Во власти Скорпиона. Большая игра

Глава 4

Я сижу в уютном кресле в своей гостиной, смотрю на огонь в камине и потягиваю чай. Рядом, на маленькой тарелочке, лежит кусочек нежнейшего птичьего молока — последние крохи от большого торта.

Покой. Относительный, конечно, но приятный.

В дверях появляется Евграфыч. Он стоит, выжидающе глядя на меня.

— Входи, входи, — машу я ему. — Докладывай, что новенького?

— Во-первых, господин, — начинает он, садясь на край стула, — нашёл постоянного покупателя на растительные макры. Алхимик из Феодосии, у него небольшая мастерская, но обещает регулярные заказы. К тому же и цену предложил приличную. На данном этапе он готов забирать партии раз в неделю.

— Отлично, — киваю я. — Значит, у нас будет гарантированный заработок.

— Именно. Работники первую зарплату уже получили, довольны. Но, — дворецкий делает многозначительную паузу, — для повышения эффективности и сохранности сырья нужен дополнительный инвентарь. У них есть примитивные корзинки и перчатки, но можно улучшить. Специальные сумки из плотной ткани, чтобы макры не повредились при транспортировке. Удобные секаторы. Более прочные перчатки, чтобы не пораниться о колючки некоторых видов растений.

Я слушаю, оценивая. Звучит разумно. Нельзя требовать высокой производительности, давая людям палки-копалки.

— Да, конечно, — соглашаюсь я. — Тогда займись. Выдели средства, купи всё необходимое. Заодно… раз уж постоянный покупатель отыскался и поток стабильный, можно и объёмы увеличить. Найди ещё работников. Пусть во вторую смену выходят, чтобы плантация работала почти круглосуточно. На той Изнанке, как я понял, всегда светло.

— Как прикажете, господин, — кивает Евграфыч, делая пометки в своём блокноте. — Подберу людей. И оформлю всё как положено.

Мы обсуждаем ещё несколько мелких деталей по хозяйству: закупку провизии, ремонт одной из конюшен, где протекает крыша, планы на ближайший праздник для слуг: у кого-то будет день рождения, так что я позволяю в этот день выходной. Пусть повеселятся как следует. Также поручаю Евграфычу купить подарок и от меня.

После этого поднимаюсь и иду в кузницу. Она расположена в дальнем конце двора, и от неё всегда доносится звон металла и пахнет углём. Захожу внутрь. Жарко, как в аду.

Игнат как раз заканчивает обрабатывать последний кусок нашего уникального металла, что мы добыли с Цыпой в пещере на Изнанке. Металл под молотом отливает синевой и фиолетовыми искрами.

Воистину интересная штука, надо бы Свиридову, тьфу ты, Проскорпионову поручить изучение слитков. Вдруг он придумает, что из него можно сделать интересного.

— Граф! — видя меня, кузнец откладывает молот, вытирает пот со лба огромной ручищей. — Вот, почти закончил. Заказ ваш — два десятка наконечников для стрел, дюжина лезвий для ножей, и пластины для ремонта доспехов — готовы.

Он указывает на аккуратно сложенную стопку готовых изделий. Они выглядят крепкими, с правильным балансом, и от них тоже исходит лёгкое, едва уловимое магическое свечение — свойство самого металла.

— Отлично выглядит, Игнат, — говорю я, осматривая работу. — Доволен материалом?

Его лицо расплывается в широкой, искренней улыбке.

— Ещё бы! Такого металла я в жизни не ковал! Лёгкий, прочный, закалку держит отлично, сам по себе магией пропитан. Работать — одно удовольствие! Вот только… — его улыбка слегка меркнет, — металл кончился. И вообще, объём у вас, с позволения сказать, маленький. На пару заказов, не больше.

Понимаю, к чему он клонит. Я хоть и не планирую продавать этот удивительный материал или предметы из него, но даже для личного пользования — маловато…

— Хочешь больше работы? — усмехаюсь я.

— Да я хоть завтра к вам на постоянку перееду! — оживляется он. — Если объёмы будут. У вас тут и лошади есть — их подковать надо, что-то по хозяйству починить, ножи точить, оружие и доспехи делать и чинить… Для кузнеца работа всегда найдётся! Только дайте мне сырья!

