В самом Сердце Стужи. Том VI

Глава 10 Виктор

'Высокопочтенному лорду Кастфолдора, графу Фридриху Зильбеверу,

с пожеланиями процветания и долгих лет жизни,

от лорда Херцкальта, барона Виктора Гросса.

Дорогой Фридрих!

Пишу тебе из холодного Херцкальта, и чтобы не тратить твое время и бумагу, сразу перейду к сути.

Первый груз зерна, о котором мы договаривались, прибыл к причалам Херцкальта три дня назад и мы уже закончили с перегрузкой, твои люди скоро вернутся домой. Пока же приближается время посевной и на этот счет у меня есть определенные новости.

Не знаю, как на юге, но на севере погода стоит достаточно сухая и холодная. Снега мы так и не дождались, весенних дождей не предвидится, а мои крестьяне говорят, что земля сейчас больше похожа на каменную пыль, чем на пахотные поля. Озимые почти все погибли и, вероятно, то же самое происходит сейчас и на твоих землях.

Ты знаешь, как зависим север от поставок хлеба, так что пишу я тебе с конкретной целью: я прямо заявляю, что Херцкальт готов купить еще зерна. Пусть амбары наши полны, но никогда не знаешь, что может случиться. Если ты будешь столь любезен, я бы хотел зафрахтовать еще хлеба на пятьдесят серебряных фунтов. Так как расчет будет проводиться в серебре, можем оформить сделку через торговые гильдии наших городов, дабы не навлекать на себя недовольство купеческого сословия. Купец Мордел — тесть главы моей гильдии — готов отправиться в путь, как только мы получим голубя с подтверждением нашей сделки.

На этот раз я предлагаю серебро, потому что не желаю злоупотреблять твоим расположением к нашему семейству. Тем более, Херцкальт находится не в настолько бедственном положении, чтобы не платить за свой хлеб.

Кроме этого, в подтверждение нашей доброй дружбы, я бы хотел посетить Кастфолдор этим летом, ближе к началу жатвы. Визит этот я планирую совместить не только с возможностью лично увидеть тебя и познакомиться с твоим семейством, но и по причине того, что союзники должны помогать друг другу в тяжкие времена. У меня же есть знания, которые помогут твоему хозяйству если не избежать проблем из-за грядущего неурожая, который становится все очевиднее и очевиднее, то хотя бы смягчить его последствия. Конечно же, я говорю о том самом мясе и каше. Рецепт передать в письме я не могу, обучение твоих людей требует моего личного присутствия. За это время ты как раз можешь подобрать пять-шесть доверенных лиц, которые будут заниматься самым важным этапом производства.

Делаю я это не ради поиска твоего расположения или в попытке грубого подкупа, а исключительно из добрых побуждений. Как ты протянул нам с баронессой Гросс руку помощи в час нужды, так и я считаю, что мы сейчас должны отплатить тебе тем же. И если мои знания и мой секрет помогут Кастфолдору легче пережить грядущие тяготы и лишения, то ни о каких сожалениях или сомнениях не может идти и речи.

А вот истинная взятка прилагается к этому посланию. Внутри ларца ты найдешь медную форму для отливки, описание ее использования и рецепт приготовления смеси. Помнишь же, что я купил полтора фунта фрамийской соли в Патрино для моей прекрасной жены? Я нашел этому продукту лучшее применение, нежели перетирать в пудру или добавлять в тесто.

Очень надеюсь, что твои сыновья оценят это доселе неизвестное им лакомство, а новый вкус поможет госпоже Зильбевер унять старческую горечь на языке, от которой мучаются все люди ее возраста.

С уважением,

барон Виктор Гросс'.

— Нормально? — спросил я, когда Эрен закончила перечитывать мое эпистолярное творчество.

— Если бы такое письмо написал графу Зильбеверу кто-нибудь другой, это стало бы огромным скандалом, — выдохнула моя жена. — Совершенно никакого уважения, Виктор! Ты обращаешься к Фридриху на «ты»!

— Так мы перед отъездом на «ты» и общались, — удивился я.

— Но не в письме же! — выдохнула моя жена. — Виктор, нельзя вести переписку с лордом центрального надела подобным языком! Это просто неприлично!

