Во власти Скорпиона. Большая игра

Глава 17

Сашка стоит передо мной, переминаясь с ноги на ногу. Глаза горят, руки нервно теребят край мундира. Парень явно не может дождаться, когда выложит свои новости. Похоже, и впрямь что-то интересное услышал.

— Ну, докладывай, — говорю я и указываю в сторону дома, ноги отваливаются. — Что такого важного услышал?

— Граф, там такое… — Сашка сглатывает и идёт за мной хвостиком. — Пересмешников встречался с каким-то Кривошеевым. Прямо в тени особняка, в кабинете на втором этаже.

То есть в моём кабинете? Вот же ж…

Кривошеев. Фамилия знакомая. Один из тех, кто фигурирует в списке кредиторов отца. Крупная рыба. Я и не сомневался, что они с Анатолием Гавриловичем что-то мутят.

— И о чём они говорили?

— О вас, господин. О турнире. — Сашка достаёт из кармана смятый листок. — Я записал, как смог. Дословно не получилось, но суть…

Беру листок. Почерк корявый, буквы пляшут, но разобрать можно.

«…молодой граф даже не поймёт, что произошло, пока не будет поздно. Старый трюк работает безотказно. Со Спинороговым сработало, он и не понял как из акулы превратился в добычу, а её папаша так и помер не узнав, что его надули. Этот щенок ничем не лучше…»

Дальше — что-то про «связку» и «раскрутку», потом неразборчиво.

— Что ещё? — спрашиваю я, не отрывая глаз от записей.

Любопытное чтиво, я уже знаю, где получить нужную мне информацию.

— Они упоминали саму баронессу Спинорогову. Говорили, что с ней провернули что-то похожее, что планируют с вами. И что она до сих пор не понимает, что осталась с носом не только потому что муж проигрался.

Интересно. Очень интересно.

Я знал, что Пересмешников что-то готовит. Знал, что турнир для него — не просто игра, а возможность добить меня. Но теперь у меня есть конкретика. «Старый трюк». «Связка». И Спинорогова как живой пример того, что они уже не раз вполне успешно проворачивали подобное.

— Молодец, Сашка, — говорю я, убирая листок в карман. Хлопаю парня по плечу и улыбаюсь: — Хорошая работа. Продолжай слушать.

— Так точно, господин! — он расплывается в довольной улыбке и убегает.

Остаюсь один и дальше иду в кабинет. Подхожу к окну, за которым догорает закат, и думаю.

Спинорогова. Она работает на меня уже некоторое время. Завлекает нужных людей на турнир, собирает информацию. Но о том, что случилось с её семьёй, мы толком не говорили. Я знаю только общие факты: муж и отец проигрались, влезли в долги, потеряли почти всё.

Теперь у нас есть доказательства, что это всё была не случайность. Это была спланированная операция.

И они хотят провернуть то же самое со мной.

Что ж, посмотрим.

Беру мобилет, набираю номер баронессы.

— Александра Игнатьевна? Нам нужно поговорить. Срочно. Жду вас через час у себя.

Спинорогова появляется ровно в срок. Пунктуальность — одно из её достоинств. Ещё — ум, хитрость и умение держать лицо в любой ситуации. Полезные качества для союзника.

Пока ждал, привёл себя в порядок, поел и даже успел подремать после тяжёлого дня. Сегодня баронесса выглядит как настоящая аристократка, а не разорённая вдова, какой была ещё недавно. Светские приёмы её явно оживляют.

— Граф, — она делает книксен. — Вы звучали встревоженно по телефону. Что-то случилось?

— Садитесь, Александра, — указываю на кресло напротив. — Разговор будет непростой.

Она садится, складывает руки на коленях. Ждёт. Не хотел перетрясать грязное бельё, но выбора особо нет. Мы должны наказать тех, кто считает, что им закон не писан. А для этого надо разобраться.

— Расскажите мне о вашем муже, — говорю я без предисловий. — И об отце. Как они проигрались?

Её лицо на мгновение каменеет. Потом она берёт себя в руки — быстро, почти незаметно.

— Зачем вам это, граф?

— Затем, что те же люди планируют провернуть то же самое со мной.

Пауза. Она смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.

— Откуда вы знаете?

— У меня свои источники. Но нужны детали. Как именно это работает? Что они делают?

Александра молчит несколько секунд. Потом вздыхает.

— Хорошо. Расскажу, — она откидывается на спинку кресла, глаза становятся пустыми, как будто она смотрит куда-то далеко, в прошлое. — Мой отец был азартным человеком. Любил карты, любил риск. Но он не был дураком. Обычно знал, когда остановиться.

— Обычно?

