В постели с бандитом

Глава 18

Кто-то хватается за плечи. Жёстко. Резко. Встряхивает. Я дёргаюсь, будто меня вытащили из ледяной воды.

— Тамила, блядь!

Сквозь вату доносится рычание. Мужской голос. Громкий. Грубый. Реальность не сразу складывается.

Веки тяжёлые. Я распахиваю глаза, моргаю. Всё плывёт. Комната незнакомая. Потолок чужой. Тьма давит.

Я не понимаю, где я. Внутри — паника. Мелкая, колючая, цепляется за рёбра.

Прижимаю ладонь к груди. Сердце колотится, как бешеное. Бьётся так, будто хочет вырваться наружу.

Пижама прилипла к телу, влажная. Кожа липнет к ткани, волосы к шее. В груди — боль, тупая, словно пробитая.

Моргаю ещё раз. Постепенно тьма отступает, и я различаю очертания фигуры перед собой.

Высокий силуэт. Широкие плечи. Опущенные руки. И взгляд тяжёлый.

Мансур.

У него чуть взъерошенные волосы. Словно только что проснулся. Он сейчас какой-то мирный. Непривычно спокойный.

В этом молчании, в этом взгляде — что-то почти человеческое.

Если не считать оружие в его руке.

— Что такое? — сглатываю, горло саднит. — Зачем… Зачем тебе пистолет?

— Потому что кто-то орал на весь дом, — зло цедит он.

— Ой… Я? Мне просто… Кошмар приснился.

— Что за кошмар такой, что ты орёшь так, словно тебя режут?

Я сжимаюсь от его вопроса, грудь сдавливает, и всё внутри снова вспыхивает той паникой, от которой только начала отходить.

Я неуверенно поднимаюсь с кровати. Ноги ватные, но держат. Пальцами оттягиваю тонкую ткань пижамы от живота — она прилипла к коже, влажная, противная.

Душно. Хочется вырваться из неё, выскользнуть, сбросить с себя этот липкий кошмар как змеиную шкуру.

— Не помню, — выдыхаю я и отвожу взгляд. — Прости. Я не хотела будить. Иногда… Иногда мне снятся кошмары.

Шаг за шагом отхожу к окну. Распахиваю раму. В лицо бьёт прохладный, терпкий ночной воздух.

Я делаю глубокий вдох. С каждой тягой воздуха в лёгкие возвращается ощущение тела.

— И почему у меня ощущение, что ты пиздишь? — чеканит Мансур.

— Это уже твоё хроническое недоверие, — отвечаю тихо. — Так зачем тебе пистолет?

— Хроническая настороженность. Даже сквозь сон тело действует на инстинктах.

— Ты… Ты проснулся от моего крика и сразу за пистолет схватился?

Я смотрю на него — сонного, растрёпанного, с оружием в руке. И внутри всё холодеет.

В каком же мире он живёт? Где даже крик — это уже угроза. Где нельзя проснуться без ствола под рукой.

Шок. Но и странное… Странное чувство покоя. Он наготове. Всегда. Если рядом он — никто не вломится, не прорвётся, не отберёт.

— Возвращайся в кровать, — Мансур бросает пистолет на тумбочку, тяжело выдыхая. — Я заебался и хочу спать.

— Мне казалось, в этом доме много спален, — хмыкаю. — Я могу занять любую.

— Ты займёшь ту, что говорю я. Не спорь, а выполняй свою часть сделки.

Слово обжигает, режет внутри. Я отвожу взгляд, сжимаю губы. Неприятно, будто меня обескровили.

Но я подчиняюсь. Разворачиваюсь, медленно иду обратно к кровати. Ложусь на самый край, осторожно, будто боюсь потревожить чужую территорию.

Поджимаю колени, укрываюсь. Стараюсь не дышать громко. Не двигаться. Не мешать.

Мансур ложится рядом. Сильное тело опускается на матрас, и тот сразу проседает под его весом. Кровать чуть скрипит.

Тепло его тела будто дотрагивается до моего позвоночника. Даже сквозь ткань пижамы я чувствую это напряжение.

— Но я не засну, — шепчу. Голос дрожит. — Буду ворочаться.

— Мили, — звучит с нажимом.

— Нет, это правда! Обычно после кошмаров я не могу нормально спать. Нужно пройтись, проснуться окончательно. И потом… Может, через несколько часов… Мансур!

Я вскрикиваю, когда он резко притягивает меня к себе. Его руки цепкие, твёрдые, как стальные крюки.

Он прижимает меня к своему телу — плотно, надёжно. Ладонь скользит по моей талии, прижимает сильнее.

Я чувствую жар его кожи. Сердцебиение. Каждую деталь этого мужчины, как будто он весь впечатывается в меня.

И я замираю. Тело вспыхивает тревогой, стыдом, растерянностью. И ещё чем-то.

— Что ты делаешь? — вырывается у меня испуганный шёпот.

— Считай, организовываю выброс адреналина. Сразу проснёшься.

