В самом Сердце Стужи. Том VI

Глава 2 Виктор

Совет аристократов Халдона оказался чем-то похожим на британский парламент. В квадратной комнате буквой «П» были расставлены лавки, где лорды условно рассаживались по сторонам света и предпочитаемым партиям, а в центре находился длинный стол, за которым заседали три герцога — родственники короля Эдуарда и опора правящей династии. В просвете конструкции размещался трон, на котором заседал сам король или его наследник.

Хотя я относился к северному региону, Фридрих пригласил меня в стан восточной партии, которая поддерживала крепкие отношения с житными землями юга. Старая западная аристократия располагалась прямо напротив нас, через пустое пространство центра комнаты, а в «шапке» всей конструкции заседали лорды севера, дальнего юга и те землевладельцы, которые старались придерживаться нейтралитета. В их числе была некоторая масса безземельных дворян, которые, впрочем, занимали серьезные посты в королевской канцелярии и выполняли функции министров и их заместителей — их партию было видно издалека, они находились на самых нижних рядах и держались плотной группой.

Всего в совете я насчитал минимум пять различных партий. Восточная — к которой относился Фридрих Зильбевер, западная — под руководством герцога Лануа, свежий северо-восточный союз земель, возглавляемый двоюродным племянником короля, лордом Биртондала, объединение южных регионов. Ну и само собой, лорды, которые активно поддерживали центральные земли и были лояльны исключительно королевской власти и герцогу Конти.

Я обратил внимание, что одно из мест герцогов пустовало, а мой интерес заметил Фридрих.

— Наш доблестный страж южных рубежей, герцог Боргезе, как обычно отсутствует. Но его можно понять. Море зовет…

— Он моряк? — тихо спросил я.

— Еще какой. И крайне неохотно выходит на сушу, — подтвердил Фридрих. — Я его на балу не видел, говорят, он вовсе не приехал в этом году. Фрамийцы опять ведут себя подозрительно. Нужно заниматься крепостями Тетфордлье и Ланчестер, обе в его ведении.

Я попытался вспомнить карту этого мира. Халдон имел выход к двум морям — западному бескрайнему морю и восточному, внутреннему, через которое велась серьезная торговля с соседними государствами. А еще Халдон был подозрительно вытянут на юго-восток, будто бы кто-то из прошлых королей откусил солидный кусок от Фрамии, Лютедона и Шебара, чтобы прорубить себе выход к морю.

— Говорят, в этом году он одолел целых восемь кораблей фрамийских пиратов с острова Фарес, — продолжил рассказывать Фридрих. — Причем два раза лично шел на абордаж. Удивительный человек.

— Вы очень высокого мнения о герцоге, — заметил я.

— У всех своя война, барон, — философски ответил Зильбевер. — У нас бесконечная бойня на северных рубежах, у герцога Боргезе такая же бесконечная война за полуостров Пикер и безопасность торговых маршрутов с запада на восток вдоль его земель.

— А у вас еще и нескончаемая битва за урожай, — вспомнил я формулировку из прошлой жизни.

Граф на секунду замер, пытаясь понять, что я такое сказал, после чего едва слышно рассмеялся, чтобы не привлекать к нам внимания.

— Барон Гросс, иногда мне кажется, что вам стоило жаловать земли на юге, а не цепь стража северной границы. Вы бы были отличным лордом житного надела.

— Ну, кто же знал, — пожал я плечами. — Это все влияние моей супруги.

— Земли Фиано не особо богаты на зерно, — тут же заметил граф.

— У Эрен множество скрытых талантов, — загадочно ответил я.

— Не прибедняйтесь, — хмыкнул граф Зильбевер. — Одна из причин этого сборища именно вы, барон Гросс. Если бы не борьба за Атриталь, король бы вряд ли собирал всех сразу после нового года…

— Встать! Его Высочество кронпринц Адриан! — крикнул распорядитель.

Я, синхронно со всеми остальными присутствующими встал со своего места, с интересом наблюдая за широким дверным проемом, через который сейчас в зал входил мужчина средних лет в пурпурной мантии — старший сын короля Эдуарда и уже почти фактический правитель Халдона.

