Ты будешь наказана

Глава 34

Я сижу на полу ещё минут пятнадцать. Вытираю слёзы и рыдаю с ещё большей силой.

Почему все вокруг меня лгут?!

Даже близкие люди.

И ведь Арсанов тоже. Он виделся с моими родителями, но не сказал, что они мне неродные. А ведь знал меня в прошлом. И ни слова не сказал!

И где мои настоящие родители теперь? Почему я лежала в крови на мусорке, как выразился Влад?

Что вообще происходит, кем я была до этого?

Знает только Эмиль. Что промолчал мне обо всём.

Почему? Хотел, чтобы мне было больнее услышать это от родного брата?..

Не представляю, что в его голове.

Но знаю, что в моей.

Как жить дальше в этом доме, зная, что мама мне не мама? Да, она приняла меня после потери памяти, но, по сути… Она совершенно чужой мне человек. Абсолютно. Как и все остальные.

Громкий хлопок двери проносит дрожь по телу.

Влад вернулся?

Я слышала, как он уходил через тихие всхлипы. Лучше мне уйти отсюда и пойти к себе. Я его ни видеть, ни слышать не хочу.

Еле встаю и шмыгаю носом. Он сейчас наверняка начнёт издеваться. Допытывать. Называть плаксой и никчёмной.

Поэтому буквально вылетаю из комнаты. Делаю шаг к своей, но останавливаюсь, улавливая шуршание пакетов. И женский голос.

— Влада дома нет?

Мама приехала…

Я не знаю, под чем действую, но меняю своё направление. Спускаюсь вниз по лестнице, сжимая поручень ладонью. Нас ждёт серьёзный разговор.

Оба родителя не замечают меня, идут на кухню, поворачиваясь ко мне спиной.

— О, Владуш, это ты? — они слышат мои шаги, но не оборачиваются. А я спускаюсь. Перешагиваю последнюю ступеньку и неуверенно произношу:

— Это я, мам.

Тяжело говорить последнее слово, после того, как узнаёшь, что она — не твоя мать.

Женщина резко оборачивается. Это беспокойное лицо ещё долгое время будет всплывать в многострадальной памяти.

— Ты?

Почему она так удивлена и разгневана?

— Ты ещё здесь?!

Я останавливаюсь. Округляю от шока глаза и не знаю, что сказать.

— Всё нормально? — голос подрагивает в какой-то момент. Почему они оба смотрят так странно? Если мама с какой-то злостью, то отец с сожалением?

— Убирайся отсюда, — внезапно шипит женщина напротив меня. Делает шаг вперёд и хватает полотенце с дивана. На ходу скручивает его.

Я видела этот жест. Так она часто ставила на место Влада, который не слушался её.

А сейчас она замахивается скрученным полотенцем на меня.

— Мам? — я кое-как успеваю выставить руку, чтобы не получить по лицу. Кожу жжёт, и я тут же хватаюсь за место удара, делая шаг назад. Недоумеваю и не понимаю, что изменилось за какой-то день.

— Не смей! — восклицает. — Меня больше так называть!

Я готова сейчас продать душу дьяволу, только бы узнать, что вчера здесь произошло. Или хотя бы за то, чтобы вернуть время обратно.

Я нерешительно пячусь.

— Почему? — один-единственный вопрос, который рвётся через душащие слёзы.

— Уходи, — цедит сквозь зубы. А у самой глаза на мокром месте.

А я не понимаю, что сделала.

Но отступаю.

Не из-за того, что она мне так велит. А потому, что сейчас эмоции возьмут вверх.

Я поворачиваюсь и не моргаю. Приоткрываю на вдохе рот и не могу глотнуть воздух. Задыхаюсь на ходу. Держусь за горящую руку и в тумане выхожу из дома. Хочу упасть на ступеньки, но всё, что меня останавливает это сделать — бранные слова, летящие из уст матери:

— Больше не появляйся здесь, шлюха!

А ведь это правда.

Она в чём-то права.

С некоторых пор я ею и стала. Когда связалась с Арсановым. При мысли о котором у меня сжимаются пальцы, превращая ладони в кулаки.

— И не смей подходить к Владу! Ещё и своих мужиков на него травишь, сучка!

Я застываю.

Это она об Эмиле… Что избил бра… Влада.

Я не подойду к нему.

Он и сам меня не подпустит.

Но я и не собираюсь к нему подходить.

Молча иду к калитке и не замечаю стекающих по лицу слёз. Поднимаю взгляд на Ивана, что стоит за воротами дома. Как и сказал Эмиль — он везде рядом. Но постеснялся зайти внутрь.