— А мне нравится, — я покачал головой и аккуратно вытащил лист с текстом из пальцев жены, пока она его не смяла, словно злая учительница, или не бросила в камин, в котором сейчас ярко полыхало пламя, потому что мы с самого утра сидели в кабинете. — И я его отправлю. Эрен, ты же знаешь, я не хочу кланяться Фридриху. Пусть он и намного богаче и влиятельнее нас, но и я должен сохранять собственное достоинство. Он получил от нашего знакомства едва ли не больше, чем мы. Так зачем мне пресмыкаться?

Я искренне не понимал, зачем мне резко охлаждать отношения с Фридрихом Зильбевером, если граф был изначально довольно открыт и доброжелателен, а после суда и заседания мы и вовсе, казалось, стали неплохими знакомыми. О дружбе речи не шло — люди калибра Фридриха, как мне казалось, вообще друзей не заводят, но держаться с достоинством в его присутствии для меня было просто необходимо.

Жизнь в инвалидном кресле научила меня не только пролезать в любые щели, манипулировать и писать докладные записки на имена различных чиновников и главврачей. Она еще научила меня тому, что не стоит позволять людям смотреть на тебя свысока, как бы парадоксально это не звучало.

Да, между мной и графом Зильбевером была пропасть в финансах, возможностях и происхождении, но мы оба были аристократами. Он — потомственный дворянин и лорд богатого надела, я — жалованный пограничный варлорд. Но на заседании аристократии мы сидели рядом и имели, формально, одинаковые аристократические права.

Понятно, что Зильбеверы были «ровнее» таких дворян, как я. Имущественный ценз всегда имеет значение и играет свою роль. Но если более богатый готов закрывать глаза на различия в достатке, то этим надо пользоваться — и просто вести себя так, будто бы в этом нет ничего сверхъестественного. Если проводить параллели с моим миром, то я был долларовым миллионером с небольшим заводом в собственности, тогда как Фридрих — владельцем целой корпорации. Но оба мы были вхожи в одни и те же места и относились к тому самому одному проценту населения, в руках которого сконцентрированы не только финансы, но и власть.

Кроме того, я подкреплял свои слова еще и делами. Я на самом деле считал, что технология консервации сможет помочь Зильбеверам, а сам Фридрих не будет столь мелочным, чтобы конкурировать со мной на этом рынке, емкость которого составляла пока, в лучшем случае, сотню-другую серебряных фунтов в год. Графу будет намного выгоднее сосредоточиться на других вещах и проектах, чем отбирать у северного соседа его небольшое предприятие. Любое знакомство на подобном уровне должно быть взаимовыгодно. Я не стоял на пороге Зильбеверов с протянутой рукой — мне и не нужны были от них подачки. Взамен же я демонстрировал, что ожидаю к себе равного отношения, как к аристократу.

— Пресмыкаться перед графом не стоит, — согласилась Эрен. — Но ты должен понимать, что аристократ в столице и на своих землях, это всегда два разных человека. Люди Зильбеверов просто не поймут графа, если он будет слишком доброжелателен к какому-то пограничному барону. Так что я бы не ожидала от этой поездки слишком многого.

— Ты же поедешь со мной? — спросил я, аккуратно складывая письмо и укладывая его в футляр для посланий. — Путешествие по реке будет быстрым.

Эрен поджала губы, задумавшись над моими словами. Мы пока так и не пришли к единому решению, стоит ли ей отправляться на юг вместе со мной. Поездку я запланировал на конец июля, чтобы успеть вернуться до конца сезона жатвы. Все равно мое участие в уборочной не требовалось — только подвести итоги в самом конце. Да и если события будут развиваться так, как говорила Эрен, то подсчитывать будет особо нечего, и я своей жене в этом верил. Сложно игнорировать такие предсказания, когда погода за окном буквально кричит о том, что год будет паршивый.

— Люди будут нервничать из-за голодного сезона, а их лорды опять покидают надел… — покачала головой Эрен.

— Можем отправиться в начале лета, — предложил я.

— Это стоит обдумать и обсудить с Арчибальдом, он много сейчас видится с общинниками и мастерами, — сказала в ответ моя жена.

