Во власти Скорпиона. Большая игра

Глава 3

— Ваше сиятельство, конечно, сейчас поедем, — говорит Олег, но его лицо выражает лёгкое неудобство. — Только позвольте сначала вопрос. У нас там в подвале до сих пор пленники сидят. Что с ними делать-то? А то и корми их, и люди вынуждены сторожить. Может, их того…

Я смотрю на него, приподнимая бровь.

— Фу, Олег, какой ты кровожадный. Нет, не «того».

Олег смущённо пожимает плечами и отводит глаза.

Я немного думаю. Держать наёмников в подвале действительно глупо и затратно. Но и просто выпустить — значит потерять контроль и потенциальный козырь.

— Сделаем так, — говорю я. — главаря прикажи отвезти в полицию. Пусть Оленька от моего имени напишет заявление. Тщательно составленное. Типа, они с бандой напали на мою собственность, угрожали, пытались вымогать. В общем, сам знаешь. Все доказательства приложи. Пусть разбираются. Это будет хороший тест.

Олег смотрит на меня с интересом.

— Тест?

— Посмотрим, есть ли у Султана связи в полиции. И будет ли он вообще вызволять своего человека. Если да — узнаем, насколько длинные у него руки. Если нет — пусть наёмник сгниёт за решёткой, и нам меньше головной боли. А вот мелкие сошки пусть пока посидят. Я поручу Феде создать следящие артефакты. Несложные. Потом мы их выпустим и посмотрим, куда они пойдут. Может, приведут нас к какому-нибудь интересному месту.

Лицо Олега озаряется пониманием и одобрением.

— Так точно. Сделаем всё, как вы сказали. Умно.

— На то я и граф, — улыбаюсь я. — Теперь — в путь. Бахчисарай ждёт.

Садимся в машину. Дорога петляет среди холмов, покрытых лесом и виноградниками. Виды за окном действительно завораживают: то открывается синяя даль моря, то мы въезжаем в ущелья, где воздух пахнет нагретыми камнями и пряными травами.

Я откидываюсь на сиденье, стараясь отвлечься от забот и просто насладиться поездкой. После всей этой суеты с разломами, мутантами и божествами — приятное разнообразие.

По дороге мы останавливаемся у придорожного киоска, откуда доносится умопомрачительный запах специй и жареного теста. Покупаем самсу — пирожки с мясом, завёрнутые в тонкое тесто. Они обжигающе горячие, сочные, невероятно вкусные. Едим прямо в машине, облизывая пальцы.

— Вот это да, — говорит Олег, с наслаждением прожёвывая. — Давно такой не ел.

— Запомним место, — киваю я. — На обратном пути ещё возьмём.

Приезжаем в Бахчисарай. Город встречает нас узкими, извилистыми улочками, минаретами и особым восточным колоритом, который здесь сохранился, несмотря на все перипетии истории.

Мы оставляем машину на платной стоянке и идём пешком. Задача — осторожно расспросить местных про культ Сольпуги, не привлекая лишнего внимания. Я начинаю с самых безобидных мест: сувенирных лавок, чайных, уличных торговцев. Подхожу под видом туриста, интересующегося местными легендами и необычными достопримечательностями.

— А не слышали ли вы здесь про каких-нибудь… необычных почитателей древних культов? — спрашиваю я у седобородого старика, продающего чеканку. — Что-то вроде… поклонников Сольпуги?

Старик смотрит на меня пустыми, ничего не выражающими глазами и мотает головой.

— Не, сынок, не слышал. У нас тут Ханский дворец, фонтан… Легенды про ханов есть. А про каких-то пауков — нет.

В чайной хозяйка, полная, улыбчивая женщина, только смеётся в ответ на мой вопрос.

— Ой, милок, что ты такое говоришь! Какие культы? Садись лучше, выпей чайку!

Олег работает параллельно, общаясь с извозчиками и мелкими ремесленниками. Результат тот же. Никто ничего не знает. Или не хочет знать.

После двух часов бесплодных расспросов я начинаю сомневаться. Может, эти слухи из старой газеты — просто выдумка? Или прошло уже слишком много времени, двадцать пять лет — целая эпоха. Культ мог давно развалиться, а его последователи — разбежаться или умереть.

Мы уже собираемся отступить и пересмотреть стратегию, как на одной из окраинных улочек, у колодца, встречаем старушку. Дряхлую, с лицом, изрезанным морщинами, как карта древней страны. Она сидит на лавочке, греется на солнце и вяжет что-то бесконечное.

Олег подходит и задаёт наш стандартный вопрос. Бабушка поднимает на него свои мутные, но ещё цепкие глаза.

