Во власти Скорпиона. Большая игра

Глава 23

Пятый день турнира. Финишная прямая.

Голубев сидит напротив меня, потирает пухлые руки и улыбается. Он уверен в себе — ещё бы, после четырёх дней моих «проигрышей». Думает, что сейчас отыграется и добьёт молодого графа, заберёт последние крохи.

— Рад снова видеть вас за столом, граф Скорпионов, — цедит он. — Надеюсь, сегодня вам повезёт больше, чем вчера.

— Надеюсь, — отвечаю я с кислой миной.

Крупье тасует колоду. Карты ложатся на зелёное сукно.

«Пара королей, — шепчет Сева. — У Голубева — тройка десяток. У третьего игрока — ничего».

Хорошая рука. Но у Голубева лучше. Пока — лучше.

— Ставлю, — говорю я, кидая фишки.

Голубев поднимает. Я отвечаю. Третий игрок — какой-то барон из провинции, приглашённый скорее для массовки — сбрасывает.

Меняю две карты. Получаю ещё одного короля.

«Тройка королей, — Сева доволен. — Теперь ты сильнее».

Голубев тоже меняет карты. Его лицо на секунду дёргается — едва заметно, но я вижу. Не получил того, чего хотел.

— Поднимаю, — говорю я и двигаю на центр стола солидную стопку фишек.

Голубев хмурится. Смотрит на свои карты, потом на меня, потом снова на карты. Он не понимает, что происходит. Четыре дня я играл как трус, а теперь вдруг агрессивно?

— Отвечаю, — говорит он, наконец, явно веря, что это я от безрассудства.

Открываем карты. Моя тройка королей бьёт его тройку десяток.

— Моя взяла, — говорю я спокойно, сгребая фишки.

Голубев бледнеет. Но не сдаётся.

— Отыграюсь, — рычит он.

Следующая раздача. И ещё одна. И ещё.

Я выигрываю раз за разом. Не все партии — это было бы слишком подозрительно. Но большинство. И каждый раз, когда Голубев думает, что поймал меня, — оказывается в дураках.

Его слабость — жадность. Когда он видит возможность большого выигрыша, он теряет голову. Повышает ставки, рискует всё больше и больше. А я знаю его карты. Знаю, когда он блефует, когда у него сильная рука, когда он боится.

И всё это подогревается тем, что он уже потерял расписки моего отца, а меня в кабалу загнать у него не выходит.

Сева шепчет мне всё.

— Ещё раз! — Голубев красный как рак. Пот течёт по его лбу. — Удвоенные ставки!

— Как пожелаете, — отвечаю скучающим голосом.

Крупье раздаёт карты. У меня — каре. Четыре валета.

«У него три туза и пара двоек, — сообщает Сева. — Сильная рука, но твоя — сильнее».

Голубев смотрит на свои карты. На его лице — торжество. Он уверен, что сейчас отыграется. Фулл-хаус — редкая комбинация. Он не может представить, что у меня что-то лучше.

— Ставлю всё, — говорит он и двигает на центр стола огромную стопку фишек. Все, что у него остались.

Я смотрю на стопку. Потом на него.

— Этого недостаточно, — говорю я спокойно.

— Что?

— Я хочу большего. Расписки моего отца, которые вы скупали эти дни. Все до единой.

Голубев замирает. В его глазах — страх.

— Откуда вы…

— Неважно. Расписки. И закладная на ваш городской дом. Против всего, что я выиграл сегодня.

Он молчит. Смотрит на свои карты. Фулл-хаус. Три туза. Он уверен, что выиграет.

— Хорошо, — выдавливает он наконец. — Договорились.

Мы оба открываем карты.

Его фулл-хаус — против моего каре.

Тишина за столом. Голубев смотрит на карты. Потом на меня. Его лицо становится серым.

— Это… это невозможно, — хрипит он. — Ты жулик! Ты мухлевал!

— Докажите, — отвечаю я холодно.

Он вскакивает, опрокидывая стул. Его руки трясутся.

— Я требую проверки! Крупье, карты!

Крупье невозмутимо протягивает ему колоду. Голубев хватает её, начинает судорожно перебирать. Ищет метки, краплёные карты, что угодно.

Ничего. Колода чистая.

— Это невозможно, — повторяет он, но уже тише.

Я встаю, собираю выигрыш.

— Расписки и закладную, господин Голубев, жду завтра утром. Иначе я обращусь в суд.

Он не отвечает. Просто стоит, глядя в пустоту.

Публика вокруг шепчется. Но на этот раз — по-другому.

— Наконец-то граф показал, на что способен…

— Я же говорил, что он притворялся…

— Голубева разделал как кролика…

Некоторые даже рады — играть со слабым противником было неинтересно. Теперь турнир стал по-настоящему захватывающим.

