Восток в новейший период (1945-2000 гг.)

Иран оказался непосредственно затронутым Второй мировой войной, так как на его территорию в августе 1941 г. были введены войска антигитлеровской коалиции — СССР и Великобритании. В сентябре Реза-шах отрекся от престола в пользу своего сына Мохаммеда Реза Пехлеви. Внутриполитическая ситуация в стране стала более либеральной, возродилась партийная жизнь. За короткий период в Иране сформировалось около 14 различных партий. Наиболее значительными из них были коммунистическая «Туде» (Народная партия), буржуазно-демократическая «Иран» (лидер — Аллаяр Салех), Демократическая партия Ирана, созданная Кавамом ос-Салтане. Возвратившийся из эмиграции Сейид Зия эд-Дин создал активно действовавшую националистическую партию «Ватан» («Родина»), реорганизованную в 1944 г. в Партию народной воли. Образованный в 1942 г. Комитет возрождения Курдистана, более известный как партия «Комола», и созданная в 1945 г. на базе отделений «Туде» в Азербайджане Демократическая партия Азербайджана (ДПА) возглавили национально-демократические движения в Курдистане и Азербайджане.

Активизировалось также духовенство, которое при Реза-шахе не осмеливалось вмешиваться в политику. Оно стало отвоевывать некоторые из утраченных позиций, создавать свои партии. В 1944 г. Наввабом Сафави была создана террористическая исламская организация «Федаяне ислам» («Поборники ислама»), сыгравшая значительную роль в политической истории Ирана.

Ослабление центральной власти возродило сепаратистские настроения, страна, как и в 1920-е годы, оказалась охваченной национальными движениями. В конце 1945 г. были провозглашены автономные республики в Азербайджане и Курдистане. Возникла угроза раскола страны. На Московской конференции министров иностранных дел стран-союзников, состоявшейся в декабре 1945 г., было даже выдвинуто предложение о создании Тройственной комиссии из представителей СССР, США и Англии, которая фактически установила бы контроль над иранскими провинциями путем назначения местных правительств. СССР выступил против этого плана, рассчитывая укрепить советское влияние через автономные правительства Азербайджана и Курдистана и получить согласие Ирана на предоставление концессии на разведку и добычу нефти в северных провинциях. Иранское правительство подписало в апреле 1946 г. соглашение о создании смешанной нефтяной компании по разведке и эксплуатации нефти в Северном Иране. При этом была достигнута договоренность, что иранская сторона обязывается признать автономии, ввести в состав правительства членов «Туде», а советская — вывести с их территорий свои войска. Но после вывода советских войск центральное правительство уже к концу 1946 г. жестоко подавило национальные движения в Азербайджане и Курдистане. Тысячи людей были убиты, многие активисты национальных движений вынуждены были мигрировать, главным образом в СССР. Размах этих национальных движении показал, что национальная проблема, несмотря на проводившуюся в 1930-е готы политику «персизации», оставалась весьма острой.

Из правительства страны были выведены все члены «Туде», деятельность этой партии, как и ДПА, запрещена, в стране введено военное положение. Новый меджлис (иранский парламент), начавший свою работу после ликвидации автономий, отказался от ратификации соглашения о совместной советско-иранской нефтяной компании, ссылаясь на Закон о нефти 1944 г., по которому запрещалось выдавать концессии на нефть иностранцам.

Правительство Мосаддыка и военный переворот

Важнейшим по своим политическим и экономическим последствиям событием послевоенного периода стало движение за национализацию нефтяной промышленности, которая согласно концессии 1901 г. и концессионному соглашению 1933 г. (срок действия — до 1993 г.) полностью находилась в ведении Англо-иранской нефтяной компании (АИНК). В 1947 г. меджлис принял закон, который не только аннулировал соглашение о создании советско-иранского общества по разведке и эксплуатации северной нефти, но и предписывал руководству страны «восстановить право иранского народа на южную нефть». Это создало правовую основу для борьбы за пересмотр отношений с АИНК, так как вся нефть добывалась в зоне ее деятельности. Движение стало важнейшим фактором формирования общеиранского самосознания, которое было общенациональным в отличие от национальных движений в Азербайджане и Курдистане.

Как и конституционное движение 1905–1911 гг., оно стало важнейшим этапом в создании и развитии иранских партий. В нем активное участие приняли различные по характеру деятельности и составу участников партии — националистические, буржуазные, национально-демократические, коммунистические и религиозные. Борьба за национализацию нефтяной промышленности стала главной задачей сформированного в 1949 г. Национального фронта (НФ), к которому присоединились различные группировки, партии и отдельные политические деятели. Активно поддержала НФ партия «Туде», хотя она была легально запрещена.

Лидером Национального фронта стал доктор Мохаммад Мосаддык (1879–1967), возглавивший правительство в апреле 1951 г. после одобрения меджлисом закона о национализации нефтяной промышленности. Выходец из аристократической семьи, прекрасно образованный, Мосаддык был одним из опытных и активных политиков, выступавших за независимую внешнюю политику («негативного равновесия», т. е. без предпочтения какой-либо из стран). В июле 1951 г. английское правительство было вынуждено признать акт национализации. Главная проблема для правительства Мосаддыка заключалась в реализации этого закона, т. е. в возможности добычи нефти и вывода ее на мировые рынки. Нефтяная отрасль, полностью сосредоточенная в рамках АИНК, носила настолько анклавный характер, что кроме доли концессионных платежей никак не была связана ни с экономическими, ни с административно-хозяйственными структурами Ирана. Началось интенсивное давление Англии и США на правительство Мосаддыка. Англия пыталась сохранить свои прежние позиции в Иране, но все более мощным ее конкурентом становились нефтяные компании США.

Переговоры об условиях продажи нефти затягивались, объявленная западными странами экономическая блокада усилила кризисное состояние экономики, в котором страна оказалось после войны. Не удалось договориться и с СССР о продаже нефти. Сокращение валютных поступлений от экспорта нефти привело к резкому ограничению импорта, началась дезорганизация внутреннего рынка, задержка с выплатами зарплат нефтяникам. В июле 1952 г. шах отстранил Мосаддыка от власти. Однако по всей стране прокатились сильнейшие выступления за возвращение Мосаддыка, имя которого ассоциировалось с борьбой за национализацию нефти, за освобождение от английского влияния. В Тегеране 21 июля 1952 г. началось восстание. Впервые в истории Ирана широкое участие в нем приняли женщины. Одной из главных движущих сил в этом движении стало духовенство. С призывом к «великому джихаду» против нового правительства, сменившего правительство Мосаддыка, выступил аятолла Аболькасем Кашани, наиболее популярный в то время шиитский лидер. Возможно, что именно этот призыв Кашани и стал причиной восстания. О размахе движения говорит реакция шаха: 22 июля он назначил Мосаддыка премьер-министром (и военным министром), «чтобы предотвратить гражданскую войну».

В июле 1953 г. по инициативе Мосаддыка проводится всенародный референдум по вопросу о роспуске меджлиса, который тормозил деятельность правительства. Референдум выразил поддержку Мосаддыку. После неудачной попытки свергнуть его военным путем 16 августа 1953 г. и отъезда шаха из страны члены правительства призвали к свержению монархии, но сам Мосаддык от открытого выступления против шаха уклонился.

19 августа в результате спланированного с помощью США военного переворота во главе с генералом Захеди правительство Мосаддыка все-таки было отстранено от власти. Захеди стал премьер-министром, в стране ввели военное положение, запретили деятельность всех политических партий независимо от их программ. Наиболее преданные сторонники Мосаддыка были казнены.

В укреплении позиций шахской власти одним из главных факторов стала ориентация США на шаха как гаранта американских нефтяных компаний, инициаторов создания Международного нефтяного консорциума (МНК), сменившего Англо-иранскую нефтяную компанию. Шах принимает условия МНК, в котором первоначально были представлены восемь крупнейших нефтяных компаний мира, 50 % чистой прибыли которых выплачивалась Ирану. Срок действия соглашения о Консорциуме был определен в 25 лет, т. е. до 1979 г. (именно в этом году и падет шахский режим).

Иран в результате национализации нефтяной промышленности смог значительно увеличить валютные поступления от экспорта нефти, направляя их на выполнение планов социально-экономического развития, которые стали разрабатываться с 1949 г. В значительной мере именно из-за необходимости увеличения поступлений от нефти, которые на 37 % должны были обеспечить плановые ассигнования, проблемы взаимоотношений с АИНК и приобрели столь важное политическое значение. Все большее влияние на политическую и экономическую ситуацию в стране начинает оказывать ее внешнеполитический курс. После войны Иран находится в зоне растущего влияния США, в 1950 г. заключено американо-иранское соглашение «О взаимной помощи в целях обороны». В 1955 г. Иран присоединился к Багдадскому пакту, преобразованному после выхода из него Ирака в 1959 г. в СЕНТО. В том же году Тегеран заключил военный договор с Вашингтоном.

