Во власти Скорпиона. Большая игра

Глава 7

Из моего родового кольца вырывается огромный, сегментированный хвост с ядовитым жалом на конце. Он проносится по воздуху, направляясь прямиком к фигуре алхимика, склонившегося над столом.

У меня нет времени на вопросы. Зелёный свет в глазах — верный признак. Надо обезвредить быстро, пока он не активировал что-то в своей лаборатории.

Но Лев реагирует с потрясающей для его возраста и профессии резвостью.

Он просто резко откидывается на спинку своего стула, и стул на колёсиках откатывается на полметра назад. Мой хвост пролетает в сантиметре от его груди и вонзается в стеллаж. Склянки звонко брякают, но, к счастью, не разбиваются. А то мало ли какая гадость в них.

И тут алхимик срывает свои очки с толстыми линзами, и его глаза…

Они совершенно обычные. Усталые, немного воспалённые от долгой работы, но никакого зелёного свечения. Он смотрит на меня с неподдельным испугом.

— Граф! Что вы⁈ Что случилось⁈ — его голос дрожит, а сам он прячется за стол.

Я медленно втягиваю хвост обратно в кольцо. Стою, напряжённый, оценивая ситуацию. Что, если это уловка? Маскировка?

— Лев, — говорю я медленно, не сводя с него глаз. — Это всё ещё вы? Или… уже не совсем?

Он моргает, потом смотрит на свои очки, которые держит в руке. Они переливаются в свете лампы — обычные стеклянные линзы в простой оправе.

— Что вы такое подумали, мальчик мой⁈ Конечно, я — это я! — восклицает он, и в его голосе слышно больше обиды, чем страха. — А что, собственно, случилось? Вы хотели меня убить? Из-за чего? Из-за кислоты? Что я сделал?

Его реакция кажется настоящей. Слишком человечной для мутанта или заражённого. Но я не могу рисковать.

— Ваши глаза, — говорю я. — Когда вы повернулись… они светились зелёным.

Он смотрит на меня, потом на свои очки, потом снова на меня. Его лицо выражает полное непонимание, которое сменяется медленным прояснением.

— А-а-а… — тянет он. — Мои очки… они не простые. Защитные. Со встроенным фильтром, который иногда даёт оптические иллюзии при резком движении и определённом освещении. Особенно если я работаю с фосфоресцирующими реагентами.

Он указывает на стол, где действительно стоит несколько склянок с тускло светящимся зелёным содержимым.

— Вы, должно быть, увидели отражение или артефакт линзы. Я же не монстр!

Я делаю шаг назад, наконец-то расслабляя плечи. Чёрт. Я почти что убил невинного человека из-за искажённого света и собственной паранойи. Надо разобраться с крабом, чтобы закрыть эту тему.

— Извините, — говорю я честно. — Перестраховался. Ситуация сейчас очень нервная.

Он, всё ещё бледный, кивает, надевает очки обратно.

— Я понимаю, граф. С Изнанкой и её дарами шутки плохи. Но в следующий раз… может, просто окликнете?

— Может быть, — киваю я. — Но насчёт кислоты… сейчас не могу её отдать. Есть более важные дела. Более срочные.

Он разочарованно вздыхает, но не спорит.

Я стою, смотрю на него. Он явно в порядке. И тогда во мне просыпается другая мысль. Этот человек — специалист по мутагенам. И он, возможно, единственный, кто может реально помочь с текущей проблемой. Прятать от него правду уже нет смысла. Да и нечестно.

— Лев, — начинаю я снова, на этот раз уже без агрессии. — Та история про краба… она была не гипотетической.

Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах загорается уже знакомый огонёк исследователя.

— Я так и думал! Вы не могли задавать такие вопросы просто так! Так значит, он существует? Настоящий, мутировавший экземпляр?

— Существует, — подтверждаю я. — И он не просто вырос. Он эволюционировал. И представляет проблему.

Я коротко, без лишних деталей, рассказываю о крабе: о случайном попадании муравьиной кислоты, о его превращении, о нападении на моих гвардейцев. Алхимик слушает, затаив дыхание, его пальцы нервно барабанят по столу. Он то и дело перебивает меня уточняющими вопросами о размерах, окраске, поведении.

— Восхитительно! — восклицает он, когда я заканчиваю. — Ускоренная магическая адаптация с явным креном в сторону усиления агрессивных признаков! И всё от одной дозы! Это же ключ к пониманию стольких процессов! Я должен его изучить! Я…

Он внезапно замолкает. Его энтузиазм гаснет. Алхимик смотрит на меня уже не как учёный, а как человек, понимающий масштаб угрозы.

— Подождите… Он напал на ваших людей? Он… он опасен. Его нужно изловить. Немедленно! Обезопасить людей.

— Этим и занимаемся, — киваю я. — Но есть нюансы. Я хотел спросить: можете ли вы сварить противоядие? Или что-то, что могло бы нейтрализовать его? И, что ещё важнее, есть ли способ защититься от его телепатических способностей?

