В самом Сердце Стужи. Том VI

Глава 7 Виктор

— Какое интересное развитие событий… — протянул господин Фарнир.

— Не вижу ничего увлекательного в этой ситуации, — прокомментировал я.

По моему приказу дружинники стали готовить факелы и вязать простые сети, распуская канаты на бечеву. Среди нас охотников не было, но знающие мужики сказали, что такое поведение для санитаров леса нетипично. Ведь по черной земле, то есть в бесснежную погоду, передвигаться им легче, а значит легче и охотиться на крупного зверя типа косуль. Если бы зима была снежной — это уже другое дело и другой разговор.

Но то, что такая крупная стая подошла к человеку, и уже которую ночь осаждает мельничный лагерь, говорило об одном: что-то в лесу пошло не так, что заставило волков пойти на столь отчаянный шаг.

— Это интересно с точки зрения причин их поведения, — без запинки продолжил Фарнир, вместе со мной наматывая на палку промасленную ветошь, превращая эти два объекта в простенький факел. — Я вот сижу и размышляю, что могло заставить столь умных и осторожных хищников прийти сюда?

— Я не думаю, что дело в вашей аномалии, — ответил я мужчине, не отвлекаясь от работы. — Я привык к тому, что наиболее простое и логичное объяснение обычно самое правильное.

— И какое же у вас есть объяснение? — тут же вцепился в мои слова Фарнир.

— Любое другое, кроме аномалий, — ответил я. — Может, медведи не впали в спячку и разогнали всю дичь своими шатаниями. А может, косулям стало легче убегать, а мелкой живности не хватает. Или охотники, что ведут промысел по моему заказу, перестарались… Масса естественных причин.

Фарнир на мои слова ничего не ответил — только покачал головой.

Я же сейчас жалел, что не взял с собой Грегора и полный доспех — отправился в обычном поддоспешнике, кольчуге и плаще, как и все остальные дружинники. Да и то, натянул на себя тяжелое железо скорее по привычке, а не потому, что боялся нападения. Сейчас же все сложилось так, что полная латная броня мне бы очень пригодилась, но она осталась в замке, вместе с моим оруженосцем. Ведь зачем мне тащить Грегора на мельницу, если ему не нужно будет выполнять свою основную функцию? Прислуга была мне не особо нужна, а погреть для меня воду или помочь умыться, поливая из кувшина на руки, может кто угодно, даже господин Фарнир.

Чем темнее становилось вокруг, тем сильнее был волчий вой. Бывает вечером момент, когда солнце уже зашло, а луна не поднялась. В современном городе, да даже в Херцкальте, где через ставни пробивается свет каминов и лучин, это не слишком заметно, а вот посреди глуши, в которой стояла моя мельница, этот отрезок времени ощущался особенно явно.

— Сейчас не полезут, — тихо проговорил Фарнир. — Еще рано.

— Дело говорит господин ученый, — поддакнул один из дружинников. — Я на хуторе вырос, милорд, там зверье часто заходило. Волки долго воют и кружат, а нападают глубокой ночью, когда жертва уже измотана до отупения…

— Значит, у нас есть еще два-три часа точно, — ответил я, не обращаясь ни к кому конкретному.

Бойцы, которые сидели вокруг костра и тоже готовились к охоте, только сосредоточенно закивали. Дровосеки и работники мельницы держались чуть в стороне. Их задача была простая — разжечь по сигналу как можно больше костров, взять факелы да рогатины, которых было тут с избытком после зачистки сосновых ветвей, да идти шеренгой за нашими спинами, прикрывая тылы.

Провозились мы до глубокой ночи, и когда все было готово, вой внезапно стих. Давящее чувство, что на тебя кто-то смотрит из тьмы, словно испарилось, даже дышать стало легче.

— И вот так каждый раз, — пожаловался мельник. — Милорд, каждый раз, как только хватаемся за рогатины да факелы, эти твари бегут, словно железо чуют.

Я с любопытством посмотрел на изнуренных бессонными ночами мужчин, что трудились на мельнице, потом — окинул взглядом своих серых от усталости бойцов.

— Выставить дозоры, сложить костры. Поддерживать огонь до утра… — начал раздавать я команды.

Бдительность терять нельзя. А учитывая, что часть людей сейчас должна ночевать под простыми навесами, ведь мест в наспех вырытых землянках на всех не хватало, эти меры предосторожности были еще и недостаточными.