Я задумываюсь. Постоянный кузнец в усадьбе — это серьёзное усиление. Не нужно никуда ездить, ждать. Всё под рукой. А Игнат — отличный мастер, это видно.

— Ну что ж, — говорю я. — Нет проблем. Место для тебя и твоей семьи найдём. Но насчёт сырья… есть у тебя знакомые ребята, которые готовы на втором уровне Изнанки работать? В пещерах, где мы этот металл добывали. Работа опасная. Но амулетами и охраной, само собой, обеспечим. Оплата — достойная.

Кузнец потирает висок, оставляя на нём чёрный след от сажи.

— На Изнанке… дело рискованное. Но… да. Есть у кого поспрашивать. Не все горняки в шахтах сидят, некоторые и на вольных хлебах. И на опасную добычу согласятся, если платят хорошо. Я покручусь, спрошу. Пару-тройку надёжных ребят найду.

— Прекрасно, — киваю я. — Как найдёшь — сразу ко мне. Обсудим детали.

После кузницы отправляюсь к Олегу. Нахожу его во дворе, где он как раз проводит утреннюю проверку оружия с новобранцами.

— Олег, нужно поговорить.

Он отдаёт короткое распоряжение помощнику и подходит.

— Слушаю, господин.

— Надо усилить гвардию. Набрать ещё людей. Минимум человек десять, а лучше — пятнадцать.

Он кивает, ни капли не удивляясь моему приказу. Олег — мужик умный, всё и сам понимает.

— Куда распределить? — уточняет он.

— Во-первых, растительную плантацию на розовом лугу нужно охранять постоянно. Не так, как сейчас — две смены по двое. Нужен полноценный пост. Потому что если кто-то пронюхает про наш источник макров…

— Понимаю, господин, — кивает Олег и ждёт дальше.

— Во-вторых, скоро появятся добытчики металла. Их тоже нужно будет охранять в пещере и при транспортировке. В-третьих, домики на набережной, которые мы вернули. Там теперь тоже нужно поставить охрану, чтобы никакие «друзья» Султана не заявились.

— Хорошо, — кивает капитан.

— И, в-четвёртых, про саму усадьбу забывать нельзя. Чем больше у нас активов, тем больше завистников и врагов.

— Понял. Объёмы работ растут. А ещё… вы хотели отправить помощь муравьям.

— Да, — вспоминаю я. — Но туда я сам гвардейцев отведу. Чтобы объяснить нашим многолапым товарищам, что эти люди — друзья. А то ещё испугаются и перебьют. Так что готовь и эту группу.

— Будет сделано, — твёрдо говорит Олег. — Набор начну завтра. Проверю каждого лично.

— Супер. И, кстати, насчёт домиков на набережной… Им нужны управляющие. Нормальные, чтобы всё функционировало, гости приезжали, доход шёл.

Олег хмурится.

— Новых управляющих искать? Это не совсем мой профиль, — удивляется Олег.

Я улыбаюсь.

— А зачем искать новых? Для тебя другое задание. Привези ко мне тех ребят. Гордеевы, кажется. Семейство это.

Олег смотрит на меня с явным недоумением и сомнением.

— Господин, стоит ли им доверять? Они же воры и мошенники. Будут ещё пакости делать.

— Кто сказал про доверие? — пожимаю я плечами. — Мы обязательно будем за ними следить. Постоянно. Но они уже знают это место, знают, как им управлять, у них есть опыт. И, что самое главное, они боятся меня до усрачки.

Олег усмехается и одобрительно кивает, в прошлый раз мы навели там шороху.

— Страх — иногда лучший мотиватор, чем деньги, — продолжаю я. — Они будут пахать, чтобы только я не вернулся с недовольным лицом. А мы со своей стороны обеспечим им «помощь» в виде нашей охраны и нашего бухгалтера, который будет считать каждую копейку. Попробуем. Не сработает — выкинем и найдём других.

— Как прикажете. Привезу.

Дальше у меня возникает внезапное, почти ностальгическое желание. Пожарить шашлык. Самому. Не для того чтобы покрасоваться, а просто… чтобы вспомнить ощущение. Простое, человеческое. Приказать повару — не то.

Я, кажется, соскучился по простым вещам.

