В самом Сердце Стужи. Том VI

Глава 5 Эрен

Дом, милый дом! Когда я увидела за пологом брички знакомые пейзажи, то едва не выскочила из кузова, словно простая девчонка, и не побежала в сторону замка, задирая юбки. Примерно те же эмоции испытывала и зеленая от тошноты Лили.

Беременность моей служанки стала неприятным сюрпризом. Нет, я не злилась на девушку за то, что она понесла раньше своей госпожи, мне было даже безразлично то, что я останусь без ее помощи — я уже достаточно окрепла в роли хозяйки Херцкальта, чтобы найти себе других помощниц с утренним и вечерним переодеванием. Раздражал меня тот факт, что она грубо проигнорировала мой прямой приказ — поберечься до нашего возвращения на север.

Нет ничего хуже безответственной женщины, это давно всем известно. Как страстный до кутежей и вина муж разрушает семью снаружи, так же опасна для своих родных и близких неосмотрительная жена изнутри. Лили проявила крайнюю неосмотрительность, хотя ее предупреждали, и я теперь не знала, как относиться к своей единственной доверенной служанке.

Во всех моих жизнях Лили была проста и жизнерадостна, жалостлива, говорлива и весьма доверчива. У нее всегда появлялись ухажеры — одни лучше, другие хуже — но никогда ранее она не проявляла подобного неуважения к своей госпоже Франческе.

Может, я была с ней слишком мягка, и она почуяла эту слабину? В любом случае, когда мы прибудем в город, они с Эриком сходят в храм и засвидетельствуют свой брак пред Алдиром. Но будут ли они праздновать, накрывать столы и как устроят свою жизнь — мне было безразлично. Раз уж Лили меня не слушалась, то и участвовать в ее дальнейшей жизни я была не намерена. Может, сделаю подарок, да и всё… Или просто дам серебра, тоже хорошее поздравление.

Я не была столь мелочна, чтобы за одну грубую ошибку выгонять ту, что всегда и во всех моих перерождениях тянулась ко мне, словно цветок к теплому летнему солнцу, но и поощрять подобные выходки я считала неправильным.

В итоге за недели размышлений, в которые я время от времени погружалась, оставаясь наедине с самой собой, я окончательно загнала себя в петлю противоречий и в итоге отмахнулась от решения этой проблемы, пока мы были в дороге. Разок поступлю так, как любил делать Виктор, пусть я сама и вычитывала своего супруга за эту пагубную привычку. Пусть с этим разбирается «Эрен из будущего», которая скоро приедет в Херцкальт, приведет себя в порядок, немного передохнет и будет способна здраво рассудить, что делать с Лили.

Уставшая и злая Эрен, которая трясется которую неделю в кузове брички, что-либо решать просто отказывалась.

Встречали нас так же, как и когда Виктор со своей дружиной вернулся из похода на Атриталь. Люд высыпал к воротам, махал руками и кричал приветствия. Догадаться о причинах радости людей было несложно: до праздника весны было еще два месяца, новогодний кутеж уже подзабылся, а развлечений зимой не так и много. Так что едва в город прибыл гонец, который сообщил о скором возвращении барона Гросса в свой замок, Арчибальд, да и все городские, начали приготовления к празднику. Мне даже не надо было выглядывать из брички, чтобы убедиться в том, что лотки на рыночной площади уже сдвинуты в сторону, а их место заняли крепкие длинные столы. Или что над трактиром поднимается пар от варки свежего пива для празднования, или что люди украсили дома и улицы пестрыми ленточками и венками из вечнозеленых еловых веток. Все это было совершенно очевидно, ведь предвкушение внеочередного празднования в столь унылый сезон витало в воздухе.

— Что думаешь на счет пирушки? — спросил Виктор прямо с порога покоев. — И может позвать слугу?

Муж только что вернулся из банной комнаты. Он обходительно уступил мне пойти туда первой, так что я уже давно обсохла после горячей ванны и даже почти высушила свои волосы, а сейчас не спеша перебирала вещи, раскладывая их по двум стопкам. Первая — в стирку. Вторая — в стирку и ремонт. Лили едва держалась на ногах, так что я отослала девушку и занялась этим самостоятельно.

— Сама справлюсь, — отмахнулась я. — Я жена пограничного лорда, а не изнеженная столичная барышня…

Виктор подошел ко мне сзади и, приобняв за талию, поцеловал в шею, отчего у меня по всему телу пробежали мурашки. Но я все же вывернулась из его рук и продолжила заниматься своими делами. Муж тихо хмыкнул, что означало в подобной ситуации только одно — когда мы вечером ляжем в постель, он повторит свои поползновения и лучше бы мне быть к этому готовой. Впрочем, на это я и рассчитывала.

