Во власти Скорпиона. Большая игра

Глава 14

Ялта, особняк графа Пересмешникова.

Пересмешников-старший мерит шагами пространство своего кабинета. Его шаги бесшумны. Он не повышает голоса — он вообще редко позволяет себе кричать.

— Какого чёрта ты не смог убедить щенка выбрать хотя бы одно из мест, которые я лично одобрил? — произносит он, останавливаясь и бросая взгляд на своего собеседника.

Молот сидит в кресле у стены. Он тяжело вздыхает и качает головой.

— Я сделал всё, что было в моих силах, Анатолий Гаврилович, — отвечает он глухо. — Перечислил ему все варианты. Портовое казино, театр в центре, виллу грека. Он даже слушать не стал. Сказал, что у него есть на примете другое место.

Пересмешников медленно поворачивается к нему. В его тёмных глазах тлеет раздражение, способное в одну секунду превратиться в бешенство.

— О чём речь?

Молот делает глубокий вдох.

— Он сказал, что хочет провести турнир на Изнанке. В тени собственного особняка. В том, которое сейчас принадлежит вам.

Тишина в кабинете становится абсолютной. Пересмешников не двигается. Просто смотрит на Василия.

— В тени своего особняка, — повторяет он медленно. — Который сейчас принадлежит мне. Он хочет играть в карты на моей территории.

— Он сказал, что так безопаснее всего, — торопливо добавляет Молот. — Что там никто не сможет помешать, не подошлют полицию, не поставят прослушку. Он считает, что это идеальное место.

Пересмешников отворачивается к окну, за которым шумит летняя Ялта. Его пальцы медленно постукивают по подоконнику.

— И как он собирается меня уговаривать? — спрашивает он не оборачиваясь. — Приползёт на коленях? Предложит отступные? Или, может, попробует надавить?

— Не знаю, — честно отвечает Василий. — Он сказал только: «Я с этим разберусь сам». И всё.

Пересмешников долго молчит. Потом кривит губы в тонкой усмешке.

— А ведь он прав, — говорит граф негромко, словно сам себе. — Изнанка — идеальное место для такого мероприятия. Никаких внезапных проверок и лишних глаз. Полный контроль над входом и выходом. И главное — полная изоляция от внешнего мира. Если кто-то проиграется в пух и прах, ему даже некуда будет сбежать.

Он оборачивается к Молоту, не переставая усмехаться.

— Ты понимаешь, Василий, какие открываются возможности? Этот щенок даже не представляет, во что ему обойдётся эта просьба. Я могу выставить любые условия. Хочешь играть в моём доме на Изнанке? Плати. И не только деньгами.

Молот молчит. Он уже понял, куда ветер дует.

— К тому же, — продолжает Пересмешников, и его усмешка становится шире, — Скорпионов даже не подозревает, что я изучил этот особняк вдоль и поперёк. Каждую комнату, каждый потайной ход, каждую трещину в фундаменте. Я знаю это здание лучше, чем архитектор, который его строил. И уж поверь, я успел придумать несколько весьма изящных схем.

Он подходит к столу, проводит пальцем по полированной поверхности.

— Краплёные карты, которые невозможно отличить от обычных без специального артефакта. Стулья с регулируемой высотой, чтобы игрок за определённым местом сидел чуть ниже или чуть выше — и угол обзора менялся ровно настолько, чтобы дилер мог подать ему нужную карту. Даже освещение можно настроить так, чтобы тени падали строго определённым образом. А если подключить магию Изнанки… Я смогу сделать так, что этот мальчишка останется без штанов уже после первого круга. Ему придётся продать мне всё — от плантации макров до последней лошади в конюшне.

Молот сглатывает. Ему неуютно в этом кабинете, под взглядом графа.

— Но он сам выбрал это место, — говорит он осторожно. — Значит, у него тоже есть какой-то план.

— Конечно, есть, — отмахивается Пересмешников. — У всех есть планы, пока они не получают по лицу. Скорпионов умён, я не спорю. Но он молод, горяч и самонадеян. Он считает, что раз уж ему удалось выиграть пару сражений, то он выиграет и войну. Он не понимает, что война — это не череда эффектных побед. Это изматывание противника, борьба за ресурсы, давление на всех фронтах сразу. Этому не учат в книжках про рыцарей.

Дверь в кабинет приоткрывается. На пороге появляется служанка. Она не поднимает глаз на хозяина, только приседает в коротком книксене.

— Ваше сиятельство. Приехал граф Скорпионов. Просит принять его лично.

Пересмешников замирает. На его лице мелькает тень удивления.

— Вот как, — произносит он после паузы. — Прямиком в логово зверя. Смело. Или глупо.

Он поворачивается к Молоту.

