Во власти Скорпиона. Большая игра

Глава 25

Без Севы играть — как без руки. Но я справлюсь. Справлялся раньше, справлюсь и сейчас.

Смотрю на Пересмешникова. Он сидит напротив, спокойный, уверенный. Думает, что контролирует ситуацию. Думает, что его краплёные карты — козырь в рукаве.

Только я знаю о них. Благодаря жучкам слышал, как он инструктировал своего человека. Знаю, когда появятся меченые карты, знаю, какие метки использует.

Это моё преимущество. Единственное, что осталось.

— Ваш ход, граф, — говорит Пересмешников.

Смотрю на карты. Пара девяток. Не блестяще, но и не мусор.

В прошлой жизни я часто играл с мужиками. На деньги, на интерес, на спор. Там не было магических подсказок, так что я научился неплохо читать лица своих соперников.

Пересмешников нервничает. Едва заметно, но я вижу. Палец постукивает по столу. Взгляд чуть дольше задерживается на картах. Он не уверен в своей руке.

— Ставлю, — говорю я.

Он отвечает. Мы обмениваем карты, делаем новые ставки.

Выигрываю эту раздачу. И следующую. Потом проигрываю одну — намеренно, чтобы он расслабился.

Игра идёт. Час, два, три. Мы обмениваемся ударами, как боксёры на ринге. Никто не может взять верх надолго.

Публика затаила дыхание. Это то, ради чего они пришли. Настоящая дуэль.

На четвёртом часу Пересмешников подаёт сигнал. Едва заметное движение — поправляет запонку. Его человек у стены кивает.

Вот оно. Краплёные карты.

Крупье меняет колоду. Новая, якобы чистая. На самом деле — помеченная так искусно, что без специального артефакта не найдёшь.

Но я знаю, какие карты и как помечены. Слышал через жучки и успел подготовиться.

Берусь за новую раздачу. Смотрю на рубашки карт. Вот она — едва заметная точка в углу. Это туз. А вот эта, с чуть более тёмным краем — король.

Пересмешников берёт карты. На его лице — удовлетворение. Он думает, что теперь выиграет.

— Ставлю, — говорит он уверенно. — Удваиваю.

— Отвечаю.

Раздача идёт. Он поднимает ставки снова и снова. Уверен, что знает мои карты. Уверен, что его рука — сильнее.

Только я вижу метки на его картах. Вижу, что у него — три короля. Сильная рука.

У меня — стрит. Пять, шесть, семёрка, восьмёрка, девятка. Сильнее.

— Поднимаю, — говорю я. — Втрое.

Он колеблется. Впервые за эту игру — колеблется.

— Отвечаю.

Открываем карты.

Мой стрит бьёт его тройку.

— Интересная раздача, Анатолий Гаврилович, — говорю я спокойно. — Только вот эта карта… — указываю на одного из его королей. — Она уже была в прошлой раздаче. Я запомнил.

Тишина. Мёртвая, абсолютная тишина.

Пересмешников бледнеет.

— Что вы имеете в виду? — его голос сиплый.

— Имею в виду, что колода — краплёная. И вы это знаете.

Публика взрывается шёпотом. Все смотрят на Пересмешникова.

— Это ложь! — он вскакивает. — Клевета!

— Тогда проверим, — я беру колоду, показываю рубашку одной из карт. — Видите эту точку? А вот здесь — чуть более тёмный край. Это метки. Любой эксперт подтвердит.

Пересмешников стоит, тяжело дыша. Его глаза мечутся по залу — ищет поддержки, не находит.

— Предлагаю закончить это по-хорошему, — говорю я. — Без скандала, без экспертов, без суда. Одна честная партия. Чистая колода. Я ставлю всё, что выиграл за турнир. Вы — тень особняка на Изнанке.

Он молчит. Смотрит на меня с ненавистью.

— Отказаться — значит признать, что вы мухлевали, — добавляю я. — И что боитесь играть честно.

Публика ждёт. Все взгляды — на Пересмешникове.

Он загнан в угол. Отказаться — позор. Согласиться — риск потерять всё.

— Хорошо, — выдавливает он наконец. — Одна партия. Чистая колода.

Крупье приносит новую колоду. Запечатанную, из хранилища турнира. При всех вскрывает, тасует.

Раздаёт карты.

Беру свои. Смотрю.

Пара тузов. Два туза, король, десятка, семёрка.

Неплохо. Но не идеально.

Пересмешников смотрит на свои карты. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Хороший игрок. Но я — лучше.

— Меняю три, — говорю я, сбрасывая короля, десятку и семёрку.

Крупье даёт мне три новые карты. Смотрю.

Ещё один туз. И пара пятёрок.

Фулл-хаус. Три туза и две пятёрки.

Сердце колотится, но лицо — спокойное.