Иду на кухню, отбираю у слегка опешившей служанки хорошую баранину, лук, специи. Сам мариную, режу, нанизываю на шампуры. Потом иду во двор, нахожу мангал, развожу угли. Всё делаю медленно, вдумчиво, наслаждаясь процессом.

И как раз, когда первая партия шашлыка начинает зарумяниваться и источать божественный аромат, во двор возвращаются Цыпа и Ира. Они выглядят уставшими, но довольными. На Цыпе висит несколько увесистых мешков.

— Господин! — радостно бухает он. — Вернулись! Два разлома закрыли!

— Как прошло? — спрашиваю я, переворачивая шампуры.

— Отлично! — отвечает Ира, её лицо светится не хуже чем у Цыпы. — Там ничего особо интересного не было. Так, пара мелких тварей, мы их разобрали на косточки. Зато притащили кое-каких камушков, немножко макров местных, да ещё всякую мелочь…

— Ну и хорошо, — киваю я. — Отдайте это всё Свиридову. Ой, то есть Проскорпионову.

Когда я уже запомню?

— Пусть посмотрит, может, ему для артефактов что-то пригодится. А теперь идите сюда. Пробуйте мой фирменный шашлык.

Снимаю с огня несколько готовых кусков, кладу на лаваш и протягиваю им. Цыпа берёт свою порцию и отправляет в рот целиком. Его глаза округляются от восторга.

— О-о-о! Господин, да вы шеф-повар! Вкуснятина!

Ира ест аккуратнее, но на её лице тоже расцветает улыбка.

— Очень вкусно, — подтверждает она.

Мы стоим у мангала, я продолжаю жарить, они едят и делятся подробностями вылазки. Простая, почти семейная сцена.

Потом, когда Цыпа и Ира, наевшись, отправляются отмываться и сдавать трофеи, я снимаю ещё одну палочку с идеально прожаренным мясом, кладу её на чистую тарелку и иду в дом. Нахожу Олю. Она, как всегда, в кабинете, погружена в бумаги.

— Прервись ненадолго, — говорю я, ставя перед ней тарелку. — Поешь.

Оленька с удивлением смотрит на шашлык, потом на меня, и губы её растягиваются в тёплую улыбку.

— Вы сами жарили?

— Ага. Надо же иногда и руками поработать. Ну, как дела?

Пока она ест и тоже приходит в восторг, я рассказываю ей обо всём, что придумал и поручил сегодня.

— В общем, — подвожу я итог, — работы по администрированию и оформлению всего этого — вагон. Как раз твоя область. Нужно составить договоры с новыми работниками, прописать условия, наладить учёт для новых активов, организовать снабжение для расширенной гвардии и плантации… В общем, полный комплект.

Оля слушает, кивая, уже делая заметки. Её глаза горят не меньшим азартом, чем у Иры после закрытия разлома. Ей нравится эта работа — наводить порядок в хаосе моих замыслов.

— Поняла, — говорит она. — Всё сделаю в лучшем виде. Завтра же начну.

— Отлично, — улыбаюсь я.

Смотрю на неё и думаю о том, что она уже давно стала не просто любовницей или экономкой. Она — правая рука. И так же, как Фёдор стал слугой рода официально, пора бы и её статус как-то оформить.

Но в случае с ней нужно сделать это красиво. Со смыслом.

Мысль о ресторане мелькает и тут же отбрасывается. Банально. Это должна быть какая-то… своя, особая церемония. Что-то, что будет значимо именно для нас, для нашего маленького мира, который мы здесь строим.

«Что-нибудь придумаю», — решаю я, глядя, как она доедает последний кусочек мяса.

А потом, после плотного обеда и прочих мелких дел мы садимся с Цыпой и Иришкой на «Вепря», чтобы закрыть очередной разлом.

Я сижу на пассажирском сиденье, листаю статистику в мобилете. Наш отряд, если верить сводкам, которые Оля аккуратно ведёт, уже на третьем месте по закрытым разломам в регионе. Неплохо. Но до лидеров — графа Горностаева и отряда «Косатки» — ещё далеко. Надо поднажать.

— Алексей, — говорю я, не отрывая глаз от экрана. — Выброси мусор, пожалуйста.

— А, точно! — басит Алексей. — Забыл в прошлый раз.

