В постели с бандитом

Глава 22

Я чувствую себя странно. Странно хорошо. Необычно. Словно всё вокруг на мгновение перестало давить.

Как минимум потому, что Мансур не закопал меня где-то в саду. Не пытал. Не выкручивал суставы и не душил, как я ожидала.

Я столько времени жила в ожидании удара. После каждого своего слова, после взгляда, после любого неправильного движения.

Потому что отец Мансура рассказывал совсем другое. Он говорил, что Мансур — зверь. Убийца. Нечеловек. Что в нём нет ничего живого, кроме голода и ярости.

И я понимаю, что верить человеку, который предал собственного сына — такая себе затея.

Но он показывал фото. Доказательства. Записи, статьи…

И я бежала. Бежала в панике. В ужасе. Убегала от чудовища, которое, как я была уверена, только и ждёт момента, чтобы разорвать меня на части.

Но теперь я здесь. И всё это время — он не монстр. Да, он жёсткий. Он ужасный. Он иногда смотрит так, что мороз по коже

Но он не тот, кем его описывали. Не животное. Не чудовище. Не зверь.

Может, это зависимость делала из него монстра тогда.

Может, те записи и фото были правдой — но правдой о другом времени. О сломленном человеке.

А сейчас он другой. Я не наивная. Не доверчивая. Но я чувствую: он умеет быть другим.

Но я не жалею, что тогда сбежала. Нет, это было правильно. Это было необходимо. Я была обязана. Не ради себя — ради семьи.

Хотя теперь, после рассказа Мансура… Возможно…

Я качаю головой, отгоняя мысли, и ускоряюсь, чтобы догнать Мансура. Стараюсь изо всех сил игнорировать и охрану Мансура, и косые взгляды людей.

— Отстаёшь, Мили, — бросает Мансур, даже не оборачиваясь. — Захотела обратно домой?

— Обязательно быть таким злым? — морщусь. — Просто изучаю всё по сторонам.

— Пытаешься сбежать?

— Мансур, я не пытаюсь. Если я решу сбежать — я сбегу.

Он усмехается, чуть замедляя шаг. Поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня.

— Удиви меня.

И в этой усмешке — ни капли страха. Ни тени тревоги. Ни напряжения. Он не боится. Совсем.

И, чёрт, это пугает. Нет, не его надменность. Не уверенность, которой можно вырезать сталь. А то, что он вообще меня сюда привёз.

В торговый центр. Люди. Камеры. Эскалаторы. Голоса. Вывески. Жизнь. Он выпустил меня в мир. Под контроль, да. Но всё равно — выпустил.

Он дал мне выбор. И будто сам предложил: «Хочешь — сбегай».

Я не знаю, что чувствую. То ли облегчение. То ли тревогу. Всё внутри сжато, как пружина.

Я думала, что буду под замком всё время. До конца. Но Мансур вывел меня в люди.

И это тоже странно.

Волнение растёт с каждым шагом. В груди поднимается тревога. Я не знаю, что ждать. Но этот жест — он что-то значит.

Мансур доверяет? Или просто испытывает?

И ещё…

Стало легче с ним говорить. После того вечера у камина — когда мы говорили о сокровенном — всё будто сдвинулось.

Ушло напряжение. Ушёл страх дышать рядом. Он стал мягче. Нет, не в поступках. В тоне. В молчании. В том, как смотрит.

Я чувствую, как внутри стало теплее. Как будто можно чуть-чуть расслабиться.

— Ты не сказал, зачем мы здесь, — произношу я, прикусывая губу. — Или ты решил купить хоть что-то кроме костюма?

— Аккуратнее, — произносит он с нажимом. — Твоя дерзость забавляет до определённого момента.

— И в чём я не права? Между прочим, у тебя тепловой удар может быть, если…

Я замолкаю, перехватывая его взгляд. В молчании Мансура очень громко звучит предупреждение, чтобы не нарывалась.

Молчи, мили.

Желудок чуть скручивает. Не больно, но ощутимо. Тревога поднимается волной. Я вспомнила, с кем рядом и на чьей территории стою.