— Меняю две, — говорит Пересмешников.

Получает новые карты. Смотрит. И — едва заметно — его глаза расширяются.

Он получил что-то хорошее. Очень хорошее.

— Что ж, ставлю всё, — говорит он и двигает на центр стола огромную стопку фишек.

Момент истины.

— Отвечаю.

Мы смотрим друг на друга. Публика не дышит.

— Открываемся, — говорит крупье.

Пересмешников переворачивает карты. Каре. Четыре короля.

У меня сжимается сердце. Каре бьёт фулл-хаус. Он выиграл?

Нет. Подожди.

Смотрю на его карты внимательнее. Четыре короля… и джокер.

— Джокер? — говорю я. — В этой колоде нет джокеров.

Именно этим она и была уникальна. Я специально приберёг её для финала. Знал, что Пересмешников не устоит и подсунет своего джокера, поэтому в моей колоде их не было…

— Это… это не из нашей колоды, — мямлит крупье, переворачивая все карты и показывая, что второго джокера здесь нет.

Публика взрывается. Крики, возмущение, хаос.

Пересмешников стоит белый как мел. Он не ожидал, что я замечу. Не ожидал, что кто-то проверит.

— Вы проиграли, Анатолий Гаврилович, — говорю я холодно. — Дважды. Не думал, что вы решитесь на такой низкий поступок.

Он молчит. Нечего сказать, но вижу, как гуляют его желваки.

Он смотрит на меня с ненавистью. Но деваться некуда. Здесь, при всех, после двойного разоблачения — он уничтожен.

Я выиграл.

Публика всё ещё гудит, когда из толпы вылетает Кривошеев.

— Это обман! — орёт он. — Он жулик! Всё подстроено!

Он несётся ко мне, лицо перекошено яростью. Руки сжаты в кулаки.

Но на его пути встаёт Кабанский.

— Сядь, Кривошеев, — говорит он спокойно. — Ты проиграл честно.

— Ты⁈ — Кривошеев задыхается от злости. — Ты защищаешь этого выскочку⁈

— Я защищаю справедливость. Скорпионов выиграл. Пересмешников дважды попался на мухлеже, — Кабанский скрещивает руки на груди. — Или ты хочешь оспорить это при всех?

Кривошеев замирает. Оглядывается. Видит лица вокруг — холодные, осуждающие. Никто не поддержит его.

— Это… это не конец, — жалко бормочет он, отступая. — Вы ещё пожалеете…

Подхожу к Кабанскому.

— Спасибо, — говорю я.

— Не благодари, — он пожимает плечами. — Просто надоело смотреть на этот цирк. И воевать с тобой надоело.

Смотрю на него. Ещё несколько недель назад мы были врагами. Он хотел меня унизить, я — его. А теперь…

— Надумал-таки вступить в мой отряд? — усмехаюсь.

Пожимаем руки. Это явно начало долгой дружбы. Я в этом уверен!

Гости расходятся. Турнир окончен.

Спинорогова находит меня в коридоре.

— Граф, — она берёт мою руку. — Я не знаю, как благодарить. Вы отомстили за меня. За моих близких. За всех, кого они…

Её голос срывается.

— Не нужно благодарить, — говорю я. — Это была не только месть. Это была справедливость.

— Всё равно. Я этого не забуду.

Она уходит. Я смотрю ей вслед.

Следующий — Кабанский. Он подходит, жмёт мне руку.

— Неплохо играешь, Скорпионов.

— Спасибо, барон.

— Насчёт отряда — я подумаю. Серьёзно подумаю.

— Буду ждать.

Он тоже уходит.

Щербатов проходит мимо, на секунду задерживается. Незаметно кивает. Наша договорённость — в силе. Теперь у меня есть свой человек в канцелярии.

Последним уходит Сипин.

Он так и не сказал мне ни слова за весь турнир. Играл мало, продул лишь Котову, и много наблюдал за всеми. И сейчас — просто проходит мимо, молча, не глядя на меня.

— Барон Сипин, — окликаю я его.

Он останавливается. Оборачивается. Смотрит на меня своими странными, пустыми глазами.

— Да?

— Было приятно познакомиться.

Он молчит секунду. Потом — едва заметно кивает.

— Взаимно, граф. Уверен, мы ещё встретимся.

Я провожаю его взглядом. Этот ещё себя покажет. Я чувствую. Он был здесь не просто так, уверен, по заданию кто-то более сильного и важного. Что же, я подожду.

Через час Пересмешников возвращается с документами.

Он кладёт бумаги на стол передо мной. Руки трясутся.

— Вот, — говорит он глухо. — Тень особняка. Переход права собственности.

Беру документы, пролистываю. Всё на месте. Подписи, печати, заверения.

— Благодарю, Анатолий Гаврилович, — говорю я вежливо.

