Во власти Скорпиона. Большая игра

Глава 20

Около разлома где-то за Никитской расщелиной

Цыпа врезается в толпу монстров, как таран в хлипкие ворота. Кастеты из металла Изнанки сияют тусклым светом, и каждый удар отправляет очередную тварь в полёт.

БАМ!

Монстр с мохнатой мордой отлетает метров на пять и впечатывается в скалу. Хруст костей. Тишина.

— Кто следующий⁈ — орёт Цыпа, оскалившись в безумной улыбке.

Следующих находится сразу трое. Они бросаются на него одновременно — слева, справа, сверху. Цыпа не уворачивается. Зачем уворачиваться, когда можно просто бить?

Удар левой — тварь размером с собаку складывается пополам. Удар правой — та, что лезет следом, теряет половину зубов. А ту, что прыгает сверху, он ловит за шкирку и швыряет обратно в разлом.

— Давай, возвращайся! — хохочет он ей вслед. — Приведи друзей!

Друзья не приходят. Разлом мерцает, сжимается. Ирина стоит в стороне, вытянув руки. Багровое сияние окутывает её пальцы.

— Лёша, отойди! — кричит она. — Закрываю!

Он отпрыгивает назад — как раз вовремя. Разлом исчезает с глухим хлопком, оставляя после себя только запах побоища и несколько дымящихся туш мохнатых монстров.

Цыпа отряхивает кастеты, осматривает поле боя. Восемь тварей. Нет, девять — вон та ещё дёргается. Он подходит и добивает её точным ударом.

— Отлично размялся! — объявляет он, потягиваясь. — Слушай, Ир, а мы успеваем на обед?

Ирина закатывает глаза.

— Ты только что убил девять монстров. И думаешь о еде?

— А о чём ещё думать? — искренне удивляется Цыпа. — Монстры мёртвые, разлом закрыт, работа сделана. Теперь можно пожрать и подремать. Граф говорил, что турнир сегодня важный, но нас туда не зовут. Значит, вечер свободный!

Ирина качает головой, но улыбается. К Цыпе невозможно относиться серьёзно. Он как большой добродушный пёс — шумный, неуклюжий и абсолютно счастливый, когда есть кого побить и что поесть.

— Ладно, — говорит она. — Поехали домой. Накормлю тебя.

— Вот это я понимаю! — Цыпа закидывает кастеты в сумку и бодро шагает к машине. — А то я уже голодный как волколак после спячки!

Второй день турнира. Тень особняка на Изнанке.

Сажусь за стол напротив Голубева. Он смотрит на меня со снисходительной улыбкой — толстый, румяный, с маленькими поросячьими глазками, в которых горит жадность. Тоже уверен, что перед ним глупый юнец, который не знает, куда бы всунуть остатки своего наследства.

Голубев — главный кредитор моего покойного отца. Именно ему принадлежит большая часть долговых расписок рода Скорпионовых. Именно он держит нас за горло уже много лет.

Но ничего, скоро это закончится.

— Ну что, молодой граф, — Голубев скалится и подтягивает к себе блюдце с десертом. — Готовы продолжить то, что начал ваш батюшка?

— Всегда готов, — отвечаю я ровно.

Получаем карты. Беру свои, смотрю. Дрянь. Ничего стоящего.

«Две дамы, валет, девятка, семёрка», — шепчет голос Севы у меня в голове. — «У него пара королей и туз».

Спасибо, дружище.

Делаю вид, что задумался. Хмурюсь, покусываю губу. Пусть думает, что я нервничаю.

— Ставлю сто, — говорю я.

Голубев усмехается.

— Скромненько. Поднимаю до трёхсот.

Вздыхаю, как будто это для меня проблема. Сбрасываю три карты, беру новые.

«Ещё одна дама», — сообщает Сева. — «Теперь у тебя тройка».

— Поддерживаю, — говорю я с напускной неуверенностью.

Игра продолжается. Голубев давит, я отступаю. Он поднимает ставки, я с видимым трудом соглашаюсь. В глазах окружающих я выгляжу как новичок, которого загоняет в угол опытный игрок.