Разговоры по душам, откровения у камина — это не про перемирие. Это не про сближение. Это, возможно, была просто передышка. А не новое правило игры.

Мансур всё ещё Мансур. Жёсткий. Хищный. Суровый. И всё, что я говорю, должно проходить сквозь фильтр. Многослойный. Надёжный.

Но это думает голова. А внутри — хаос. Эмоции будто бунт устроили. Под кожей всё щекотно и живо.

Хочется говорить. Болтать. Шутить. Втыкать иголки своей язвительности просто, чтобы посмотреть, как он на это реагирует.

Хочется играть с его гранями, трогать за острые края.

Я не понимаю, откуда это. Что это. Но сдерживать себя становится всё труднее.

Всё внутри реагирует на Мансура не как на угрозу, а как на защиту. И это бесит.

Потому что в этом очень легко потеряться. Слишком легко утонуть в иллюзии.

Я не имею права забывать, где нахожусь. И с кем. Я не могу позволить себе расслабиться. Нужно держать фокус. Всегда. Искать выход.

— А нам не опасно здесь находиться? — спрашиваю, когда мы поднимаемся на эскалаторе. — Учитывая перестрелку…

— Игорь не твоя забота, Мили, — чеканит Мансур. — Лучше подумай, что тебе нужно купить. Такие вылазки не будут часты.

— Ох… Боже!

Впереди — магазин для художников. Огромный. Светлый. Яркий. Сквозь стекло видны полки с холстами, акрилом, карандашами.

Что-то внутри взрывается радостью. Чистой. Почти детской. Я забываю, что хотела сказать.

Желание зайти вспыхивает мгновенно. Жарко, почти отчаянно. Я чувствую, как перехватывает дыхание.

— Мы можем зайти туда? — поворачиваюсь к Мансуру. — Если ты выделил какой-то бюджет на вещи, то я лучше скетчбук куплю или…

— Бюджета нет, — перебивает он. — И да, можем зайти.

Я чуть не взвизгиваю от радости. На самом деле — всхлипываю от избытка эмоций и хватаю его за руку, прежде чем успеваю сообразить, что делаю.

Всё внутри меня — огонь, вихрь, свет. Я почти бегу к витринам. Глаза разбегаются. Всё тянет, всё хочется потрогать.

Я вдыхаю аромат бумаги, чувствую шершавую поверхность холста.

Так давно я не была в таких местах. Всегда не хватало денег. Надо было покупать еду, платить за жильё, отсылать родным.

Себя — на потом. Мечты — на паузу.

Я едва не с визгом хватаю стопку скетчбуков, разной толщины, цвета, с мягкими и плотными обложками.

Краем взгляда ловлю, как Мансур стоит у входа. Его руки в карманах, осанка расслабленная, на губах — ухмылка.

Но не та, хищная, с поддёвкой. Тёплая. Почти ласковая. Он просто смотрит.

И я сразу чувствую, как щёки вспыхивают. Смущение захлёстывает. Я веду себя как ребёнок, прыгающий от конфет.

— Погоди, — выдыхаю, когда до меня доходит. Губы распахиваются от осознания. — Этот магазин в самом конце ТЦ.

— И? — Мансур поднимает бровь.

— И рядом нет ничего особенного. Мы шли только сюда. Я шла за тобой. А ты сразу направлялся в этот конец… Ты целенаправленно вёл меня сюда.

Мансур ничего не отвечает. Только его улыбка становится чуть шире.

Внутри всё вспыхивает. Как фейерверк. Благодарность подступает к горлу. Восторг клокочет в груди, обжигает.

Он знал. Он помнил. Он привёл меня именно сюда. Ради меня.

Я сжимаю в руках блокнот и прижимаю к себе. Не скрывая улыбку. Не пряча слёзы в уголках глаз.

Просто стою посреди магазина, наполненного запахом бумаги и краски, и впервые за долгое время чувствую, что кому-то не всё равно.

— Спасибо, — шепчу. — Это очень важно для меня. Спасибо.

— Развлекайся, — Мансур чуть кивает и взмахивает рукой. — Возьми всё, что тебе нужно. Я в таких вещах не шарю.