На королевском балу я видел монарха со своей свитой лишь издалека — сознательно не лез в первые ряды. Сейчас же я мог с достаточно близкого расстояния рассмотреть человека, который будет править Халдоном при моей жизни.

Принцу Адриану было уже за сорок, о чем свидетельствовала и седина в волосах, и морщины вокруг глаз. Вполне себе зрелый мужчина, который пережил череду дворцовых заговоров, покушений и прочих приключений, которыми сопровождается взросление и жизнь королевского отпрыска. Было видно, что проводить для него подобные собрания не в новинку — дряхлеющий король Эдуард не цеплялся скрюченными пальцами за трон, постепенно отходя от дел. И хоть законы королевства не позволяли ему отречься от престола раньше срока, но свои монаршие функции он уже постепенно передавал своему преемнику.

Кронпринц замер у своего места, окинул взглядом комнату. После — медленно уселся на свое место, чуть поднял ладонь, приказывая всем остальным тоже занять свои места.

После чего началось заседание, которое вел в качестве спикера герцог Лануа.

Обсуждали всё, что только можно. Внешнюю политику, внутреннюю политику, налоговую нагрузку на третье сословие, послабления для отдельных наделов и активность на границе с Фрамией, которая как-то подозрительно зашевелилась в последний год, чем и объяснялось отсутствие герцога Боргезе. И наконец-то, в череде докладов, обсуждений и голосований, в которых я тоже, как земельный лорд, принимал участие, поднимая руку вместе с Фридрихом или оставаясь неподвижным, опять же, по его примеру, дело дошло до Атриталя.

— Выносится на голосование вопрос о выплате выкупа за цепь надела Атриталь лорду Херцкальта, барону Виктору Гроссу, — зычным голосом оповестил всех присутствующих герцог Лануа. — Барон захватил цепь надела в ходе междоусобицы этим летом, война была оформлена по всем правилам, надел разорен не был…

— Протест! — воскликнул один из участников северо-восточного союза, насколько я понял из объяснений Фридриха, это был лорд Кемкирха. — Надел Атриталь понес серьезные убытки! Разорено две крупные мельницы, от чего пострадали и соседние земли!

— Барон Гросс, объяснитесь? — обратился ко мне герцог Лануа.

Он был удивительно похож со своим младшим братом, только чуть повыше, но такой же лысеющий и грузный, как и судья. Даже мантии на них сидели одинаково, так что в какой-то момент мне показалось, что я разговариваю с судьей, а не с герцогом, управляющим королевской партией — по сути, с третьим по влиянию человеком в стране после короля и кронпринца.

— Ваша Светлость, герцог Лануа… — начал я, поднимаясь со своего места и кланяясь герцогу.

Сразу же все взоры обратились в мою сторону, а по лавкам начали шептаться.

— Есть что ответить на эту претензию? — невозмутимо спросил спикер.

Кронпринц же спокойно сидел на своем месте, подперев пальцами подбородок, и наблюдая за этим мини-совещанием. Видимо, проводили подобное собрание минимум раз в год, а то и чаще, просто меньшим составом, так что никакой новизны для будущего монарха в этом не было. Тем более, кронпринц Адриан почти никак не участвовал, в основном предоставляя возможность говорить своему родственнику.

— Есть, — ответил я, спокойно глядя на мужчину. Во мне не было робости перед высокими чиновниками, а герцог сейчас был именно на месте чиновника, проводя это собрание. — Как вы знаете из документов, причиной для междоусобицы послужил неправомерный арест моих людей, а также изъятие у них серебра и векселей на общую сумму в двадцать серебряных фунтов. Они предназначались для оплаты работы мастеров из Дуримора, которые собирали для меня механизм водяной мельницы.

— Но вы уничтожили жернова на одной и забрали на другой мельнице! — тут же воскликнул лорд Кемкирха. — Никаких механизмов!