И вот я смотрю на него и… не знаю.

Что?

Прошу помощи?

Поддержки?

Сама не понимаю, что хочу сделать. Сесть и расплакаться? От того, что твоя семья, которая тебе не родная, вгоняет нож в спину. Прогоняет без причины.

Ругаются и обзывают. А брат не жалеет, ударяя о стену.

Брат…

Нет у меня его больше.

И ради вот этого я шла к наркоторговцу, пытаясь защитить его?!

Глупая.

Закусываю губу и выхожу за ворота, бездумно идя по тротуару. Не потеряюсь. Бугай за спиной подскажет, куда идти. Остановит, если я что-нибудь захочу сделать. Например, сброситься с моста, что стоит неподалёку.

И ведь мне всерьёз хочется пойти к нему. Спрыгнуть. Потому что по сути... Зачем я здесь?

У меня нет ни семьи, ни памяти, которая могла бы помочь мне разобраться во всём. Где мои настоящие родители? Что делать дальше? Зачем вообще жить, когда вокруг тебя только враги? Да даже Арсанов?..

Любил ли он меня? Я не вижу этого. В его глазах только маниакальная одержимость. Одержимость сделать больно. Он не замечает и делает это.

Вот и что делать? Мне есть к кому идти. Есть люди, что поддержат меня.

А надо ли?

Опускаюсь на лавочку по пути. Куда шла — не знаю. Но ноги устали.

Иван останавливается рядом.

— Садись, чего стоишь, — включаю доброту. Зачем? Она меня погубит.

Он не слушает. Ну и пусть.

Отворачиваюсь и смотрю на прохожих. Слёзы продолжают душить. И вот для кого я плачу? Обидно просто. Я не удивлюсь, если сейчас из-за угла выскочит какой-нибудь мужик и скажет, что я — его сестра, невеста или вообще внебрачная дочь.

Я усмехаюсь… Такой бред.

— Знаешь что, Вань, — начинаю, сама не задумываясь. — У тебя бывало, что тебе хочется что-то сделать, но ты сомневаешься?

И думаю я сейчас не про мост, что находится совсем недалеко.

Или о нём.

Точно… Что меня держит? Вот прямо сейчас? Семья? Её нет. Друзья? Да кому я нужна?

Вот именно.

Именно поэтому встаю с лавочки, не дожидаясь его ответа.

Встаю с лавочки, не дожидаясь ответа Ивана. Он молчит. Не беседует. Следует за мной. У него явно нет приказа говорить со мной.

Но мне и не нужен его ответ. Прохожу несколько метров, смотрю на мост, на котором обычно стояла с Димой, и мы оба смотрели на закаты. Здесь красиво. Несмотря на то, что сейчас день и заката нет.

Тепло. Солнышко светит.

Я останавливаюсь. Поворачиваюсь к Ивану.

— Позвони Арсанову.

— Что сказать? — он, наконец, подаёт голос.

— Позвони, потом дашь мне телефон, — проговариваю уверенно, несмотря на разбитое состояние.

Ваня кивает. Лезет за телефоном в карман. Всего на секунду отвлекается от меня, и я ей пользуюсь. Срываюсь с места и бегу. Огибаю толпу. И пока ветер свистит в ушах, а за спиной раздаётся крик моего охранника…

Вскакиваю на бетонную ограду. Перебрасываю через неё ноги.

Сердце останавливается в тот момент, когда смотрю вниз. На водяную и мутную гладь. Отталкиваюсь руками от ограды и лечу вниз под чьи-то вскрики.

А я не жалею.

В очередной раз прокручиваю вопрос, который задала Ивану.

«Тебе когда-нибудь хотелось сделать что-то, но ты сомневаешься?»

В любой бы другой момент я бы подумала о последствиях. О родных, которые могут лишиться меня в один миг.

После потери памяти, всё, что было для меня смыслом жизни — мама, папа, брат. Я старалась не думать о том, что до этого жила по-другому.

Но сейчас…

Я хочу кое-что сделать. И сомневаюсь.

И это не то, что я прыгаю с невысокого моста, задерживаю дыхание и окунаюсь в прохладную воду. Что мягкими волнами окутывает тело.

Стараюсь успокоиться. Привести мысли в чувства.

Я — не суицидница. Люблю жизнь. И хоть её смысл сейчас потерян…

Я хочу вернуть свою память. Найти тех, кому я была действительно дорога.