И вжимается в меня. Торсом — в спину. Ладонь — на живот. Тяжёлая, горячая. Пальцы цепко ложатся ниже пупка, нажимая. Давят. Контролируют.

Внутри — паника. И трепет. Страх, скрещённый с чем-то другим. С чем-то, от чего хочется вывернуться из собственной кожи.

— Что тебе снилось? — его голос снова над ухом.

— Я же сказала…

— А я сказал, что не верю. Хочу узнать, какой урод тебе приснился.

— Ты. Ты мне снился.

И, да, есть что-то странно приятное в том, что даже Мансур не отрицает: он — урод. Его слова — признание.

Настолько наслаждаюсь моментом, что даже позволяю себе лёгкий смешок. А Мансур молчит.

Несколько долгих секунд. Словно огонь. Словно он читает мои мысли, сканирует их. А после я чувствую его усмешку.

— И давно я тебе снюсь? — уточняет.

— С момента, как я уехала из Австрии, — признаюсь я. — Ты… Я боялась, что ты найдёшь. И… Ну, это вылилось в кошмары.

— Не нужно было прятаться. Всё равно закончилось так, что ты в моих руках.

— Нужно было.

Я не жалею. Ни секунды. Потому что я успела. Я успела вырвать себе эти жалкие, драгоценные несколько лет.

Эти годы не были пустыми. Я не зря пряталась. Я не зря врала. Они стоили этого.

Я сделала то, что хотела.

— Упрямая, — недовольно цедит Мансур.

— Угу, — я киваю, даже не открывая глаз. — И раньше такой была. Ты знал обо мне всё сразу, Мансур. Я была честна.

— Не пизди мне за честность. Не после предательства, Мили.

— Ну, до него… Ты знал обо мне всё. А вот я... Я не знала, с каким человеком связываюсь. Иначе я бы не…

— Что? Не подошла? Я понял. Мне дохера раз приходится переспрашивать, потому что у тебя хуёво со слухом, да?

— Эм… Нет?

— Я тебе уже сказал. С первого взгляда на тебя я решил, что ты окажешься подо мной. У тебя не было шансов.

Всё внутри стягивает. Дрожит. Пульс сбивается. Осознание — хладнокровное и безжалостное — разливается по венам.

У меня и правда не было шансов. Ни малейшего. Он всё решил за меня. Сразу. Без права на выбор. Без шанса на спасение.

Я поджимаю губы, стараясь не двигаться. Хочу исчезнуть. Раствориться. Но он и так вжимается в меня каждой клеткой.

Его пальцы чуть шевелятся, поглаживают, неосознанно. Тело пульсирует. От страха. От трепета. От жаркой близости.

В комнате тихо. Очень. Даже слишком. Только наше дыхание. Но впервые за всё это время энергетика Мансура не давит. А словно обволакивает.

Мне становится спокойнее. Хуже всего то, что я это чувствую. Чувствую — и пугаюсь. Потому что если рядом с ним мне спокойно, то с миром явно что-то не так.

Он не касается меня дальше. Не обнимает крепче. Просто лежит. Молчит. Тепло его тела медленно проникает под кожу.

И я начинаю верить, что, может быть, он просто заснул. Дышит ровно. Глубоко.

Я чуть ёрзаю. Осторожно. Тело ломит, хочется изменить позу. Изнываю от безделья.

Хочется пошевелиться, отдышаться — но только я пытаюсь отстраниться, как Мансур тут же впечатывает меня обратно.

— Спи, Мили, — хрипло бормочет он.

— Я не смогу заснуть, — отвечаю так же тихо. — Я не могу. Глупо, но я боюсь повторения кошмаров. Если я сразу засыпаю, то потом снова плохие сны.

— Повторения не будет.

— Ты теперь и сны мои контролируешь?

— Я же обещал тебе защиту, нет? Даже от самого себя в твоих снах.

Я фыркаю. Вот уж спасибо, господин великий, что даже мои сны берёшь под своё дурацкое, хищное, самодовольное командование.

Он и правда верит, что может решить всё. Абсолютно всё. От того, где я буду сидеть, до того, что мне будет сниться.

Тепло от его ладони расползается по моим рёбрам. Он держит меня под грудью, будто специально выбрал такое место: не слишком интимно, но и не дистанцированно. Властно.

Его дыхание тёплым током касается моей щеки. И я жду, когда он снова заснёт. Крепко, чтобы я могла уйти.

Но с каждой минутой я сама перестаю дышать нормально. Становится тепло. Невыносимо, липко, тягуче тепло от того, как близко он ко мне.

Мысли вязнут, как в сиропе. Не могу их разгрести. Тело становится лёгким, как будто плавится в какой-то горячей ванне.

Веки слипаются окончательно. И я не помню, в какой именно момент перестаю слушать его дыхание.

Когда именно перестаю держаться из последних сил. Просто отпускаю всё. Проваливаюсь куда-то в мягкое, вязкое, тёплое. Бессовестно уютное.

Чертов Мансур.

Он снова прав.

Больше этой ночью мне не снится ни один кошмар.