В итоге возницы и половина бойцов улеглись в кузовах телег, которые мы накрыли парусиной, словно это были брички. От острых когтей и клыков оно не защитит, но вот от внезапного нападения — убережет. Каждый взял по два одеяла, а сами телеги мы выстроили кольцом вокруг огромного костра, создав некоторое подобие вагенбурга. Использовать телеги в бою подобным образом тут еще не научились — насколько я помнил, это было изобретение восставших горожан против аристократов, но караванщики частенько становились на ночлег именно так, если у них не хватало людей для охраны грузов и самих себя, или если места, в которых приходилось ночевать, слыли неспокойными.

В дозор я со всеми не заступал, как и Фарнир, но вот с рассветом растолкал ученого и, в сопровождении нескольких бойцов, мы отправились осматривать окрестности и выбирать места для ловушек.

Причиной, по которой люди не могли остановить работу, было то, что они просто не успели сообщить о проблеме в Херцкальт и получить подтверждение от меня или Арчибальда, что им дозволено остановить все работы для того, чтобы переключиться на установку волчьих ям и прочих ловушек на хищников. Точнее, они планировали отправить гонца предыдущим вечером, если вой повторится, а тут начальство само пожаловало на делянку.

Я мириться с проблемой не стал — едва стало светлеть, в сторону Херцкальта поскакал гонец. Нужно было привести дополнительных рабочих и срочно завезти лопат и кирок, чтобы было чем копать промерзшую землю. Вполне возможно, мы даже начнем строительство частокола, который станет внутренним мельничным двором — этого будет достаточно, чтобы люди могли без опаски укрыться за стенами и спать по ночам, вместо того, чтобы жечь костры и вглядываться в ночную темноту.

— Вы очень расточительны, милорд, — заметил Фарнир, пробираясь вместе со мной сквозь сухие кустарники. Когда я сказал Эрен, что хочу держать мужчину при себе, я жене не врал. Всю поездку я планировал зорко наблюдать за перемещениями иностранца, раз уж он набился в попутчики. — Каждый день простоя мельницы или пилорамы встает вам в несколько монет. Возможно, даже, серебряных.

— На строительстве мельницы погибло несколько человек, один прямо у меня на руках, когда мы везли его в город, — ответил я, не поворачивая головы. — А случилось все из-за моей скупости. Пожалел веревок. Но дважды одну ошибку я повторять не намерен.

— Это были какие-то ценные и умелые мастера, что вы так серьезно относитесь к этому? — спросил мужчина.

— Нет, обычные работники. Крепостные, если не изменяет память, — ответил я. — Но все равно, взрослый работник ценнее любого простоя.

— Приятно слышать, что вы крайне последовательны в своих взглядах, милорд Гросс, — ответил Фарнир. — Не все молодые лорды столь проницательны.

— Господин Фарнир…

— Нет, это не лесть, — бесстрашно перебил меня ученый. — Потери от смерти взрослого человека на самом деле огромны, я рад, что вы осознаете ценность человеческой жизни хотя бы в пересчете на серебро и налоги. Люди с вашим прошлым обычно намного проще относятся к смерти ближнего.

Мне на это ответить было нечего, по сути, Фарнир был абсолютно прав. Бывший наемник должен был относиться к человеческой жизни почти наплевательски, просто не осознавая, что работающий человек — это основа экономики. Не серебро, не купцы или товары. А именно человек производящий и потребляющий. Фарнир это прекрасно понимал и похвалил меня за тот же взгляд на вещи.

За разговором я не заметил, как мы отошли довольно далеко от мельницы — началась та часть леса, в которую никто не заходил ни на одном этапе строительства. Следопыт из меня был сомнительного качества, так что отличить просто вздыбленную морозом грязь от волчьих следов я не мог, а вот судя по лицу Фарнира, мужчина кое-что заметил.

— Смотрите, тут проходила стая, — указал ученый на кусты, в которых застряло немного волчьей шерсти. — И хоть волки ступают легко, можно заметить и кое-какие следы.

— Ничего не вижу, — честно признался я. — Как говорят в моем отряде, я худший охотник во всем Халдоне.

— Если бы худшие охотники били медведя, кроме человека в этом мире ничего живого уже давно не осталось бы, — усмехнулся ученый.

Пока мужчина говорил, рассматривая землю у нас под ногами, я крутил головой из стороны в сторону, пытаясь понять, где мы оказались.

— Тут и в самом деле происходят непонятные дела, — пробормотал мужчина, снимая клок волчьей шерсти с сухой ветви.