Экономическая система в 1950-е годы начинает эволюционировать в сторону децентрализации, созданные при Реза-шахе отраслевые монополии постепенно ликвидировались. Новым инструментом экономической политики стало планирование. Первые два семилетних плана — 1948/49-1954/55 и 1955/56-1961/62 гг. практически продолжили основное направление экономической политики предыдущих десятилетий — развитие инфраструктурных отраслей и ориентированность на государственное участие. Однако в этих планах уже ставились цели поощрения частных предпринимателей. Впервые в практику экономической жизни Ирана стала вводиться продажа государственных предприятий частным лицам. Правительство Мохаммеда Реза Пехлеви отказалось от жесткого протекционистского курса 1930-х годов и широко открыло двери импорту. Финансовой основой реализации планов стали доходы от нефти.

Особенно радикальные изменения произошли в использовании иностранного капитала. Уже с конца 1940-х годов Иран начал прибегать к иностранным займам и иностранной финансовой помощи. В 1955 г., после почти двухлетних дебатов меджлис принял закон «О привлечении и защите иностранных инвестиций». По этому закону иностранный капитал в течении пяти лет освобождался от уплаты налогов, зарубежные инвесторы имели право вывозить прибыль в валюте, законом гарантировалась неприкосновенность инвестиций. Своего рода дополнением к этому закону явился ирано-американский закон 1957 г., предоставлявший дополнительные привилегии и гарантии американским частным инвесторам. В 1958 г. был принят специальный закон об отмене ограничений для иностранных банков в Иране, ускорился процесс формирования и развития банковской системы Ирана. После принятия этого закона стали возникать смешанные банки, усилилось присутствие иностранного капитала в банковской структуре Ирана.

К концу 1950-х годов предпринимаются попытки по стабилизации внутриполитической системы. В 1957 г. отменяется военное положение и разрешается деятельность партий. Возобновляется деятельность ранее созданных либерально-буржуазных и националистических партий, в том числе Национального фронта. Одной из наиболее активных партий становится Движение за свободу Ирана во главе с Мехди Базарганом и аятоллой Махмудом Талегани, которое совмещало общедемократические идеалы с исламскими. Шахский режим инициирует создание двухпартийной системы. Создаются партии «Меллиюн» («Националисты») во главе с премьером-министром Манучехром Экбалем и «Мардом» («Народ») как партия лояльной режиму оппозиции.

Одновременно усиливаются властные полномочия шаха и правительства. В 1957 г. были внесены изменения в конституцию, наделявшие шаха правом отлагательного вето и роспуска парламента, правом назначения премьер-министра, который должен был получить вотум доверия в меджлисе. Была проведена реорганизация министерств и других государственных организаций, усилившая государственный контроль. Более жестко стала подчиняться правительству самая доходная государственная компания — Иранская национальная нефтяная компания (ИННК), образованная в результате национализации нефтяной промышленности и представлявшая в МНК интересы Ирана. В 1959 г. был изменен статус Плановой организации, которая из неправительственного учреждения перешла в разряд государственного под непосредственный контроль премьер-министра. В 1957 г. был создан Фонд Пехлеви, средства которого формировались за счет продажи крестьянам шахских земель, отчислений от доходов компаний, принадлежавших семье шаха, и расходовались на проведение благотворительных мероприятий. Создание такого фонда должно было содействовать укреплению престижа монарха.

Усиление централизации власти рассматривалось режимом как необходимое условие проведения реформ, так как предпринимаемые попытки нового прорыва в модернизации общества и экономики наталкивались на слабость частного сектора и на нерешенность главной проблемы страны — аграрной. Необходимость реформ диктовалась и изменением внешнеполитической ситуации в регионе. В 1958 г. пал монархический режим в соседнем Ираке, усилились попытки ряда развивающихся стран использовать советский опыт развития, актуальным становился поиск альтернативных моделей развития.

Особо злободневным становится вопрос об изменении положения в сельском хозяйстве. Согласно результатам первой переписи населения, проведенной в 1956 г., в стране проживало 18,9 млн. человек. Основная часть населения страны (71,4 %) была связана с сельским хозяйством, крайне отсталым и по своей производительности, и по структуре аграрных отношений. Лишь при Реза-шахе юридически было закреплено право собственности на различные виды земель. Преобладающая доля пахотных земель оказалась в собственности крупных помещиков. Значительные земельные угодья были закреплены за государством, шахской семьей и вакфами (собственность шиитского духовенства). Еще в 1950-е годы шах пытался личным примером заставить помещиков начать продажу своих земель крестьянам. Были изданы указы о распределении коронных, а затем и государственных земель. На землях шаха стали создаваться первые сельскохозяйственные кооперативы.

Но желающих следовать шахскому примеру фактически не нашлось, а первый же законопроект 1959 г., причем весьма щадящий собственность помещиков (максимум остававшейся им земли был определен в 300 га поливной и 600 га богарной), был меджлисом решительно отвергнут. Но и второй, увеличивший предел до 400 га поливной и 800 га богарной земли, вызвал резкое недовольство, хотя сохранял за помещиками не только значительные площади, но и выводил из-под его действия те земли, которые были заняты садами, плантационными культурами, а также возделываемые с помощью сельскохозяйственных машин, наемного труда, новейшей агротехники. Изменение собственности было не столько целью, сколько средством изменить структуру земельных отношений, ликвидировать издольную аренду, которая была преобладающей формой землепользования и неэффективность которой являлась одной из главных причин отсталости восточных стран. Именно она и стала побудительной причиной проведения в этих странах аграрных реформ. В 1960–1961 гг. на базе издольной аренды использовалось 54 % всех возделываемых в Иране площадей, а с учетом аренды с фиксированными ставками — 62,1 %. Ставки арендной платы колебались от 10 до 80 % урожая. Только в чистом виде на ее долю приходилось 43,4 % всех земледельческих хозяйств.

Реформы 1960-1970-х годов («Белая революция»)

Именно с аграрной реформы началось проведение серии реформ, известных под названиями «белая революция», «революция шаха и народа». В 1961 г. после роспуска меджлиса, заблокировавшего очередной проект аграрной реформы, шах делает ставку на государственный аппарат. Формирование нового кабинета он поручает одному из крупнейших помещиков Ирана, осознающему необходимость модернизации аграрной системы, Али Амини, который заявил о намерении коренного изменения экономической системы страны. Основой этой политики должны были стать аграрная реформа и меры по ликвидации кризиса 1959–1960 гг., вызванного либерализацией импорта, стимулированию экспорта, повышению жизненного уровня населения, усилению борьбы с коррупцией.

Приход к власти правительства Али Амини совпал по времени с новым курсом администрации Джона Кеннеди, избранного президентом США в 1960 г., который в отличие от авторов «доктрины Эйзенхауэра», делавших упор на оказание военной помощи, предусматривал политику содействия «революциям сверху» как противовеса поискам «некапиталистического пути» развития и способа более активного подключения развивающихся стран к мировому капиталистическому рынку. В июне 1961 г. глава американской миссии экономического сотрудничества официально подтвердил Али Амини готовность США предоставить Ирану помощь в проведении аграрной реформы.

Концептуально-экономическое обоснование нового экономического курса содержал многотомный третий семилетний план развития (1962–1968). «Введение к третьему плану» определяло стратегию и тактику реформ не только на период выполнения этого плана, но и на 25-летний период. Социально-экономическое положение Ирана к началу 1960-х годов характеризовалось как положение «страны, только что вступившей на путь самоподдерживаюшегося роста». Целью социально-экономической политики государства объявлялось превращение Ирана в экономически развитую страну, а главным средством достижения этого должна была стать индустриализация.

В третьем плане впервые предпринималась попытка не только распределить ассигнования государственных средств на цели развития, но и количественно оценить важнейшие макроэкономические показатели — валовой национальный продукт, нормы накоплений и т. п. Наиболее обобщенными целями предстоящих двух с половиной десятилетий были названы: среднегодовой рост национального дохода в 6 %, рост населения в пределах 2,5 %, увеличение доходов на душу населения в 2,5 раза. К началу действия плана они составляли всего 150 долл., а в 1977 г. (через 15 лет после принятия этого плана-прогноза и накануне исламской революции) достигли почти 2 тыс. долл. (в текущих ценах), т. е. увеличились более чем в 12 раз.

Важнейшим стратегическим направлением программы явилось то, что ведущая роль в ее выполнении отводилась государству — как регулятору и непосредственному субъекту хозяйственной деятельности.

Именно госсектор располагал мощной финансовой базой в виде нефтедолларов, так, как и нефтяная промышленность, и экспорт нефти находились в руках государства. Оно предполагало взять на себя и взяло крупные капиталовложения, необходимые для создания современных промышленных производств, строительства дорог, морских портов, электростанций, для осуществления социальных программ. Главным направлением промышленного развития должна была стать импортозамещающая индустриализация, требующая расширения внутреннего рынка и, следовательно, стимулирования спроса. Осуществление аграрной реформы, которая должна была увеличить число собственников, повысить спрос в аграрном секторе, а также ряда социальных реформ, призванных изменить структуру спроса, соответствовало этой экономической стратегии.