Именно так и должно быть.

«Он меняет две карты», — шепчет Сева. — «Получил… ничего. Всё та же пара королей».

Отлично.

— Граф, ваша ставка, — напоминает крупье.

Делаю вид, что колеблюсь. Смотрю на свои карты, на Голубева, снова на карты.

— Пятьсот, — говорю я наконец. Голос чуть дрожит — специально.

Голубев расплывается в улыбке. Он думает, что я блефую. Что пытаюсь отпугнуть его большой ставкой, потому что карты дрянь.

— Тысяча, — отвечает он.

Публика вокруг стола ахает. Тысяча рублей — серьёзные деньги даже для дворян.

Я молчу. Смотрю на карты. Потом медленно поднимаю глаза на Голубева.

— У меня нет тысячи наличными, — говорю я тихо.

Его улыбка становится шире.

— Тогда поставьте что-нибудь другое. Расписку, например. Или долю в вашей плантации макров.

Вот оно. Момент, которого я ждал.

— Хорошо, — киваю я. — Ставлю пятьдесят процентов плантации. Но и вы должны поставить что-то равноценное.

Голубев на секунду задумывается. Потом пожимает плечами.

— Справедливо. Ставлю долговые расписки вашего отца. Все, что у меня есть.

Публика замирает. Это уже не просто игра. Это — всё или ничего.

— Принимаю, — говорю я.

Голубев переворачивает карты. Пара королей. Он смотрит на меня с торжествующей улыбкой.

Я медленно выкладываю свои. Три дамы.

Улыбка сползает с его лица.

— Что… — он смотрит на карты, не веря своим глазам. — Это невозможно…

— Почему невозможно? — я собираю выигрыш. — Считаю, что мне нереально повезло.

Голубев бледнеет. Его руки дрожат. Он только что потерял все долговые расписки Скорпионовых. Годы работы, тысячи рублей, рычаг давления на целый род — всё исчезло в одно мгновение.

— Вы… вы жульничали! — выдавливает он.

— Докажите, — отвечаю я спокойно. — Карты ваши, крупье нейтральный, свидетелей полный зал. Где жульничество?

Он открывает рот, закрывает. Оглядывается по сторонам в поисках поддержки. И не находит.

— Благодарю за игру, — я встаю, слегка кланяюсь. — Было познавательно.

Ухожу от стола под шёпот толпы.

«Надо же, молодой граф не так прост!» — Сева передаёт мне перешёптывания гостей.

«Это случайность. Повезло один раз, не повезёт второй».

«Посмотрим, как он справится с серьёзными игроками».

Пусть думают, что хотят. Пусть считают меня везунчиком. Пусть недооценивают.

Тем больнее будет, когда они поймут, что ошибались.

Выхожу в коридор. Здесь прохладнее, тише. Можно перевести дух.

— Неплохо сыграно.

Оборачиваюсь. Кабанский стоит у стены, скрестив руки на груди.

— Подслушивал? — спрашиваю я.

— Наблюдал. Есть разница, — он отлепляется от стены, подходит ближе. — Голубев — жадная свинья, но не дурак. Как ты его переиграл?

— Повезло.

— Ага. Конечно. Охотно верю.

Мы смотрим друг на друга. Кабанский прищуривается.

— Знаешь, Скорпионов, я начинаю думать, что ты не такой простак, каким прикидываешься.

— Может, и не такой. А тебе-то что?

— Да ничего. Просто интересно, — он усмехается. — Ладно, удачи. Она тебе понадобится.

Уходит. Я смотрю ему вслед. Что же, я не ошибся, Кабанский — интересная личность, к тому же, весьма наблюдательный, учится на своих ошибках и понимает, что перед ним не просто зарвавшийся пацан, каким меня считают многие.

Возвращаюсь в зал. Пересмешников сидит в дальнем углу, потягивает вино. Его лицо ничегошеньки не выражает, но я вижу, как напряжены его плечи. Не ожидал такого поворота.