После чего он сделал кое-что странное. Покатал шерсть в руках, сомкнул пальцы, немного подул внутрь, после чего — сдул небольшой серый шарик с ладони, отпустив его в свободный полет.

— Ненадолго это поможет, — сказал Фарнир.

— Что поможет? — спросил я.

Мужчина резко обернулся и вперил в меня взгляд своих серых глаз.

— Ничего, — медленно проговорил он, продолжая при этом неотрывно смотреть на меня. — Совершенно ничего.

Ученый даже не моргал. Просто стоял и смотрел на меня, словно ожидая чего-то. Выглядел он настолько чудаковато и даже жутко в этот момент, что я не стал задавать дополнительных вопросов. У каждого человека в жизни бывают ситуации, когда внутренний змеиный мозг перехватывает контроль над сознанием и заставляет совершать примитивные вещи ради выживания. Вот и у меня сейчас буквально язык к нёбу прилип, а моя внутренняя рептилия, которая когда-то вылезла на сушу из воды, настойчиво рекомендовала найти место более людное, и от этого более безопасное.

Господин Фарнир что-то скрывал, но при этом тянулся ко мне, словно ему медом намазано было. Он был опасен и коварен — это я понял еще в Патрино — но кроме вот этого момента, когда он уставился на меня, стоя посреди леса, угрозы я от него не ощущал. Хотя даже сейчас мой змеиный мозг скорее не запаниковал, а просто потребовал уйти, сбежать, не желая выдерживать давление взгляда серых и внимательных глаз ученого.

В итоге волков или какого-либо свидетельства их присутствия мы не нашли, за исключением того самого клочка шерсти, который покатал в руках господин Фарнир. Но бросать людей, которые трудились на благо моего надела, я не собирался, так что у нас быстро развернулась внеочередная стройка.

К вечеру приехали кирки и лопаты, достаточно крепкие, чтобы выдержать работу с мерзлой землей. Переночевали мы опять в импровизированном вагенбурге, после чего принялись за работу. По моим прикидкам, поставить частокол вокруг мельничного двора дело двух-трех суток, если будем работать не покладая рук. Что я и сообщил своим дружинникам.

— Разводите костры! — скомандовал один из лесорубов. — Прогреем землю, легче рыть будет!

Так и поступили. С самого утра мы палили ветки, опилки, расколотые стволы — всё то, что было списано в брак и отходы лесного производства. Огонь от костров быстро привел холодную землю в более податливое состояние, после чего мы стали делать то, что мои бойцы умели уже даже лучше, чем сражаться. Мы начали копать траншею под частокол.

Единственный, кто прохлаждался — это господин Фарнир. Но одного взгляда на тонкие ладони ученого было достаточно, чтобы понять, что к физическому труду он не склонен, да и вообще, ничего тяжелее пера и чернильницы предпочитает не поднимать. Регулярные нагрузки с малых лет разбивают ладонь, превращая ее в лопату — особенно это было видно по рукам крестьян и кузнецов. У Фарнира же были ладони аристократа и тонкие пальцы пианиста, которые точно таким нагрузкам никогда не подвергались.

К концу второго дня работ, когда полукруглая траншея от дамбы и до самой стены мельницы, дабы даже вплавь на двор проникнуть было нельзя, была закончена, у меня с ученым состоялся любопытный разговор. Точнее, я упомянул свои мысли касательно автоматической пилорамы и посетовал на то, что не могу представить себе масштаб передатка и необходимую точность материалов.

— Вы что, бывали в королевстве Бархам? — удивился Фарнир.

— Это где? — честно спросил я.

— На другом конце мира, несколько месяцев на юго-восток на корабле, если повезет, — ответил ученый. — Я видел подобные механизмы только там.

— Ну, раз уж там додумались, то почему не мог придумать я? — с улыбкой спросил я мужчину.

Фарнир, который сидел рядом со мной на бревне и поглощал свою порцию горячей каши с консервированным мясом — теперь я регулярно брал с собой консервы — уставился на меня так, словно впервые видел.

— Вы обучались инженерному делу? — спросил мужчина. — Нет, я знаю, что в Халдоне хватает мастеров, способных ставить те же мельницы или даже собирать осадные и метательные машины. Но чтобы пильную мельницу…

— Пилорама с водяным приводом, — уточнил я, добивая ученого.