Проведение реформ, особенно аграрной, требовало законодательного обоснования. 14 января 1962 г. шах подписал закон, который ограничивал собственность помещиков одной деревней по их выбору. Остальные земли подлежали продаже крестьянам-арендаторам, которые помимо оплаты земель в рассрочку на 15 лет должны были вступать в сельские кооперативы. Государство брало на себя обязанность рассчитаться с помещиками за отчуждаемые земли в течение десяти лет, следовательно, крестьяне отдавали свой долг не помещику, а государству. Этот закон оставлял в руках помещиков сады, питомники и имения, обрабатываемые с помощью техники и наемных рабочих.

После того как меджлис отказался принять этот закон об аграрной реформе, шах распустил его. Требования Национального фронта о проведении свободных выборов в меджлис привели к многочисленным столкновениям студенческих демонстраций с полицией, к введению военного положения на территории Тегеранского университета. Первые проекты реформ, в том числе главной из них — аграрной, были вынесены на всеобщий референдум в январе 1963 г. и получили одобрение. Государство взяло на себя не только законодательную инициативу по ограничению помещичьего традиционного землевладения и землепользования, но и финансирование реформы, а также комплексное проведение мер по ликвидации издольной системы. Аграрный закон предусматривай обязательность организации кооперативов, которые, пользуясь государственными кредитами Сельскохозяйственного банка, создавая собственные сети по сбору и сбыту урожая, смогли бы исключить роль помещика из цепочки: собственник земли (воды), семян и кредитов — крестьянин — скупщик. 14 января 1963 г., т. е. накануне референдума, появились новые дополнения к аграрному закону, составившие суть второго этапа реформы. Предусматривалось дальнейшее сокращение землевладения, используемого на традиционной основе. Помещикам предлагалось решить проблему взаимоотношений с крестьянами одним из трех способов — либо сдать им земли в аренду на 30 лет, либо продать издольщикам по обоюдному согласию, либо разделить на основе сложившейся между крестьянами и помещиком доли в распределении урожая (издольная аренда предусматривает раздел урожая в соответствии с участием в производстве). Реформой были затронуты также земли духовенства: угодья общественных вакфов (свыше установленного максимума владения) предлагалось сдать в аренду обрабатывающим ее крестьянам на 99 лет, частных вакфов — на 30 лет. Плата за аренду устанавливалась из расчета средних доходов землевладельцев за последних три года. Новые постановления, таким образом, обеспечивали законодательную возможность полностью покончить с издольной системой.

На референдум были вынесены также законопроекты о продаже государственных фабрик и заводов для финансирования аграрной реформы (государство часть выкупных платежей отдавало помещикам в виде акций предприятий, невольно переводя их в разряд промышленных предпринимателей), об участии рабочих в прибылях предприятий, о создании Корпуса просвещения и о выборах в меджлис и сенат. Последний закон, по которому женщины получили одинаковые с мужчинами избирательные права, вызвал особенное противодействие духовенства. К первым шести законопроектам впоследствии были добавлены еще одиннадцать, касавшиеся различных сторон жизни общества и составившие содержание реформ «белой революции». Режим стремился модернизировать не только экономику, но и социально-экономические отношения, социальную инфраструктуру. Несомненно, что новая программа, предложенная шахом, должна была повысить престиж власти и укрепить шахский режим.

Национальный фронт выступил против проведения реформ в отсутствие меджлиса, призвал к бойкоту референдума, выдвинув лозунг «реформам — да! диктатуре — нет!». Но программа, вынесенная на референдум, получила полную поддержку населения. Реформы, а главное, политика «вестернизированной» модернизации, вызвали растущее недовольство духовенства, которое с 1960-х годов начинает организационно и идеологически оформляться в антишахскую оппозицию. Духовенство заговорило о нарушении конституции, в которой предусматривалось создание совета из пяти богословов, о чем при Реза-шахе никто не смел и вспомнить. Одним из центров антишахского движения стал г. Кум, где с 1961 г. стала организационно оформляться оппозиция вокруг аятоллы Хомейни. В 1941 г. он опубликовал свою работу «Кашф аль-асрар» («Раскрытие тайны»), где обосновал идею исламского правления и необходимости его установления в Иране.

Первым крупным проявлением политической зрелости Хомейни, принесшим ему всенародную известность, стала организация борьбы за отмену закона 1962 г. о городских и провинциальных советах. По этому закону отменялась обязательность принесения присяги на Коране, что было воспринято духовенством как попытка посягательства на религиозные устои общества. Хомейни отправил в адрес шаха три телеграммы, составленные в самых резких выражениях, по призыву духовенства закрылись базары в Тегеране, Куме и других городах. В ноябре закон был отменен.

Кульминацией открытых выступлений духовенства против внутренней и внешней политики шаха стала серия антиправительственных демонстраций летом 1963 г. Началом этого движения стала речь Хомейни в медресе Фейзие в Куме 3 июня 1963 г. — в день Ашуры (день поминовения мученика Хосейна), которую он посвятил критике монархии Пехлеви, в том числе и за его сближение с США и Израилем. Этот день вошел в историю антишахской борьбы как день 15-го хордада. Хомейни был арестован и заключен в тюрьму Каср в Тегеране, затем переведен на военную базу Эштрабад. Началось массовое движение протеста, сопровождавшееся кровопролитными столкновениями с полицией и войсками. Духовенство поддержала одна из партий, блокировавшихся с Национальным фронтом, — Движение за свободу Ирана. В Тегеране и Куме было введено военное положение. Выступления были подавлены, арестованы многие партийные лидеры, в том числе все руководство Национального фронта и Движения за свободу Ирана. Была проведена чистка государственного аппарата. Уже в апреле 1964 г. Хомейни был освобожден.

Осенью 1963 г. были проведены выборы в парламент. Ни один из представителей духовенства и ни один помещик в меджлис не попали. Большинство мест в нем заняли сторонники реформ, которые в конце 1963 г. сформировали партию «Иране новин» («Новый Иран»), а ее лидер Хасан Али Мансур возглавил правительство. Однако уже в январе 1965 г. Мансур был убит членом «Федаяне ислам» Навабом Сафави, причиной стала пощечина, которую он дал Хомейни в ответ на резкую форму, в которой тот отказался прекратить свою антиправительственную деятельность. «Федаяне ислам» была запрещена. Наваб Сафави казнен, Хомейни выслан в Турцию, затем он переехал в Неджеф (Ирак).

Лидером «Иране новин» и бессменным вплоть до августа 1977 г. премьер-министром стал Амир Аббас Ховейда. Роль легальной оппозиции играла партия «Мардом», которая с 1963 г. возобновила свою деятельность. Кроме этих двух партий легально действовали две националистические партии — «Паниранисты» и «Ираньян», но как только «Паниранисты» выступили с критикой правительства, их партия была распущена. Она отличалась крайне негативным отношением к США и Израилю, призывала к возвращению в состав Ирана отдельных территорий Афганистана, Кавказа, островов Персидского залива.

Оппозиционная партийная деятельность перемещается за пределы Ирана. В 1965 г. в эмиграции начал действовать новый, уже 3-й Национальный фронт, под тем же названием выступали три партии, действовавшие среди иранских студентов во Франции и США. Наиболее активной партией этого крыла было Движение за свободу Ирана во главе с Мехди Базарганом. Ядром другого крыла Национального фронта, сохранившего название 2-й Национальный фронт, стала партия «Иран». К этому крылу за рубежом примыкала Конфедерация иранских студентов в Европе.

В результате реформ 1960-1970-х годов был достигнут ряд крупных позитивных сдвигов как в экономической, так и политической сферах жизни Ирана. Среднегодовой темп прироста валового внутреннего продукта за 1960/61-1966/67 гг. составил 6,7 %, за 1967/68-1976/77 гг. — 10,8 %. Общее направление экономического развития стала определять промышленность. С 1970 г. доля промышленных отраслей в ВВП устойчиво превосходила долю сельского хозяйства. Среднегодовые темпы прироста промышленного производства в 1960/61-1966/67 гг. равнялись 11,1 %, в 1967/68-1976/77 г. — 12,8 %. Появился и быстро развивался ряд новых отраслей: автомобилестроение, нефтехимия, радиотехника, металлургия, машиностроение. Главным результатом индустриальной политики шахского режима стало построение самых современных и, главное, престижных с точки зрения иностранных инвесторов предприятий.