— Сынки, — говорит она хриплым голосом. — Вы чутка ошиблись местом. Есть тут такие поклонники, о которых вы спрашиваете. Но они не здесь. Они в деревушке, километрах в двадцати к востоку отсюда. Старое Аджи-Кой, называется. Туда редко кто выезжает. И гостей там не особо жалуют.

Сердце у меня ёкает. Бинго. Я подхожу, вежливо кланяюсь.

— Спасибо вам, бабушка. А не подскажете, как проехать?

Она смотрит на меня оценивающе, потом медленно, со всеми подробностями, объясняет маршрут. Я достаю бумажник и, стараясь не привлекать внимания, сую ей в руку несколько купюр. Она не отказывается, просто кивает, прячет деньги в складках юбки и возвращается к своему вязанию.

Мы возвращаемся к машине, заводим двигатель и едем в указанном направлении. Дорога становится всё хуже: асфальт сменяется разбитой грунтовкой, потом просто накатанной колеёй среди холмов. Пейзаж меняется, становится более суровым, пустынным.

Наконец, въезжаем в деревню. Старое Аджи-Кой. Картина удручающая. Полузаброшенные, покосившиеся дома, многие с заколоченными окнами. На въезде в деревню стоит самодельный шлагбаум из жерди. Рядом — ни души. Но чувство, что за нами наблюдают из-за каждой щели, каждого занавешенного окна, возникает сразу.

Мы останавливаемся перед шлагбаумом. Ждём минуту — никого. Я выхожу из машины, подхожу к шлагбауму. Он не заперт, просто опущен. В принципе, можно его поднять и проехать. Но это будет явным нарушением неписаных правил.

— Осторожно, — тихо говорит Олег, оставаясь за рулём, но его рука лежит на рукояти пистолета под сиденьем.

Тут из-за ближайшего дома выходит мужчина. Лет пятидесяти, сухой, жилистый, в простой рабочей одежде. Его лицо не выражает настороженность.

— Вам чего? — коротко бросает он.

— Здравствуйте, — улыбаюсь я максимально дружелюбно. — Мы… путешественники. Интересуемся местными достопримечательностями, старинными традициями. Не подскажете, может, здесь есть что посмотреть? Какие-то интересные места, пещеры… или сообщества, которые хранят древние знания?

Я стараюсь звучать как наивный энтузиаст-краевед. Мужчина смотрит на меня долго, не моргая.

— Никаких достопримечательностей тута нету. Деревня старая, люди живут своей жизнью. Вам не сюда. Поворачивайте и езжайте обратно.

Его тон так и кричит, что нам здесь не рады. Но пока он говорит, мой взгляд скользит по стене дома за его спиной. На серой, облупившейся штукатурке, почти незаметно, выцарапан или нарисован углём силуэт. Длинное, сегментированное тело, много ног… Это — сольпуга, она же фаланга.

А потом, когда мужчина делает шаг вперёд, будто чтобы проводить нас, я замечаю на его запястье, из-под закатанного рукава, татуировку. Тот же самый силуэт.

У меня внутри всё замирает. Культ действительно есть. И он жив. И очень хорошо охраняет свои границы.

— Понятно, жаль, — говорю я, сохраняя улыбку. — Тогда извините за беспокойство.

Я возвращаюсь в машину. Олег заводит мотор, мы разворачиваемся на узкой дороге. В зеркалах заднего вида я вижу, как из-за домов выходят ещё несколько человек. Мужчины, женщины. Все смотрят нам вслед. Их лица недружелюбны, а у женщин закрыты лица.

Они собираются в небольшую, но плотную толпу. Никто не кричит, не угрожает открыто. Но их молчаливое присутствие, их взгляды — красноречивее любых слов.

«Убирайтесь. И не возвращайтесь».

Они следят за нами, пока мы не выезжаем за пределы деревни и не скрываемся за первым же поворотом. Но и это не конец. Через пару километров я слышу топот копыт. Оборачиваюсь. За нами, держась на почтительном расстоянии, скачут двое всадников на неказистых лошадках. Они не приближаются, но и не отстают. Просто сопровождают, видимо, чтобы убедиться, что мы уезжаем.

— Провожают, — мрачно констатирует Олег.

— Так сказать, — соглашаюсь я. — Ну что ж, гостеприимство на высоте.

Мы едем ещё минут десять, когда всадники, наконец, останавливаются, разворачиваются и уходят обратно. Только тогда Олег расслабляет плечи.

— Ну и что, господин? Мы так просто эту затею бросим?

— Нет, конечно, — качаю я головой. — Просто теперь ясно, что действовать в лоб здесь бесполезно. Они закрыты, подозрительны и явно не ждут гостей. Надо действовать умнее.

