Во власти Скорпиона. Большая игра

Глава 16

Что-то огромное, холодное обжигает ногу и неумолимо тянет, не позволяя мне всплыть.

Лёгкие горят. В ушах нарастает давление. Вода вокруг — чернильная, непроглядная, только где-то внизу мерцает зеленоватое свечение.

Рву ногу из захвата. Бесполезно. Хватка железная.

Ладно, тогда по-другому.

Концентрируюсь. Из кольца вырывается призрачный хвост скорпиона и бьёт вниз, в темноту. Раз. Другой. Третий.

Что-то дёргается. Хватка ослабевает. Ещё удар — и я свободен.

Выкуси, чудище!

Разворачиваюсь, ищу глазами Олю. Вот она — бледное пятно где-то справа, медленно погружается. Не шевелится.

Нет. Нет, нет, нет!

Гребу к ней изо всех сил. Хватаю за талию, тяну вверх. Она тяжёлая, платье намокло, тянет ко дну. Но я не отпускаю.

Лёгкие вот-вот взорвутся. Перед глазами плывут красные круги. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Голова пробивает поверхность воды. Глотаю воздух — жадно, судорожно, как умирающий. Второй рукой поднимаю Олю, переворачиваю лицом вверх.

Она не дышит.

— Оля! — кричу я, хлопая её по щекам. — Оля, очнись!

Ничего.

Оглядываюсь. Берег — метрах в ста. Далеко, но дотяну.

Плыву, волоча Олю за собой. Одной рукой гребу, другой держу её голову над водой. Мышцы горят. Солёная вода щиплет глаза. Но я не останавливаюсь.

Позади что-то плещется. Не оглядываюсь. Некогда.

Наконец, ноги касаются дна. Выношу Олю на берег, кладу на гальку. Переворачиваю на бок, давлю на живот. Всё, как когда-то давно учили на ОБЖ. Не зря нам дедуля рассказывал реальные истории выживания.

Из её рта выливается вода. Много воды. Она кашляет, хрипит, судорожно втягивает воздух.

— Живая, — говорю с явным облегченнием.

— Сева… — сипит она, хватая меня за руку. — Что… что это было?

— Не знаю, — отвечаю я, осматривая горизонт. Яхта перевернулась, торчит из воды килем вверх. Вокруг неё что-то движется — большое, тёмное. — Но оно всё ещё там.

Помогаю Оле подняться. Она дрожит всем телом, зубы стучат. Переохлаждение налицо. Побывать под водой так далеко от берега, это не на солнышке в лягушатнике поплескаться. Надо срочно в тепло.

— Идти можешь?

— П-попробую…

Обхватываю её за талию, веду по берегу. До дороги — метров триста. Там моя машина, только вот ключи теперь безвозвратно валяются где-то в морской пучине или в желудке твари, что на нас напала.

По дороге думаю о том, что видел под водой. Зелёное свечение. Знакомое, мерзкое свечение. Но масштаб… Краб размером с собаку не мог бы перевернуть яхту. Не мог бы утащить меня на дно с такой силой.

Значит, там было что-то ещё. Что-то гораздо крупнее.

И если краб не управляет — значит, управляют им. Кто-то или что-то использует его как инструмент. Как марионетку.

Моя теория подтверждается. Вот только легче от этого не становится.

Подходим к машине. Оля стучит зубами:

— А как мы?..

— А вот так, — поднимаю с земли булыжник и бью им в стекло с водительской стороны. Оленька ахает, охает и пускается в причитания, что машина же дорогая.

— Твоё здоровье дороже, — усаживаю её на пассажирское сидение, а сам за руль и сразу лезу в провода.

Сомневаюсь, что здесь какое-то особое устройство. Недолго вожусь, и моя ласточка начинает тарахтеть. Отлично. Потом к мастеру сгоняю, починю.

Оля прижимается ко мне, пытаясь согреться. Я обнимаю её, чувствуя, как она дрожит.

— Сева, — шепчет она. — Нас хотели убить, да?

— Похоже на то.

— Кто?

— Пока не знаю. Но выясню.

Она молчит, только сильнее прижимается ко мне.

Добираемся до поместья за полчаса. Олег встречает нас у ворот — видимо, кто-то из дозорных заметил машину и доложил, что граф внепланово вернулся.

