В самом Сердце Стужи. Том VI

Глава 3 Эрен

До этой жизни у меня никогда не было места, которое бы я смогла назвать домом. Даже когда я жила простолюдинкой на краю поселка, та землянка, в которой я коротала дни, не была полностью моей — я просто заняла пустующее полуразрушенное строение и кое-как привела его в порядок, но каждый день, до самой своей смерти, я опасалась, что ко мне придут селяне и силой выставят на улицу.

Не было у меня своего дома и в других жизнях, а во времена служения Алдиру даже не было храма, к которому я была бы приписана постоянно — я лишь разъезжала по континенту в поисках ответов, а после сопровождала Петера в его визитах, помогала в работе.

Нет, в моих жизнях было множество углов, куда я, словно мышь, могла забиться в поисках укрытия. Одни углы были темны и сыры, другие — вполне уютны и безопасны. Я не просто так отпустила Антонио с добрым советом и напутствием освободиться от власти Франчески — жизнь под крышей брата была не самой дурной, как и жизнь в храме.

Но все это нельзя было назвать домом. Комнаты, места для ночлега, выданные мне помещения.

Но сейчас все было иначе. Херцкальт не могли у нас отобрать по мимолетной прихоти — сделать простолюдина аристократом намного проще, чем аристократа простолюдином, да и возможно последнее только после череды невероятных по своему размаху провинностей. Так что Херцкальт и его старый мрачный замок с высоким донжоном были ближе всего к тому, как я представляла себе собственный дом.

Ведь дом, это не просто стены. Дом — это место, где ты обладаешь властью менять, где ты чувствуешь себя на своем месте, где ты хозяин. Для меня было неважно, маленькая хибарка, комнаты в городском доме, западное поместье или северный замок, нависающий над городом — я просто наслаждалась чувством того, что возвращаюсь домой.

— Миледи, вы в порядке? Все хорошо? — с тревогой спросила Лили, подходя ко мне с еще одним плащом в руках.

Мы уже второй день спускались вниз по течению Кловера в сторону Гатсбури. Позади остался большой и шумный Патрино, позади осталась лавка Ларса, поместье Зильбеверов, сам граф и его словоохотливая бабка. Позади остались мои братья и хладный труп моего отца. Всё, что могло стать причинами моих тревог осталось там, в столице.

— Просто задумалась, — ответила я девушке, позволяя Лили накинуть мне на плечи более теплый плащ. От воды тянуло холодом, так что тут моя служанка была права. Стоять на палубе баржи без по-настоящему теплой одежды не стоило.

Впрочем, слишком надолго меня одну не оставили. Через пять минут из небольших пассажирских кают появилась массивная фигура моего супруга, который без затей натянул на себя пальто вместо плаща. Не знаю, так совпало или ему наябедничала Лили, но Виктор сразу же направился в мою сторону с теми же расспросами, что и служанка.

— Не мерзнешь? — спросил мой муж, становясь рядом и глядя на водную гладь.

В этом месте Кловер была особенно широка, противоположный берег терялся где-то вдали, словно и не на реку мы смотрели, а на озеро, или даже на море.

— Это очень теплая зима, — ответила я мужу.

— Тебя что-то тревожит.

— Нет, просто столица оказалась слишком… утомительной. Само нахождение там изматывало, — поделилась я с супругом.

— То есть ты не волнуешься из-за этого Фарнира? — уточнил мой муж.

— А ты? — прямо спросила я, переводя взгляд на Виктора.

Странный ученый не выехал с нами, но грозился нагнать в Гатсбури, в котором мы планировали провести минимум два дня. По плану Петер уже должен был ждать нас там, однако всякое могло случиться, а возвращаться на надел без жреца мы не хотели. Учитывая, какие мрачные времена грядут, присутствие Петера было нам просто необходимо.

— Я опасаюсь, что этот человек может увидеть или узнать лишнего, — прямо сказал Виктор, всматриваясь в едва видимый противоположный берег. — Мы так и не поняли, на кого он работает и кому отчитывается. Сначала я подумал, что он человек Зильбеверов, когда он привел нас в поместье, но позже, уже на балу… Не знаю. Он странный.