Так-то, не всё коту масленица.

Рядом с ним — Кривошеев. Тот нервно барабанит пальцами по столу, то и дело бросая на меня взгляды. Их план дал трещину. Голубев должен был меня обыграть, загнать в угол, подготовить для следующего этапа. Вместо этого я забрал у него всё.

Сипин стоит у стены и наблюдает за залом, будто выискивая, чем бы поживиться. Бесстрастный, осторожный. Он не играл сегодня. Просто наблюдал. Это настораживает больше, чем открытая враждебность.

Но сейчас не время для тревог. Сейчас время праздновать. Маленькую, но важную победу.

Первый шаг сделан.

Александра Спинорогова умеет держать лицо. Годы в высшем обществе научили её улыбаться, когда хочется кричать, и молчать, когда хочется ударить.

Сейчас ей хочется и того, и другого.

Кривошеев стоит слишком близко. Его дыхание пахнет вином и чесноком, а маленькие глазки бегают по её декольте с откровенной жадностью.

— Баронесса, вы сегодня особенно очаровательны, — мурлычет он, касаясь её локтя. — Я заметил, как внимательно вы наблюдали за моей игрой. Неужели я вызвал ваш интерес?

Александра едва удерживается от гримасы. Она наблюдала за ним совершенно с иной целью. Она хотела убедиться и запомнить сигналы, чтобы передать их Скорпионову. Касание левого уха — сильная рука. Поправить галстук — сбрасывай.

Но этот хряк, очевидно, решил, что её взгляды означают нечто иное.

— Вы талантливый игрок, господин Кривошеев, — отвечает она ровно, отступая на полшага. — Трудно не заметить.

— О, вы льстите мне! — он снова сокращает дистанцию. — Хотя должен признать, в картах я неплох. Как и в других играх.

Его рука скользит по её спине — ниже, чем позволяют приличия.

Александра каменеет. Внутри поднимается волна отвращения, смешанного с чем-то презрением. Она помнит этот голос. Помнит эти мерзкие, загребущие руки. Не на себе — на отце, когда тот подписывал кабальные расписки. На муже, когда тот ставил последнее.

Кривошеев был там с масляной улыбкой, готовый подобрать то, что осталось от жертв.

— Знаете, баронесса, — он понижает голос до интимного шёпота, — вдовам вашего положения трудно приходится. Одиноко. Холодно по ночам. Я мог бы… скрасить ваше одиночество.

— Благодарю за предложение, — её голос холоден как лёд. — Но я не нуждаюсь в утешении.

— Бросьте, — он хихикает. — Все нуждаются. Особенно те, кто потерял всё. Мужа, отца, состояние… — его пальцы сжимаются на её талии. — Я могу помочь. За небольшую… взаимность.

Александра смотрит ему в глаза. В этих поросячьих глазках — похоть, жадность и абсолютная уверенность в своей безнаказанности. Он привык брать, что хочет. Привык, что люди в её положении не могут отказать.

— Уберите руку, — говорит она тихо.

— Что? — он моргает, будто не понимает.

— Уберите. Руку.

Что-то в её голосе заставляет его отшатнуться.

— Вы совершаете ошибку, баронесса, — его тон меняется, становится угрожающим. — Я могу быть хорошим другом. Но могу быть и плохим врагом.

— Я всё ещё ношу траур по мужу и не планирую пускать в свою жизнь и не только кого бы то ни было. А если и соберусь, то это обязательно будет достойный человек.

Она разворачивается и уходит. Спина прямая, подбородок поднят. Ни следа страха, ни тени слабости.

Только когда она выходит в коридор, руки начинают дрожать. Она прислоняется к стене, закрывает глаза. Дышит. Считает до десяти.

Кривошеев. Ворон. Пересмешников. Все они — часть машины, которая перемолола её семью. Отца, который умер в долговой яме. Мужа, который оставил ей лишь долги.

Она мечтала о мести. Но всё что могла — бессильно наблюдать, как они жируют на чужом горе.

