В самом Сердце Стужи. Том VI

Глава 20 Виктор

Я даже и не заметил, как пролетели несколько недель после нашего возвращения из Кастфолдора и начался период жатвы. Вот только по календарю жатва-то началась, а фактически жать с полей было особо нечего — из-за нехватки воды по весне и в начале лета почти ничего не взошло, а те посевы, что сумели пробиться, сгорели под палящим июльским зноем. В итоге среди людей начались разговоры о грядущем голоде уже не просто полушепотом или за кружкой пива, а в полный голос.

Если бы я был королем в каком-нибудь сказочном государстве, то, конечно же, люди стали бы винить во всем меня, ведьм или какие другие несчастья, но тут народ с головой дружил и понимал — погода неподвластна никому из смертных, да и Алдир не будет посылать подобные испытания за какой-то разовый проступок. Скорее, засуха воспринималась как неизбежный ход вещей, а кровавая луна, которая взошла в прошлом году и немало встревожила Эрен, была не мрачным предсказанием бога, а заботливым предупреждением смертным, чтобы они должным образом могли подготовиться.

— И еще, милорд, — Арчибальд пришел ко мне с очередным докладом, пока Эрен занималась обходом замкового хозяйства, и это был последний пункт в нашей небольшой программе. — От общинников вчера приходили люди, просили встречи с вами.

— Какое-то судейское дело? Кого-то убили? — почти с надеждой спросил я.

— Нет, — покачал головой Арчи. — Люди видят, что урожая не будет, так что уже начинают стелить соломки. Думаю, они хотят попросить об отсрочке податей за этот год, я такие разговоры слышал, когда деревенские приходили в трактир.

Этого я ожидал, но не думал, что крестьяне сориентируются так быстро.

— Можешь идти, скажи, что я подумаю и назначу день, — ответил я заместителю.

Мой управляющий лишь слегка поклонился, после чего вышел из кабинета, а я стал дожидаться супругу.

Я уже обжегся на общении с местными землепашцами, и как бы мне не хотелось отыгрывать роль милостивого и понимающего землевладельца, теперь я осознавал, что эти люди воспринимают мою доброту и гуманизм за слабость. Слава богу, у меня была жена из местных, а уж Эрен точно подскажет, как мне лучше поступить с крестьянами.

— Прямо так и просят? — переспросила жена, когда я рассказал ей о докладе Арчи.

— Ну, со слов Арчибальда, да.

— Откажи, — моментально отбрила Эрен, подтягивая к себе учетную книгу. За время нашего отсутствия у нее скопилось бумажной работы.

— В смысле? — опешил я. — Мы же запасали зерно, чтобы люди не голодали и…

Эрен поджала губы, а потом посмотрела на меня тем непередаваемым взглядом, которым свои жены смотрят на не слишком сообразительных мужей.

— Запасали, — с лекторскими нотками ответила Эрен.

— Но мне нужно отказать.

— Конечно. И желательно, послать Арчибальда, чтобы он выгнал их взашей, обратно на поля, — твердо даже не ответила, а приказала мне Эрен.

— Это потому, что если сделать по-людски, они мне на голову сядут? — уточнил я.

— Именно, — с довольными нотками в голосе ответила моя жена, возвращаясь к своим делам. — Я уже было думала, ты забыл, как они тебя поносили и насмехались, а это недопустимо. Сезон жатвы еще не окончен, Виктор, а значит и не время просить о послаблениях. Пусть уберут поля, посчитают мешки, прикинут убытки. И уже потом идут к своему барону на поклон, просить милости. А ты, как великодушный лорд, эту милость окажешь.

— Но только если они очень попросят? — уточнил я.

— Только если очень попросят, — согласилась Эрен.

— Вот с этим у нас есть небольшая проблема.

— Какая же? — Эрен опять отвлеклась от книги и внимательно посмотрела на меня.

— Весь надел в курсе, что мы три месяца готовили и сушили макароны, и что у нас полные амбары зерна, — ответил я. — Не боишься, что это всколыхнет недовольство?

— Видимо у вас в Сороге крайне добросердечные лорды… — протянула Эрен, с интересом разглядывая мое лицо, будто бы пыталась найти там для себя что-то новое. — Иногда я совершенно забываю, что ты не из Халдона…

— И все же? — продолжил наседать я.

— А это не их ума дело, — ответила Эрен. — Ты не взял это зерно на хранение у общины, а честно купил на юге. Это твой и только твой хлеб, Виктор. И ты вправе распоряжаться им по своему усмотрению. И что самое важное, общинники это тоже понимают, так что если кто-то начнет говорить раньше срока о том, что ты должен открыть закрома и раздать хлеб людям, этих болтунов стоит приструнить. Без промедления.