— Господин! — глаза капитана расширяются при виде нашего состояния. — Что случилось?

— Нападение. Яхта перевернулась. Оля переохладилась, срочно в тепло. Горячую ванну, одеяла, грелки. Живо! И врача вызвать.

Олег кивает и орёт команды. Слуги разбегаются в разные стороны. Кто-то подхватывает Олю и ведёт в дом. Я иду следом.

Следующий час — сплошная суета. Оля в горячей ванне, потом в постели под тремя одеялами. Врач, которого притащили откуда-то из города, осматривает её и говорит, что всё будет в порядке. Переохлаждение, шок, но ничего критичного.

Я сижу рядом, держу её за руку. Она засыпает — измученная, но живая.

Кто бы это ни сотворил, поплатится за это!

Выхожу в коридор. Там меня уже ждёт Олег.

— Докладывай, — говорю я.

— По алхимику есть новости, господин. Он сегодня вечером выходил из дома.

— И?

— Много озирался, но ничего особенного не делал. Прошёлся по рынку, купил каких-то трав, вернулся домой. Ребята говорят — может, вам померещилось насчёт него?

Качаю головой.

— Нет. Точно нет. Особенно после сегодняшнего. Не думаю, что он зачинщик, скорее всего просто жертва, но всё же.

Олег хмурится.

— Думаете, это связано?

— Уверен. Краб, который контролирует чаек и девок с пляжа, не способен перевернуть яхту. Там было что-то гораздо крупнее. Но свечение — то же самое. Зелёное.

— Значит…

— Значит, кто-то или что-то контролирует краба. И этот «кто-то» решил от меня избавиться, — я потираю виски. — Будьте настороже. Усилить охрану поместья. Никого не выпускать поодиночке. И за алхимиком продолжать наблюдение.

— Понял, господин.

Олег уходит. Я возвращаюсь в свой кабинет, наливаю кофе и сажусь в кресло.

Голова гудит. Слишком много всего. Турнир, дуэль, краб, культ Сольпуги, Пересмешников… И теперь ещё какая-то тварь из моря, которая хочет меня утопить.

Отличная ночка выдалась.

Стук в дверь. Смотрю в окно и понимаю, что уже рассвело.

— Войдите.

Входит баронесса Спинорогова. Она одета в дорожное платье, в руках — толстая папка.

— Граф, — она делает книксен. — Простите за столь ранний визит, но вы просили принести список как можно скорее.

— Финальный список участников турнира?

— Да.

— Садитесь. Показывайте.

Александра садится напротив меня, раскрывает папку.

— Всего подтвердили участие двадцать три человека. Из них: пятеро — прямые кредиторы вашего покойного отца. Семеро — их партнёры или доверенные лица. Четверо — независимые игроки, которые пришли ради азарта. И ещё семеро — люди, которых я бы назвала «любопытствующими». Они пришли посмотреть, что будет.

— Кто самый лакомый кусочек?

Она перебирает бумаги.

— Если говорить о деньгах — Голубев. Он владеет сетью ломбардов по всему Крыму. Ваш отец был ему должен больше всех.

— А если не о деньгах?

Александра поднимает глаза.

— Тогда — Щербатов. Аркадий Петрович Щербатов.

— Это советник который? — оживаю.

— Да. Советник при имперской канцелярии. Сейчас отвечает за регистрацию разломов и выдачу лицензий охотничьим отрядам.

Вот это интересно.

— Он игрок? — я бы и не подумал, такой милый в беседе, да и помог мне без каких-то условий.

— Говорят, отчаянный. Проигрывает больше, чем зарабатывает. Жена уже грозилась уйти.

— И он согласился участвовать?

— Не сразу. Но когда узнал, что турнир будет на Изнанке, загорелся. Говорит, всю жизнь мечтал побывать там, но по долгу службы не имел права.

Я откидываюсь на спинку кресла, барабаня пальцами по подлокотнику.

Советник канцелярии. Человек, от которого зависит выдача лицензий. Человек с доступом к информации обо всех охотничьих отрядах империи. И при этом — азартный игрок с долгами, друг моей семьи.

Друг — это хорошо, но если будет обязан — ещё лучше…

— Что ещё о нём известно?

Александра листает папку.

— Женат, двое детей. Служит в канцелярии уже пятнадцать лет. Репутация честного чиновника, но… — она делает паузу.

— Но?