Он, не снижая скорости, отстёгивает ремень безопасности, высовывает огромную лапу в окно, ловко срывает привязанный сверху холщовый мешок.

— Аккуратнее там, — бурчит Иришка с заднего сидения.

Но Цыпе, кажется, так весело, что он и не замечает. Мы как раз проезжаем мимо ряда мусорных баков у края деревни. Цыпа, притормаживает и, не целясь особенно, швыряет мешок в их сторону. Его сила — это нечто. Мешок летит, как снаряд, врезается в бак и разрывается по шву с громким хлопком.

Содержимое взмывает в воздух в виде разноцветного, неаппетитного фейерверка и начинает оседать дождём из банок, бумаги и кожуры.

И как раз в этот момент из-за угла ближайшего дома выходит человек. Он оказывается прямо под этим дождём. Банка сгущёнки, пустая, к счастью, бьёт его по плечу, обёртка от колбасы прилипает к груди, а какая-то кожура сползает по тёмной ткани строгого костюма к его ногам.

Цыпа жмёт на тормоз. «Вепрь» с визгом останавливается.

— Ну и что ты наделал, Алексей? — говорю я с искренним укором. — Человека испачкал. Иди, помоги ему теперь. И извиниться не забудь.

Качаю головой и тоже выхожу, чтобы проконтролировать процесс. Цыпа, с виноватым видом огромного пса, который разбил вазу, тут же вываливается из машины и бодро шагает к пострадавшему.

Подхожу ближе и начинаю разглядывать того, кого мы так «обрадовали». Мужик… необычный. Худой, даже тощий, но высокий. Самая настоящая жердь. И одет он в строгий чёрный костюм, который сидит на нём идеально, будто сшит на заказ. Под пиджаком — тонкая водолазка чёрного же цвета. И на руках — белые перчатки.

В такую-то жару? Странно.

Цыпа уже тянет к нему свои здоровенные, не всегда чистые лапы.

— Эй, прости, братан! Нечаянно вышло! Давай я тебя отряхну!

— Простите его, а, — Иришка высовывает голову из окна, — Он у нас милый, хоть и не всегда думает головой.

Цыпа явно пропускает слова Иры мимо ушей и куда настойчивее тянется к незнакомцу. Но человек резко, с неожиданной для его худобы скоростью, отпрыгивает назад. Его бледное лицо искажается не просто брезгливостью, а настоящим ужасом.

— Не трогайте меня! — выкрикивает он. — Никто ко мне не прикасается! Никто!

Цыпа замирает с протянутой рукой, его челюсть отвисает от такого поворота.

— Что, вообще никто? — искренне недоумевает он. — Даже врачи? А если заболеешь? И даже… красотки?

Я качаю головой, но мне даже интересно, чем дело закончится. Кажется, Цыпу реально заинтересовал этот человек.

— Никто! — орёт человек ещё громче, будто от одного только намёка на прикосновение его начинает физически жечь. — Отойдите!

Но Цыпа, движимый чувством вины и врождённым упрямством, решает, что нужно довести благородное дело до конца.

— Ну давайте я вам всё-таки помогу! Извините ещё раз, что так получилось!

Он делает шаг вперёд и снова тянется, чтобы стряхнуть обёртку с плеча незнакомца. И тут начинается почти комичный танец. Человек в костюме извивается, отскакивает, уворачивается с гибкостью и скоростью, которых я от него никак не ожидал.

Он похож на змею, которая спасается от попыток её схватить. Цыпа, в свою очередь, пытается его поймать, но его движения слишком прямолинейны для такого юркого противника. Они кружат по обочине, поднимая пыль: Цыпа — как медведь, человек — как уж на сковородке.

Я наблюдаю за этой сценой сначала с недоумением, потом с нарастающим интересом. Это уже не просто попытка помочь. Это противостояние.

И оно перерастает в конфликт мгновенно. Видя, что от Цыпы не отделаться мирно, человек вдруг замирает. Его белые перчатки вспыхивают тусклым, серебристым светом. От него исходит волна… чего-то холодного, скользкого, отталкивающего. Любопытно…

Цыпа, почувствовав магию, реагирует рефлекторно. Его собственный дар, грубый и яростный, вспыхивает в ответ. Он выхватывает кастеты и стучит одним о другой. Гулкий БУМ сотрясает воздух.