— То есть?

— Надо запустить им шпиона. Для начала. Кого-то, кто сможет втереться в доверие, пожить здесь какое-то время, выяснить подробности. Что у них за культ, каковы их ритуалы, что они вообще знают про Сольпугу. И можно ли через них выйти на божество. Потом уже решим, как действовать дальше.

Олег немного думает, перебирая варианты в голове.

— Толик, — говорит он, наконец. — Парень молодой, но не болтливый, умный. Работал в археологической экспедиции разнорабочим до того, как в нашу гвардию пришёл. Знает, как вести себя среди замкнутых сообществ. Может сыграть роль студента-этнографа или просто бродяги, ищущего временную работу и кров. На вид — безобидный.

Я вспоминаю Толика. Да, тихий, с умными глазами, наблюдательный. Я полностью согласен с Олегом.

— Отличная кандидатура. Подготовь его. Проинструктируй как следует. Что говорить, о чём молчать. Пусть едет туда, поселится где-нибудь на окраине, начнёт потихоньку сходиться с местными. Только осторожно. И чтобы связь была. Раз в три дня — отчёт. Если что-то пойдёт не так — мы его вытащим.

— Понял, — кивает Олег. — Сделаю.

— А теперь, — говорю я, чувствуя, как голод снова даёт о себе знать, — поехали домой. И давай проедем через тот киоск, где продавали самсу. Хочу побольше взять. Надо же чем-то подкрепить мозги, пока будем планировать следующую операцию.

Светский раут, г. Ялта

Зал дворянского собрания гудит, как растревоженный улей. Хрусталь люстр отбрасывает блики на паркет, переливается в бокалах с шампанским. Здесь собрался цвет местного общества — те, кто ещё держится на плаву, и те, кто лишь делает вид, что их кошелёк и титул не опустели до дна.

Среди этого блеска и фальши, как самая яркая жемчужина, движется баронесса Александра Игнатьевна Спинорогова.

Она в платье цвета тёмного изумруда, которое подчёркивает бледность её кожи и огненный отблеск в глазах. Баронесса кивает знакомым, ловит взгляды, отпускает лёгкие, двусмысленные шутки. Её пальцы сжимают ножку бокала, она изящно жестикулирует и тонко смеётся.

Она слушает старого графа Кривошеев, рассказывающего бесконечную историю о своей охотничьей собаке, и делает вид, что это самое интересное, что она слышала за всю жизнь. Александра ловит взгляд купца Голубева и позволяет своему взгляду задержаться на его толстых, унизанных перстнями пальцах чуть дольше, чем следует, прежде чем смущённо отвести глаза, будто пойманная на месте преступления.

И между делом, вкрадчиво, словно ненароком, она вплетает в разговор змеиные намёки.

— Ах, граф, вы такой азартный! — вздыхает она, слушая очередную байку о карточной игре. — Жаль, нынче редко где можно по-настоящему испытать удачу. Хотя… — она делает паузу, прикладывая палец к губам, — ходят слухи, что кое-кто собирается устроить нечто грандиозное. Совсем скоро.

— Слухи? Какие слухи, дорогая баронесса? — тут же оживляется Кривошеев, его старческие глаза загораются привычным огоньком алчности.

— О, так, пустяки, — отмахивается она веером. — Говорят, граф Скорпионов, молодой наследник, что недавно объявился… Он готовит закрытый карточный турнир. С участием лишь самых избранных. И с такими ставками… — она закатывает глаза, — что даже мне, женщине, становится страшно и интересно одновременно. Говорят, он ставит на кон что-то очень ценное. Не просто деньги.

Этот намёк, брошенный в благодатную почву, даёт мгновенные всходы. Интерес вспыхивает в глазах у собеседников. Вопросы сыпятся градом. Александра лишь загадочно улыбается, делая вид, что сказала слишком много, и переводит разговор на другую тему.

Но семя посажено. Оно прорастёт, разнесясь по залу в виде перешёптываний за веерами и в мужских курительных комнатах.

Про себя же Алексанра думает с холодным, ядовитым удовлетворением: «Ах вы, алчные старые задницы. Буду рада посмотреть, как Всеволод Алексеевич разденет вас догола. Особенно тебя, Кривошеев. Ты совал свою костлявую лапу под стол, пытаясь пощупать мои колени, на поминках моего мужа! И тебя, Голубев. Ты, скотина, предлагал „оплатить мои долги“ в обмен на „дружескую услугу“. Расплата близка!»

Она движется дальше, от одной группы к другой, повторяя тот же манёвр с разными вариациями. Легкомысленная вдова, ослеплённая блеском возможной наживы и жаждущая острых ощущений. Идеальная маска.