— Ты очень много о нем говоришь в последние дни, хотя раньше от тебя не было и слова об этом ученом, — упрекнула я супруга.

— Разве? — удивился Виктор. — Наша первая встреча с ним вышла очень запоминающейся. Я же рассказывал тебе.

— Нет, я впервые услышала об этом вчера, — покачала я головой.

Виктор замер, глядя на меня немигающим пустым взглядом.

— Да нет же, когда я впервые пошел в лавку Ларса, он был там и…

— Виктор, мы уже это обсуждали, — устало перебила я мужа. — Ты мне ничего не говорил. Ни о Фарнире, ни о его странных речах. Ни звука.

Ну вот, опять. Мой муж недовольно поджал губы и умолк, думая, что я выставляю его дураком, я же отчетливо помнила, что никаких разговоров касательно персоны господина Фарнира у нас не было. Но почему-то Виктор это упорно отрицал, хотя было очевидно, что я не могла не запомнить столь важные детали.

— Может быть, я что-то упустил… — протянул мой муж, потирая пальцами висок.

— Опять голова? — с тревогой спросила я.

— Это все эта непонятная погода… — отмахнулся муж. — Я в норме.

— Надо попросить Петера благословить тебя. Дважды.

— Настолько не доверяешь духовнику госпожи Зильбевер?

— По сравнению с Петером все они мелкие прислужники или вовсе шарлатаны, — с гордостью ответила я.

Виктор опять бросил на меня внимательный взгляд, но ничего не сказал.

Еще один вопрос из числа тех, которые он решил мне не задавать — откуда я узнала о существовании Петера и как смогла привлечь на нашу сторону столь сильного жреца Алдира.

Груз тайн давил на меня, но я категорически не представляла себе ситуацию, в которой я открываюсь мужу так, чтобы он меня принял. Что я должна ему сказать? Как все обставить? Стоит сказать ему все за ужином или наоборот, поутру, чтобы впереди был целый день на размышления? Или же лучше вовсе завести этот разговор в постели после близости?

Я представила, как запыхавшаяся и разгоряченная, прижимаясь к Виктору, говорю своему мужу, что на самом деле я прожила уже девять жизней и являюсь в душе столетней старухой. А после, как ни в чем не бывало, целую его и поворачиваюсь на другой бок, чтобы уснуть с чистой совестью.

Образ этот был настолько нелепый и одновременно яркий, что я не смогла сдержать невольный смешок. Который не укрылся от рядом стоящего Виктора, но объяснять ему я ничего не стала.

Это были спокойные дни, которые я проводила в лености. Впереди довольно долгая и утомительная дорога, полная тревог — мы везли с собой огромную гору серебра, почти восемь тысяч серебряных монет. Пять тысяч Виктор получил в качестве выкупа за цепь Атриталя, тысячу — в виде выкупа за Антонио, а остальное составляла прибыль от торговли консервами, которую мой муж тоже решил не держать в виде векселя, а сразу перевести в серебро.

Граф Зильбевер предлагал свою помощь — мы могли оставить несколько векселей у него, чтобы купцу Морделу было проще расплачиваться за поставки зерна — но вместо этого Виктор сразу внес предоплату за тысячу мешков зерна, которые должны были поставить из южных районов к концу весны.

Параллельно с этим Виктор отправил в Херцкальт послание голубиной почтой, в котором требовал увеличить добычу пушнины и мяса. Это могло означать только одно — мой муж дал разрешение Арчибальду влезть в зернохранилища и использовать больше зерна для торговли с варварами, чем было спланировано в этом году. Все для того, чтобы заготовить как можно больше тушеного мяса к следующему году.

Меня подобные перемены радовали. Будто бы после того утреннего разговора Виктор стал верить мне безоговорочно и принимать то, что впереди нас ждут голодные времена, как уже свершившийся факт, который не подлежит никаким обсуждениям. И действовал барон Гросс соответствующе.

— Ты думаешь, еще тысячи мешков будет достаточно? — спросила я у мужа, продолжая смотреть на реку. Мы возвращались к разговорам о делах и подготовке к грядущим бедам при любом удобном случае.