— Выходи через чёрный ход. Немедленно.

Молот поднимается, не задавая лишних вопросов. Он уже у двери, когда Пересмешников добавляет:

— И, Василий… Никому ни слова об этом разговоре. Ты меня понял?

— Понял, ваше сиятельство, — Молот исчезает за портьерой, скрывающей потайной выход.

Пересмешников поправляет манжеты, проводит ладонью по безупречно зачёсанным волосам. Его лицо приобретает выражение вежливого интереса.

— Проси войти, — говорит он служанке.

Служанка исчезает. Пересмешников медленно опускается в кресло за столом, откидывается на спинку. Складывает пальцы в замок.

— Ну что ж, Всеволод Алексеевич, — шепчет он. — Заходи. Поговорим.

Вхожу в кабинет Пересмешникова. Анатолий Гаврилович сидит за столом, откинувшись в кресле. Смотрит на меня как на нашкодившего племянника, который пришёл просить денег на карманные расходы.

— Всеволод Алексеевич, — вкрадчиво произносит он. — Какой сюрприз. Чем обязан?

— Добрый вечер, Анатолий Гаврилович, — киваю я, проходя вглубь кабинета.

Садиться не спешу, осматриваюсь. Тяжёлые портьеры, старинные часы в углу, книжные шкафы до потолка. Дорого, солидно, но без души, всё будто из воска, просто напоказ.

— Проходите, садитесь, — он указывает на кресло напротив. — Чем я могу помочь?

Я опускаюсь в кресло. Оно глубокое, мягкое. Специально поставили здесь такое, чтобы человек расслаблялся и терял бдительность.

Улыбаюсь про себя, на мне это не сработает.

— Дело у меня, Анатолий Гаврилович, простое. Хочу попросить вас об одолжении.

Он поднимает бровь.

— Одолжении? Интересно. Слушаю.

— Я планирую провести закрытый карточный турнир. Для узкого круга лиц. Впрочем, вы об этом и так уже знаете. Мне нужно место — надёжное, тихое, где никто не помешает. Я подумал, что бывший особняк моего рода на Изнанке идеально подойдёт.

Пересмешников молчит. На секунду на его лице мелькает улыбка.

Он ждал этого. Знал, что я приду.

Но и я знал, что он знал, хе-хе.

— Надо же, — произносит он медленно. — То есть вы хотите, Всеволод Алексеевич, чтобы я предоставил вам свою территорию для игр?

— Именно. Я готов предложить вам процент с выручки. Вполне приличный процент.

Он холодно усмехается.

— Процент. Вы думаете, меня это интересует?

Блин, да нет, конечно. С деньгами у Пересмешниковых вроде нет проблем. Но я точно знаю, что ты хочешь мне нагадить, а это отличный шанс.

Когда я ехал сюда, то увидел спрятанную в кустах знакомую машину. Вася Молот здесь. Значит, он связан с Пересмешниковым. А через него — возможно, с Султаном, с бандитами, со всей этой мутной компанией, которая хочет меня сожрать.

И наверняка Васёк уже растрепал всё, что от меня услышал Анатолий Гаврилович по поводу турнира.

— А что вас интересует? — спрашиваю я спокойно.

— Меня интересует, почему я должен это делать, — граф подаётся вперёд. — С чего вы решили, что я стану помогать? С какой стати?

Я отвечаю не сразу. Пусть думает, что я в растерянности, что его давление работает.

— Я предлагаю сделку. Вы даёте место — я плачу процент. Всё честно.

— Честно, — он усмехается снова. — Вы даже не представляешь, во что вам обойдётся эта «честная сделка». Этот особняк — моя собственность. Я имею право пускать туда кого хочу и не пускать кого не хочу.

Он встаёт, подходит к окну, смотрит на заходящее солнце. Я слежу за ним краем глаза, но одновременно изучаю комнату. Где можно спрятать жучок? Пол паркетный, старый, с мелкими щербинками между дощечек. В углу, у книжного шкафа, одна щербинка побольше. Если незаметно просунуть устройство туда — никто не найдёт.

— Но я готов пойти навстречу, — продолжает Пересмешников не оборачиваясь. — При одном условии.

— При каком? — нащупываю в кармане один из артефактов Фёдора.

— Вы дадите мне право вето на участников турнира. Любого, кто мне не понравится, вы вычеркнете. И второе — я хочу десять процентов не с выручки, а с общего банка. С каждой ставки, которая будет делаться в моём доме.

Он делает такой акцент на слове «моём», что аж смешно становится.

Я делаю вид, что задумался. На самом деле меня распирает азарт. Он хочет контролировать участников. Значит, он будет внедрять своих людей. И хочет процент с банка — чтобы гарантированно получить деньги, даже если казино прогорит.