— До того вечера, — она горько усмехается. — Его пригласили на закрытую игру. Очень респектабельную, с очень серьёзными людьми. Он был польщён. Думал, что его наконец приняли в высший круг.

— И что произошло?

— Сначала всё шло хорошо. Он выигрывал. Немного, но стабильно. Это его расслабило. А потом за стол сел новый игрок. Молодой, самоуверенный, с деньгами. Начал проигрывать — много, демонстративно. Отец решил, что это лёгкая добыча.

Я киваю. Классическая схема. В прошлой жизни и сам не брезговал таким способом привлечения крупной рыбы.

— Они играли в связке, — продолжает Александра. — Двое. Один изображал неудачника, другой — опытного игрока. Неудачник «проигрывал» опытному, создавая иллюзию, что тот действительно хорош. А отец… отец видел только то, что хотел видеть. Что неудачник проигрывает всем подряд, значит, и ему проиграет.

— Но проиграл ваш отец.

— Да. Когда он понял, что происходит, было уже поздно. Он задолжал огромную сумму. «Победитель» потребовал немедленной оплаты. А второй — вдруг оказался рядом с предложением помощи. Мол, я выкуплю твой долг, не переживай, расплатишься потом.

— На кабальных условиях.

— На чудовищных условиях, — её голос становится жёстче. — Проценты, залоги, поручительства. Отец подписал всё, не читая. Был в шоке, не соображал. А через полгода мы потеряли почти всё.

— А ваш муж?

— То же самое. Только он попался на другую удочку. Ему не подставили «неудачника», ему подставили женщину, — она криво улыбается. — Красивую, молодую, восхищённую его умом и талантами. Он размяк, потерял бдительность. И проиграл.

Я молчу, обдумывая услышанное. Схема простая, но эффективная. Жертву сначала расслабляют, потом раскручивают на азарт, потом добивают. И всё выглядит как честная игра, как невезение, как собственная глупость.

Но я не мой отец. И не муж Спинороговой.

— Кто стоял за этим? — спрашиваю я. — Кто организовывал?

— Кривошеев, — отвечает она без колебаний. — И Пересмешников. Они работают вместе уже много лет. Кривошеев находит жертв, Пересмешников обеспечивает юридическое прикрытие. Когда долги переходят к ним, всё оформлено так, что комар носа не подточит.

— А «Ворон и сыновья»?

Она вздрагивает.

— Откуда вы всё это знаете? — удивляется она.

— Они тоже в деле?

— Они… — она запинается. — Они занимаются грязной работой. Скупают расписки, давят на должников, организуют подставные аукционы. Если Кривошеев и Пересмешников — это голова змеи, то Вороны — её зубы.

Картина складывается. Целая сеть, работающая слаженно, как хорошо смазанный механизм. И я собираюсь сунуть в этот механизм лом.

— Спасибо, Александра, — говорю я. — Теперь я знаю, чего ожидать.

— Вы собираетесь играть с ними? — в её голосе — смесь тревоги и чего-то похожего на надежду.

— Собираюсь. И собираюсь выиграть. Они ответят за то что сделали с моей семьёй и с вами.

— Полагаю, вы знаете, что и я попалась на уловку, когда была в нужде? — спрашивает баронесса, гордо поднимая голову.

Киваю в ответ и думаю, что Александра вовсе не так глупа, как считает Пересмешников. Да, она попалась, но поняла это. Просто сделать ничего не смогла. И я намерен это изменить.

Спинорогова смотрит на меня долгим взглядом. Потом слегка улыбается.

— Если вам нужна моя помощь — любая — только скажите.

— Скажу. Обязательно скажу.

Провожаю её до двери. На пороге она оборачивается.

— Граф… Уничтожьте их. За меня. За отца. За всех, кого они обобрали.

— Уничтожу, — обещаю я.

И это не пустые слова. У меня даже уже есть план.

Следующее утро начинается с тренировки. Даниил ждёт во дворе — неподвижный, как статуя, со шпагой в руке.

— Вы опоздали на три минуты, — говорит он вместо приветствия.

— Тяжёлая ночь.

— Тильгенову будет всё равно, какая у вас была ночь. Ему это лишь на руку.

«М» — мотивация от Ужина….

Берусь за шпагу, становлюсь в позицию.

— Сегодня работаем над защитой, — объявляет Даниил. — Тильгенов атакует агрессивно, быстро, не даёт противнику опомниться. Ваша задача — выдержать первый натиск и найти брешь.

Он атакует без предупреждения. Шпага свистит, я едва успеваю отбить. Отскакиваю, он наступает. Ещё удар, ещё. Я пячусь, защищаюсь, ищу момент для контратаки.

И вдруг что-то щёлкает. Тело само уходит в сторону, шпага описывает дугу, и остриё замирает в сантиметре от горла Даниила.