Такая тенденция особенно усилилась после скачка цен на нефть в 1973 г. К этому времени основные промышленные программы, предусмотренные третьим и четвертым пятилетними планами, были выполнены. Государству удалось заложить в стране, во многом благодаря технической помощи СССР и стран социалистического лагеря, основы металлургии и машиностроения. Были построены Исфаганский металлургический комбинат полного цикла, заводы тяжелого машиностроения, тракторный завод, обустроены крупные угольные шахты и рудники по добыче и обогащению железной руды. Западный и японский капитал стал активно осваивать нефтехимию, автомобилестроение, производство бытовой техники. С 1970 г. на базе нефтяной промышленности началось бурное развитие нефтехимии, которая была открыта для иностранных предпринимателей. В 1976/77 г. на долю нефтехимии пришлось 35,6 % общего объема иностранных частных инвестиций. Крупнейшие нефтехимические предприятия страны — смешанные компании, в которых помимо государственной Нефтехимической компании были представлены американские «Гудрич», «Амоко», «Эллайд Кемикл», японская «Мицуи» и др. С середины 1970-х годов государство старалось выкупать акции у иностранных держателей.

В 1975–1977 гг. Иран заключает ряд соглашений на строительство первых в мире заводов по новейшим технологиям прямого восстановления железа. Крупнейший автомобильный завод «Иран насьональ», ставший визитной карточкой иранского автомобилестроения, выпуская «Пейканы», начал экспортировать их в соседние страны. Первые шаги были сделаны в процессе компьютеризации сначала в армии, затем в государственных и научных учреждениях.

Возникли крупные промышленные агломерации — Тегеранская и Исфаганская, ставшие главными центрами обрабатывающей промышленности, как крупной, так и мелкой. Передовые технологии, так же, как и передовую технику, шахский режим использовал, прежде всего, для нужд армии и оборонной промышленности. Возможность доступа к передовой технологии была одной из основных причин покупки в 1970-х годах акций ряда ведущих компаний мира. Иранское государство приобрело 25,04 % привилегированных акций западногерманской «Ф. Крупп Хюгтенверке» на сумму 100 млн. долл. Совместно с «Крупп» была создана инвестиционная компания, специализирующаяся на проектировании и обеспечении инженерно-техническими услугами металлургических, цементных, сахарных заводов, предприятий по производству пластмасс.

В значительной степени престижными и регионально-гегемонистскими целями объяснялись ядерные программы шахского режима, стоившие миллиардных затрат. В 1974 г. на правах министерства была создана Организация атомной энергии, программа деятельности которой предусматривала строительство 20 крупных реакторов, создание собственной сырьевой базы. К ядерной программе Ирана были подключены многие ведущие мировые компании, среди них немецкая «Крафтверке юнион», французская «Фраматом», американская «Вестингауз». Для облегчения доступа к сырью и ядерным технологиям Иран приобретает акции урановых концернов — «Евродиф» и «Коредиф» — соответственно 10 и 20 % акций. Несмотря на явное желание Ирана приобретать технологии двойного, в том числе военного назначения, западные компании в этот период и правительственные органы закрывали на это глаза, стараясь не упустить крупного покупателя. Так, закупки в 1977–1978 гг. у американской «Лайскем Инкорпорейтед» четырех лазеров для обогащения урана были одобрены департаментом торговли США без санкции межведомственной комиссии по проверке ядерных технологий. Признанием амбициозности программы стала организация правительством Джамшида Амузегара в 1977 г. экспертной комиссии, которая поставила под сомнение необходимость строительства такого большого количества атомных станций. Комиссии удалось убедить шаха в необходимости пересмотра программы, число реализуемых проектов по АЭС сначала было сокращено до четырех, а затем до двух. Строительство АЭС в Бушире к концу 1970-х годов было завершено «Крафтверке юнион» на 75–85 %.

Основным поставщиком в Иран новейшего вооружения, технологий и товаров двойного назначения был Запад и особенно США. С 1947 по 1970 г. США поставляли военную технику Ирану главным образом в рамках безвозмездной технической помощи и в значительной мере морально устаревших образцов. С 1970-х годов, когда у Ирана увеличились поступления валютных средств от экспорта нефти, США стали поставлять технику и новейшие разработки на коммерческой основе. За десять предреволюционных лет США продали Ирану оружия и военной техники на 20 млрд. долл. Кроме США современную военную технику поставляли Ирану Англия, Франция, Италия, СССР и ряд других стран.

Модернизировалась инфраструктура, практически полностью находившаяся в собственности государства. С помощью международных компаний был построен один из крупнейших в мире нефтяных терминалов на о-ве Харг, построены шоссейные дороги, морские порты. Большое внимание уделялось развитию средств связи, в армии действовала система компьютерной связи, с 1970 г. в Иране стала использоваться спутниковая связь.

Пожалуй, одним из самых радикальных изменений в шахский период стало создание современной банковской системы и фондовой биржи. Банки стали основным каналом, через который нефтяные деньги растекались по разным социально-экономическим стратам общества. Роль неорганизованного денежного рынка резко уменьшилась, однако банковским кредитом пользовались лишь крупные предприниматели, поэтому торгово-ростовщический кредит продолжал сохранять значительные позиции среди мелких предпринимателей. Если в начале 1960-х годов наиболее сильным было влияние ростовщического кредита на сельское население, то в конце 1960-х — конце 1970-х годов — среди городского населения. Об этом красноречиво говорят ставки по неорганизованному кредиту на городских денежных рынках в 1975/76 г., доходившие до 30–36 %, а также тот факт, что Центральный банк вынужден был учитывать возможный объем деятельности такого магната неорганизованного денежного рынка, как Али Хаваи Ширази.

Анализ персоналий, юридических и физических лип — акционеров различных компаний показывает, что практически все коммерческие и особенно специализированные банки были тесно связаны между собой, а также с крупными промышленными и торговыми компаниями. Слой предпринимателей, представлявших современные отрасли экономики, был чрезвычайно узок, как в свое время был узок и круг крупных помещиков. Когда после исламской революции встанет вопрос о конфискации собственности крупных собственников, число таких семей фактически не превысит пятидесяти.

Начавшаяся с 1973 г. кампания по продаже акций крупных и частных фирм населению, которая ставила своей целью разрушить монополистические структуры страны, в иранских реалиях привела лишь к еще большей монополизации капитала, слиянию государственного и частного, торгового, банковского и промышленного в руках тех же семейств. Монополизированный сектор практически перекрыл пути всем остальным слоям буржуазии и мелких предпринимателей. При этом он и сам потерял стимул для поднятия производительных сил, обеспечивая прибыль за счет роста цен. Даже орган прошахской партии «Растахиз» («Возрождение») вынужден был назвать проводимую по отношению к монополистическим группам протекционистскую политику «узколобой».

В то же время иранская экономическая система оказалась вполне способной освоить технологически новые производства. Рейтинг Ирана на мировых рынках с точки зрения его потенциальных возможностей освоения современных технологий и финансовых возможностей неуклонно повышался. После скачкообразного повышения в 1973 г. (не без активного участия Ирана в ОПЕК) цен на нефть интерес к нему со стороны иностранного капитала еще более вырос. Золотовалютные резервы страны к 1976 г. возросли почти до 9 млрд. долл., что составляло 13,5 % всего их объема в нефтедобывающих странах. Мощности нефтедобычи увеличивались, стали укрепляться позиции ИННК, расширяться круг иностранных компаний, участвующих в разработках нефтяных месторождений. Все более сильные позиции на иранском рынке стали завоевывать ТНК, особенно американские. Из 35 действовавших в 1976/77 г. банков более чем в десяти участвовал иностранный капитал.

Огромные изменения претерпела аграрная сфера. К 1976 г. аграрные реформы были практически завершены. Структура землевладения радикально изменена. Реформы пришли практически во все деревни страны. Собственниками земли стали 2,5 млн. крестьянских семей (из 2,6 млн.). Реформой не были затронуты владельцы садов, полностью механизированные имения (свыше 1 тыс.), 850 тыс. помещиков, принимавших участие в организации производства. Важнейшим социальным сдвигом стало также уменьшение экономической роли духовенства, произошедшее в результате перераспределения вакфных земель.

Чтобы повысить производительность и товарность хозяйств новых собственников, государство при проведении аграрных реформ не ограничилось переделом собственности, а стало белее явно влиять на повышение технико-экономической оснащенности сельского хозяйства. Основным каналом его воздействия на мелкотоварного производителя стала сельская кооперация. Государство не только сделало обязательным вступление в кооперативы при проведении первого этапа реформы, но и продолжало в последующем всячески поощрять деятельность многоцелевых сельских кооперативов. На кооперативы, в зависимости от их организационных и финансовых возможностей, местных особенностей, возлагались задачи по кредитованию крестьян, снабжению их семенами, сельскохозяйственными орудиями и машинами, удобрениями и ядохимикатами, по организации сбыта урожая, по внедрению сельскохозяйственных знаний и новых технологий. Кроме того, кооперативы должны были следить за ирригационной системой, благоустройством деревень. Большинство кооперативов имели торговые точки для продажи потребительских товаров и горючего. Уже через несколько лет после начала реформы создание кооперативов как единой системы, состоящей из разного уровня звеньев, было завершено, достаточно эффективно заменив собой помещиков. С конца 1960-х годов кооперативная система лишь увеличивалась количественно, расширяла и диверсифицировала свою деятельность, не порывая, а наоборот, укрепляя свои отношения с государственными структурами. Эту же роль она играет и в настоящее время. С 1970-х годов государство предпринимает попытки осуществить, как и в ряде восточных стран, мероприятия «зеленой революции», которая смогла проявить себя отчетливо в рисоводческих районах. Проекты «зеленой революции» в 1972/73-1976/77 гг. охватили около 70 % площадей, занятых под посевами риса.