— Ходят слухи, что он не брезгует мелкими взятками. Не за серьёзные услуги, а так, за ускорение процедур. Подписать бумагу пораньше, закрыть глаза на мелкое нарушение.

— Мелкие взятки — это начало. Потом аппетиты растут.

— Именно.

— Иметь такого человека в «друзьях», — говорю я медленно, — будет полезно, мне может понадобиться его услуга. Пока не знаю какая именно.

Александра кивает.

— Я могу помочь. Подсесть к нему за стол, отвлечь, помочь проиграться побольше.

— Сделайте так.

Она встаёт, собирая бумаги.

— Граф, — говорит она уже у двери. — Позвольте личный вопрос?

— Валяйте.

— Что с вами случилось сегодня? Вы выглядите… неважно.

Усмехаюсь.

— Небольшое приключение в море. Расскажу как-нибудь потом.

Она смотрит на меня долгим взглядом, но больше ничего не спрашивает. Уходит.

Всё утро провожу за бумагами. Список участников турнира, досье на каждого, схемы связей между ними. К полудню глаза слипаются, но картина более-менее ясна.

Голубев — главный приз. Если обыграю его, верну большую часть отцовских долгов.

Щербатов — стратегический актив. Человек в канцелярии может пригодиться для тысячи дел.

Сипин — загадка. Про него до сих пор почти ничего не известно. Только фамилия, которая переводится как «падальщик». И это настораживает.

Засыпаю прямо в кабинете, уронив голову на стол.

Вскоре меня будит Олег.

— Господин, пора.

— Пора куда? — бормочу я, разлепляя глаза.

— Тренировка с Ужиным. Потом — закрытие квартала. Разломы не ждут.

Точно. Дуэль. Некогда раскисать.

Встаю, ополаскиваю лицо холодной водой, переодеваюсь и иду во двор.

Даниил уже там. Стоит неподвижно, как статуя, держа в руках свою шпагу-трансформер.

— Вы опоздали на семь минут, — говорит он вместо приветствия.

— Тяжёлая ночь.

— Тильгенову будет всё равно, какая у вас была ночь. Начинаем.

Следующие два часа он гоняет меня без всякой жалости. Выпады, блоки, контратаки. Финты, обманные движения, работа ног. К концу тренировки я весь мокрый от пота, руки дрожат, но двигаюсь уже гораздо увереннее.

Наверное, когда станет поспокойнее, займусь фехтованием плотнее. Оказывается, мне нравится орудовать шпагой куда больше, чем битой. Но свою красавицу я всё равно не брошу.

— Лучше, — констатирует Даниил. — Значительно лучше. Ещё три дня таких занятий, и у вас будет шанс.

— Шанс?

— Не победить. Выжить.

Ободряюще, блин. И меня такой вариант не устраивает. Только победа!

После тренировки — быстрый перекус и сборы. Сегодня у нас большой день. Календарный квартал заканчивается — это значит, что все незакрытые разломы в нашем секторе должны быть ликвидированы до полуночи. Иначе — штрафы, потеря рейтинга, возможно — отзыв лицензии.

Собираю отряд во дворе. Ирина, Цыпа, Даниил, десяток гвардейцев. Все вооружены, экипированы, готовы.

— Сегодня работаем на износ, — говорю я. — Четыре разлома за день. Никаких перерывов, никаких привалов. Справимся — будем первыми в рейтинге безоговорочно. Не справимся — «Косатка» нас обойдёт.

— Я этих рыбёшек размажу! — ухмыляется Цыпа, потрясая своими кулачищами.

Решаю не расстраивать его тем, что косатка — это хищное млекопитающее, а вовсе не рыба. Остальные, к слову, тоже молчат и только поддерживают Алексея, даже Даниил.

Садимся в машины и выезжаем.

Первый разлом — в горах, в часе езды от Ялты. Небольшой, уровень опасности — средний. Твари внутри — те самые собаки с крокодильими мордами, похоже, кто-то открыл этот портал ещё раз намеренно. Может, «Косатки» решили нам нагадить? Не удивлюсь.

Справляемся за полчаса. Ирина закрывает разлом, я собираю макры.

Второй — на побережье, рядом с рыбацкой деревней. Из него лезут летающие твари с ядовитыми жалами или хвостами, тяжело разобрать их анотомию в бою.