Он отступает, чуть склонив голову.

— Неплохо. Что это было?

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Само получилось.

Физическая память Севы — уверен на все сто. Прежний владелец этого тела однозначно учился фехтованию. Движения записаны в рефлексах. Нужно только разбудить их.

— Ещё раз, — кивает Даниил.

Мы повторяем. Снова и снова. К концу тренировки я весь мокрый от пота, руки дрожат, но двигаюсь уже увереннее. Тело вспоминает. Это радует.

— На сегодня достаточно, — говорит Даниил. — Завтра продолжим. Дуэль уже скоро. Времени мало, но шанс есть.

— Шанс победить?

— Шанс не опозориться, граф, — он почти улыбается. — Победа — это уже бонус.

Ободряюще, блин. Сначала злюсь, что мой же человек не верит в меня, но замечаю лёгкую улыбку на губах Даниила и задумываюсь, а не раззадоривает ли он меня так? Уже, поди, понял, что назло я многое могу. Вот и подстёгивает.

В очередной раз благодарен Котову за то, что он прислал мне столь умного члена команды. Надо бы поблагодарить Ярослава. Вот и займусь этим прямо сейчас.

Набираю ему, болтаем недолго, приглашаю его на турнир.

Котов моментально соглашается. Потрепать парочку зарвавшихся графов и встряхнуть преступную группировку Крыма? Он в деле. Это же весело! И я с ним полностью согласен. Заодно у нас будет возможность лично многое обсудить.

После обеда — звонок от Толика. Беру мобилет, отхожу в кабинет.

— Докладывай, — говорю я, закрывая дверь.

— Господин, — голос Толика чуть напряжённый. — Пока глухо. Никаких ритуалов не видел. Ни жертвоприношений, ни странных обрядов, ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем. Они живут как обычная деревня. Работают, торгуют, женятся. Единственное отличие — татуировки с сольпугой и закрытость от чужаков. Но это может быть просто традиция.

Хмурюсь. Не то, что я ожидал услышать.

— Может, они прячутся? Делают что-то втайне?

— Возможно. Но тогда прячутся очень хорошо. Я здесь уже достаточно, меня приняли, но до сих пор никто даже не заикнулся о каких-то тайных делах, — пауза. — Господин, может, они и правда просто поклоняются своему богу и ничего криминального не творят?

Может. А может, и нет. Культы умеют хранить секреты.

— Копай глубже, — говорю я. — Ты там, чтобы узнать правду, какой бы она ни была.

— Понимаю, господин.

Что-то в его голосе заставляет меня насторожиться. Какая-то нотка, которой раньше не было.

— Толик, — говорю я медленно. — Как там Маша?

Молчание. Долгое, красноречивое молчание. О-о-о, в яблочко.

— Она… — он запинается. — Она хорошая, господин. Добрая. Умная. Совсем не такая, как я думал.

— Она тебе нравится.

Это не вопрос. Это утверждение.

— Да, — тихо признаёт он. — По-настоящему нравится. Я знаю, что не должен, что это мешает заданию, но…

— Поздравляю, — перебиваю я.

— Что?

— Поздравляю. Влюбиться — это нормально. Но помни, Толик. Ты там с заданием. Тебя не должны завербовать на самом деле. Ты должен оставаться моим человеком, что бы ни случилось.

— Я понимаю, господин, — его голос твердеет. — Я не предам вас.

— Верю. Но будь осторожен. Любовь — это слабость. Враги могут использовать её против тебя.

— Буду осторожен.

— И продолжай копать. Если культ что-то скрывает — найди это.

— Найду, господин. Обещаю.

— И… Толик, девушку спасай, если она и правда такая хорошая, как ты говоришь…

Отключаюсь. Сижу, глядя на мобилет в руке.

Толик влюбился. Это осложняет дело. Влюблённый человек непредсказуем, его лояльность может сместиться. Но с другой стороны — если Маша ответит ему взаимностью, это даст Толику ещё больший доступ к секретам культа.

Обоюдоострый клинок. Опасный, но полезный.

Посмотрим, как он справится.

Время летит неумолимо. Вечер. Кабинет завален бумагами. Счета, расписки, договоры, отчёты. Бюрократия этого мира ничем не отличается от бюрократии моего прошлого — такая же бесконечная, такая же удушающая.

Оля сидит напротив, разбирает очередную стопку документов. Её пальцы быстро бегают по страницам, губы беззвучно шевелятся, когда она читает. Время от времени она делает пометки карандашом, откладывает один лист, берёт другой.

Смотрю на неё и думаю: когда она успела стать такой? Ещё несколько месяцев назад — простая служанка, любовница молодого графа. А теперь — человек, который де-факто управляет половиной дел рода.