Прохожу мимо Пересмешникова. Он сидит в своём углу, сжимая бокал с вином. Смотрит на меня — и впервые в его глазах я вижу не снисхождение.

Страх.

Хорошо. Пусть боится.

— Господин Пересмешников, — киваю ему, — надеюсь, удастся и с вами встретиться за столом…

Котов и Сипин. Реванш

Ярослав Котов любит карты. Любит ощущение колоды в руках, шелест сукна, звон фишек. Но больше всего он любит лица проигравших.

Сипин сидит напротив — бледный, с каменным лицом. Только желваки выдают напряжение. Третья партия подряд, и третий раз карты ложатся не в его пользу.

— Каре, — Ярослав веером раскладывает карты на столе. — Четыре туза. Кажется, снова моя взяла.

Публика вокруг стола перешёптывается, а дамы в откровенных нарядах томно вздыхают, бросая взгляды на рыжего графа. Сипин молча смотрит на карты. Его пальцы побелели от того, как крепко он сжимает край стола.

— Знаете, барон, — Котов небрежно сгребает фишки, — я начинаю думать, что вы погорячились с тем пари. Как там было? Если я выиграю, вы публично признаете, что я благороднейший из людей?

— Турнир ещё не закончен, — цедит Сипин.

— Верно, не закончен. Но математика — вещь упрямая, — Ярослав пересчитывает фишки, демонстративно медленно. — Вам нужно выиграть следующие… сколько там? Семь партий подряд? Чтобы хотя бы выйти в ноль?

Сипин молчит. Его тёмные глаза буравят Котова с такой ненавистью, что воздух между ними, кажется, потрескивает.

— Хотя, — Ярослав делает вид, что задумался, — может, вы правы. Может, мне просто везёт. Как там вы говорили? «Выскочка»? «Самозванец»? — он улыбается. — Везучий самозванец, выходит.

В толпе прокатывает смешок, но быстро затихает, когда барон бросает злобный взгляд на собравшихся вокруг стола зевак.

— Мы ещё увидимся, Котов, — Сипин поднимается. Голос низкий, хриплый. — Карточный стол — не единственное место, где решаются споры.

— Это угроза, барон? — Ярослав приподнимает бровь. — А как же голубая кровь и благородство? Или это только для «потомственных дворян»?

Сипин разворачивается и уходит. Спина прямая, шаг чеканный. Но Ярослав видит, как дрожат его руки. Барон неплохо умеет скрывать свои эмоции, но у Котова острый взгляд…

Победа, сладкая, как крымское вино, дурманит голову графа, и он плывёт в улыбке, ожидая следующей игры.

— Граф Котов?

Он оборачивается. За его спиной стоит девушка — молодая, симпатичная, в строгом платье. Глаза серьёзные, но в уголках губ прячется улыбка.

— Могу я украсть вас на пару минут?

Ярослав окидывает её оценивающим взглядом. Хороша. Очень хороша. Немного худовата, но фигурка что надо, а глаза… в них можно утонуть.

— Для такой красавицы — хоть на пару часов, — он встаёт, галантно предлагая руку. — С кем имею честь?

— Ирина. Порталистка графа Скорпионова. Он просил кое-что вам показать.

Ярослав усмехается. Скорпионов. Ну конечно, надо было сразу догадаться.

— Ведите, Ирина. Я весь ваш.

Перерыв между сессиями. Выхожу на террасу, вдыхаю странный воздух Изнанки. Голова гудит от напряжения.

Олег появляется рядом, как всегда — бесшумно.

— Господин, есть новости.

— Докладывай.

— Алхимик Лев пропал.

Поворачиваюсь к нему.

— Как — пропал?

— Из дома не выходил — наши люди следили круглосуточно. Но лавка закрыта уже несколько дней. Покупатели стучат — никто не открывает.

— Может, чёрный ход?

— Проверили. Заколочен изнутри.

Хмурюсь. Это не имеет смысла. Человек не может испариться из запертого дома.

— А если он не выходил? — говорю я медленно. — Если он там… мёртв?

Олег бледнеет.

— Думаете, краб?

— Возможно. Или что-то ещё, — я потираю виски. — Нужно проверить. Вызови полицию.

— Полицию?

— Да. Скажи, что у нас была договорённость на поставку редких ингредиентов. Человек пропал, мы переживаем. Пусть вскроют дверь и проверят.

— А если найдут что-то… странное?

— Тогда узнаем, с чем имеем дело.

Олег кивает и уходит.

Я остаюсь на террасе, размышляя о новостях.