— И когда, по-твоему, тот самый срок настанет? — уточнил я, хотя уже понимал ход мыслей своей средневековой супруги и сам по себе вопрос был излишним.

— Когда люди начнут полноценно голодать, — ответила Эрен. — До этого времени пусть сами о себе заботятся. Если ты не забыл, я говорила, что и следующий год может стать непростым для нас, ты это помнишь?

— Забудешь тут, — ответил я, тоже возвращаясь к работе.

В словах Эрен был резон, была своя жестокая, но понятная логика. Не давать чего-то без крайней на то нужды, да и то, выставлять это, как максимальную доброту со стороны лорда — логичное поведение. И тут моя супруга была целиком и полностью права. Я уже однажды проявил свою просвещенную мягкосердечность и вместо благодарности получил насмешки и разговоры крестьян, а ведь я просто разрешил взять больше земли под пахоту за те же деньги, что и обычно.

Эрен же, будто бы читая мои мысли, продолжила вычитывать меня.

— Тем более у людей с прошлого года должны были остаться излишки зерна, а если не зерна, то денег. Максимум, который ты можешь предложить общинникам на этот момент, Виктор, это справедливые цены. Продавай наши запасы по старым ценам, ведь хлеб уже пошел в рост у того же купца Мордела.

— Надо будет с ним об этом поговорить, — тут же заметил я.

— Зачем? — удивилась Эрен.

— Пусть тоже держит цены. Я не хочу, чтобы он выгреб все серебро из карманов людей подчистую, — ответил я. — Морделы заняли главенствующую позицию в сословии купцов Херцкальта, я женил Ларса на их дочери, сделав своего заместителя примаком. Пусть возвращают долги…

— Купцу Морделу это может не понравиться, — заметила Эрен.

— Тогда он может поискать себе город получше, — легкомысленно заявил я. — Но душить людей в состоянии дефицита тоже не стоит. Ты же понимаешь, что надел обнищает и нам придется начинать все сначала, если все серебро осядет в ларцах купечества? Лучше иметь две сотни середняков, которые будут по чуть-чуть тратить деньги в трактире, у мастеров, или покупать что-то друг у друга за монету вместо натурального обмена, чем одного богача, в руках которого сосредоточены все деньги надела. Мы же сами выжимать серебро из людей не будем, только возвращать своё. Так почему Мордел должен поступать иначе?

— Если он пожалуется в королевскую купеческую гильдию, у нас будут проблемы, — покачала головой Эрен. — Дворяне не могут вмешиваться в дела купцов подобным образом, будь ты хоть трижды лорд, Виктор. Если цена справедлива, а может статься и так, что мешок муки будет стоить и серебряный фунт, то ничего с этим не поделать. Это может решать только король Эдуард, у нас нет подобной власти.

— Не пожалуется, — хмыкнул я.

— И как же ты этого добьешься?

— У нас есть союзник в городском купечестве, — напомнил я.

— Ларс? Он примак, его мнение не будет идти в расчет, потому что он был твоим… — начала Эрен, но увидев мою лукавую улыбку, осеклась. — Так, я знаю этот взгляд!

Я же продолжал улыбаться, позволяя жене самой понять мой замысел.

— Ах… — протянула Эрен и тоже заулыбалась. — Ты про нашу Хильду?

— А про кого еще? — усмехнулся я. — Она получила мужа, какого хотела, прожила в столице почти год, заимела почет и уважение. Они неплохо с Ларсом заработали. Если надо будет, она выступит на нашей стороне. Тем более, она дала мне присягу.

— Присяга от женщины, да еще от купчихи… — покачала головой Эрен, но в целом мою затею она приняла. — Ты переоцениваешь купцов.

— Может быть, но я хорошо знаю таких людей, как Хильда Мордел. Она не позволит случиться подобному унижению, и встанет на нашу сторону, чтобы усмирить собственного папашу, — ответил я. — Иначе я совсем ничего не смыслю в людях.

— Тогда я напишу письмо, — ответила Эрен. — Пока они вернутся из Патрино, пройдет недель пять или шесть.

— Скорее два месяца, — согласился я. — Напиши нашим столичным Морделам. Им пора закрывать лавочку и возвращаться домой.

Пока Эрен выводила строки о том, что барон Гросс приветствует главу купеческой гильдии Херцкальта и прочее и прочее, я подтянул к себе один из черновиков и взялся за перо.

Ситуация была непростая.

Первое — нужно будет встретиться с общинниками и твердо, но без агрессии отказать. Конечно, с этим лучше бы всего справилась Эрен, но я понимал, что отправлять жену на такие переговоры вместо себя не стоит. Тут нужно действовать самостоятельно.