— Оля, — говорю я.

Она отрешённо поднимает голову.

— Да, Сева?

— Хочу кое-что обсудить. Отложи бумаги.

Она послушно откладывает документы, смотрит на меня выжидающе. Кольцо Прискорпионовой поблёскивает на её пальце.

— Ты когда-нибудь думала об образовании? — спрашиваю я.

Она моргает.

— Об образовании?

— Да. Институт, или там университет. Диплом.

— Я… — она растерянно качает головой. — Нет, господин. Это же не для таких, как я. Я из простых. У меня даже гимназии нет.

— Гимназию можно закончить экстерном. А потом — институт. Юридический факультет, к примеру.

Оля смотрит на меня так, будто я сказал что-то на незнакомом языке.

— Юридический? Но зачем?

— Затем, что ты уже сейчас делаешь работу юриста. Разбираешь договоры, ищешь лазейки, оформляешь документы. Делаешь это лучше, чем многие дипломированные специалисты, — я подаюсь вперёд. — Но без диплома ты навсегда останешься «просто служанкой». Помощницей, которую никто не воспринимает всерьёз. А с дипломом…

— С дипломом — что?

— С дипломом ты сможешь занять официальную должность. Управляющий делами рода. Или даже личный поверенный. Это статус, Оля. Это уважение. Это возможности, которых у тебя сейчас нет.

Она молчит. Её глаза блестят — то ли от волнения, то ли от слёз.

— Ты правда думаешь, что я смогу? — тихо спрашивает она. — Поступить в институт, учиться наравне с дворянскими детьми?

— Я не думаю, — усмехаюсь. — Я это знаю. Ты умнее большинства из них. И работаешь усерднее. Тебе не хватает только бумажки, которая это подтвердит.

Она смеётся — коротко, нервно.

— Бумажки. Ты так говоришь, будто это мелочь.

— Для меня — мелочь. Для тебя — шаг в другую жизнь.

Оля встаёт, подходит к окну. Стоит спиной ко мне, обхватив себя руками.

— Когда я была маленькой, — говорит она тихо, — мама говорила мне: знай своё место, Оленька. Не лезь туда, где тебе не рады. Не мечтай о том, что не для тебя. Я всю жизнь следовала этому правилу. И вот теперь ты предлагаешь мне…

— Забыть это правило, — заканчиваю я за неё и подхожу к ней, обнимая со спины. — Потому что оно — дерьмо. Твоё место — там, где ты хочешь быть. И если ты хочешь быть юристом, управляющим, или даже грёбаным министром — ты будешь. А я помогу.

Она оборачивается. По её щекам текут слёзы, но она улыбается.

— Ты сумасшедший, Сева. Ты знаешь это?

— Знаю. Так что скажешь?

— Скажу да. Да, я хочу попробовать. Да, я буду учиться. И да, я стану лучшим юристом в этой империи!

Я смеюсь и целую её.

— Вот это настрой!

Позже, когда Оля уже собирается уходить, я останавливаю её.

— Подожди. Есть ещё одно дело.

Она оборачивается.

— Какое?

— Найди человека по имени Аркадий Петрович Щербатов. Советник при имперской канцелярии. Отвечает за регистрацию разломов и лицензии охотничьих отрядов.

Оля хмурится, вспоминая.

— Кажется, он есть в списке участников турнира. Баронесса его упоминала.

— Верно. Мне нужно, чтобы ты с ним встретилась. Лично.

— И что я должна ему сказать?

— Что у графа Скорпионова есть для него предложение. Предложение, от которого он не сможет отказаться. И что он приглашён на турнир в качестве особого гостя.

Оля смотрит на меня с любопытством.

— Что за предложение?

— Он поймёт, когда придёт время, — улыбаюсь я. — Главное — чтобы он пришёл. И чтобы пришёл заинтригованным.

— А если спросит подробности?

— Скажи, что подробности — только при личной встрече. И добавь, что граф Скорпионов умеет быть благодарным своим друзьям. Очень благодарным.

Оля кивает, делая мысленные пометки.

— Поняла. Найду его завтра.

— Отлично. — Я потягиваюсь. — А теперь — спать. Завтра тяжёлый день.

Она уходит. Я остаюсь один в кабинете.

Щербатов. Азартный игрок с долгами и гибкой совестью. Человек в канцелярии, который может ускорить любые документы, закрыть глаза на мелкие нарушения, предоставить информацию, которую другим не дадут.

Полезный союзник. Если правильно его обработать.

А я умею обрабатывать людей. Это одно из умений, которые я принёс из прошлой жизни.

Гашу свет и иду спать.

Завтра — новый день. Новые интриги. Новые шаги к победе.

Турнир приближается. И я буду готов.