Государственные вливания в мелкотоварный сектор через созданную систему кооперативов, а также через систему закупочных цен стали тем протекционистским «зонтом», который сдерживал процесс разложения крестьянских хозяйств. Государство, создавая «парниковые» условия для существования мелких хозяйств, объективно тормозило процесс выявления экономически неэффективных. Но с другой стороны, укрепляя экономическую мотивацию мелких хозяйств к наращиванию производства с помощью современных методов ведения хозяйства, государство способствовало и тому, что часть мелких хозяйств начала превращаться в самостоятельных товаропроизводителей, которые уже были подготовлены к вступлению в систему рыночных связей. Этим целям объективно служила и политика социальных реформ, проводимая в иранской деревне. Создание для деятельности в деревнях различных «корпусов» — просвещения, здравоохранения, домов справедливости и даже корпуса веры — было рассчитано на то, чтобы поднять общий уровень грамотности, организации быта, санитарных условий жизни. В 1971 г. создается корпус веры как религиозная структура, целью которой было не дать вовлечь сельское население в политическое противостояние режиму.

Сборы основных сельскохозяйственных культур увеличивались. Так, сбор пшеницы с 2,6 млн. т в начале аграрной реформы (1960–1964) уже к 1965–1969 гг. почти удвоился, составив 4,5 млн. т, а в 1978 г. достиг 6 млн. т. Тем не менее, темпы роста продовольственного потребления в стране были в 2–3 раза выше темпов роста валовой продукции сельского хозяйства, и этот разрыв обеспечивался за счет растущего импорта.

Значительные изменения произошли в социальной жизни общества. Были приняты законы о труде, вводившие восьмичасовой рабочий день. Пенсионным законодательством предусматривалось пенсионное обеспечение в размере до 80 % от оклада. По закону об участии рабочих в прибылях рабочим по окончании года выплачивалось до 20 % прибыли, полученной в результате повышения производительности труда. Была фактически создана система социального страхования. Были расширены права женщин, в том числе в семье, запрещен институт временного брака (сиге). Впервые в истории Ирана женщины были наделены одинаковыми с мужчинами избирательными правами. Для преодоления массовой безграмотности был создан корпус просвещения, в который призывались военнообязанные со средним и высшим образованием. После соответствующей подготовки они направлялись в сельские районы для обучения грамоте детей и взрослых. Структура высшего и среднего специального образования изменилась в сторону увеличения числа технических дисциплин. С 1974 г. было введено бесплатное высшее образование, если выпускник давал обязательство отработать два года по распределению. В 1978 г. 97 % студентов государственных вузов обучались бесплатно, что сделало высшее образование доступным для малоимущих слоев населения. Парадоксально, что именно эти слои и составили ядро наиболее радикальных политических оппонентов режима.

Казалось бы, успех реформирования страны, выразившийся в экономической модернизации, должен был сопровождаться постепенной либерализацией политической жизни. Однако политическая власть в стране все больше и больше приобретала черты личной диктатуры. Расширились полномочия тайной полиции САВАК, имевшей отделения по всей стране и наводившей страх на иранское население. Но и за САВАК велся контроль, для чего были созданы Шахиншахская инспекция и особое бюро «Джей-2».

Постепенно в руках шаха сконцентрировалась вся полнота политической власти. Даже существование двух партий, игравших роль правящей и оппозиционной, перестало удовлетворять шаха. Экономические успехи представлялись ему настолько значительными, что он стал считать их отражением монолитности общества. Обе партии были распущены, и в 1975 г. была создана единая партия «Растахиз». Ее генеральным секретарем стал премьер-министр Ховейда, а членами — почти все депутаты меджлиса. «Растахиз» создала свою женскую организацию. К членству в партии были привлечены около 5 млн. человек. Партия, щедро субсидируемая из государственного бюджета, однако, не только не активизировала политическую жизнь в стране, а наоборот, еще более ограничила ее, усилился государственный контроль и цензура, сократилось даже число издаваемых печатных изданий. Несмотря на стремление превратить «Растахиз» в массовую политическую организацию, она не стала реальным субъектом политического процесса. Уже вскоре в рамках партии возникают разные фракции, а в 1978 г. она была распущена. Массовые антиправительственные выступления заставили правительство разрешить легальную деятельность других партий.

Развитие кризиса шахской системы

Чрезмерная централизация власти и жесткий протекционизм, необходимый при импортозамещающей модели индустриализации, избранной в 1960-1970-е годы, еще более способствовали централизации экономики. Регулирование всеми товарными потоками, внутренними и внешними, достигло чрезвычайно высокой степени. Аграрные реформы и индустриализация вызвали всплеск процессов урбанизации. Особенно быстро росли Тегеран, Тебриз и Исфаган, ставшие центрами таких отраслей промышленности, как автомобильная, производство электрооборудования, машиностроение, металлургия, нефтехимия. Концентрация населения в нескольких крупных городах страны, вовлеченность в общественно-экономическую деятельность женщин, рост учащихся и студенчества переместили центр политической активности в города.

Скачок цен на нефть на мировом рынке и увеличение валютных поступлений от ее экспорта вызвали коррективы в экономической политике в сторону предпочтения строительства «под ключ» высокотехнологичных и менее трудоемких предприятий. Началось быстрое расслоение общества и «вымывание» мелких предпринимательских слоев, обострилась проблема безработицы, что повысило социальную напряженность в городах. Пытаясь ограничить инфляцию, государство начало активно вмешиваться в ценообразование. В 1973 г. правительство учредило Центр по контролю за ценами, который стал определять их уровень. Возникли перебои с закупками продукции, так как не всегда выгодным оказывался их импорт, нормой стал периодически возникавший дефицит на тот или иной товар. Следствием явилось появление «черного рынка», рост спекуляций, коррупции и взяточничества; товары приобретались либо у крупных импортных поставщиков, либо у практически монополизированных внутренних производителей.

Упор на «вестернизацию» и модернизацию в 1960-е годы привел к резкому усилению влияния Запада, который стал вызывать все более негативную реакцию в обществе. Не случайно поэтому в своей очередной книге «К великой цивилизации» шах смещает акценты с необходимости модернизации, понимаемой им, прежде всего, как «вестернизация», на возрождение былого величия Ирана, в том числе его доисламских историко-культурных традиций. В качестве одной из основных пропагандировалась традиция монархии. Был изменен даже календарь, по которому летоисчисление стало отсчитываться не от года переселения пророка Мухаммада из Мекки в Медину, т. е. с 621 г., а с основания Персидского государства Киром Великим, что вызвало крайне негативную реакцию духовенства и не нашло поддержки в обществе.

В стране назревал кризис всей системы власти, подогреваемый исламской оппозицией. В 1997–1978 гг. режим стал терять экономическую динамику и социальную привлекательность, что с точки зрения оппозиционных исламских лидеров означало и потерю своей легитимности. Построенная к концу 1970-х годов экономическая модель стала давать сбои. Темпы прироста ВВП замедлились, одновременно нарастали инфляционные процессы.

Рост оппозиционных настроений шах попытался предотвратить, отправив в отставку в августе 1977 г. Амира Аббаса Ховейду, более 12 лет возглавлявшего правительство. Во главе нового правительства был поставлен прозападный технократ Джамшид Амузегар. Он попытался привлечь на свою сторону базар, разрешив устанавливать свободные цены более чем на 20 видов товаров и услуг. Но рынок к этому времени оказался настолько дезорганизован, что это не смогло ослабить нарастающую оппозиционность и базара, и всего немонополизированного сектора экономики. В ноябре 1977 г. начались антиправительственные выступления студентов политологического университета «Арьямехр» и Тегеранского университета. Выступления продолжались несколько дней, при их подавлении полицией и армией было убито несколько десятков студентов. В январе 1978 г. из-за нападок в прессе на Хомейни начались выступления учащихся медресе в Куме. В ходе подавления манифестаций было убито несколько десятков человек.

Шах назначает нового премьера, Дж. Шарифа-Имами, одного из опытных политиков, деятелей масонского движения в Иране, который выступил с программой «правительства национального примирения». Шах и новое правительство пытались снизить накал оппозиционной борьбы духовенства, согласившись на создание согласно конституции контрольного органа из представителей высшего духовенства. Шариф-Имами встретился в Куме с аятоллой Шариатмадари и предложил ему возглавить этот орган. Но последний от предложения отказался.

Даже в США, сделавших Иран своим главным союзником на Среднем Востоке и в Персидском заливе, зрело осознание того, что сохранение антидемократических тенденций в Иране непродуктивно, и своевременная смена шахского режима могла бы предотвратить развитие революционного движения.