— А касательно праздника, людям надо расслабиться, — продолжила я, перебирая одежду. — Они же не дураки, сами все видят, да и сами помнят про знамение. Пусть отдохнут, пока не наступили тяжкие времена.

— Не будут ли они жалеть о потраченных продуктах и деньгах? — спросил Виктор. — Я пока ехал, пытался в уме прикинуть, когда станет совсем плохо. Многие дотянут до следующего лета впроголодь, но если мы не откроем хранилища, то будет совсем тяжело… Особенно тем, у кого небольшие семьи.

— К чему ты ведешь? — спросила я, чувствуя, что Виктор что-то недоговаривает.

— Если мы будем кормить учеников, то уже к осени школа станет крайне привлекательной для многих.

— Но тебе нужно, чтобы туда отдали детей охотники, — возразила я. — А они меньше зависят от хлеба, чем селяне.

Виктор замер, после чего молча пошел переодеваться.

Я видела, как глубоко задумался мой муж. Не сказать, что мои слова стали для него откровением, но одно дело — думать о чем-то самому, а совсем иное — услышать эту же мысль от другого человека.

Затея Виктора по распространению грамотности была хоть и сомнительная, но я чувствовала в ней какую-то силу. Все люди, проходившие обучение при храме или купеческих гильдиях были более успешны по жизни, чем их неграмотные собратья. Ведь письмо и чтение, это вопрос не только знаний. Это дисциплина, умение постигать новое, умение мыслить иначе. Такие навыки дорогого стоят и позволяют не просто выгоднее вести дела и хозяйство, но иначе смотреть на мир вокруг себя. Там, где для неграмотного стоят лишь закрытые двери, для человека мало-мальски обученного счету и письму открывается целое поле возможностей.

И касалось это не работы в храмах или конторах — эти места уже давно заняты и расписаны. Но тот же возница, способный прочесть вексель самостоятельно, в глазах мельника или крестьянина намного более ценный работник, чем его неграмотный товарищ. Крестьяне, способные рассчитать, сколько им нужно зерна для расширения хозяйства, или строители, которые не идут к писарю за счетом материалов для большой стройки. Нет, каждый строитель знал, сколько нужна камня и досок для постройки обычного дома, но все это были лишь приблизительные цифры. Грамотность дает точность, а точность — эффективность. И мы, как северные лорды, должны стремиться к наибольшей эффективности. Как любил говаривать Виктор, наш путь — это выжимать воду из камня. И тут я была с ним согласна. Там, где другим лордам достаточно бросить клич и предложить налоговые послабления для переселенцев, или же просто распахать больше земли под трехполье, нам приходилось изворачиваться и искать способы обойтись теми немногими людскими ресурсами, что были в наличии.

Да, люди — главная ценность надела. Раньше я тряслась над сребром вместе с моим супругом, высчитывала каждый медяк и каждую четвертушку, чтобы свести столбцы в учетных книгах, чтобы найти, где можно выкроить и сэкономить, чтобы укрепить наше благосостояние. Но сейчас, когда мы привезли в город четыре ларца, доверху забитые монетами — то есть в разы больше, чем увозили с собой в качестве налогов — проблема денег отошла в тень.

Нет, я продолжу сводить наши приходы и расходы, скрупулезно, как истинный храмовый ученый, следить за каждой серебрушкой, ушедшей из нашей казны. Но теперь, вместо нищеты, перед нами возникла другая угроза — мы могли остаться сидеть на ларцах с серебром с вымершим от голода наделом. И это нужно было как-то решать.

Ведь деньги — не такая уж проблема. Виктор доказал, что умеет зарабатывать, как головой, так и мечом. У нас теперь были связи с Зильбеверами, одной из богатейших семей востока Халдона, и как бы мне не было от этого грустно, Виктор всегда сможет обратиться к Фридриху за ссудой. Возможно, даже без гарантий имущества или большого процента в рост, ведь на фоне Зильбеверов наши расходы ничтожны.

Но людей так просто взаймы не возьмешь, людей за год-другой, как зерно, не вырастишь. И самое главное — не приучишь их жить под властью Гроссов, а мы были довольно странными лордами, прямо говоря.