— Мне пришлось компенсировать издержки, — кивнул я. — Я рассчитывал на эти деньги, чтобы уложиться в срок и поставить мельницу к осени, дабы на моем наделе была своя собственная мука, но барон Фитц вознамерился обокрасть и меня, и жителей моих земель. Как лорд я не смог стерпеть подобного отношения. Так что я взял то, что мне причиталось за задержку, а также обеспечил своего мельника работой на пару лет вперед.

От последнего уточнения некоторые лорды хмыкнули, другие вовсе рассмеялись в голос. Но смешки слышались, в основном, из стана восточных и южных аристократов, запад и центр хранили молчание.

— Что может сказать лорд Дуримора? — продолжил герцог Лануа. — Работы были оплачены в срок?

Еще один мой южный сосед, грузный мужчина лет пятидесяти, который сидел через человека от того места, где расположились мы с Фридрихом, поднялся на ноги и с достоинством ответил.

— Все именно так, Ваша Светлость. Барон Гросс уплатил за работу моих мастеров серебром в срок и без задержек. Как за механизмы, так и работу строителей.

— То есть остро в серебре вы не нуждались, барон? — сделал внезапный вывод герцог Лануа. — Но все равно нанесли урон соседу сверх меры?

— Нуждался и нуждаюсь, — прямо ответил я. — На строительство ушли все доходы с надела, почти вся личная казна рода и часть средств предоставили две купеческие семьи Херцкальта, получив долю с будущих прибылей от работы мельницы. Жернова были необходимы, чтобы закончить строительство вовремя, так как вероломные действия покойного барона Фитца вынудили меня выступить в поход вместо того, чтобы заниматься развитием и охраной вверенных мне короной земель, Ваша Светлость.

Когда я закончил эту тираду, то заметил, с каким нескрываемым уважением поглядывает на меня рядом сидящий Фридрих. Да и легкий кивок от лорда Дуримора говорил сам за себя — моя позиция была довольно ясной и понятной для всех присутствующих.

Каждый из лордов был землевладельцем и лицом заинтересованным, в той или иной мере. И худшее, что может случиться — это оторвать хозяина от важных дел. Все присутствующие понимали, что я еще недавно был наемником, а земли мне жаловали не самые богатые и плодородные, так что мое рвение обеспечить надел хлебом и заниматься развитием Херцкальта, вместо того, чтобы воевать с соседями, вызывало среди большинства присутствующих одобрение.

— Также, Ваша Светлость, если позволите… — я посмотрел на герцога, а продолжил, только после того как мужчина едва заметно кивнул. — Я не разорял надел, не грабил, не сжигал деревень и не угонял крепостных. Также грабить и собирать трофеи было запрещено и всей моей дружине, как в селах, так и в самом Атритале. Единственное, что я забрал с земель Фитца, это имущество самого лорда Атриталя, да и то, что смог увезти в один подход. Город остался цел, поселки и деревни, как и поля. Ни один подданный Его Величества не пострадал из-за глупости моего южного соседа, кроме тех, кто напрямую участвовал в его преступных делах. Я посчитал, что таковой подход будет справедливым.

— И теперь вы рассчитываете получить выкуп за то, что не взяли силой? — уточнил до этого молча сидящий герцог Конти.

Зал взорвался от криков, в основном негодующих.

— Какой вздор!

— Наемник, играющий в благородство!

— Ничего не взял⁈ Ничего не сжег⁈ Не смешите!

— Это была междоусобица! Так не бывает!

— Откуда этому барону ведомо, как следует вести справедливую войну⁈

Громче всего высказывалась партия западной аристократии, ведь мои слова уязвили их самолюбие. Я, человек, всего как год получивший цепь лорда, показывал чудеса выдержки и благородства, ведь с моих слов междоусобица с Атриталем прошла с хирургической точностью. И у аристократов в голове не могло уложиться, как бывший наемник и головорез сумел поступить настолько честно, и при этом настолько дальновидно. Потому что упрекнуть меня сейчас было буквально не в чем.

Вот только с воспитанием и образованием человека из другого мира в этом не было ничего невозможного. Во время войны с Фитцем я просто соблюдал основные военные конвенции и правила, к которым пришли в мире моем: не кошмарить мирное население, не разорять города, не уничтожать инфраструктуру и так далее.