«Вот дерьмо», — проносится у меня в голове. На пустынной дороге, посреди бела дня, член моего отряда и странный тип в перчатках собираются устроить магическую дуэль из-за обёртки от колбасы.

Я не раздумываю. Моё жало вырывается из кольца почти само собой. Тонкая, ядовито-зелёная нить пронзает пространство между ними, но не цепляется ни за кого. Я просто впускаю в неё импульс подавляющей силы.

Оба вздрагивают, как от удара током. Оборачиваются на меня, оба с выражением шока на лицах.

— Всё, хватит, — говорю я спокойно, убирая жало. — Алексей, отойди на шаг. А вы успокойтесь. Мы не хотим вам зла. Просто хотели помочь после… нашего неудачного броска.

— Ну что, мальчики, раз разобрались, мы едем или как? — Иришка снова высовывается из окна.

Я же смотрю на незнакомца ещё пристальнее. Его реакция, его магия, его внешний вид… Вспоминаются слова Котова: «Мимо не пройдёшь».

— Дайте угадаю, — говорю я, и улыбка сама появляется на лице. — Вы от графа Котова.

Незнакомец медленно выпрямляется, всё ещё с опаской поглядывая на Цыпу, но его лицо выражает уже не панику, а крайнее удивление.

— А… а как вы узнали?

— Он сказал, что мимо не пройдёшь, — пожимаю я плечами. — А вы, и правда, человек уникальный. Как зовут?

— Даниил, — отвечает он, всё ещё немного нервно. — Даниил Ужин.

— Что? — переспрашивает Цыпа, нахмурившись. — Да не ел ужин? Я тоже не ел. Ещё и обеда не было. И при чём тут это? У тебя имя спросили. Кстати, когда мы поедим, господин?

Даниил снова возмущённо вздрагивает, видимо, приняв это за издёвку.

— Алексей, успокойся, — останавливаю я его. — Я тебе потом объясню, как его зовут.

Про себя же думаю: «Фамилия и правда забавная. Ужин. Хотя тут явно имеется в виду покровитель — Уж. Отсюда и гибкость, и, видимо, эта брезгливость к прикосновениям. Интересно».

— А вы, я полагаю, граф Всеволод Скорпионов? — уточняет Ужин.

— Именно. Рад знакомству.

Я смотрю на Даниила, на его испачканный костюм.

— Давайте так, — предлагаю я. — Мы довезём вас до нашей усадьбы. Там вы сможете привести себя в порядок, отмыться, переодеться, если нужно. А заодно поговорим. Вы же, наверное, не просто так шли пешком по этой дороге?

Он колеблется, оглядывая свою запачканную одежду. Видно, что для него это — настоящее мучение. Чистота, очевидно, для него не просто понятие, а навязчивая идея.

— Я… — начинает он, потом кивает. — Да. Спасибо. Я согласен.

— Тогда прошу, — открываю я дверь пассажирского сиденья. — Алексей, ты рядом с Иришкой поедешь.

Цыпа, всё ещё ворча что-то про ужин и обед, послушно забирается на пассажирское, уступая мне место за рулём. На переднее садится наш новый знакомый. Причём делает он это крайне осторожно, стараясь не касаться сиденья спиной.

Едем. Несколько минут в машине царит неловкое молчание. Потом Даниил, отряхивая последние крошки с рукава, говорит, не глядя на меня:

— Знаете, граф… у меня для вас новости.

Я поворачиваю голову, заинтересованно.

— Какие?

— По дороге меня пытались сначала подкупить, а потом ликвидировать.

— Серьёзно? Кто?

— Не знаю. Хорошо вооружённые людей, с артефактами. Сначала предложили деньги. Очень большие. Чтобы я работал на них и докладывал обо всём, что увижу у вас. Когда я отказался… они попытались взять силой.

— И? — интересуюсь я.

— Ничего, — ледяным тоном отвечает Даниил. — Им же хуже. У меня… специфические способности. К тому же я не люблю, когда ко мне прикасаются без спроса. Особенно с дурными намерениями.

Я верю ему на слово. По его реакции на Цыпу видно, что «никто не трогает» — это не каприз, а часть его природы.

— Но самое интересное, — продолжает он — это то, что нашлось при этих людях…