Так что когда Виктор уже переоделся и уселся проверить записки, которые ему принес Арчибальд, едва мой муж переступил порог замка, я вернулась к разговору о школе:

— Возможно, есть способ сманить детей охотников в школу, — начала я.

— И какой же? — тут же, без какой-либо паузы спросил Виктор.

Очевидно, идеи у моего мужа закончились, и он ждал моих предложений.

— Марко обучался в королевском университете в Патрино, — начала я. — И там было несколько разных направлений обучения для отпрысков семей с разным достатком и из разных регионов.

— Факультеты? — тут же уточнил мой муж. — Предлагаешь организовать специалитет?

— Предлагаю не просто учить детей грамоте, а давать им еще что-то, как делают в королевском университете, — ответила я, пораженная, как быстро мой муж схватил эту мысль.

Может, на его родине тоже есть такие учебные заведения, да он не помнил?

Виктор отложил в сторону записку, которую сейчас изучал, и опять погрузился в глубокую задумчивость.

— Цеховые не позволят учить чужих детей чему-то особенному, что касается ремесла, — начал мой муж.

— Но это могут быть и не цеховые секреты, — возразила я.

— А что тогда? Тут у каждого есть своя профессия и занятие.

— Но есть сословие, в которое можно перейти как охотнику, так и землепашцу, — намекнула я.

Виктор замер, глядя на меня, а потом осторожно продолжил:

— Предлагаешь учить детей ратному делу? Военное училище?

— Тем же охотникам приходится нелегко, они живут бок о бок с варварами, а сражаться с человеком и зверем это разные вещи, — ответила я. — Ты и сам должен это понимать.

Это было беспроигрышное предложение, которое будет поддержано всеми представителями третьего сословия Херцкальта. Ратное искусство — вещь, которая требует отречения от своих корней и перехода в воинское сословие. Для простого человека существовало только два способа стать представителем воинского сословия — пройти отбор в королевские войска простым пехотинцем, где была перспектива выслужиться до какого-нибудь незначительного командира с призрачной надеждой получить низший титул за подвиги на поле боя, либо же податься в наемники. Оба пути не предполагали возвращения к старой жизни, это как уйти во служение в храм Алдира.

Но если Виктор сможет организовать школу, где детей будут обучать грамоте и основам, где тех же отпрысков охотников научат работать копьем не только против кабана, волка или медведя, но и против северного соседа с таким же копьем в руках, у нас может что-то получится.

Единственная причина, по которой людей массово не обучали сражаться — угроза вооруженных бунтов. В сытых центральных регионах крестьянин, умеющий держать в руках копье и сражаться в строю — угроза для своего лорда и его дружины. Но мы были в пограничье. Я хорошо помнила, как опустел замковый арсенал во время междоусобицы с Атриталем, как мужчины и юноши, еще вчера занимавшиеся ремеслами, натянули побитые ржой кольчуги и взялись за копья, чтобы подниматься в дозоры на городские стены.

Близость Фронтира меняет восприятие и потребности. Если в землях Зильбеверов лорд господствует над жителями своего надела, то здесь, в землях Гроссов, мы защищаемся вместе с людьми. От варваров, от других лордов, даже от зимы и непогоды. Север заставляет быть более дружным с соседом, заставляет смотреть не только за своим благополучием, но и за благополучием ближнего.

Да, изначально порыв Виктора открыть школу имел под собой низменную подоплеку, он это делал для того, чтобы обезопасить будущее производство консервов. Но сейчас он без опаски мог передать опасные для других лордов знания жителям надела, не боясь, что потом эти же жители поднимут его на копья. Тем более даже обученный сын охотника или крестьянин никогда не сравнится с дружинником, который прошел закалку реальными боями. Пока бойцы Виктора подчинялись ему и уважали его авторитет, нам ничего не грозило. Так эта ситуация виделась мне, так я ее хотела показать мужу.

В итоге Виктор пришел к тому, что эту идею нужно будет обсудить как с Арчибальдом, так и с представителями мастеровых. Он уже придумал, под каким видом все это подать людям — что лорд более не хочет оставлять без надежной защиты город, будь то визит в столицу или рейд на север. А значит, потребуется обучить достаточное число юношей и, возможно, девушек, как защищаться в случае нападения, когда барона Гросса и части его дружины нет в замке.

Время у нас еще было, школа могла потерпеть и до лета, а то и до осени, тем более, никто не отправил бы детей обучаться грамоте посреди сезона, когда хватает работы и каждые руки на счету. А после пахоты, которая была не за горами, будут огороды да сенокос, сбор ягод и грибов, потом жатва… Во всяком случае, люди так планировали свой год. Я то понимала, что все посевы погорят, и жать толком будет нечего, но это знание ничего не давало. Стоило просто подождать.