Траурные шествия по погибшим в Куме (согласно мусульманским обычаям через 40 дней после смерти отмечается день траура) переросли в восстание в Тебризе, где при его подавлении с применением военной силы были убиты сотни людей. Траурные шествия по ним, также через 40 дней, прокатились по всей стране. Высылка Хомейни из Ирака во Францию лишь добавила ему популярности. 19 августа в Абадане в кинотеатре «Рекс» произошел пожар, в результате которого около 400 человек погибли и 200 получили ранения. Правительство обвинило в этом экстремистские круги, оппозиция сочла это провокацией правительства. Вновь по стране прокатилась волна демонстраций в виде траурных шествий по погибшим. В ответ произошла новая смена правительства, которое впервые за 25 лет объявило о свободе деятельности партий (кроме марксистских), отмене цензуры, отмене нового календаря и возврате к мусульманскому летоисчислению.

К сентябрю 1978 г. экономическая и политическая ситуация вышла из-под контроля правительства, в Тегеране было объявлено военное положение. Это привело к кровавому столкновению 8 сентября в Тегеране на площади Жале, вошедшему в историю антишахского движения как «черная пятница». В этот день погибло около 3 тыс. человек. Военное положение вводится во всех крупных городах Ирана. Находясь во Франции (прибыл из Неджефа в Париж 7 октября 1978 г.), Хомейни наиболее яростно критикует коммунизм, его заявления относительно возможных перспектив будущего устройства Ирана, наоборот, были весьма умеренны и достаточно благосклонно воспринимались администрацией США. Шах стал быстро терять своих союзников за рубежом и внутри страны. С начала ноября к бастующим присоединились нефтяники. 3 ноября в знак солидарности с нефтяниками закрылись аэропорты, следом забастовали работники радио и телевидения. 6 ноября шах назначил премьер-министром генерала Голама Реза Азхари, а сам обратился к народу, пообещав проведение свободных выборов в меджлис, создание «народного» правительства. Были освобождены политические заключенные, распущена партия «Растахиз», арестован Амир Аббас Ховейда. Однако 25 ноября аятолла Хомейни обратился к иранскому народу с призывом начать кампанию массового неповиновения, и уже 31 декабря правительство Азхари подало в отставку. Предложив одному из лидеров Национального фронта Шапуру Бахтияру сформировать правительство, шах фактически отказался от проводившегося ранее курса, признав необходимость смены экономической и политической модели развития. 5 января 1979 г. шах подписал указ о назначении Ш. Бахтияра премьер-министром, а уже 16 января навсегда покинул Иран, поручив руководство страной представителям светской оппозиции. Бахтияр выступил с заявлением об изменении внешнеполитического курса, так как оппозиционное движение развивалось не только под антишахскими, но и антиимпериалистическими лозунгами. Он заявил о выходе из СЕНТО, об отказе Ирана от роли жандарма в зоне Персидского залива, о роспуске САВАК.

Возглавлявшее оппозиционную борьбу духовенство, понимая, что программа Бахтияра удержит страну в русле светского развития, объявило его правительство нелегитимным из-за того, что его назначил на этот пост шах. К этому времени были практически потеряны рычаги государственного управления страной. Правительство Бахтияра пыталось сбить волну социальных протестов повышением выплат через государственный сектор, для чего только за два месяца почти удвоило денежную эмиссию. Результатом стал еще больший всплеск инфляции. Всего за год-полтора Иран, который рассматривался как образец для подражания, оказался охваченным массовым антишахским движением и стремительно катился к кризису. После прироста валового внутреннего продукта (в постоянных ценах) в 1976/77 г. в 16,9 % в следующем году он упал на 1,1 %. Особенно болезненным оказалось для страны бегство из Ирана предпринимательской элиты вместе с ее капиталами. За два предреволюционных года объем вывоза частных капиталов за рубеж (отраженных через платежный баланс) составил более 11 млрд. долл., т. е. равнялся среднегодовому поступлению валютных средств в страну. Вся так долго создаваемая современная промышленность, оставшись без импортных поставок, фактически остановилась, обнаружив полную зависимость от иностранных компаний. Большинство предприятий к концу 1978 г. не работало, доля безработных достигла трети активного населения, на грани коллапса находилась банковская система. В этих условиях антишахское движение быстро нарастало, подключая все новые пласты населения.

Оппозиционную борьбу за изменение социально-экономической модели развития возглавило духовенство, которое сохранило в значительной мере свой имущественный, законодательный и идеологический иммунитет. Еще в 1960-е годы в Куме формируется течение сторонников активного вмешательства духовенства в политический процесс. Идеологическим обоснованием участия духовенства в политической власти стали лекции аятоллы Рухоллы Хомейни, включенные в его книгу «Хокумате эслами» («Исламское правление»), в которой он осудил институт монархии и, развивая концепцию шиитского имамата, обосновал необходимость применения принципа велаят-е факих, т. е. власти исламского богослова-факиха. Практически в каждом городском квартале действовали теологические семинары, в которых проводились диспуты на самые различные темы. Через них распространялись тексты обращений Хомейни, кассеты с его речами. Слушатели семинаров выезжали летом в сельские районы, распространяя идеи Хомейни. Под контролем духовенства находилась также разветвленная сеть медресе, религиозных училищ. Духовенство помимо готовых организационных структур имело достаточно прочную финансовую базу, основой которой составляли доходы от вакфов и религиозные налоги — закят и хумс. Хумс, составляющий пятую часть дохода, уплачивается верующим своему муджтахиду, которые составляют высший слой иранского духовенства. По некоторым данным, в распоряжение Хомейни до революции поступало до 25 млн. долл. в год.

Хомейни вернулся в Иран 1 февраля 1979 г. после 14 лет изгнания. Возвращение было триумфальным, чтобы встретить его, собралось, по разным оценкам, от четырех до шести миллионов человек. И уже 5 февраля Хомейни объявил о создании альтернативного правительству Бахтияра Временного революционного правительства во главе с лидером партии Движение за свободу Ирана Мехди Базарганом. Через неделю, 10–11 февраля 1979 г., в результате вооруженного восстания, начавшегося на авиабазе Хамафаран, шахский режим и правительство Бахтияра были низложены.

Революция 1979 г. и установление Исламской республики

Революция 1979 г. в Иране изменила его государственный строй, внесла значительные коррективы в быт, культуру, экономику. Падение монархии поставило Иран перед выбором нового государственного устройства. В феврале-марте 1979 г. в стране возникло несколько различных центров власти — на уровне органов местного управления, включая отдельные предприятия, и высших органов законодательной, судебной и исполнительной власти. Некоторые из них носили отчетливо выраженный клерикальный, другие — светский характер. Нередко на одном предприятии действовали исламский, рабочий, революционный и прочие комитеты, пытавшиеся заменить собой продолжавшие сохраняться административные структуры.

Аналогичная ситуация была и в муниципальных органах, и даже в армии. Это многовластие, увеличивавшее хозяйственную разруху, не возникло сразу после революции, а во многом было подготовлено целенаправленными действиями духовенства по созданию еще в период шахского режима параллельных структур власти. Исламский революционный совет (ИРС) как законодательный орган и Временное революционное правительство как высший орган исполнительной власти были созданы по инициативе Хомейни еще до революции.

Так как наименее охваченной исламскими организациями являлась армия, уже через две недели после свержения шахского режима создается Корпус стражей исламской революции (КСИР), ставший противовесом армии и военной силой духовенства, на которую оно стало опираться для постепенного завоевания позиций в структуре государственной власти.

Первым шагом в этом направлении явился референдум в марте 1979 г., на который был вынесен всего один вопрос: «Согласен ли ты на замену шахской монархии Исламской республикой?» При всеобщем недовольстве шахским режимом полной гарантией победы могло быть одобрение любого альтернативного монархии типа государственного устройства, тем более, что содержание термина «Исламская республика» не раскрывалось.

1 апреля 1979 г. Иран, согласно результатам референдума, был провозглашен Исламской республикой. Духовенство получило легитимную возможность установить теократический режим. Началась разработка конституции. Вплоть до нового референдума об ее принятии в декабре 1979 г. в стране шла ожесточенная борьба между различными центрами власти и различными взглядами лидеров на структуру власти и пути развития страны.

Исход борьбы во многом зависел от способности овладеть экономическими рычагами управления страной. Отражением этой борьбы стала деятельность правительства Мехди Базаргана и эволюция состава его кабинета.

Выработка и проведение конкретной политики Временного правительства происходили в условиях, когда его деятельность контролировалась и зачастую дублировалась Исламским революционным советом, бравшим на себя не только законодательные, но и исполнительные функции. Четкой экономической программы ни духовенство, ни созданные им центры власти не имели. Наиболее разработанной была теория построения в исламском обществе «тоухидной экономики», изложенная в книге советника Хомейни Абольхасана Банисадра. Идеи Банисадра, будущего первого президента Исламской республики, не содержали ничего принципиально нового по сравнению с концепциями сторонников «исламского» пути развития в других странах, отражая, впрочем, нефтяную и шиитскую специфику Ирана. В значительной мере им были использованы идеи Хомейни по вопросам государства и собственности.