И вот, когда она уже собирается отойти к буфету, чтобы передохнуть от этой игры, к ней приближается мужчина. Он не подходил к ней раньше, и она не заметила его в толпе.

Он высок, суховат, одет в строгий, безупречно сшитый, но ничем не примечательный чёрный фрак. Его лицо — бледное, с тонкими, почти бескровными губами и тёмными, очень спокойными глазами. В них нет ни любопытства, ни алчности.

— Баронесса, — его голос тихий, но отчётливый, легко перебивающий гул зала. — Прошу прощения за беспокойство. Я слышал, вы упоминали некий… карточный турнир.

Александра мгновенно включает свою роль. Она слегка вздрагивает, будто её застали врасплох, и поворачивается к нему, вскидывая веер.

— О, сударь! Вы подслушивали? Как нехорошо! — в её голосе играет лёгкий, кокетливый упрёк.

— Вовсе нет. Просто уловил обрывок разговора, который показался мне любопытным, — отвечает он, слегка склоняя голову. Его движения плавные, почти бесшумные. — Говорят, ваш… друг, граф Скорпионов, является его организатором?

— Друг? — Александра делает удивлённые глаза. — О, мы едва знакомы! Но да, это он. Такой юный, такой отчаянный! Говорят, он хочет устроить нечто по-настоящему грандиозное. И будет рад видеть там самых достойных господ, — она подчёркивает последние слова, снова бросая многозначительный взгляд.

— Достойных? — переспрашивает незнакомец, и в уголках его губ появляется что-то вроде улыбки. — Интересный критерий. Как он собирается их определять?

— Ах, я ведь не в курсе всех его планов! — Александра делает вид, что смущена. — Насколько я понимаю, он будет лично отбирать участников. Очень тщательно. Чтобы избежать… недоразумений. Но, — она делает паузу, снова разглядывая мужчину, будто оценивая, — возможно, я смогу вас порекомендовать. Если, конечно, вы заинтересованы. Но нас ведь даже не представили! Я — Александра Игнатьевна Спинорогова. А вы…?

Он берёт её протянутую руку. Его пальцы сухие и прохладные, как камень. Он склоняется и касается губами её кожи. Поцелуй воздушный, безупречно вежливый.

— Барон Сипин, — произносит он, отпуская её руку. — Очень приятно, баронесса.

«Сипин», — мгновенно проносится в голове у Александры. Фамилия не самая распространённая. И очень… говорящая для тех, кто знает дворянскую геральдику и любит проводить аналогии.

Сип — падальщик. Родственник грифа. Птица, что питается тем, что уже мертво или умирает.

Она сохраняет на лице сияющую улыбку.

— Барон Сипин! Рада знакомству! Надеюсь, вы не сочтёте меня слишком назойливой со своими расспросами? Просто это так захватывающе!

— Вовсе нет, — отвечает он. Его тёмные глаза не отрываются от её лица. — Напротив. Информация крайне любопытная. Возможно, я действительно проявлю интерес. Если, как вы говорите, граф Скорпионов ищет достойных партнёров для игры.

— О, я уверена, он будет в восторге! — восклицает Александра, уже мысленно отмечая каждую деталь в его поведении, каждый нюанс интонации.

Они обмениваются ещё парой ничего не значащих фраз, после чего барон Сипин с лёгким поклоном отступает и растворяется в толпе так же незаметно, как и появился.

Александра медленно отворачивается к столу с напитками, берёт бокал, но не пьёт. Её ум работает на пределе, анализируя встречу.

«Сипин — падальщик. Раз есть падальщик, значит, в этой экосистеме должен быть и хищник, который сначала убивает. Вопрос лишь в том: с кем он работает в паре? Кто этот „хищник“ в их схеме? Пересмешников? А может, кто-то повыше? Сам Султан?»

Она чувствует, как по спине пробегает холодок, но это не страх. Это азарт охотника, который учуял действительно крупного и опасного зверя.

Этот Сипин не похож на алчных, блеющих овец вроде Кривошеева. Он — тихий, наблюдательный стервятник, который кружит над полем будущей битвы, высматривая, с чего начать пир.

«Нужно немедленно сообщить Скорпионову, — думает она, делая глоток шампанского. — Новый игрок вышел на поле. И он явно не из тех, кого можно обыграть на одних только блефе и наглости. Интересно, граф, как ты с ним справишься?»

Она снова растворяется в светской толчее, её лицо опять сияет беззаботной улыбкой, но внутри уже строятся новые планы и раскладываются по полочкам полученные сведения.

Игра усложнилась. Но от этого стала только интереснее.