Он не отвечает. Просто стоит, глядя в пустоту. Сломленный человек.

— Можете идти, — добавляю я. — Мы закончили. Но документики я проверю.

Он уходит, не оглядываясь.

Оля подходит ко мне, заглядывает в документы.

— Это… это всё? — шепчет она. — Мы выиграли?

— Выиграли, — я улыбаюсь. — Всё. Долги отца закрыты. Тень особняка — наша. Более того — теперь есть люди, которые должны нам.

— Кто?

— Кривошеев. Ворон. Ещё несколько мелких игроков, — пролистываю бумаги. — Они подписывали расписки, когда проигрывались. Теперь эти расписки — мои.

Оля качает головой.

— Ты невероятный.

— Знаю, — я подмигиваю ей. — А теперь — к делу.

Достаю из выигрыша солидную пачку денег. Протягиваю ей.

— Распорядись о строительстве храма для бога Скорпиона. Найми архитектора, выбери место. Пусть будет достойный храм.

Она берёт деньги, смотрит на них.

— Храм? Сейчас?

— Сейчас. Я обещал Скорпиону. Пора выполнять.

Она кивает и уходит.

Остаюсь один. Смотрю на документы в руках.

Деньги на храм. Некоторые вещи не меняются. Ни в каком мире.

Где-то в воздухе

Дирижабль «Северная звезда» летит сквозь ночное небо. Внизу — бескрайние поля, тёмные леса, редкие огни деревень.

Барон Сипин сидит в своей каюте, глядя в иллюминатор. На столе перед ним лежит мобилет.

Он берёт его, набирает номер. Ждёт.

— Да? — голос на том конце — низкий, властный.

— Это Сипин. Турнир завершён.

— И?

— Скорпионов победил. Безоговорочно. Пересмешников потерял лицо и солидную часть имущества, включая тень особняка Скорпионовых, его союзники разорены. Молодой граф забрал всё, до чего смог дотянуться.

— Интересно. Пересмешников обещал, что справится.

— Он недооценил противника. Скорпионов оказался умнее, чем все думали. Он блестяще провёл большую игру. Заманил их, расслабил, а потом уничтожил.

— Ты наблюдал лично?

— Да. Каждую партию.

Снова молчание. Сипин ждёт.

— Значит, пришла пора для более решительных мер, — говорит голос. — Игры закончились. Мальчик показал, что опасен. Нужно действовать иначе…

— Какие указания?

— Пока — никаких. Возвращайся в Москву. Доложишь подробно. А потом… потом решим, что делать с молодым графом.

— Понял.

Связь обрывается. Сипин кладёт трубку, смотрит в окно.

Скорпионов. Молодой, дерзкий, умный. Опасный.

Таких нужно либо покупать, либо уничтожать. Середины нет. И у Сипина нет желания рисковать, к тому же на стороне этого выскочки граф Котов, который тоже успел показать свои зубы.

Но Сипин не прощает подобных выходок. Рыжий граф поплатится за свою дерзость, он понятия не имеет, с кем связался. Его ждёт сюрприз по возвращении домой, уж об этом Сипин позаботится лично…

Возвращаюсь в настоящее поместье — Изнанка отпустила нас.

Первым делом — к разлому.

Ирина ждёт у портала, открывает по моей просьбе. Шагаю в темноту.

— Сева! — зову я. — Сева, ты здесь?

Тишина. Долгая, пугающая тишина.

Потом — он появляется. Медленно, как будто с трудом. Бледный, почти прозрачный.

— Сева! — бросаюсь к нему. — Что случилось? Ты исчез посреди игры!

— Я знаю, — едва слышно отвечает он. — Прости. Не мог ничего сделать.

— Что произошло?

— Не знаю, — он качает головой. — Меня просто… выдернуло. Как будто кто-то разорвал связь. Одну секунду я был там, следил за картами, а потом — темнота. И боль.

— Боль?

— Да. Как будто меня тянули в разные стороны, — он вздрагивает. — Это было ужасно.

— Кто это сделал? Скорпион?

— Не думаю. Это было что-то другое. Что-то… — он замолкает, подбирая слова. — Чужое. Не из нашего мира.

Хмурюсь. Это плохо. Очень плохо. Одно дело артефакты, знакомые враги, и совсем другое — неизвестная мне магия или что-то ещё. Я не так-то хорошо освоился в этом мире, чтобы разбираться во всех тонкостях и понимать, кто и что из себя представляет в магическом плане. Надо быть усерднее!

— Ты сейчас как?

— Лучше. Но… слабый. Мне нужно время, чтобы восстановиться.

— Хорошо. Отдыхай. Разберёмся потом.

— А турнир? Чем закончилось?

— Выиграл, конечно, — улыбаюсь. — Ты разве сомневался во мне? Я обещал вернуть всё, что твой отец просадил. Я это сделал!