Эти идеи, опробованные в первые месяцы существования режима правительства Базаргана, в которое с июля в качестве заместителя министра финансов был введен Банисадр, нашли свое отражение в конституции страны. Снятие еще шахом запрета на политическую партийную деятельность, возникновение множества партий после революции усложняли непосредственное вхождение сторонников Хомейни в структуры власти. Чтобы вести успешную политическую борьбу, радикальное крыло духовенства создает Партию Исламской республики (ПИР). В своей деятельности партийные руководители, являвшиеся высокопоставленными духовными авторитетами, взяли за основу принцип джихада, означавший бескомпромиссную борьбу со своими политическими противниками. Создание ПИР помогло духовенству в решении самой главной для него задачи — обеспечить конституционные основы для завоевания власти. На выборах в Совет экспертов, который должен был представить на референдум проект конституции, из 73 мест 60 получили члены этой партии. Таким образом, из политического процесса были выведены религиозные лидеры, не разделявшие взгляды Хомейни на необходимость участия духовенства в государственной деятельности (аятоллы Шариатмадари и Махмуд Талегани, последний скончался в сентябре 1979 г.). Это заранее обеспечило успех того варианта конституции, который был составлен сторонниками Хомейни.

Конституция должна была определить основы не только политической, но и экономической структуры нового государства. А последняя претерпела после антишахской революции значительные изменения — было объявлено о конфискации собственности, принадлежавшей шаху и членам его семьи. На базе Фонда Пехлеви был основан Фонд обездоленных, положивший начало созданию на основе конфискованной собственности ряда исламских фондов. Уже в июне 1979 г. возник фонд «Джихаде сазендеги» («Созидательный джихад»). Новый режим принял решения об аннулировании соглашения с Международным нефтяным консорциумом, об отмене соглашений с иностранными компаниями, касающихся реализации ряда престижных проектов, об ограничении деятельности иностранных компаний.

В пылу «антиимпериалистической борьбы» были приняты решения, стоившие Ирану больших финансовых и экономических потерь. К ним относились конфискация активов иностранных компаний, действовавших в высокотехнологических отраслях, отказ от участия иранского государства в крупных зарубежных компаниях, прекращение уже начатого строительства крупных объектов (нефтекомплекса в Бендер-Шапуре, атомных электростанций в Бушире), требование повысить цены на экспортируемый в СССР газ. К числу таких же решений можно отнести провозглашение курса на независимость путем резкого ограничения связей с развитыми странами, введение запрета на использование иностранного капитала и иностранных специалистов.

Впрочем, уже правительство Базаргана, исходя из объективных потребностей экономики, включая продовольственное обеспечение городского населения, начнет отходить от курса, носившего автаркический характер. Правительству удастся сохранить часть зарубежной собственности, оно начнет вести переговоры о возобновлении строительства некоторых объектов, налаживать контакты с иностранными фирмами. Но именно эта сторона его деятельности послужит одной из причин его отставки.

В июне 1979 г. была проведена сначала национализация всех частных и иностранных банков, а затем и страховых обществ. В июле ИРС издает закон о национализации крупных промышленных объектов — Закон о защите и развитии промышленности. Закон предусматривал национализацию предприятий черной и цветной металлурги, заводов по строительству и сборке судов, самолетов, вертолетов, автомобилей, предприятий тех владельцев, которые «незаконным путем» нажили капиталы. Заводы хозяев, не принимавших участие в борьбе против нового режима, оставались в их собственности.

В отличие от предыдущих законов о национализации, предусматривавших выплату компенсации вкладчикам, этот закон являлся конфискационным. Основной текст закона не содержал требования конфискации, но в качестве приложения к закону был опубликован список предпринимателей, чья собственность в виде предприятий или акций компаний подлежала конфискации. В список попали представители 51 семьи, владевшие акциями не только промышленных компаний, но и банков, поэтому этот закон подвел правовую базу под конфискацию национализированных ранее частных банков.

Необходимо отметить, что крупная собственность как таковая не являлась официальным поводом к конфискации, национализации подлежали, как указывалось, предприятия сторонников шахского режима и предприятия-должники банков. Опубликованный список явился как бы официальным подтверждением высокого уровня монополизации иранской экономики, если принять во внимание, что под действие закона подпало около 75 % промышленного потенциала страны, не говоря о его доле в банках и торговых компаниях (включая крупнейшие в стране холодильники-терминалы, пакгаузы). Вся эта собственность, как выяснилось, принадлежала чуть более чем 50 предпринимателям. В результате проведенной национализации слой крупнейших собственников капитала, связанных с шахским двором и иностранными компаниями, был фактически ликвидирован.

Одновременно, стремясь предотвратить недовольство национализацией и успокоить мелких предпринимателей, Хомейни заявил, что исламское государство признает и защищает законно приобретенную частную собственность и не собирается национализировать всю экономику.

Национализация и конфискация собственности крупных предпринимателей создала для режима возможность расширить свою экономическую базу и экономическое влияние. Нарастала и конфронтация между духовенством и правительством Базаргана. Постепенно кабинет покинули все бывшие соратники Базаргана по Национальному фронту. Кульминацией противостояния стали встреча в Алжире Базаргана и министра иностранных дел Язди с советником президента США З. Бжезинским и захват американского посольства в Тегеране 4 ноября 1979 г., одобренный Хомейни. Были арестованы 66 членов персонала посольства, захвачена часть документации. Правительство Базаргана подало в отставку. Она не только была принята Хомейни, но и расценена им как «вторая исламская революция». После этого практически была решена и судьба конституции. В декабре 1979 г. на референдум был вынесен текст, предложенный сторонниками Хомейни, который и был одобрен большинством голосов.

В соответствии с конституцией главой государства — носителем религиозной и светской власти объявлялся рахбар (руководитель), как воплощение принципа велаят-е факих. Согласно ст. 5 конституции все управление делами и руководство мусульманской общиной в Исламской Республике Иран в период отсутствия «скрытого имама» передавалось факиху, которым при жизни был объявлен Хомейни. Совмещая религиозную и светскую власть, рахбар (согласно ст. 110) определяет генеральную линию в политике страны и осуществляет контроль за ее проведением. Он является главнокомандующим вооруженными силами, объявляет о войне и мире, мобилизации вооруженных сил, назначает факихов в Наблюдательный совет, высших должностных лиц судебной власти, высший командный состав всех видов вооруженных сил, руководителя Государственной компании радио и телевидения. Он же подписывает указ о назначении президента после его избрания народом, но отстранить лично его не может.

Полномочия рахбара конституционно обеспечивают ему возможность мощного влияния на все аспекты государственной политики. Конституция закрепила преобладание в первые годы после революции радикальных взглядов, получивших в мировой литературе определение «исламский фундаментализм». На практике это привело к построению централизованной политической и экономической системы, жесткой регламентации социальной, культурной, политической и экономической жизни общества. Происходило становление новой политической и государственной структуры, в которой сочетались и светские и религиозные элементы.

Одним из высших органов власти стал Совет экспертов, созданный еще в августе 1979 г. для разработки конституции, а затем конституционно введенный в структуру власти как орган, главной обязанностью которого являются выборы рахбара. Теократический характер режима нашел свое воплощение также и в созданном по конституции 1979 г. Наблюдательном совете (половина из 12 его членов являются богословами, назначаемыми рахбаром), без одобрения которого ни один из принятых меджлисом законопроектов не может получить статус закона. Основой правовой деятельности по конституции 1979 г. становились принципы ислама и нормы шариата. Созданный в 1979 г. Верховный судебный совет, как высший орган судебной власти, должен был обеспечить принцип доминирования исламского правопорядка.

Конституция предусматривала пост президента как второго после рахбара лица в государстве. Высшим законодательным органом становился однопалатный парламент — меджлис. Президент и меджлис избирались на основе прямых, тайных и всеобщих выборов.

В январе 1980 г. состоялись выборы первого президента Ирана, на которых Хомейни поддержал кандидатуру светского лица — своего экономического советника Банисадра. На выборах в меджлис 60 % мест получили представители духовенства. Председателем меджлиса стал ходжат-оль-эслам Али Акбар Хашеми-Рафсанджани, один из учеников Хомейни и активных лидеров революции. Исламский революционный совет был объявлен распущенным. Формирование первого правительства происходило с огромными трудностями, так как премьер-министром по рекомендации генерального секретаря ПИР аятоллы Бехешти и с личной санкции Хомейни был назначен М. Раджаи, с которым у Банисадра было много противоречий.