— Если мы начнем скупать всё зерно, что есть в округе, это привлечет ненужное внимание, — ответил Виктор, переминаясь с ноги на ногу. — Все же, мы слишком слабы в военном плане. Атриталь только налогов платил восемьдесят фунтов в год, против наших двадцати с хвостиком. А Фитц был не лучшим лордом. Но экономика его надела в четыре раза больше нашей…

Когда Виктор осознал, насколько сильны были большинство наделов вокруг, он стал чрезвычайно осторожен. Поэтому мы и спешили в Гатсбури, поэтому мы все будем ждать Петера столько, сколько потребуется. Ведь мы не могли позволить себе содержание более крупной дружины, но при этом были совершенно беззащитны перед соседями. Это понимали все, кроме нас с Виктором — пока мы не столкнулись с реальными доходами соседей.

Как сказал мне мой муж, война — это всегда про деньги, и я была с ним совершенно солидарна. Нас впечатлило то, что Зильбеверы играючи могут выставить сотню бойцов на королевский рейд, но если граф на самом деле вознамерится серьезно повоевать, то сможет собрать войско почти в полтысячи человек, если учитывать пехотинцев и оруженосцев. А это — огромная сила. Виктор сказал, что на совете обсуждали и квоты для королевской армии и сколько каждый лорд сможет поставить людей в случае войны с Фрамией, которая уже была на пороге. Тогда-то он и понял, насколько мал и беззащитен Херцкальт, ведь все государство, без особых проблем, могло собрать семитысячную армию. А если заставить лордов поднапрячься, то под копье можно было поставить и пятнадцать тысяч человек. Без учета тех войск, что уже несли службу в пограничье на севере и юге страны.

Так что Виктор принял решение закупать зерно украдкой, через прямые договоренности, как в случае с Зильбеверами. Фридрих все понял и пообещал, что покупка будет совершена в пользу дома Зильбеверов, а груз отправлен через его личных паромщиков, минуя торговую гильдию города. Взамен же мы отправим груз пушнины, который послужит платой за следующую поставку хлеба.

Обычно так делать было нельзя — ведь торговля должна вестись посредством купеческой гильдии — но ни один купец не посмеет говорить что-то против хранителей ключей от южных житниц. Кроме того, другие лорды могут рассматривать такой обмен исключительно в качестве укрепления союза Херцкальта с восточной партией, которую возглавляли именно Зильбеверы. Следовательно, в грузе зерна и ответном грузе пушнины не было ничего необычного — два лорда меняются подарками. Приятным для одной стороны и дешевыми для другой.

— Главное, чтобы граф Зильбевер не проклял нас за то, что мы выудили из его хранилищ столько зерна, — покачала я головой.

— На самом деле, мне кажется, что Фридрих этого даже не почувствует, — ответил Виктор. — Он настолько огромен, если смотреть экономически, что мне даже страшно становится. Для него лишняя тысяча мешков, как для нас десяток горшочков с консервами. Даже не заметит.

— Хорошо, если так, — согласно кивнула я.

В последнем Виктор был прав. Иногда я забывала, насколько богат был надел Кастфолдор и как много людей на нем проживало. Впрочем, пострадал от голода он не меньше, чем пограничные земли, а местами и больше — ведь именно через Кастфолдор шли толпы голодных, которые рвались на юг, к житным районам и морю, где можно было хоть как-то прокормиться в голодный год.

Наш же с Виктором план был прост. Сейчас Арчибальд должен был увеличить добычу мяса и пушнины на производство консервов и прямой обмен с Зильбеверами под видом подарков. Мы же подготовим дополнительные амбары для зерна. Виктор всерьез опасался набегов варваров, ведь на них погода тоже влияет, хоть и не так сильно, как на нас, земледельцев с юга.