Лев моргает, его брови взлетают почти до линии волос.

— Телепатических? У краба? Вы шутите?

— К сожалению, нет, — вздыхаю я.

И рассказываю ему про двух девушек на пляже. Про их зелёные глаза, собственно, из-за цвета которых я и напал на него самого.

Алхимик слушает, и его лицо выражает чистое недоумение, смешанное со скепсисом.

— Граф, простите, но… это звучит неправдоподобно. Магическая мутация физического тела — да, возможно. Но развить телепатические способности, достаточные для контроля над разумным человеком, за такой короткий срок? И у членистоногого, чья нервная система… — он качает головой. — Нет, тут что-то не то. Либо эти ваши девчонки были не в себе изначально. Либо… в общем, только курицу ваш краб может подчинить, а не человека.

Он что-то не договаривает, но мысль, в целом, логичная. Либо управляет не краб.

Эта идея, которую я уже ловил краем сознания, теперь обретает форму благодаря его скепсису.

А что, если я всё неправильно понял? Краб — жертва, а не хищник? Или пешка? Что, если кто-то другой использует краба как инструмент, а заодно и подчинил себе этих девушек?

— Вы думаете, что это не краб взял всех в плен, а кто-то другой взял в плен краба? — формулирую я вслух.

Лев пожимает плечами.

— Не знаю. Но телепатический контроль над людьми… это уровень, до которого мутировавший краб вряд ли мог дорасти. Если, конечно, это не какой-то уникальный экземпляр. Но вероятность мала.

Это меняет картину. Если так, то краб — не конечная цель. Он — следствие. Или оружие. И это делает ситуацию ещё более опасной.

— Ладно, — говорю я после паузы. — Допустим, телепатия — не его рук дело. Но сам краб существует, он мутировал, и он агрессивен. Его нужно поймать. И, возможно, найти способ обратить мутацию вспять или хотя бы контролировать её. А если не получится — просто прикончить. Вы можете сделать какое-то средство, которое его усыпит или ослабит?

Лев задумывается, потирая переносицу.

— Противоядие к мутагену… это сложно. Нужен живой образец его тканей, чтобы понять точный механизм изменения. Но средство для усыпления или временного подавления жизненных функций… да, могу попробовать. Сильнодействующий магический седатив, который будет воздействовать на изменённую нервную систему. Но это рискованно. Могу убить.

— Не страшно, — говорю я. — Лучше так, чем позволить ему напасть на кого-то ещё или размножаться. Но если будет шанс взять живым — сделаем. Интересно же.

— Живой образец… да, это было бы идеально. Если вы сможете его изловить и доставить сюда в целости и сохранности, я готов отдать всё, что у меня есть!

— Договорились, — киваю я. — Готовьтесь к приёму «пациента» и делайте своё усыпляющее зелье. Как скоро сможете?

— Дня два-три. Нужны специфические компоненты. Но я достану.

— Отлично. Тогда я пойду, — разворачиваюсь к выходу.

— Граф! — останавливает он меня. — А кислота? Когда вы её принесёте?..

Только отдавать этот мощный мутаген кому попало не хочу. Не так-то я и уверен в этом алхимике, слишком уж он жаждет и краба, и кислоту…

— После, Лев. Сначала разберёмся с крабом. Тогда и о кислоте поговорим. Договорились?

Он, кажется, понимает мою логику, хоть и с сожалением смотрит на меня.

— Договорились. Будьте осторожны, граф.

— Постараюсь, — говорю я и выхожу из лавки, оставляя алхимика погружённым в новые, тревожные расчёты.

На улице уже вечереет. Я иду к машине, обдумывая новый поворот. Если не краб контролирует девушек, значит, есть кто-то или что-то ещё. Кто?

Вопросов становится только больше. Но теперь поймать краба стало ещё важнее. И для этого нужна приманка, ловушка и сильное снотворное. Пора возвращаться домой и готовиться к охоте.

Лавка алхимика в это же время

Как только дверь за спиной графа закрывается, Лев совершает рывок, которого от него, казалось бы, нельзя было ожидать. Он щёлкает замком, поворачивает ключ, цепляет задвижку.

Он припадает к запылённому окну и осторожно следит, пока фигура Скорпионова не скроется в вечерних сумерках.

Только тогда он отходит, вытирая лоб дрожащей рукой. Его лицо, минуту назад выражавшее учёный интерес, теперь — маска леденящего страха. Он крадётся в самый дальний, заваленный хламом угол лавки. Там, под грудой старых мешков и пустых ящиков, стоит невзрачный деревянный сундук, обитый потускневшей медью.

Лев замирает, прислушиваясь. Тишина. Он наклоняется, пальцы находят потайную защёлку. Слабый щелчок. Крышка сундука приподнимается на пару сантиметров. Из щели тут же вырывается слабый, кисловато-сладкий запах муравьиной кислоты.