— Значит, вы все же требуете выкуп за Атриталь? — уточнил герцог Лануа, когда страсти в зале поутихли.

— Требую, Ваша Светлость, — согласно кивнул я.

— И сколько же? — улыбнувшись, спросил мужчина.

Это был вопрос с подвохом. Скажешь слишком мало — опозоришься. Скажешь слишком много — тебе откажут. Была единственно приемлемый диапазон сумм, который я мог назвать. И благо, на моей стороне был Фридрих, который уточнил, сколько корона готова заплатить по факту за сохранность Атриталя.

— Двести пятьдесят серебряных фунтов или три годовых налога с надела, — объявил я.

— Три подати? — переспросил герцог Конти.

Я перевел взгляд на кронпринца, который внимательно наблюдал за ситуацией, но все еще не вмешивался.

— Именно столько времени потребовалось бы на восстановление, если бы я начал разграбление надела как победитель, — ответил я. — А то и все пять лет. Но я этого не сделал и понадеялся на милость нашего правителя, который сумеет оценить по заслугам мое бережное отношение к его владениям. Поэтому я прошу за цепь лорда Атриталя три годовые подати.

Мне даже не надо было смотреть на Фридриха, чтобы понять, что сейчас граф Зильбевер сидел с улыбкой от уха до уха. Двести пятьдесят фунтов — отличные деньги, а с учетом того, что я вывез из замка барона Фитца, моя прибыль оказывалась вовсе огромной. Хватит и на еще одну мельницу, и на запасные жернова, и на мои проекты. Осталось только додавить во время голосования, и тогда можно с чистой совестью отправляться домой, на север, богаче на пять тысяч серебряных монет, вексели на которые я планировал обналичить вместе с выручкой Ларса прямо здесь, в Патрино.

— Давайте голосовать! — воскликнул граф Зильбевер, вставая со своего места. — Все тут понятно!

— И вправду!

— Голосую!

— Выплатить молодому барону выкуп! Заслужил!

— И о государстве думает!

— В пограничье нелегко, деньги не на девок пойдут, а на оружие да фураж!

— Правильно! На герб барона Гросса посмотрите! Страж северного рубежа! Самый северный надел королевства!

— Голосую за выплату выкупа!

— За!

— За!

Один за одним лорды вставали со своих мест и поднимали правую руку, как того требовал протокол совета. И хоть за меня выступили множество лордов востока и юга — союзники Зильбеверов по партии, партнеры и просто сочувствующие, немало аристократов остались сидеть на своих местах.Специально обученные клерки быстро пересчитывали поднятые руки, когда все высказались, после чего мужчины расселись на свои места, а листы с результатами голосования были поданы герцогам Конти и Лануа.

— Итак, большинством голосов совет принял решение выплатить барону Гроссу три годовых подати выкупа, — объявил через минуту герцог Лануа.

Мужчина встал со своего места и повернулся лицом к кронпринцу, который молча за всем этим наблюдал. Как того требовала традиция, король мог наложить вето на любое решение и потребовать повторного заседания, если был не согласен с вынесенным вердиктом.

Захочет ли корона терять пять тысяч серебра на ровном месте, если у меня изначально планировали эти деньги изъять? Тут даже Фридрих не мог ничего гарантировать, так что когда герцог Лануа обратился к будущему монарху, мы графом Зильбевером замерли.

— Одобряю, — вяло кивнул кронпринц. — Барон заслужил этот выкуп.

Когда заседание закончилось и мы с Фридрихом направились обратно в поместье Зильбеверов, граф тепло поздравил меня с победой.

— Поздравляю, — улыбнулся Фридрих. — Вы получили достойную цену за Атриталь.

— Благодарю, — кивнул я мужчине.

Но кроме пяти тысяч серебряных монет я получил и еще кое-что важное. Возможность вернуться домой.

Как только королевские казначеи выпишут вексель, а я обналичу выкуп, погрузив серебро в ларцы, мы с Эрен и моими бойцами отправимся в путь.

Домой, в Херцкальт.