Краб-мутант. Алхимик под его контролем. Нападение на яхту. Всё это связано — но как? Кто управляет крабом? Чего он хочет?

Вопросы без ответов. Пока — без ответов.

Но я найду их. После турнира.

Не успеваю вернуться в зал, как получаю звонок от Толика.

— Докладывай, — тут же отвечаю.

— Господин, — голос Толика приглушённый, взволнованный. — Есть важные новости.

— Слушаю.

— Маша рассказала мне… — он запинается. — Скоро будет обряд. Настоящий обряд культа. Она хочет, чтобы я пошёл с ней.

Сердце бьётся чаще. Наконец-то.

— Когда?

— После полнолуния. Но точной даты пока не знаю.

— Что за обряд? Она сказала?

— Нет. Говорит, это тайна. Что я узнаю, когда приду, — в трубке повисает пауза, слишком долгая для простого доклада. — Господин, я думаю… это посвящение. Меня хотят принять в культ.

Это шанс. Настоящий шанс узнать, что происходит в этой проклятой деревне, но рисковать своими людьми я не намерен.

— Иди, — говорю я. — Смотри, запоминай. Всё, что увидишь, каждую деталь. Но будь осторожен.

— Понял, господин.

— Если почувствуешь опасность — уходи. Никакая информация не стоит твоей жизни. Ты меня понял?

Молчание. Потом — тихий ответ:

— Спасибо, господин.

— Не за что. Удачи.

Отключаюсь. Стою на террасе, думаю.

Культ Сольпуги. Обряды. Посвящения. Что они там делают? Поклоняются мёртвому богу? Или… пытаются его пробудить? А если да, то как? Надо бы поинтересоваться у Скорпиона, какими методами «воскрешают» богов. А то, может, Толика пора вызволять и плевать на культ?

Я могу найти ответы и другими методами. Дольше, возможно, но без потерь личного состава.

Как же много вопросов. И как мало ответов.

Но скоро — скоро я буду знать всё.

Изнанка, розовый луг

Портал схлопывается за спиной, и Ярослав оказывается в другом мире.

Небо здесь — розовое, с золотистыми прожилками облаков. Воздух пахнет чем-то цветочным, сладким. Под ногами — луг, усыпанный странными растениями, которые мерцают изнутри мягким светом.

— Добро пожаловать на нашу Изнанку, граф, — говорит Ирина. — Нулевой уровень. Здесь мы добываем растительные макры.

— Красиво, — Ярослав осматривается. — И что мы здесь делаем? Признавайся, ты хотела поваляться со мной на этой мягкой травке.

— Нет, — строго хмурится Ирина. — Мы смотрим.

Она ведёт его через луг. Впереди — группа людей. Они осторожно срезают светящиеся растения, складывают в корзины. Работают слаженно, профессионально.

— Граф Скорпионов наладил добычу, — объясняет Ирина. — Спрос растёт чуть ли не с каждым днём.

Ярослав присвистывает.

— Неплохо. А что ещё? — он уверен, что Скорпионов хотел показать не это, слишком мелко, чтобы впечатлить Котова.

— Идёмте.

Новый портал. На этот раз ощущения другие. Второй уровень.

Здесь темнее. Небо — багровое, тяжёлое. В воздухе висит металлический привкус. Вдалеке виднеются скалы, а у их подножия — копошатся люди с кирками.

— Добыча металла, — говорит Ирина. — Руда Изнанки. Прочнее стали, легче алюминия. Особые свойства, её мы не продаём.

— И это тоже Скорпионов организовал?

— Тоже.

Ярослав качает головой. Молодой граф оказался куда предприимчивее, чем он думал.

— Знаете, Ирина, — он поворачивается к девушке, — вы удивительно хороши для порталистки. Обычно они — сморщенные старухи или бледные юноши. А вы…

— Граф, — она смотрит на него холодно, — я здесь по работе. Не для светских бесед.

— Разве одно исключает другое? — он делает шаг к девушке.

— Исключает. Идёмте.

Жёсткая. Ярославу это нравится. Он ухмыляется и размышляет, как именно подступиться к красавице, пока они идут вдоль скал. И вдруг Ярослав останавливается, забывая обо всём на свете.

Перед ним — город. Настоящий город, с улицами, домами, площадями. Только жители…

— Ого. Это что, муравьи?

Огромные, размером с собаку или больше, с блестящими панцирями. Они снуют по улицам, что-то несут, что-то строят. Организованно, деловито.

— Разумные муравьи, — подтверждает Ирина. — Союзники графа Скорпионова.

Ярослав забывает о флирте. Стоит, разинув рот, как мальчишка на ярмарке. В нём загорается азарт.