Тут я ничего своему мужу подсказать не могла — я просто не помнила, что творилось на северных рубежах, больше сосредоточенная на происходящем в центральных и южных землях. Да и северное пограничье опустело с такой скоростью, что и рассказывать о набегах стало толком некому — население северных наделов восстановилось лишь спустя полтора десятка лет, к чему уже король Адриан приложил немало усилий. Впрочем, следующему монарху не хватало той цепкой воли, которой обладал его отец, король Эдуард, так что большинство реформ, которые будет проводить нынешний кронпринц в будущем, особого эффекта не возымеют.

Прибыли мы в Гатсбури по плану. Разместились на том же постоялом дворе, что и в прошлый раз, мужчины сразу же стали собираться в дорогу, а к вечеру к нам присоединился и Петер.

Белокурый жрец за прошедшие недели, казалось, стал еще толще и улыбчивее. Словно это ему ничего не стоило, он благословил не только меня и Виктора, но также ниспослал благодать Алдира на каждого нашего человека, отдельно отметив, как похорошела за это время Лили. Девушка, услышав такой комплимент, зарделась и стала прятать взгляд, я же только недовольно сверкнула на нее взглядом: скорее всего, моя служанка успела понести за время, что делила комнаты с Эриком, хотя я предостерегала ее от подобных неосмотрительных действий. Впереди был непростой путь на север, а ранние сроки беременности для женщин самые опасные в плане возможной потери дитя. Кроме того, у Лили могла начаться тошнота, и в итоге я останусь без служанки, которая была единственной женщиной в нашем отряде кроме меня.

Благо, мы с Виктором были в достаточно доверительных отношениях, чтобы с платьем и умываниями мне мог помогать муж, но это никуда не годилось — чтобы лорд выполнял работу прислуги, только потому что последняя не смогла потерпеть с плотскими утехами до возвращения в Херцкальт. Мы с Виктором в этом плане были осторожны, ведь оба понимали, чем грозит внезапная беременность на другом конце страны, и к приятному процессу создания наследника рода Гроссов решили в полной мере вернуться только по возвращению домой. Да и то, я была не слишком в этом уверена — ведь впереди были непростые годы, а новорожденному требовался уход, хорошее питание для кормилицы и спокойствие родителей, иначе дитя вырастет негодным, слабым и тревожным, что было совершенно недопустимо в случае первенца.

Почему-то я была уверена, что первым на свет появится именно мальчик, хотя не могла объяснить ни себе, ни Виктору, откуда я это знала. Скорее, просто надеялась с такой силой, что надежда переросла в убеждение.

В Гатсбури мы пробыли два дня. За это время бойцы Виктора проверили и подготовили телеги, привели в порядок лошадей, закупили припасы на местном рынке. Выдвигались мы ранним утром и я уже было понадеялась, что господин Фарнир просто изменил свое решение и остался в Патрино, но едва мы с рассветом вышли с постоялого двора, я услышала уже ставшим знакомым голос.

— Барон Гросс! Рад приветствовать вас! А где миледи? Ох, нет, не стоит, нам нужно отправляться в путь! Я не буду вам мешать, да и грузов у меня немного, всего-то один вьючный мул! Что? Перегрузить на телегу? Ох, если позволите! Да, отличная идея. Ох, а кто это с вами рядом? Препозитор Херцкальта? Очень! Очень приятно познакомиться! Да! Очень приятно!..

— Лили, закрой вход в бричку, — скомандовала я своей служанке. — И скажи Эрику никого не подпускать, я хочу вздремнуть.

— Да, миледи, — виновато кивнула девушка.

Накануне у нас состоялся неприятный разговор, в котором Лили призналась, что у нее задерживаются кровавые дни, а это могло означать только одно — Петер оказался прав. Так что сейчас она не смела на меня даже взгляда поднять, и выполняла все приказы беспрекословно. А подлец Эрик даже на глаза мне боялся показаться — и правильно делал. Безответственные, непочтительные дети…

Сквозь плотную ткань, которой был накрыт кузов брички, я слышала трескотню господина Фарнира, редкие ответы Виктора и возгласы Петера, но совершенно не вслушивалась в разговоры мужчин. Лишь надеялась, что этот приставучий иностранец не станет докучать нам слишком долго и отправится из Херцкальта дальше, в пограничье, как он и планировал.