Хитро. Но недостаточно.

— Договорились, — говорю я и встаю. — По рукам.

Пересмешников оборачивается. В его глазах — лёгкое удивление. Он не ожидал, что я так быстро соглашусь. Думал, буду торговаться, выпрашивать, унижаться. А я просто согласился. И это его настораживает. Но вида он не подаёт.

— Тогда готовьте договор, граф, — кивает он.

Мы пожимаем руки, и я молча направляюсь к выходу. А по пути как бы случайно задеваю край стола. Роняю с него на пол маленький металлический предмет — зажим для галстука, обычная безделушка.

— Ой, — я нагибаюсь, поднимая зажим.

И одновременно, прикрываясь корпусом, быстро заталкиваю пальцем в щель паркета крошечный артефакт Фёдора. Он размером с монетку, тёмный, почти незаметный.

— Неловкий какой, — усмехается Пересмешников, ничего не замечая.

— Бывает, — улыбаюсь я, кладя зажим обратно. — Ну, я поеду. Завтра пришлю человека с бумагами.

Граф кивает на прощание.

Выхожу из особняка, сажусь в машину. Только когда отъезжаю на безопасное расстояние, позволяю себе рассмеяться в голос. Ну что, Анатолий Гаврилович, попался.

Ты думаешь, что облапошил глупого мальчишку? А я только что установил прослушку в твоём кабинете. Теперь буду слышать каждое твоё слово. И ты даже не представляешь, как дорого тебе это обойдётся.

И про Молота я тоже знаю. И про Султана, если повезёт, узнаю. И про всё остальное.

А если думаешь, что сможешь поиметь выгоду с моего турнира, очень ошибаешься. Я такую схему проверну, что у тебя кондрашка хватит.

Дорога домой занимает около часа. Я еду, не спеша, обдумывая следующий шаг. По пути заезжаю в ювелирную мастерскую, где ещё неделю назад заказывал подарок для Ирины.

Артефакт специально для порталистов. Он позволяет удерживать портал открытым дольше обычного и стабилизирует его даже при сильных магических помехах. Для Иры, которая часто работает на пределе, это будет отличный подарок.

Мастер вручает мне небольшую бархатную коробочку. Я открываю, смотрю. Внутри — кулон на тонкой цепочке, в виде трёх зеркалец, каждое размером с ноготь.

— Проверили всё, как договаривались, — говорит мастер. — Работает безупречно.

Расплачиваюсь и еду дальше.

Когда паркуюсь во дворе, к машине подходит Олег и открывает мне дверь.

— Добрый вечер, господин. Наконец-то вы дома.

— Добрый. Есть новости про краба?

— Нет, по нему тишина, — качает головой Олег. — Наблюдение ничего не дало. Похоже, наш алхимик, которого мы подозревали, не при делах. Или залёг на дно.

Я задумываюсь. Краб-телепат, который управляет чайками и, тем более людьми, не мог просто исчезнуть. Он выжидает. Но пока он не действует, мы ничего не можем сделать. Только ждать, пока Федя доделывает поисковый прибор.

— Наблюдение не снимай, — приказываю я. — Пусть дежурят посменно.

— Понял.

Я оставляю Олега и иду искать Иришку. Нахожу её в комнате, она сидит у зеркала в одной ночнушке и расчёсывается, насвистывая под нос какую-то песенку. Увидев меня, вскакивает.

— Господин? Ой, я не одета.

— Почему это? Отличная ночнушка. Почти не видно ничего. Вот, — протягиваю ей коробочку. — Это тебе.

Она недоверчиво смотрит на коробку, осторожно берёт, открывает. Её глаза округляются.

— Господин… Это же… Я читала про него! Это невероятно дорогой артефакт!

— Дорогой, — соглашаюсь я. — Но ты мне дороже. Ты каждый день рискуешь жизнью в моём отряде. Так что заслужила.

Ириша краснеет, прячет взгляд. Кулон в её руках красиво искрится.

— Я… я не знаю, что сказать… Спасибо. Я не подведу.

— Знаю, что не подведёшь. Носи, привыкай. Пригодится.

Подмигиваю напоследок, оставляю её рассматривать подарок и направляюсь во двор. Там меня уже ждёт Даниил. Мы договорились о тренировках, и сегодня как раз первая.

Ужин стоит на заднем дворе, в руках — его змеиная шпага. Рядом воткнута в землю ещё одна, простая. Для меня.

— Вы готовы, граф? — спрашивает Даниил без тени эмоций.

— Всегда готов.

Беру шпагу. Она легче, чем я ожидал. На автомате взвешиваю в руке, делаю пару пробных выпадов. Даниил наблюдает, чуть склонив голову.