Это была хорошая идея. За время нашего отсутствия власть и авторитет моего увечного заместителя, казалось, стали еще крепче, чем во времена до междоусобицы с Атриталем. Уезжая в столицу я все же немного беспокоился, как Арчи будет справляться с хозяйством и как его приказы будут воспринимать дружинники и горожане, когда у него спиной не маячит массивная фигура лорда. Но все обошлось. Арчи вцепился в надел железной хваткой. И пахал он столько, что ни у кого даже мысли не было усомниться в том, что этот человек находится на своем месте и его стоит слушаться.

В итоге, к моменту нашего возвращения единственное, чем не занимался Арчибальд — разбором тяжких уголовных преступлений, да и то, только потому за это время никто никого не убил и не покалечил. Цепь лорда, которую я оставил в ларце и публично передал Арчи перед отъездом, позволила ему даже выступать в качестве мирового судьи, что было нам очень на руку. Сейчас мой зам активно помогал в этом деле Эрен, буквально став ее прямым судейским секретарем. В итоге еженедельный «прием граждан», который проводила моя жена, сократился по времени с четырех-пяти до двух часов, хотя поток просителей визуально даже увеличился.

Когда послание вместе с подарком лорду Кастфолдора убыло вверх по течению Херцфлюсса, потянулись обычные, полные забот дни.

Весна стремительно наступала, хотя, казалось, в этом году зимы даже и не было, люди выходили на поля и начинали заниматься сезонными работами, опять круглосуточно горел кузнечный горн.

Мы в замке тоже не прохлаждались.

Если Фридрих удовлетворит мою просьбу и продаст еще зерна, то его нужно где-то хранить, а имеющиеся у нас амбары были под завязку уже забиты зерном и мукой. Провизии было запасено настолько много, что в отряде по моему указанию даже появился новый боец на полставки — мальчишка-конюший, который теперь носил гордое звание главного смотрителя за кошками.

Шутки шутками, а мыши представляли реальную угрозу, ведь на каждое съеденное зернышко еще сотню они портили своим пометом и просто надгрызали. В итоге зерно, которое должно было успешно лежать годами, начинало гнить и тухнуть, а сам амбар мог стать источником заразы. И если в моем мире эта проблема решалась отравой, герметичными хранилищами и прочими достижениями цивилизации, то здесь выход был только один — заводить кошек.

Одну кошку, матерую старую крысоловку, способную задушить не то что мышь или крысу, а судя по порванным ушам и хмурому взгляду, даже зайца, нам выдала трактирщица. Эта зверюга прожила у нее немало лет, охраняя запасы ячменя и хмеля, так что в профпригодности трехцветной кошатины черепахового окраса сомнений не было. Еще несколько зверей выловили на улицах и за стенами Херцкальта, отнесли в район амбаров и стали там прикармливать. Вообще, кошки в этом мире были все еще диковатыми, но спокойно уживались с людьми, выполняя свою непосредственную функцию — ловили мышей и прочих паразитов.

Задача у мальчонки была следующая: следить, чтобы укрытия, которые сделали для кошек, содержались в сухости, в плошки была налита чистая вода, а количество животных не уменьшалось, а в идеале еще и увеличивалось. Также паренек по чуть-чуть подкармливал усатых охотников, но ровно настолько, чтобы они не уходили от амбаров на поиски дополнительного пропитания, а оставались на одном месте.

Почти всё это придумал я вместе с Арчи, и хоть своего кота или кошки у меня никогда не было, не знать о повадках этих домашних животных в век интернета было просто невозможно. А ведь минимум в половине случаях успешной охоты кошки убивают свою жертву не ради пропитания, а ради развлечения, игры и оттачивания навыков. Вот такой у них был инстинкт природного серийного убийцы. Я надеялся, что со временем диковатые животные привыкнут к запаху и виду одного-единственного ответственного за их подкорм, как черепаховая крысоловка привыкла к своей трактирщице, и они начнут не только ловить грызунов, но и приносить свою добычу на демонстрацию, как это делают деревенские коты в моем мире.

Конечно, мера эта была неидеальная, но замазать каждую щель в средневековом амбаре было физически невозможно, да и грызуны назывались грызунами не просто так — мыши и крысы могли просто прогрызть древесину, учуяв запах зерна, и ничего ты с этим не сделаешь, пока в негодность не придет значительный объем продукции.