Но для этого… Мне нужно довериться Арсанову. Позволить ему помочь мне вспомнить.

Я и готова была позвонить ему.

Но с моей стороны… Это странно.

Я испугалась, что эти мысли на нервах. Но сейчас понимаю. Когда вода успокаивает. Мозг отдыхает.

И я выныриваю, глотая ртом воздух.

Принимая решение, в котором сомневалась.

Поднимаю голову вверх и смотрю на Ивана, что вот-вот прыгнет с моста.

— Здесь неглубоко, — усмехаюсь, ловя на себе волнительный взгляд. Что? Испугался? Арсанова?

Я часто ныряла здесь вместе с Димой. Знала, что здесь не умрёшь. Тем более, ещё чуть-чуть, и можно достать носками дна.

Но всё связанное с моим парнем теперь в прошлом. Как и сам Дима. Но не в том прошлом, которое я хочу вернуть. И я сделаю это. Даже если мне придётся взаимодействовать с сами дьяволом…

Я вылезаю из воды и чувствую, как чешутся руки у моего охранника. Именно их он протягивает ко мне, чтобы задушить.

Но ладно, нет.

Приукрашиваю. Он всего лишь подаёт мне пиджак. Холодновата водичка для апреля. И зуб на зуб не попадает. Но это бодрит. И тело, и мозг, что лихорадочно работает в голове.

— Ты ему уже сказал? — спрашиваю, дрожа всем телом.

— Да.

— Он приедет?

— Нет.

Бесчувственно.

— Почему?

— Сказал, что будет убивать вас дома.

Я должна затрястись от страха, но сейчас я просто трясусь от холода.

Слово «убивать» становится для меня всего лишь словом. Я ничего не потеряю, если умру. Так ведь? Семьи нет. Родных нет. Есть только я. И Арсанов, который раньше был для меня дорог.

Кем же я была, раз смогла его полюбить? Это мы и выясним.

— Ладно, — киваю. — Отвези меня к нему.

Я перешагиваю порог этого адского дома в который раз. Но если раньше я делала это, боясь за свою жизнь, то теперь… нет.

Он меня не тронет. Любил же меня, да?

Образ не даёт покоя?

Какая ирония…

Он мне тоже не даёт покоя. Только в моей голове.

Поднимаю взгляд с пола и уже чувствую, как мой кошмар сверлит меня взглядом.

Почему-то я не сомневалась, что он уже ждёт меня на пороге. И не ошибаюсь. Смотрит цепко. Уничтожающе. Пробирается под мокрую одежду.

Я должна провалиться от досады сквозь пол.

Ведь пришла к нему после того, что у нас было. А было… многое.

Особенно унижений, которые я проглотила.

Нет. Теперь я в обиду себя не дам. Чем он будет ещё давить на меня?

Парнем? Он уже бывший. Да и вряд ли он захочет устраивать войну с мужем Майи. И у меня есть плюс.

Семьёй? Она отказалась от меня.

Сделает мне больно? Пусть. Я упаду, проглочу и встану вновь.

— Не ожидал увидеть? — горько усмехаюсь. Когда бы ещё я пришла в дом узурпатора?

— Я доволен, что ты здесь, — отвечает честно, но вот тон мне его не нравится. Хотя слова должны мужчину успокоить. Как и моё присутствие.

Но вот он на взводе.

Подходит вплотную за несколько секунд.

Смотрит разъярёнными тёмными зрачками.

— Знал, что ты придёшь.

Так вот оно что…

— Но, — и в любой истории есть это безжалостное «но»…

Его грубые пальцы перехватывают мой подбородок.

— Ещё раз вытворишь подобное, — шипит мне прямо в губы. Убивает одним только взглядом. Мне не надо много времени, чтобы понять, о чём он. Мой прыжок с моста. — Я утоплю тебя сам. Ясно?

— Ясно, — вот сейчас я не скрываю всей неприязни.

Зрачки Арсанова резко перемещаются за мою спину. Смотрят на Ивана.

— Ты…

Его голос похож на загробный. Словно что-то давно мёртвое вылезает из могилы и шепчет. Как в фильмах ужаса.

Позвонки простреливает холодом.

Потому что чувствую всю злобу и агрессию от этого мужчины.

Что тянется рукой за пазуху.

И я ведь знаю, что там. Это движение уже выучила. Ведь видела не раз.

— Арс? — спрашиваю волнительно. Глаза округляются, когда он делает шаг назад.

И моё предчувствие так и кричит об опасности…