— Хорошо. Начнём с основ. Встаньте вот так, ноги на ширине плеч, корпус чуть развёрнут. Да, именно. Теперь выпад.

Мы начинаем. Ужин показывает, я повторяю. Сначала медленно, потом быстрее. Удивительно, но тело ловит движения быстро. Словно мышцы сами помнят, что делать.

Может, прошлого Севу когда-то учили фехтованию. А может, мои старые навыки единоборств дают о себе знать — в прошлой жизни, я неплохо владел и руками, и ногами. И башкой тоже мог вдарить так, что будь здоров.

— Неплохо, — сухо комментирует Даниил после часа тренировки. — Совсем неплохо. У вас отличная природная реакция и чувство дистанции.

— Прирождённый фехтовальщик, значит, — усмехаюсь я, вытирая пот с лица.

— Можно и так сказать. Если продолжать регулярно заниматься, через месяц вы сможете дать бой среднему противнику. Через три — хорошему фехтовальщику.

Я киваю, довольный. В этом мире умение владеть клинком может пригодиться в любой момент. Дуэли среди аристократов не редкость.

После тренировки иду в душ, переодеваюсь в чистое. За окном уже совсем темнеет. Но у меня ещё одно дело. Точнее, можно сказать, мне предстоит посмотреть спектакль.

Кабанский обещал явиться в семь и славить род Скорпионовых. Я не могу пропустить такое зрелище.

Беру с собой Олега и двоих гвардейцев — на всякий случай. Едем в центр Ялты, к главной площади. Солнце уже село, зажглись фонари. Народу на площади много — сезон, как-никак. Кафе переполнены, люди гуляют туда-сюда, болтают, смеются.

Кабанский стоит у фонтана. Один. Вид у него такой, будто на собственные похороны пришёл. Рожа красная, глаза злые, но стоит, не уходит.

Подхожу к нему. Он косится на меня волком и молчит.

— Ваше благородие, — говорю я миролюбиво. — Рад видеть. Ну что, готов?

— Я здесь, — цедит он сквозь зубы. — Чего ещё надо?

— Надо, чтобы ты сказал то, что должен. Громко, чтобы все слышали.

Он сжимает кулаки, оглядывается по сторонам. Людей вокруг немало. Кто-то уже с любопытством косится на нас.

— Род Скорпионовых… — сипло начинает Кабанский, — самый достойный род в Крыму.

— Достаточно, — киваю.

Давид резко смотрит на меня и хлопает глазами.

— В смысле? Никто же не услышал, кроме тебя.

— Ну, мне этого хватит, — развожу руками я.

Кабанский несколько мгновений молчит, а потом подозрительно щурится.

— Что ты задумал, Скорпионов?

— Ничего. Спасибо, что выполнил условие и пришёл. Во всём остальном нет необходимости. Хватит и того, что ты чуть монстрячье молоко не попробовал, — улыбаюсь я.

Кабанский открывает рот и не находит что сказать.

— Всё, пари считаю выполненным. До встречи, барон!

Я поворачиваюсь, чтобы идти к машине, и тут из толпы выходит группа людей. Человек восемь. По выправке сразу видно — профессионалы. Охотники на монстров.

Узнаю их почти сразу. «Косатка». Те самые, с кем мы делим первое место в рейтинге.

Они замечают меня и тут же лихо меняют направление. Впереди идёт их главарь. Мужик с квадратной челюстью и холодными глазами. Он останавливается прямо передо мной, преграждая путь. Остальные рассредотачиваются полукругом.

— Граф Скорпионов, — говорит он, и в его голосе нет ни капли уважения. — А я всё думал, когда же мы встретимся снова.

Олег и остальные тут же тянутся к оружию, но я жестом останавливаю их. Краем глаза замечаю, что Давид не торопится уходить и неприязненным взглядом осматривает толпу этих придурков.

Я смотрю на охотников и говорю:

— Ну вот и встретились. Чего надо-то? Мороженым хочешь меня угостить?

— Нет, не мороженым. Хочу предъявить претензии за то, что ты со своим отрядом лезешь в чужие разломы и воруешь нашу добычу! — рычит он.

Я поднимаю бровь.

— Вашу добычу? Так пока вы булки мнёте, мы работаем. И ещё кое-что: тебя как звать-то, мил человек? Не представился даже.

— Я — Рустем Тильгенов, младший сын графского рода Тильгеновых. И я официально тебе заявляю, что первое место — наше! Мы его заслужили. А ты, щенок, со своей шайкой выскочек… Короче говоря… Я это так не оставлю! — орёт он прямо мне в лицо.

Ух, злой какой.

Даже интересно, что он собирается сделать…