Праздник, который организовал Арчибальд, конечно же не мог сравниться с тем пиршеством, которое закатили горожане по случаю победы Виктора над бароном Фитцем, но месячную выручку трактирщица за счет продажи свежего пива сделала, в этом я даже не сомневалась. Настроение у людей было пограничное: кто-то пытался веселиться, петь и плясать, другие же тихо выпивали и беседовали, переходя от стола к столу.

Устроили небольшой пир и в стенах замка. Как уже было у нас заведено, кроме дружинников за столы позвали видных городских мастеровых и общинников с семьями. Как сказал Виктор — чтобы показать единство всех представителей надела. Мой муж за последний год понял, что крестьянская община крайне непроста, и что этим людям надо постоянно напоминать, на чьей земле они живут и кого должны называть лордом. Несколько раз к нашему столу подходили мужчины, кланялись, выражая свое почтение и радость, что барон и баронесса вернулись в замок целыми и невредимыми.

— Надо на следующей неделе, как разгребемся, устроить судейский день, — шепнул мне Виктор. — Видишь, как мнутся…

— Вижу, — кивнула я. — Арчибальд говорил о каких-то проблемах?

— Ничего необычного, видимо, люди хотят о чем-то попросить миледи, — усмехнулся мой муж. — Выслушаешь?

— Этим должен заниматься лорд, принимать просителей. Или его заместитель, — напомнила я.

— А ты забыла? Ты же третий заместитель отряда Гросса, казначей, писарь и… Ай!

Я не дала мужу закончить и больно ущипнула этого нахала за бедро. Виктор же продолжил улыбаться во все зубы, наблюдая за моим смущенным видом. Хоть у нас было все хорошо, но вспоминать времена, когда мой супруг избегал меня и засыпал, отвернувшись спиной, было все еще постыдно. А он при таком количестве людей посмел меня смущать!

Стараясь успокоить сердцебиение и дыхание, чтобы щеки не налились румянцем, я сделала пару глотков вина.

— И чем ты собираешься заниматься, пока я буду сидеть и выслушивать жалобы? — прямо спросила я.

— Я хотел съездить проверить мельницу, — честно ответил Виктор. — И заодно выгулять нашего ученого гостя.

— Фарнира? — удивилась я. — Он же собирался отправиться в путь только по весне, а так остановился в городском трактире.

— Остановиться то остановился, — кивнул муж. — Но в замок я ему вход разрешил. И он уже успел набиться в попутчики, как узнал о моих планах, я даже и не понял, как и когда согласился…

— Будь осторожен, — серьезно ответила я, окидывая взглядом зал.

Пусть господин Фарнир и был вхож на королевский бал, но от присутствия на этом пиру мужчина почему-то отказался. Сослался на занятость.

— Знаешь, лучше он будет со мной, чем я оставлю его в городе без присмотра, — ответил супруг, делая глоток вина. — Да и может смогу наконец-то с ним нормально поговорить. А то пока рядом был Петер, эти двое бесконечно грызлись, как две псины…

После возвращения жизнь пошла своим чередом, а за несколько дней мы управились с делами, которые требовали нашего неотложного участия, хотя таковых было немного. Арчибальд все устроил просто отлично. На последнем этаже донжона вовсю варили консервы, как и приказал Виктор, тем более после нового года температура все же упала, и пусть снега все еще не было, но морозы встали достаточно крепкие. А это означало, что поставлять разделанные туши прямо от пограничья на замковый двор можно было без всяких проблем и опасений, что мясо испортится в пути. Пушнину Арчибальд тоже собирал и готовил к отправке Зильбеверам. Я не жалела об упущенных прибылях, как не жалела в случае с подарками королю на Новый год. Все равно, за несколько лет меховые шкуры без должной обработки и ухода потеряют товарный вид, а сейчас, когда пушнина была в цене, за нее можно было выручить хлеба, железа, инструментов и тканей.

После того памятного разговора, когда муж принял мою ложь и существование моей тайны, его отношение к моим пророчествам радикально изменилось. Сейчас Виктор не шел на полумеры — он полноценно готовился к голодным временам так, будто бы сам вместе со мной прожил девять жизней. Исчезли обсуждения, ушли сомнения. Остались только дела, которые были направлены на выживание нашего небольшого уголка мира, который мы вместе с ним называли теперь нашим домом.