А теперь есть Скорпионов. Молодой, дерзкий, опасный. Он играет с ними, как кот с мышами. И побеждает.

Александра выпрямляется, приводит себя в порядок. Поправляет платье, волосы. Надевает привычную маску светской дамы.

Ей нужно найти графа. Рассказать о сигналах, которые она заметила. Это важнее, чем её дрожащие руки и воспоминания.

Месть близко. Она почти чувствует её вкус.

И когда Кривошеев упадёт — она будет смотреть. С улыбкой.

Вечер. Мой кабинет. Собираю команду для ежедневной летучки: Олег, Оля, Сашка. И приглашаю Котова, думаю, он может помочь мне в случае чего. Слышал, он отлично повеселился. Рад, что мой партнёр получает удовольствие от турнира и набивает свои карманы за счёт моих врагов.

— Завтра — третий день, — говорю я, расхаживая по комнате. — Голубев выбыл, но остались другие. Пересмешников, Кривошеев, Вороны. И Сипин, хотя этот пока не играет, как и Пересмешников.

— Каков план? — спрашивает Котов, развалившись на диванчике и потягивая вино.

— Завтра мне нужно «проиграть», — я делаю пальцами кавычки в воздухе. — Убедительно, но не критично. Пусть думают, что сегодняшняя победа была случайностью.

Оля хмурится.

— Зачем?

— Затем, что жадность — лучшая ловушка. Кривошеев сейчас нервничает. Он видел, как я обыграл Голубева, и боится, что следующим будет он. Но если завтра я проиграю… — я улыбаюсь, — он решит, что мне просто повезло. Что я на самом деле слабый игрок. И начнёт думать, как бы содрать с меня побольше.

— А когда начнёт так думать… — подхватывает Олег.

— Потеряет осторожность. Именно.

Сашка чешет затылок.

— И я так понимаю, у тебя уже есть кандидатура, которой ты сольёшь приличную сумму? — ухмыляется Котов. — А ты хорош, Скорпионов. Когда соглашался на работу с тобой и не думал, что будет настолько весело.

— Рад слышать, — улыбаюсь. — Ты прав. Кандидатура есть — это Щербатов. Он уже в курсе. Примет мой «проигрыш» и сделает вид, что страшно доволен.

— А на самом деле? — не унимается Ярик.

— На самом деле это взятка. Он получит деньги, я получу союзника в канцелярии. Все довольны.

Оля кивает, делая пометки в блокноте.

— Что ещё?

— Следите за Кривошеевым и Воронами. Они работают в связке. Спинорогова объяснила мне их тактику. Завтра посмотрим, как они её применяют, и начнём готовить контрмеры.

— Понял, господин, — Олег встаёт. — Разрешите идти?

— Идите, отдыхайте. Завтра будет долгий день.

Олег открывает дверь, но выйти не успевает. На пороге стоит гость. Вернее, гостья, к фигуре которой тут же приклеивается взгляд графа Котова. Не удивительно, что у него уже три жены…

— Входите, — делаю жест рукой.

Спинорогова делает шаг внутрь. Она всё ещё в вечернем платье, выглядит уставшей. День был долгим для всех. И даже под её маской светской дамы, привыкшей к подобным мероприятиям, это видно.

— Граф, — она садится без приглашения. — Я кое-что заметила.

Она косится на присутствующих.

— Здесь все свои, баронесса, — подбадриваю её уже рассказать, что она там заметила такого, что решила явиться в такое время.

— Кривошеев и один из Воронов переглядывались за столом. Не просто так — определённым образом. Когда Кривошеев касался левого уха, Ворон поднимал ставку. Когда поправлял галстук — сбрасывал карты.

— Сигналы.

— Именно. Они готовят «вилку». Знаете, что это?

— Как я и думал, — киваю и усмехаюсь.

— Вы знали? — удивляется она. — Но как? Вы же играли… или ваши люди… — баронесса слегка теряется.

