В постели с бандитом

Глава 29

— Моя женщина.

Я буквально чувствую, как внутри всё распускается. Как горячая волна прокатывается по телу.

Моя женщина.

Не игрушка. Не имущество. Не пленница.

Женщина. Его.

Что-то цветёт в груди. Ярко. Бешено. Слишком живо. Хочется смеяться и плакать.

Хочется обнять его и одновременно убежать в другую комнату, чтобы переварить это в одиночку.

Я пытаюсь не улыбаться слишком сильно, но не получается. Всё внутри кипит от радости.

Я провожу ладонью по его щеке. Смотрю в глаза. Не опускаю взгляд.

Хочется запомнить. Хочется сохранить этот момент — внутри, в рёбрах, в памяти.

— Я мать твоего ребёнка… — выдыхаю почти шёпотом.

— Это другое, — он качает головой. — Никак не связано вообще. Хотя да, ещё более уникальной тебя делает. Но я не планировал тебя отпускать и без этого.

— Нет? — хмурюсь я, вглядываясь в него. — Но ты говорил…

— Что наиграюсь и отпущу. Проблема в том, милая, что нихуя мне тебя не хватает. Ты хуже любой дозы подсадила. Нужно ещё. И ещё. И ещё.

Он наклоняется ближе. Его губы скользят по моей шее — жарко, нетерпеливо.

Как будто он голоден, как будто я — единственное, что может его насытить.

Я всхлипываю, не сдержавшись. Голова откидывается сама собой. Шея подставляется.

Тело, будто на рефлексах, откликается на его касание. Внутри — взрывы. Пульс, жара, ток по позвоночнику.

Жгучее, обжигающее, нестерпимое желание. Его губы будто оставляют следы, отпечатываются не на коже, а глубже.

— Ох, — я почти теряю равновесие. — Нет, погоди. Я хотела поговорить…

— О чём? — он прикусывает кожу у основания шеи. Я дёргаюсь. — Потом.

— Нет, мы не… Мы ничего не обсуждали. Что ты планируешь делать дальше? Где жить…

— Основные вопросы я здесь решил. Могу уезжать. У меня нет привязанности к конкретному месту. У тебя, как я думаю, тоже. Похер где жить.

— Да, но…

— Хочешь вернуться в Австрию? Сделаем. У меня сеть по всей Европе, конкретная страна не имеет значения.

Я застываю. Потому что это не то, чего я ждала. Совсем. Это не приказ. Не угроза. Это выбор.

В голове всё перемалывается, потому что ну не может Мансур добровольно отдать мне управление.

В груди распускается тепло. Такое, что перехватывает дыхание. Я чувствую, как оно поднимается — к шее, к щекам.

Его ладони скользят по моим бёдрам, ниже — к ягодицам. Сжимают. Неторопливо. Основательно.

От его прикосновений поднимается жар. Медленно, тягуче. Между ног — предательски начинает тянуть, нарастает странное давление, пульсация.

Голова лёгкая, мысли спутанные, дыхание сбивается.

— Хочешь туда? — Мансур прикусывает мою нижнюю губу. — Ну?

Я сжимаю глаза, как будто это спасёт от перегрузки ощущений. Но не спасает.

— Не знаю, — выдыхаю. — Я не думала об этом. Но мне там нравилось.

— Значит, поедем туда, — кивает Мансур. — Найдём для Демида охуенный садик.

— Он маленький ещё!

— Для тебя — какую-то ебейшую академию искусств. Будешь вторым австрийским художником, которого я знаю.

— Ты… Ужасный! Боже, какая отвратительная шутка!

Он смеётся, а после сминает мои губы. Выжигает все возмущения своими касаниями.

Грубовато. Не спрашивая. Не медля. Я чуть откидываюсь назад, но он сразу ловит, притягивает.

Его руки — как якоря. Надёжные. Цепкие. Горячие.

Он целует с напором. С ощущением, будто ему было мало. Всегда мало. Я отвечаю ему такой же жаждой.

Мансур углубляет поцелуй, и всё внутри меня начинает пульсировать. Сильнее. Быстрее.

Как будто каждая клеточка тела откликается, требует большего, жаждет быть ближе. Я теряюсь в этом жаре, в давлении его губ.

Пальцы Мансура сжимают край моих трусиков, тянут вниз — уверенно, нетерпеливо.

Я охаю, но уже приподнимаюсь, позволяю. Не потому, что нужно. А потому что хочу. Потому что больше не могу иначе.

Он целует меня, не отрываясь. Горячо, требовательно. А в это время его пальцы скользят по моему лону.

Когда он касается клитора, я вздрагиваю. Сглатываю стон, но он всё равно прорывается между нашими губами.

Волна возбуждения поднимается мгновенно, захлёстывает.

Мансур водит пальцами по кругу, то легко, то сильнее, будто дразнит, будто изучает, как я реагирую.

А я — плавлюсь. Бёдра подаются навстречу. Пальцы сжимаются на его плечах.

Всё тело — как оголённый нерв. Всё внутри — как огонь, охваченный ветром.

Мансур расстёгивает ремень, стягивает брюки вниз, чуть, ровно настолько, чтобы…

Его руки сжимают мои бёдра. Поднимают. Я хватаюсь за него. Тело дрожит. Я чувствую, как он направляет — и как плотное, горячее давление касается моего входа.