Он улыбается — слабо, но искренне.

— Я знал, что ты справишься. Не зря мы притянули именно твою душу, похоже, ты был рождён, чтобы стать мной.

— Ага, вернее, умер, чтобы стать тобой. Но об этом потом. Сейчас отдыхай, — повторяю я. — Мы ещё поговорим. И не смей вешать нос, я обещал, что найду способ вернуть тебя. И я это сделаю. Понял?

Мелкий лишь улыбается и тает в воздухе. Видимо, Скорпион призвал его.

Выхожу из разлома. На душе — тревога.

Кто-то выдернул Севу. Кто-то достаточно могущественный, чтобы разорвать связь с миром Скорпиона.

Кто? Зачем? А главное, как он узнал о духе? И если узнал о нём, знает ли, что я не из этого мира?

Вопросы без ответов. Пока — без ответов.

Но я найду их. Обязательно найду.

А сейчас я могу себе позволить немного отдохнуть, перевести дух и отметить действительно серьёзную победу!

Сцена после титров…

Вечер. Ресторан в центре Ялты.

Вся команда здесь: Олег, Оля, Ирина, Цыпа, Даниил, Фёдор, Алиса. Даже несколько гвардейцев — те, кто особенно отличился при закрытии разломов.

Атмосфера — расслабленная, праздничная. Смех, тосты, звон бокалов. Мы заслужили это.

Ирина сегодня — в красивом платье с открытыми плечами. Волосы распущены, на щеках — румянец от вина. Она смеётся чьей-то шутке, и я думаю: как же она изменилась за эти месяцы. Из запуганной девчонки с неконтролируемым даром — в уверенную, сильную женщину.

— Иришка, ты красотка! — орёт Цыпа, поднимая бокал. — За нашу порталистку!

Все поддерживают тост. Ирина краснеет и улыбается.

Проходит час, другой. Веселье продолжается, а я уже подумываю уединиться с Оленькой, но замечаю, что Ирины нет. Оглядываюсь — не вижу.

— Где Ира? — спрашиваю Цыпу.

— Вышла на террасу. Сказала, подышать воздухом.

Киваю. Ничего странного. В зале жарко, душно от переизбытка людей.

Потихоньку завязываю разговор с Фёдором — он рассказывает о новых идеях для переводчика. Но что-то не даёт покоя. Какое-то чувство… меня будто тянет из зала наружу, будто что-то или кто-то зовёт меня.

Встаю.

— Пойду проверю Иру, — говорю я и выхожу на террасу.

И вижу.

Молот. Огромный, с бычьей шеей. Он прижимает Ирину к перилам, лапает её своими ручищами.

— Да ладно тебе, красавица, — бормочет он. — Выпьем, поговорим…

— Отпусти меня! — Ирина пытается вырваться, но он слишком силён.

— А я тебя ещё на турнире заметил. Такая сладкая…

Что-то щёлкает у меня в голове. Красная пелена застилает глаза.

Но прежде чем я успеваю вмешаться — Ирина действует сама.

Она дёргается, поднимая свою ножку, Молот шатается и чуть не пополам сгибается. Успеваю усмехнуться и замечаю, как из его кармана что-то выпадает — какой-то металлический предмет, несколько трубок, соединённых муфтами. В темноте плохо видно, но Ирина хватает это как оружие и с размаху бьёт Молота по голове.

БАМ!

Он отшатывается, хватается за лоб. Кровь течёт из рассечённой брови.

— Ах ты сука! — рычит он.

Ирина замахивается снова.

Я шагаю на террасу, смеясь.

— Даже этот бугай не может к нашей Иришке подкатить и огребает! — говорю я. — Молот, ты позоришь своё имя.

Он оборачивается ко мне. Глаза бешеные.

— Скорпионов… Это твоя сучка?

— Это моя порталистка. И ты её не тронешь.

— Да я тебя…

Он делает шаг ко мне. Ирина замахивается трубкой, целясь в его затылок.

Молот уворачивается. Артефакт свистит в воздухе и…

Успеваю лишь поднять руку, чтобы отвести эту штуковину от себя. Но острый край рассекает кожу. Кровь капает на металл.

И тут штуковина вспыхивает.

Гравировки загораются ярким зелёным светом. Свет пульсирует, разрастается.

Я чувствую, как что-то древнее, мощное просыпается. Что-то, что спало веками, ждало своего часа.

Ждало моей крови.

— Что за… — начинаю я.

И тут мир взрывается.

Зелёный свет заливает всё вокруг. Я чувствую, как меня подхватывает невидимая сила, тащит куда-то, рвёт на части.

Последнее, что слышу — крик Ирины.

Потом — темнота.

БУМ.

Да твою-то мать, ну что на этот раз? Хотя… мне уже любопытно. А вам?