— Ох, да я только карандаши. И скетчбук. И, возможно, одну кисть…

— Тамила. Когда я говорил об отсутствии лимитов — я это и имел в виду. Возьмёшь всё, что захочешь.

И в этот момент внутри будто вырастает солнце. Жаркое. Настоящее. Лёгкое и пьянящее.

Сердце ударяется о рёбра, дыхание сбивается. Я не могу поверить, что это происходит со мной. Что кто-то — вот так — просто разрешает мне взять не «самое необходимое», а всё, что я хочу.

Начинаю ходить между рядов. Осторожно. Сначала беру только нужное: карандаши, маркеры, ластики, бумагу. Потом — кисти. Несколько. Акварель. Перо. Пастель.

Кажется, мои руки сами тянутся, будто в голоде. Я сдерживаюсь. Стараюсь не терять контроль. Но хочется всего.

Я даже не представляла, что столько всего может быть в одном магазине.

Вручаю покупки одному из охранников. Потом — другому. Смущённо. Они принимают всё молча, без комментариев. И я иду дальше.

Когда подхожу к кассе и вижу гору, которую мы собрали… Господи. Я едва не теряю сознание.

Я столько всего взяла? Но я ведь почучуть. Но ведь Мансур разрешил, правда? Он не будет против.

Я бросаю взволнованный взгляд на мужчину, желая проверить. Но он не выглядит раздражённым.

— Я скоро вернусь. Развлекайся тут, — бросает Мансур, доставая телефон. — Да. Докладывай.

Мужчина отходит в сторону, не глядя на меня. Часть охраны двигается за Мансуром.

Я вижу, как они переглядываются и в одно движение становятся чуть ближе к нему, словно прикрывая.

Любопытство моментально поднимает голову. Зудит внутри. Что-то случилось?

Но я заставляю себя не отвлекаться. Нужно добрать всё, что нужно. Потому что второй такой возможности может не быть.

Вручаю всё охраннику, который остался при мне, стараясь не смотреть в сторону кассы. Это уже неприлично.

— Всё. Всё, точно, — шепчу себе. — Больше не брать. Не брать!

Но краем глаза замечаю, как сотрудники магазина возятся у служебной двери.

Через неё затаскивают коробки, тяжёлые, заклеенные скотчем. На них — логотип поставщика, что-то с маркерами и акрилом.

А вдруг там что-то интересное? Что-то редкое? Новая поставка бумаги или лимитированные скетчбуки?

Может, дождаться? Или хотя бы заглянуть одним глазком — ну просто…

Я будто сама не замечаю, как приближаюсь. Тихо. Просто посмотреть.

А после замечаю, что находится за дверью. Это не склад. Это коридор. Серый, с ровным линолеумом и техническим светом.

Это коридор сотрудников. И на девяносто девять процентов я уверена, что там могут быть все сотрудники ТЦ.

Такой себе соединительный коридор между всеми магазинами. И тогда…

Я сглатываю. Горло сухое, будто глотнула пыль. Всё внутри сжимается в плотный узел — где-то под рёбрами паника начинает строить себе гнездо.

Второй выход. Запасной. Служебный. Металлический, с табличкой только для персонала, и — главное — без охраны.

Я делаю вид, что рассматриваю краски. Протягиваю руку к какой-то банке, не глядя. Всё внимание — на эту чёртову дверь.

Если через неё можно выйти… Если она не заперта…

Сердце колотится, в ушах стучит, ладони мокрые. Я незаметно вытираю их о джинсы.

Мансур где-то позади. Или его люди. Они как тени — всегда где-то рядом. Мне нельзя оборачиваться. Нельзя даже дышать неровно.

Если они заподозрят — конец.

Но если всё рассчитать… Если я просто сделаю шаг… Ещё один… То я смогу сбежать!

Свобода. Близко. Так близко, что кружится голова.

Но вместе с этой мыслью — страх. Я чувствую, как тело стягивает изнутри. Будто мышцы отказываются слушаться. Всё дрожит. Пальцы немеют.

А если не получится? А если Мансур узнает? А если кто-то из его охраны поднимет тревогу?

Я дрожу. Я боюсь. Я не знаю, как он поступит.

Бежать или нет?