— Все было бы намного проще, если бы часть хлеба можно было хранить в замке, — пожаловался я Эрен за ужином после очередного раунда эпопеи с кошками. — У нас-то вопрос с грызунами вроде как, давно решен.

— Это заслуга Арчибальда и нашей главной кухарки, — тут же ответила Эрен, впрочем, не отвлекаясь от еды. — Сигрид вовсе пришла работать на кухню не только с парой помощников, но и со своими кошками. Они стерегут наши кладовые.

— Да, первые месяцы Грегор докладывал о проблемах с крысами и мышами, но все как-то разрешилось, — согласился я. — Вот только хранить мешки с зерном в каменных стенах неудобно. У нас слишком сыро.

— Можно организовать отапливаемую комнату, — тут же предложила Эрен. — Или можно сушить лаган, как делают на юге Фрамии. Получается довольно вкусно.

Я бросил быстрый взгляд на жену, но ничего не сказал. Хоть в словах Эрен и считывалось, что она бывала на том самом юге Фрамии и пробовала местные сухие макароны, которые были известны мне по моему родному миру.

Вообще не удивительно, что она попробовала их именно там. Фрамия была морской державой, а если мне не изменяет память, сушить лапшу для долгого хранения в условиях сырости начали именно для моряков. Вообще очень много методов хранения и приготовления еды было придумано именно для нужд мореплавателей.

Задавать неудобный вопрос, когда девушка, которая не выходила из поместья Фиано, успела побывать на другом конце местного континента за тысячу с хвостиком километров от ее места жительства, я не стал. Вместо этого я решил возбудить любопытство моей жены, точно так же, как поступил несколькими неделями ранее с Фарниром на мельнице. Стал говорить вещи, которые даже моим сорогским происхождением объяснить было проблематично.

— Да, я тоже об этом думал, — согласился я с Эрен. — Это довольно удобный способ хранить муку, в полуготовом изделии. А блюд из него я могу вспомнить добрую сотню.

— В Сороге тоже был сухой лаган? — спросила моя жена.

— У меня дома макароны едят все подряд, а не только моряки, — ответил я, намеренно игнорируя упоминание Сорога. — Конечно, было бы намного проще, будь у нас нормальное производство стекла и тонкой стали, тогда консервация стала бы еще проще и безопаснее, и закатывать можно было бы под крышку что угодно. Ну и нитритной соли не хватает.

— Что еще за соль?

— Специальная алхимическая соль, которая предотвращает быструю порчу мяса, — медленно проговорил я, будто бы рассуждал о чем-то обыденном. — Дома была на каждом углу, но тут ее не производят.

Эрен внимательно посмотрела на меня, будто бы хотела задать какой-то вопрос, но сдерживалась. Я же просто продолжил ужинать. Даже взял кубок и налил себе немного вина, хотя рядом стоял уже стакан с заваренным травяным чаем.

Да, это выход, я его нащупал. Я просто перестану вообще фильтровать свою речь. Буду вываливать на Эрен всё, что думаю и как думаю. Она уже в курсе, что я не первый владелец этого тела и не родился в Халдоне, так что шок от моего откровения, когда она все же не выдержит и начнет прямо меня спрашивать, кто я такой и откуда у меня такие знания, будет не слишком велик. И это будет идеальный момент для того чтобы предложить обмен «все на всех». Все мои тайны в обмен на все твои — вот что я планировал предложить своей жене.

План был надежный и элегантный, просто отличный, но в нем был один маленький, небольшой изъян, который я стремился игнорировать.

Эрен была крайне терпелива и при этом скрытна. Возможно, почуяв подвох, она до последнего будет избегать и терпеть, лишь бы не выходить со мной на откровенную беседу.

В таком случае я могу до самой старости ходить и рассказывать небылицы о массовом производстве железа, о материалах и инструментах, даже о летающих железных птицах, а моя жена будет просто улыбаться и кивать, списывая все мои слова на «милые чудачества».

И, к сожалению, подобный исход тоже был вполне вероятен, но тут я уже ничего не мог поделать.