Цыпе достаётся удар в грудь, но его нагрудник держит. Мы отвечаем жёстко — монстры падают один за другим.

Третий — в лесу. Здесь хуже. Теряем двоих гвардейцев — один ранен, хоть и несерьёзно, но продолжать не может. Отправляю его домой. Второй получает по голове, и тоже отправляется домой, где уже дежурит врач. Но разлом закрыт.

Между третьим и четвёртым разломом решаю заглянуть на Изнанку через наш стабильный портал. Мы всё равно приехали домой на ужин — надо привести себя в порядок и отдохнуть. А ещё очень важно поговорить с Севой.

— Отдохните, — говорю я команде. — Я ненадолго.

Прохожу через портал на розовый луг, а потом на второй уровень — в пещеру.

Малой появляется почти сразу. Он выглядит почти живым, никак не привыкну.

— Что-то случилось? — спрашивает он. — Ты выглядишь встревоженным.

— Мне нужна твоя помощь, — перехожу сразу к делу. — Ты должен помочь мне выиграть турнир.

— Я⁈ — удивляется пацан. — Я же бесплотный дух…

— В этом-то и фишка, — ухмыляюсь, а потом принимаюсь рассказывать ему свою идею.

Он должен стать моими ушами и глазами на турнире. И да, если будет надо, я буду мухлевать. Уверен, эти скоты обчищали карманы рода Скорпионовых не самыми честными и законными методами, так что сдерживаться я не планирую.

— Звучит здорово, — вздыхает малой. — Но есть одна проблема…

— Какая?

— Скорпион. Он всё ещё злится на тебя из-за Сольпуги. Если он узнает, что я помогаю тебе слишком активно…

— Разберёмся.

Как по заказу, воздух вокруг нас густеет. Температура падает. И из ниоткуда появляется гигантский силуэт в синем панцире. Скорпион. Лёгок на помине.

— Добрый день, покровитель, — говорю я и даже слегка улыбаюсь.

— День? Здесь нет дней. Только вечность, — он склоняет голову, разглядывая меня. — Что ты опять задумал?

— Мне нужна твоя помощь.

— Опять? Ты становишься назойливым, смертный.

— А у тебя непомерные аппетиты. Ты храм хочешь? — скрещиваю руки на груди.

Скорпион молчит. Его глаза чуть прищуриваются. Потом он издаёт звук, похожий на смешок. Неприятный, скрежещущий звук.

— Что тебе нужно?

Рассказываю ему про артефакт, который он должен зарядить, чтобы наша связь с малым была стабильной на нулевом уровне изнанки, и он мог мне помогать.

— Ладно, смертный. Я дам тебе кое-что.

Он поднимает одну из клешней. Между её кончиками вспыхивает яркий свет. Через мгновение передо мной падает небольшой предмет — кулон на цепочке, в форме скорпионьего жала.

— Это артефакт связи, — говорит Скорпион. — С его помощью ты сможешь позвать меня в случае крайней необходимости. И ещё — он скроет душу Севы от посторонних глаз. Те, кто охотится на тебя, не должны знать о его существовании.

Поднимаю кулон. Он тёплый, пульсирует слабой магией.

— Спасибо, покровитель, — решаю не злить его, общаюсь относительно почтительно.

— Не злоупотребляй моим доверием, — Скорпион смотрит на меня ещё несколько секунд, потом его силуэт начинает таять.

— И ещё, смертный, — доносится его голос, уже из ниоткуда. — Храм. Не забудь про храм.

Он исчезает. Я вешаю кулон на шею, поворачиваюсь к Севе.

— Ну вот, а ты переживал. До встречи на турнире, — подмигиваю ему и возвращаюсь через портал. Команда ждёт меня у машин.

— Всё в порядке? — спрашивает Ирина.

— Да. Едем на последний разлом.

Четвёртый разлом оказывается самым сложным. Он расположен в заброшенной каменоломне, и из него лезут твари, которых я ещё не видел — что-то похожее на пауков, только размером с телёнка. Бой затягивается на два часа. Ещё один гвардеец ранен, у Даниила порвана рубашка, Цыпа весь в крови — но, к счастью, не своей.

Наконец Ирина закрывает портал. Я усаживаюсь на камни, тяжело дыша.

— Готово, — выдыхает она. — Все четыре.