Я вскрикиваю, сжимаясь, когда головка члена проталкивается в меня. Мансур медленно опускает меня вниз на себя, сантиметр за сантиметром.

Я ощущаю, как он заполняет. Медленно, жадно. И каждый миллиметр — это огонь.

Мансур прижимает меня к себе, и я чувствую, как член пульсирует внутри.

Ладони мужчины сжимаются на моих ягодицах, двигают, направляют, подстраивают меня под себя.

— Вот так, — выдыхает он хрипло мне в ухо. — Обожаю, когда ты такая: тёплая, влажная, послушная.

Я стону. Не могу иначе. Потому что правда — я расплавлена. Наполнена. Кажется, он заполнил не только тело, но и всё, что во мне было пустым раньше.

Каждое его движение — это жар. Волна. Ток по позвоночнику. Я начинаю двигаться сама.

Плавно, будто пробую вкус запретного. И Мансур не отводит глаз. Смотрит, как я на нём. Как я двигаюсь. Как принимаю его глубоко, чувственно.

— Ну давай, малышка, — цедит он. — Покажи, как сильно ты скучала по мне.

Это ужасно откровенно. Ужасно пошло. И от этого ещё жарче. Я двигаюсь. Выше. Ниже. Медленно. Волнами.

Мансур смотрит мне в глаза. Не моргая. Не отвлекаясь. И от этого всё рушится.

Контакт взглядов — самый страшный. Самый возбуждающий. Я чувствую, как всё сжимается внутри.

Как в какой-то момент я уже не двигаюсь — меня двигает желание. Оно ведёт.

Мансур давит ладонью мне на затылок. Подтягивает ближе, целует.

Его губы требовательные, напористые, будто он не просто целует, а вбивает в меня эту связь, эту зависимость, это «мы».

Он толкается бёдрами, вбивая свой член в меня. С ритмом, от которого у меня перехватывает дыхание.

Каждое движение — резкое, точное, будто нацелено в самую сердцевину меня. Срываюсь в стон. Откликаюсь телом.

Я схожу с ума. Всё внутри — пульс, дрожь, жар. Меня бросает в жар от его слов, от толчков, от его рук, скользящих по моей спине, по бёдрам, по волосам.

Я падаю на его торс, прижимаюсь сильнее. Принимаю каждый бешеный толчок мужчины, разрывающий моё возбуждение.

Я не понимаю, почему желание вспыхивает так резко. То ли из-за его слов, то ли из-за его тела, то ли из-за этой внутренней, жуткой, почти болезненной зависимости.

Он как яд, как наваждение. И от этого только сильнее тянет.

Он прикусывает мою нижнюю губу. Осторожно. И тут же вбивается в меня — резко, глубоко, так, что я выгибаюсь и едва не вскрикиваю.

Толчки идут один за другим. В плотном, уверенном ритме. Я чувствую, как он буквально прожигает внутри. Заполняет. Забирает.

Я вскрикиваю, хватаюсь за него, утыкаюсь лбом в его плечо. Он входит в меня полностью, глубоко, до самого конца.

Всё внутри дрожит. Плавится. Я будто растворяюсь под ним. Тело не моё. Мысли — тоже. Только ощущения.

Только эта жгучая, плотная связь между нами.

Я сжимаюсь. Неосознанно. Инстинктивно. Вокруг него. Глубоко. И чувствую, как его тело дёргается, как вырывается гортанный стон.

Его губы скользят по моей шее, касаются чувствительной кожи под ухом. Я вздрагиваю.

Стоны срываются из груди сами собой. Громко. Без фильтра. Всё перед глазами будто в дымке. Сливается. Горит.

— Моя, — рычит он прямо в губы, сминая их в поцелуе. — Моя, слышишь?

— Твоя, выдыхаю я, и губы дрожат.

Мансур целует — жадно, с напором, с голодом. Будто хочет проникнуть внутрь. Забрать всё. Забрать меня.

Я отвечаю, тону в этом поцелуе, в его запахе, в жаре между нашими телами.

Он ускоряется. Дышит чаще. А я хнычу, не в силах больше держать себя в руках.

Меня трясёт. Я срываюсь от наслаждения. От нестерпимого желания отпустить, отдаться, взорваться.

Мансур ускоряется. Его движения становятся быстрее, резче, глубже. Он будто вбивается в меня с каждой секундой сильнее.

Внутри — пожар. Волна за волной. Жар, что срывает дыхание. Каждое его движение выбивает почву из-под ног.

Я хнычу ему в губы, всхлипываю, цепляюсь пальцами за его шею, будто только так могу удержаться на грани.

Меня трясёт. Мелкой дрожью. И с каждым его толчком всё становится ближе. Острее. Неизбежней.

— Кончи для меня, Тамила, — рычит он. — Давай, милая.

И я не выдерживаю. Оргазм накрывает внезапно. Мощно. Без пощады. Тело выгибается в дугу, мышцы сжимаются, как будто ломаются изнутри.

Всё внутри разрывается — волной, ударом, жаром. Меня трясёт. Я не чувствую ничего, кроме света и огня.

Эйфория обрушивается шквалом. Я теряюсь, утопаю, растворяюсь в наслаждении.

Мансур кончает следом. Я чувствую, как он напрягается. Как замирает внутри.

А потом — как его семя разливается внутри, обжигая.

— Моя, — шепчет он, прикусывая мою губу. — Никогда не отпущу тебя.

И я не хочу, чтобы отпускал.