А нечего была пугать меня в лесу. Здесь, дома, я не особо боялся этого наглеца. И даже если он узнает чего лишнего — ему, иностранцу, все равно не поверят, ведь я мог прикрыться именем Зильбеверов. В отличие от местных гордецов-аристократов у меня поясница не отвалится поклониться Фридриху и попросить об услуге, особенно, если эта услуга ни ему, ни мне ничего стоить не будет. А потом просто пришлю для его жены и сыновей меховых шапок. Или дикого лесного меда. Собирали его наши крестьяне совсем немного, но на вкус он был совершенно иным, нежели на юге. В этом я убедился еще в Патрино.

— Или пилорама, — согласился Фарнир. — Но как вы себе это представляете? Поделитесь?

В глазах мужчины я видел нервный блеск, столь его захватили мои рассуждения.

— Ну смотрите, — начал я. — У нас есть водяное колесо с верхним боем, которое делает примерно двенадцать оборотов в минуту. Может даже чуть больше, если открыть полную подачу воды. Если использовать механический редуктор в пропорции шестерни один к пяти, можно получить один оборот в секунду. Но для той же дисковой пилы этого недостаточно, она будет просто клинить. Следовательно, нам нужен шатун, чтобы пильное полотно ходило вверх и вниз, но тут все упирается в точность исполнения…

— Милорд, погодите… — остановил меня Фарнир. — Какая еще дисковая пила?

— Круг с пильными зубьями, — просто ответил я. — Если его раскрутить достаточно быстро с достаточным усилием, чтобы его не сорвало, он отлично будет распиливать бревна на доски. Вот только тут вопрос и в жесткости конструкции, и в материалах самой пилы. У нас же тут сплавы не самые крепкие, тут даже оружейная сталь не особо поможет, а если нет материалов, то нет и изделия.

Я остановился и посмотрел на Фарнира, который погрузился в максимальную задумчивость.

— Вы бы могли сделать вал с другой стороны и через прямой рычаг…

— Заставить пилу двигаться вверх-вниз, и даже вперед-назад с маятниковым смещением не главная проблема, — перебил я мужчину, который только-только собрался с мыслями и попытался включиться в обсуждение. — Проблема в равномерной подаче бревна на ту самую пилу. А еще она должна быть довольно широкая и пружинистая, чтобы не ломалась, а только гнулась, если попадется какой-то слишком крепкий сучок или бревно поведет…

— И как долго вы над этим размышляли⁈ — взвился Фарнир, не в силах больше слушать мой пересказ о современном пильном станке.

— Пару дней? Да, примерно два дня, — с улыбкой сообщил я, возвращаясь к еде. — Так что я пришел к выводу, что нет ничего быстрее и надежнее лучковой пилы в руках опытного лесоруба. А мельница пусть мелет муку.

Все равно этому прохвосту никто не поверит — наш разговор слышали только мои бойцы, а они лишнего трепать не станут.

Как никто не поверит и мне. Потому что все четыре дня, что мы ставили временный частокол вокруг мельницы, по ночам было абсолютно тихо. Хоть бы пробежал мимо какой волчок, хоть бы заскулил где-то вдалеке или стыдливо повыл на луну.

Нет. Гробовая тишина.

И я был совершенно уверен, что дело не в том, что волки ушли из-за того что мы натоптали в лесу и разнесли по округе свой запах. И не потому, что хищники нашли дичь в другом месте и оставили мельницу в покое.

А потому что этот странный сероглазый иностранец покатал в ладошках кусок волчьей шерсти и сдул его, будто бы желание загадал.

Да, ни ему, ни мне определенно никто не поверит.

❈ ──── ≪ ❈ ≫ ──── ❈

Дорогие читательницы и читатели! С наступающим Новым годом!

Эта глава выйдет в ночь с 30 на 31 декабря и станет последней в уходящем году. К сожалению, декабрь выдался непростым, а финал пятого тома был довольно сложен в исполнении, и в итоге я подошел к праздникам совершенно без запаса текста, хотя после перехода на график 5/2 шел с опережением в 2–3 главы. В итоге я принял волевое решение взять перерыв в публикации до 5 января, чтобы встретить праздники в кругу семьи и спокойно проработать грядущую арку, а не выдавать «15к знаков чего угодно, лишь бы опубликовать».

Поэтому на этот раз неделя у нас получилась сокращенная. Увидимся в понедельник, 05.01.2026, 00:00 по МСК!

Еще раз с наступающим от меня и моего бессменного соавтора 😸!