— Молодцы, — хриплю я. — Все молодцы. Возвращаемся домой.

Обратная дорога проходит в молчании. Все слишком устали, чтобы разговаривать.

Когда подъезжаем к поместью мне навстречу выбегает Сашка. Глаза горят, на лице — возбуждение.

— Граф! — кричит он. — Вы должны это знать! Я такое услышал, такое… по одному из жучков! Вам это понравится!

г. Гурзуф

Молот сидит в своём кабинете и вертит в руках странный предмет. Несколько медных трубок, соединённых латунными муфтами. На некоторых — причудливые гравировки, которые слабо мерцают в полумраке.

Вещь попала к нему случайно. Ростовщик Аркадий принёс её в счёт долга, а к Аркадию она попала от какого-то проворовавшегося полицейского. История мутная, концов не найдёшь.

Но Молот чует, что вещица непростая. Слишком тяжёлая для обычного металла. Слишком холодная. И это мерцание…

Стук в дверь.

— Входи, — рычит Молот.

Дверь открывается. На пороге стоит невысокий человечек в потёртом сюртуке. Лицо — серое, невыразительное. Глаза — маленькие, бегающие. Руки в перчатках, хотя на улице тепло.

Крысолов. Чёрный артефактор. Занимается крадеными магическими вещицами — оценивает, перепродаёт, иногда чинит. Репутация у него сомнительная, но дело своё знает.

— Вызывали, Василий Петрович? — он кланяется, потирая руки.

— Вызывал. Садись. Глянь вот это.

Молот кладёт артефакт на стол. Крысолов подходит, склоняется над ним. Достаёт из кармана лупу, начинает рассматривать гравировки.

Проходит несколько минут.

— Ну? — не выдерживает Молот.

Артефактор поднимает голову. На его сером лице — странное выражение. Что-то среднее между восторгом и страхом.

— Василий Петрович, — говорит он тихо. — Где вы это взяли?

— Не твоё дело. Что за вещь?

Крысолов снова смотрит на артефакт. Проводит пальцем по одной из трубок, вздрагивает.

— Подобные технологии не делают уже лет сто. А то и больше. Это работа старых мастеров. Тех, что ещё помнили древние секреты.

— И что оно делает?

— Сложно сказать. Вещь сломана, видите? Вот здесь должен быть стык, но резьба сорвана. И внутри чего-то не хватает. Но если восстановить… — он делает паузу. — Если восстановить, можно озолотиться.

Молот подаётся вперёд.

— Насколько озолотиться?

— Очень. Но для этого нужно знать, как чинить. А таких мастеров сейчас — раз-два и обчёлся. Может, вообще не осталось.

— А если продать как есть?

Крысолов задумывается.

— Можно. Найдутся люди, которые заплатят за такую редкость. Коллекционеры, любители старины… Или кто-то из знати, кто не побрезгует купить сильный артефакт с тёмной историей.

Молот откидывается на спинку кресла. На его грубом лице появляется улыбка — широкая, хищная.

— Знать, говоришь. С тёмной историей.

— Ну да. Вещь-то явно краденая. Или изъятая. Или ещё что похуже. Нормальный аристократ не станет с таким связываться. А вот ненормальный…

— Я знаю одного такого, — перебивает Молот. — Знаю, кто не побрезгует.

Он встаёт, подходит к окну. Огни, звуки музыки из ресторанов, смех гуляющих.

— Скоро турнир, — говорит он, не оборачиваясь. — Карточный турнир на Изнанке. Там будет много богатых людей. Очень богатых. И очень… гибких в вопросах морали.

Артефактор молчит, ждёт продолжения.

— Сколько ты хочешь за оценку? — спрашивает Молот.

— Сто рублей.

— Иди. И никому ни слова о том, что видел.

Крысолов кланяется и выскальзывает за дверь.

Молот остаётся один. Берёт артефакт в руки, смотрит на него задумчиво.

Пересмешников. Вот кто купит эту штуку не глядя. Он помешан на всём, что связано с магией и властью. И он достаточно богат, чтобы заплатить любую цену.

А заодно — окажется должен Молоту услугу.

Василий усмехается. В этом бизнесе важны не деньги. Важны связи. И должники среди знати — самый ценный капитал.

Он аккуратно заворачивает артефакт в бархатную тряпицу и прячет в сейф.

Скоро. Совсем скоро всё изменится.