пойти на такое… Заключить сделку с Бароном, чтобы убить меня…

Я ведь ничего ему не сделала!

— Зачем этому мужику убивать меня? — сглатываю и задаю главный вопрос. Не от любви большой же…

— Я грохнул его сестру, — внезапно выпаливает. — Она, кстати, скорее всего, и причастна к потере твоей памяти. Жаль, я у неё уже не спрошу.

Его пальцы вдавливаются в мои щёки.

— И не покалечу ещё раз.

Я застываю ещё сильнее. Его кроет.

Влад… Не верю. Не мог. Арсанов хочет настроить меня против моей семьи.

— Эта девушка. Почему ты считаешь, что она причастна к потере моей памяти? — я ничего не понимаю. Голова пухнет от обилия информации, а на груди повисает плотно засевший в ней ком страха и обиды.

Он опять сорвался. А я ведь ничего не сделала.

— Не так много вопросов, — его пальцы опускаются на ключицы. В глазах насмешка. И… похоть. — Сначала нужно заслужить больше информации.

Он давит мне на плечи. Не мягко, не слабо. Сильно, без предупреждения. Падаю на колени и царапаю ногтями пол.

— Будь хорошей девочкой и дальше.

Пряжка ремня звякает. Раздается звук расстёгнутой молнии.

Крепкая пятерня вплетается в мои волосы. Сжимает их и дёргает вперёд. На длинный ствол. На красную головку, что упирается мне в губы, раздвигая их. Врывается в мой рот одним быстрым толчком. Касаясь нёба.

Чуть не рвёт. Но жмурюсь, сдерживая позыв рвоты.

Арсанов делает первый толчок. Сильнее сжимает волосы. И бьётся вперед. Отстраняется.

Повторяет, вколачивая в меня свой член.

Совершает удар за ударом.

Что бьёт по моей гордости, которой давно не стало. Делает меня ещё больше уязвимой. Настолько, что не могу и воспротивиться.

Хочу. Но понимаю, что это будет конец. Продержаться один день, только бы не быть в вечном плену. И всё.

А дальше дать отпор.

А пока Эмиль делает, что хочет. Двигает моей головой сам. Только ради своего удовольствия.

Рычит, пока слёзы сами вырываются из глаз. Стекают по щекам. Подбородку. Падают на пол.

Жутко обидно. Больно.

Грудь раздирает от несправедливости.

Я же не виновата, что он такой.

Почему страдаю тогда я?!

— Твой рот, блять… — хрипит. — Охуенен. Влада, как же я тебя…

Он останавливается. В тот момент, когда член утыкается в стенки горла. А я неосознанно вцепляюсь ладонями в его бёдра. И отстраняюсь.

А он не даёт. Делает один мощный толчок. И снова замирает, пока я зажмуриваюсь и пытаюсь отстраниться.

Он кайфует!

От того, что мне больно! Неприятно!

Его плоть во рту пульсирует, и горячая жидкость ударяет по стенкам рта. Полностью его заполняет.

Эмиль, наконец, выходит из меня. Доканчивает мне на лицо.

А я открываю рот. Выпускаю сперму с языка, только бы не глотать.

Внезапный удар по подбородку захлопывает губы. Вырывает сдавленный писк.

— Глотай, — раздаётся сверху. Я жмурюсь и снова хочу зарыдать в полный голос. Впиваюсь ногтями в его бёдра. Чтобы ему пусто было! И плачу. Банально плачу от боли. Моральной. Физическую я не чувствую давно.

И сейчас сглатываю то, что сделал Эмиль.

Вытираю ладонями лицо, потому что его сперма попадает на ресницы.

Ничего не вижу.

И всё равно поднимаю на него глаза.

Встречаюсь с искрящимися глазами. Но на лице ни тени улыбки.

Он сжимает моё плечо. Дёргает вверх, заставляя встать на ослабшие ноги.

Не могу. Он лишил меня всех сил. Но я встаю. Только чтобы не показывать слабости.

Опускает свою ладонь на моё лицо. Вытирает остатки большим пальцем. Приоткрывает мои губы, запуская его со своим семенем мне между зубов.

А я машинально облизываю его. Чувствую соль на его пальцах. Слёзы. Именно они придали этот вкус.

И, когда я выполняю его безмолвный приказ, он выходит из моего рта. Ведёт по щекам. Вытирает влагу.

Хочет что-то сказать. Раз губы приоткрывает. Но тут же захлопывает.

Смотрит на меня странно. Не знай я Эмиля, подумала бы, что сожалеет. Но нет.

Один звон оглушает нас обоих.

— Хм, — задумчиво летит от него. Я не отстраняюсь, продолжаю так стоять. Я просто хочу упасть на колени и немного порыдать. Перевести дух. И только потом опять играть роль хорошей девочки. Чтобы больше не наказывал. — Кто там?

Мы стоим неподалёку от выхода из дома.

Арсанов отстраняется от меня и быстрой походкой доходит до двери. А я и шелохнуться не могу. Хочу с разбегу ударить его в спину. Ножом.

Да только потом хуже будет.

Эмиль открывает дверь, а я сжимаю кулаки.

Но тут же их разжимаю и не могу шелохнуться.

Глаза округляются от удивления, как и рот. Сердце останавливается в прямом смысле слова. Ладони, как и пальцы ног, леденеют.

— Артур, — озвучивает Арсанов, но его уже плохо слышу. Уши закладывает. Не от того, что пришёл муж моей подруги.

А от того…

Что он пришёл не один.

Я встречаюсь со взглядом родных глаз. Те, в которые так любила смотреть. Когда он лежал у меня на коленях, а я гладила его по волосам.

Там, за спиной Алиева…

Стоит мой парень.

Дима, что смотрит на меня с удивлением, увидев в доме Эмиля…