— Это… это невероятно.

— Идёмте. Вам нужно кое с кем познакомиться.

Они входят в город. Муравьи косятся на них, но не нападают. Явно привыкли к людям, раз уж у них союз со Скорпионовым.

У одного из зданий суетится человек — немолодой, взъерошенный, с каким-то прибором в руках. Он что-то бормочет, записывает в блокнот, потом снова тычет прибором в ближайшего муравья.

— Фёдор! — окликает Ирина.

Тот поднимает голову. Глаза красные от явного недосыпа, но горят энтузиазмом.

— О! Гости! — он подбегает, протягивает руку. — Фёдор Проскорпионов. Артефактор рода. Не ожидал вас сегодня.

— Котов, — Ярослав пожимает руку, удивляясь пряткости мужчины. — Граф Котов. Чем вы тут занимаетесь? — он с интересом смотрит на прибор.

— Составляю словарь! — Фёдор сияет во все тридцать два. — Уже восемнадцать слов! «Еда», «опасность», «торговля», «металл»…

— Словарь для муравьёв? — Котов изгибает бровь.

— Именно! Скоро сможем вести полноценные переговоры!

Ярослав переводит взгляд с Фёдора на муравьёв, потом на Ирину.

— Скорпионов полон сюрпризов.

— Это ещё не всё, — Ирина чуть улыбается. — У графа есть для вас деловое предложение. Очень выгодное.

Ярослав смотрит на муравьиный город. На светящиеся растения вдалеке. На рудники у скал.

— Пожалуй, я готов выслушать, — ухмыляется он, предвкушая очередной прибыльный проект со Скорпионовым.

Пока граф оправдывает все ожидания.

И Котов совсем не прочь продолжить это весьма прибыльное сотрудничество.

Ночь. Собираю свою команду. Олег, Оля, Сашка и в этот раз зову и Котова. Видел, что он разнёс Сипина, хочу знать подробности. Все выглядят усталыми, но глаза горят.

— Подводим итоги, — говорю я. — Пятый день. Что имеем?

Оля открывает блокнот.

— Голубев — полностью выбит из игры. Мы получили все расписки вашего отца, которые он успел скупить за эти дни, плюс закладную на его городской дом.

— Хорошо.

— Щербатов — на нашей стороне. Он уже начал… помогать с документами.

— Отлично. Что ещё?

— Остались главные цели. Пересмешников, Кривошеев, братья Вороны.

Киваю. Это — ключевые фигуры. Без них вся схема развалится.

— План на завтра, — говорю я. — Продолжаем давить. Кривошеев — первая цель. Он нервный, трусливый. Когда поймёт, что Голубев выбыл окончательно — запаникует. Этим и воспользуемся.

— А Вороны? — спрашивает Олег.

— Они играют в связке. Но мы уже знаем их сигналы. Завтра — разобьём их по отдельности.

— А Пересмешников?

— На десерт. В Финале, послезавтра. Когда он останется один.

Оля делает пометки в блокноте.

— Если всё пойдёт по плану, — говорит она, — к концу турнира мы разделаемся со всеми, кто вогнал вашего отца в долги.

— Тогда не будем терять времени. Все свободны, отдыхайте.

Олег и Сашка уходят. А вот Котов остаётся, чтобы обсудить моё деловое предложение.

Когда я остаюсь один, Оля несмело стучит в мою дверь.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, видя её уставшее личико в проёме.

— Хочу поговорить, — она встревоженно смотрит на меня.

— О чём?

Она молчит секунду. Потом входит, прикрывает дверь и тихо говорит:

— Мы побеждаем, да?

— Почти. Осталось немного.

— И что потом?

Я смотрю на неё. Она устала — под глазами тени, плечи опущены. Но взгляд горит. Живые, яркие, полные надежды.

— Потом? — переспрашиваю я.

— Когда турнир закончится. Когда ты победишь. Что дальше?

Подхожу к ней. Беру за руки.

— Дальше — много работы. Восстановление рода. Возврат земель. Строительство храма для Скорпиона.

— А мы? — она смотрит мне в глаза. — Что будет с нами?

Молчу. Думаю о том, что хочу сказать. И о том, что пока не могу.

— А что с нами?

— Ну, я уеду учиться… — шепчет она, а у меня на губах появляется улыбка.

Так вот чего она!

— Ничего не изменится, не волнуйся, — нежно целую её в надутые губки и впервые за всё время во мне что-то переворачивается.

Открываю рот и думаю, а что если взять и всё ей рассказать? Кто я, откуда пришёл? Что того юнца Севы, который ей приглянулся здесь нет?

Она поймёт? Примет?

Или в этом мире стоит такое держать при себе?..