Конечно, я ведь не посвящал её в свои планы по прослушке Изнанки, да и о том, сколько реально моих людей гуляет среди охраны, игроков, крупье и слуг — никто, кроме Оленьки, точно не знает.

— Догадывался, что они выберут третий день для своих махинаций. Это идеальное время. Но всё равно спасибо за подтверждение.

— И что ты собираешься делать? — любопытствует Котов, продолжая облизывать взглядом Спинорогову.

— Использовать их тактику против них, — я улыбаюсь. — Если я знаю их сигналы, я могу предсказать их ходы. А если могу предсказать…

— … можешь переиграть, — смеётся Ярик. — Я уже хочу за твой стол. У тебя явно ещё припасены тузы в рукавах. И что-то мне подсказывает, что их куда больше, чем четыре.

— Именно, — соглашаюсь я.

Спинорогова смотрит на меня долгим взглядом. Потом улыбается — впервые за вечер, по-настоящему.

— Знаете, граф… Приятно быть на стороне того, кто побеждает.

Замечаю, как Оленька фыркает, глядя на улыбку баронессы. Ревнует? У-у… нашла к кому ревновать. Я не поведусь на уловки Александры. Она со мной, потому что это выгодно, а не по зову сердца.

— Рад, что вам нравится.

— Нравится — не то слово. После того, что они сделали с моей семьёй… Я мечтала о мести, но не верила, что когда-нибудь её получу. А теперь… до исполнения желания рукой подать.

Ночь. Я один в комнате. За окном — звёздное небо и полная луна. Сажусь на край кровати, смотрю в пустоту.

Как далеко я зашёл от того момента, когда очнулся в психиатрической лечебнице. В больничной одежде, беспомощный, с голосом незнакомого парня в сознании. Тогда я не знал, проживу ли до утра. Не знал, кто я, где я, что происходит.

А теперь — веду бизнес, закрываю разломы с отрядом, который явно не вписывается в стандартные рамки, обыгрываю дворян в карты и плету интриги, которые решат судьбу целого рода.

Забавно, как жизнь поворачивается.

В прошлой жизни тоже были карточные игры. Тёмные комнаты, дым сигарет, стопки денег на столе. Ставки были другие — не поместья и не долговые расписки, а территории, грузы, иногда жизни. Я играл и выигрывал. Чаще, чем проигрывал. Это помогало подниматься по лестнице, которая в итоге привела меня на вершину.

А потом — пуля. И пробуждение здесь.

Иногда думаю: зачем? Почему я? Что за сила, и я не боге Скорпионе, судьбе… или роке… что перебросило мою душу в тело умирающего графа на другом конце… чего? Вселенной? Реальности?

Ответов нет. Может, никогда и не будет.

Но есть то, что есть. Новая жизнь. Новые враги. Новые союзники. И цель — восстановить род Скорпионовых, вернуть то, что было отнято, наказать тех, кто это сделал.

Здесь ставки другие. Не деньги и не территории. Здесь — судьба рода. Земли. Люди, которые зависят от меня. Оля, Алиса, Олег, Ирина, Цыпа, Фёдор, десятки гвардейцев и слуг. Если я проиграю — проиграют они все.

Но я не проиграю.

Не для того я прошёл через смерть и перерождение, чтобы сдаться кучке жадных ублюдков, которые думают, что им закон не писан.

Ложусь на кровать, закрываю глаза.

Завтра — третий день турнира. «Проигрыш» Щербатову, наблюдение за врагами, подготовка к следующему этапу. А потом — дуэль с Тильгеновым. Ещё одна проблема, которую нужно решить.

Много дел. Мало времени. Но я справлюсь.

Я всегда справляюсь.

Засыпаю с этой мыслью. И снятся мне карты — бесконечные колоды, разлетающиеся веером по чёрному столу. Короли и дамы смотрят на меня нарисованными глазами, и в каждом взгляде — вопрос.

Выиграешь?

Выиграю, отвечаю я им. Обязательно выиграю.

И просыпаюсь с рассветом, готовый к новому дню.