Второе — взять за горло купца Мордела и сделать ему внушение, чтобы он придержал рост цен. Непомерные аппетиты местного монополиста — а фактически, Морделы почти целиком подмяли под себя стратегические торговые направления импорта товаров, оставив экспортную торговлю за Ламарам — мне были ни к чему. Да и хорошо, что почти всю торговлю зерном сейчас контролировал либо старший Мордел, либо я лично. Так проще будет придушить рост цен, просто предлагая зерно за вменяемые деньги. Мельница еще кое-как работала и приносила доход, так что в накладе я пока не останусь. А когда чаша терпения Мордела будет переполнена, то к вопросу подключится Хильда.

Единственное, мне нужно будет как-то убедить купца пока не перебрасывать свои запасы зерна в соседние регионы, а придержать его на складах. Конечно же, даже моих припасов хватит, чтобы прокормить весь надел в ближайшие пару лет, но тянуть эту лямку в одиночку я не хотел. Либо пусть берет довесок на реализацию: на каждый мешок, который он захочет продать на сторону, ему придется взять на реализацию мешок моего зерна, причем с минимальной комиссией, которая будет только покрывать транспортные расходы. При этом надо будет ограничить общий объем продовольствия, который купцы смогут вывезти из Херцкальта.

С регулированием цен на хлеб была еще одна проблема. Я не мог позволить соседям выгребать мои запасы, то есть цены ниже общерыночных по королевству должны действовать только для жителей надела. Возможно, это приведет к всплеску миграции, когда в Херцкальт за едой станут перебираться горожане из того же Атриталя, но… Во-первых, Херцкальт не Москва, он не резиновый, то есть слишком много людей внутри городских стен и в окрестностях поселиться не сможет. А во-вторых, нужно будет внимательно следить за соседскими купцами. Люди здесь бывают весьма изворотливы, и ситуация может дойти до того, что мое «дармовое» зерно даже мои собственные люди могут начать перепродавать на сторону, а не для этого я сражался с бароном Фитцем или выходил на судейские дуэли в Патрино. А значит, нужно будет придумать какую-то систему регулирования продаж.

Как и сказала Эрен, открывать запасы рано. Нужно, чтобы люди думали о том, как бы выжить самостоятельно, а не сесть мне на шею и свесить ножки. Но вот свободную торговлю зерном по завышенным ценам я позволить не могу — это в итоге выльется в кризис ликвидности на моем наделе и отбросит меня на полтора года назад. А ведь я только и делал, что вливал деньги в экономику Херцкальта, чтобы увеличить общий товарооборот надела и поднять собираемость налогов. Стройки, ремонтные работы, новые заказы для мастеров, штучные проекты… Страшно подумать, сколько денег уже было потрачено, и все для того, чтобы эти суммы осели в карманах купцов? Нет-нет-нет, так не пойдет!

Но чем глубже я закапывался в эту схему, чем больше факторов пытался учесть, тем отчетливее понимал, какая неподъемная задача передо мной стоит.

Господи… говорила же мне мама, учись, сынок! Учись! А у меня на уме были только девушки и тусовки, а потом — работа, чтобы пойти на те самые тусовки… пока я не сломал спину. Сейчас бы мне пригодились хотя бы пара курсов высшего образования, чтобы нормально распределить задачи и выстроить логические цепочки, что, как, куда и почему.

— … Виктор!

Я почувствовал, как пальцы Эрен легли на мою ладонь, а сама жена выглядела немного обеспокоенной.

— Я тебя звала, а ты всё писал и писал…

— Пытаюсь придумать, как это все сбалансировать, — ответил я, окидывая взглядом исчерченный заметками и схемами черновик. — Тут смотри какое дело…

В итоге мы застряли с Эрен в кабинете до глубокой ночи. Даже ужин нам принесли туда, а не накрыли в спальне, настолько мы погрузились в просчет возможных рисков и планирование ответных действий.

Ситуация вырисовывалась безрадостная. Мы очень сильно зависели от двух факторов. Первое — это лояльность купца Мордела. Это было настолько важно, что Эрен даже села переписывать письмо для Ларса и Хильды, требуя от них поторопиться и прибыть в город немедленно, так как их присутствие в Херцкальте жизненно необходимо.

Второе — лояльность и самосознание самих жителей надела.

И вот если купечество и торговую гильдию мы с горем пополам контролировать могли, то вот второе…

С этим были определенные трудности.