Алхимик откидывает крышку полностью.

Внутри восседает Краб. Не такой огромный, как описывал граф, но уже явно не природного размера. Его иссиня-чёрный панцирь поблёскивает в тусклом свете лампы. Глаза — зелёные, бездонные, лишённые всего живого — смотрят прямо на Льва.

Алхимик замирает, его собственные глаза широко раскрыты. Он склоняется над сундуком и шепчет, полный подобострастия и ужаса:

— Я… я всё верно сделал, мой господин?

Я возвращаюсь домой, и первое, что делаю — ищу Олега. Нахожу его в караульном помещении, где он как раз проверяет расписание нарядов.

— Олег, срочно.

Он, услышав мой тон, мгновенно откладывает бумаги и поворачивается ко мне.

— Что случилось, господин?

— Нужно установить круглосуточную слежку за лавкой алхимика в Ялте. На Приморской, в старом квартале. Сейчас же.

Олег, не задавая лишних вопросов, кивает и двум гвардейцам приказывает взять объект под наблюдение.

— В чём дело? Что-то не так с кислотой? — спрашивает он, когда парни выходят из помещения.

— Не только с кислотой, — говорю я, подходя к столу и машинально вертя в руках забытый кем-то карандаш. — Он вёл себя крайне подозрительно во время разговора. Сначала я думал, что он заражён, как те девчонки на пляже. У него светились глаза. Зелёным.

Олег настораживается.

— И вы…?

— Я атаковал. Он увернулся. Потом показал свои очки, говорил, что это отражение, оптическая иллюзия от реагентов. Очки действительно переливаются на свету… — я делаю паузу, собирая мысли в кучу. — И логично звучало. Слишком логично. Как будто заранее подготовленная отмазка. А ещё… весь разговор он был на нервах. И очень уж хотел получить ещё кислоты.

— Вы думаете, он под контролем?

— Уверен. Не на все сто, но на девяносто девять. Я видел тот свет. Он был. Значит, алхимик теперь во власти краба. Или, что ещё хуже, того, кто контролирует и краба, и теперь ещё и алхимика. У нас появился враг, который умеет вербовать агентов через какую-то ментальную заразу. И этот враг получил в своё распоряжение специалиста по мутагенам. Это очень плохо.

Лицо Олега становится каменным. Он быстро соображает.

— Понимаю. Слежку будем вести круглосуточно. Если алхимик попытается куда-то сбежать или вынести что-то объёмное — перехватим.

— Отлично. Докладывать лично мне. Любое движение — сразу доклад.

— Будет сделано.

Я откладываю карандаш, смотрю на капитана.

— Как дела у Толика? Выходил на связь?

Олег качает головой.

— Никак нет. Но срок ещё не вышел, до первого контрольного контакта остался день. Не стоит о нём беспокоиться, господин. Парень умный, с опытом. Всё сделает правильно. Связной ждёт в городе на условленной точке. Как только Толик там появится — они встретятся, и мы всё узнаем.

— А наблюдение за деревней?

— Ведут издалека, с высотки в полукилометре. Ничего подозрительного не было. Как Толик входил в деревню — связной видел в бинокль. Его приняли, увели в один из домов. Значит, операция идёт. Так или иначе по плану.

Я слушаю, но тревога не отпускает. Толик — хороший парень, но он там один. Против целой деревни фанатиков. Тревожно что-то за него.

— Приказываю, — говорю я твёрдо. — Если Толик не выйдет на связь в ближайшие три дня… Любыми способами прерываем операцию и вытаскиваем его оттуда. Силовым методом, если придётся. Я считаю, что одной недели за глаза достаточно, чтобы не вызвать подозрений и не дать причинить вред нашему человеку. Дальше — слишком рискованно.

Олег понимает, что значит «силовой метод» в глухой деревне, полной потенциально вооружённых и одержимых людей. Но он также понимает, что я не брошу своего.

— Понял. Через три дня после контрольного срока, если молчание продолжится — организую группу. Всё будет сделано аккуратно.

— Сам возглавь, если понадобится, — добавляю я. — Я доверяю твоему чутью в таких делах больше, чем кому-либо.

Олег кивает, и в его глазах читается искренняя благодарность и гордость.

— Спасибо за доверие, господин. Я его не подведу.

— Я знаю, — говорю я и, наконец, выдыхаю, чувствуя тяжесть этого дня. — А теперь действуй. По алхимику и по Толику. Я буду в кабинете. Докладывай сразу, как что-то прояснится.

Олег быстро выходит, чтобы отдать дополнительные распоряжения. Я остаюсь один в караулке. Тишина давит.

В голове крутятся образы: зелёные глаза алхимика, краб, прячущийся где-то в городе или на нашем пляже. Толик, запертый в заброшенной хате среди чужих и опасных людей.

И где-то над всем этим — невидимый кукловод, который тянет за ниточки. Нужно вырвать эти нитки вместе с руками, что их держат.

И как можно скорее.