Я настолько вымотался накануне, прокручивая вместе с Эрен бесконечные варианты дальнейших действий, что во время приема делегации общинников на следующий день мне даже не пришлось отыгрывать плохое настроение. Моральное состояние у меня и в самом деле было крайне паршивое.

— Милорд! — тут же поклонился в ноги один из глав общины, а следом за ним согнули спину и остальные мужики. — Пришли мы к вам не с благими вестями, но в час нужды великой! Посевы погорели, милорд! Зерна совсем нет, огороды высохли, а ведь скоро придут холода!

— Это я и без вас знаю, глаза есть, — грубо ответил я, глядя на согнутые спины, ведь говорил старейшина, не поднимая головы. — Зачем пришли?

Я прямо услышал, как задвигались мысли в голове этого наглого деда. Слава у меня была, как у человека сдержанного и довольно любезного — об этом все в городе знали. Мастеровые уже давно перестали меня шугаться, а с кузнецом мы вовсе уже были в полушаге от совместного распития пива после работы — так много времени я провел с огромным мастером, стоя у горна или наковальни и контролируя процесс изготовления очередной штучной детали. Но вот с общинниками я общался мало, особенно после событий прошедшего года. Это была больше прерогатива Эрен.

— Так это… — замялся старейшина, но быстро нашелся, — дети у нас, милорд! По лавкам у каждого сидят, кормить чем-то надо. Скотину, опять же, на одну солому не посадить, как потом волы да кони работать будут⁈ За помощью мы к вам пришли, милорд!

— Какой помощью? — теряя терпение, спросил я.

— Подати! Освободите на этот год от податей! — воскликнул один из мужиков. — Барщину отработать готовые мы, а вот сдать на оброк нечего в этом году, милорд! А даже если и наскрести десятину, коею мы должны вам и королю нашему Эдуарду, так и совсем ничего не останется! Тут каждое зернышко на счету!

Я окинул мужиков хмурым взглядом и по-театральному тяжело вздохнул.

— Наглецы! — я резко ляпнул ладонью по подлокотнику, но не рассчитал силу и больно ушиб руку. — Вы как смеете приходить и просить, когда жатва еще не прошла⁈ Думаете, надурить сможете своего барона⁈

— Милорд! Барон Гросс! Да как мы смеем! — чуть ли не хором взмолились делегаты от села. — Не в жизнь! Да! Не в жизнь! Не посмели бы, милорд!

— Тогда чего вы меня за дурака держите⁈ Считаете, что раз я не крестьянских кровей, то не смыслю ничего⁈ — продолжил я орать, да так, что мой крик отражался от свода главного зала.

Такой реакции общинники точно не ожидали, так что мужики замерли и даже как-то сжались. Внезапно до них дошло, что Барон Гросс — это не добрый дяденька в замке, весь такой покладистый, а жестокий наемник и вообще-то аристократ, который получил свой титул не по праву рождения, а проливая кровь во имя короля Эдуарда.

— Жатва еще не окончена! — продолжил я, но уже спокойнее, сверля взглядом присутствующих, как это делала бы Эрен. — Соберите урожай, сложите, посчитайте. Дайте отчеты. А потом уже я подумаю, стоит ли освобождать вас от податей, или же нет. А пока работайте! Трудитесь и живите своим умом, а не приходите клянчить!

В итоге общинники почти выползли из зала, а не вышли, причем пятились они, не поднимая голов, до самых дверей.

— Милорд, если бы вы не предупредили, я бы подумал, что что-то случилось… — шепнул тихо Арчибальд. — Это госпожа посоветовала?

— Именно.

— Правильно, милорд, правильно, — закивал головой Арчи. — Никто не посмеет сказать, что вы дурость устроили. Ишь! И впрямь, жатва еще не окончена, урожай не посчитан, а они уже милостыню клянчить пришли, будто завтра помирать! Так у них еще припасено с того года должно быть, милорд! Хотите, я парней отправлю проверить общинные амбары? Чтобы, значит…

— Это уже лишнее, — остановил я Арчибальда, который распалялся все сильнее. — Я просто хотел их осадить. Наблюдай за настроениями, слушай, что говорят. Зерно-то покупали мы не просто так, как и ланган готовили.

— Понял, — кивнул мой зам, а я уже направлялся прочь из зала.

Ну что же, игра под названием «не разори надел и при этом не позволь ему вымереть» началась. Этой сценой я выиграл себе месяц, но потом надо будет что-то решать.

Надеюсь, письмо до столицы дойдет быстро и Ларс с Хильдой вернутся в город к октябрю, ведь мне нужно будет неслабо надавить на семейство Морделов, а без содействия в этом деле их любимой дочурки, купчиха и старый купец могут и взбрыкнуть.

И тогда все полетит к чертям.