Политическое противостояние происходило на фоне экономического кризиса, усугубившегося в результате нерешенности вопроса об освобождении американских заложников. В апреле США объявили о разрыве дипломатических отношений с Ираном, введении торгового эмбарго, еще ранее были заморожены все иранские авуары в США. К экономическим санкциям в мае 1980 г. присоединились страны ЕЭС. Внутренняя ситуация осложнялась и развитием сепаратистских движений на национальных окраинах Ирана.

Особенно сильным было движение за автономию Курдистана. Сразу же после революции в крупнейших его городах власть захватили вооруженные отряды Демократической партии Иранского Курдистана (ДПИК), с осени 1979 г. на подавление движения были брошены силы армии и КСИР.

Значительно ухудшились отношения с Ираком, который требовал пересмотра Багдадского договора 1975 г. о границе по тальвегу р. Шатт-эль-Араб. В сентябре 1980 г. иракские войска перешли иранскую границу и началась ирано-иракская война, которая затянется на долгие восемь лет. Война потребовала возобновления работы промышленности, особенно оборонных заводов, поставок оружия, т. е. изменения отношений с мировым рынком. Уже в начале ноября 1980 г. меджлис принял решение освободить американских заложников, США в ответ смягчили санкции в отношении Ирана.

Духовенство рассчитывало, что война с Ираком поможет ему сплотить общество. В определенной мере так и произошло, но ценой этого стало усиление авторитарности режима, подавление политической и национальной оппозиции. Война повысила политическое влияние Банисадра как главнокомандующего. Раджаи, пользуясь отъездами Банисадра на фронты военных действий, практически сосредоточил исполнительную власть в своих руках. Противостояние Банисадру, стороннику более светской государственной системы, со стороны духовенства усилилось. В июне 1981 г. он был освобожден от обязанностей главнокомандующего, а 19 июня меджлис признал его «политически некомпетентным». Не дожидаясь ордера на арест, Банисадр с помощью Масуда Раджави, лидера оппозиционной режиму партии «Моджахеддине хальк», бежал из Ирана.

Политическая борьба становится настолько острой, что все чаще начинают использоваться террористические методы как со стороны «Моджахеддине хальк», открыто выступившей против режима, так и новой власти. Так, во время выступления в мечети Абазар был ранен разорвавшейся бомбой ходжат-оль-эслам Хаменеи. Спустя два дня взрыв прогремел на внеочередной конференции ПИР, на которой партия должна была выдвинуть своего кандидата на пост президента. Наиболее вероятными кандидатами являлись Али Раджаи и глава Верховного суда, генеральный секретарь ПИР аятолла Бехешти. В результате взрыва погибло 77 человек, в том числе Бехешти.

2 августа президентом страны стал Али Раджаи, а премьер-министром ходжат-оль-эслам Бахонар. Он же сменил Бехешти на посту генерального секретаря ПИР. Но не прошло и двух месяцев, как они оба погибли в результате взрыва в канцелярии главы правительства. Ответственной за взрывы режим посчитал организацию «Моджахеддине хальк».

Созданные по указанию Хомейни революционные трибуналы с середины 1981 г. основным объектом своей борьбы сделали не столько сторонников бывшего режима, сколько новых противников, также принимавших участие в антишахской борьбе. На них обрушилась волна репрессий, беспрецедентных в истории Ирана. Фактически все партии были запрещены, в том числе «Туде». В начале 1983 г. был арестован ее генеральный секретарь Нураддин Киянури, многие члены этой партии также были арестованы и подвергнуты пыткам. От задержанных требовали публичных покаяний, репортажи об этом транслировались по телевидению. Военный трибунал приговорил десять членов «Туде» к смертной казни, шесть человек — к пожизненному заключению. Постепенно практика публичных покаяний прекратилась, но политические репрессии продолжались.

В сентябре 1981 г. президентом страны становится Али Хаменеи, пост премьер-министра занял Мир Хосейн Мусави. Эти посты они занимали вплоть до смерти Хомейни в 1989 г. Хаменеи одновременно являлся генеральным секретарем ПИР, его заместителем — спикер парламента Хашеми-Рафсанджани, а Мусави — членом Исполнительного комитета ПИР. Таким образом. Партия Исламской республики добилась одной из своих главных целей, возглавив все центры власти.

Одним из основных направлений политики режима стало завоевание духовенством высших государственных постов и исламизация не только государственной структуры, но и всей жизни общества. Наиболее наглядно она выразилась в проведении «исламской культурной революции», которая сопровождалась закрытием университетов, увольнением преподавательских кадров, «чисткой» государственных служащих, а главное, «исламизацией» психологии и образа жизни. Внедрялись шариатские нормы морали, культивировались традиции шахадата (мученичества), шариатские наказания. Возрожденные после революции мусульманские традиции, особенно в духе патернализма, не только способствовали единению населения, но и вписывались в создаваемую модель социально-экономического развития, где главная роль принадлежала государству.

На улицах, в учреждениях отряды стражей исламской революции строго следили за исполнением исламских норм поведения, ношением разрешенной шариатом одежды. Радикально изменился репертуар театров, кинотеатров, радио и телевидения. Запрещена была современная зарубежная музыка, дискотеки, продажа видеокассет, даже безалкогольных импортных напитков. Европеизированный Тегеран, не говоря о других городах страны, за два-три года превратился в типично восточный город. Постепенно стала ограничиваться партийная деятельность.

Духовенство не только завоевало политическую власть в стране, но и чрезвычайно усилило свои экономические позиции. В результате проведенной национализации значительно повысил свою значимость в экономике государственный сектор. В основе экономической модели исламского режима лежали принципы «смешанной экономики», с преимущественной ориентацией на государственный сектор. Как и до революции, огромную роль стало играть государственное регулирование, которое не только не ослабло, а наоборот, стало приобретать характер прямого вмешательства государства в систему рыночных отношений. Перечень товаров, на которые государство стало устанавливать цены, с каждым годом расширялся, особенно по мере продолжения ирано-иракской войны, начавшейся в 1980 г. Была введена система купонов, или карточек, распределяемых через мечети. К 1987 г. цены контролировались на 5 тыс. видов товаров. В этот период разрабатывался даже законопроект о распространении государственного ценового контроля на 12 тыс. видов товаров.

Новым элементом экономической структуры стали исламские фонды, совмещавшие в своей деятельности экономические и социальные функции, ставшие как бы современным вариантом традиционных вакфов.

Благодаря этим фондам духовенство приобрело важнейшие рычаги экономического влияния. Самым экономически мощным фондом был и остается «Боньяде мосгаззефин» («Фонд обездоленных»). Активно действовали «Боньяде шахид» («Фонд павших»), Комитет помощи имама Хомейни, «Фонд 15-го хордада». Духовенство стремилось преподносить их деятельность в качестве образца функционирования исламской экономики, направляя часть доходов на помощь беднейшим слоям населения.

В условиях теократического правления импульс к развитию получили вакфы. Особенно нагляден пример деятельности крупнейшего вакфа страны «Астане Коде» («Светлая земля») — после революции им было создано более 60 предприятий, фирм, различных центров.

Концентрация банковского капитала в руках государства также укрепила позиции теократического режима. Согласно банковскому закону 1983 г. все банки принадлежат государству и работают на беспроцентной основе. Неоднократно предпринимались попытки изменения этого закона, причем не столько с точки зрения исламских принципов работы, сколько законодательного разрешения на создание частных банков.

Важнейшим направлением социально-экономической политики в 1980-е годы стала поддержка мелкого и среднего предпринимательства. То, что новая власть провела национализацию, не означало, что она ставила своей целью ограничение частного сектора в принципе. Лидеры страны часто выступали с заявлениями о защите прав частного собственника, были отклонены все законопроекты о границах различных форм собственности. Законодательная деятельность новых структур власти весьма наглядно продемонстрировала, как экономическая практика вносила свои коррективы в абстрактные представления об экономическом строе исламского общества. Так, послереволюционный политический лозунг духовенства «ни Запад, ни Восток» (т. е. ни капитализм, ни социализм), переориентация на удовлетворение внутренних потребностей за счет собственного производства вплоть до необходимости автаркического развития нашли свое воплощение в конституции, по которой внешняя торговля отнесена к государственному сектору. Однако конкретно-законодательного и практического воплощения этого принципа в жизнь так и не произошло.

Отчасти мобилизационный тип экономики сложился не только из-за исламских воззрений на экономику, но из-за условий военного времени. Благодаря созданной режимом жесткой централизованной системе в стране удалось предотвратить голод и массовую безработицу. Апогеем государственного вмешательства в экономику можно считать годы войны с Ираком (1980–1988). Централизация экономики, сопровождавшаяся усилением позиций государства во всех областях жизни общества, что находилось в соответствии с исламскими взглядами на государство и экономику, помогла сохранить политический режим. Даже в 1986–1987 гг., когда все финансово-валютные резервы страны были практически исчерпаны, предрекаемого многими падения режима не произошло. Более того, в этот период правительству удалось сохранить, а в отдельные годы увеличить посевные площади, сборы сельскохозяйственных культур, начать восстанавливать и даже развивать здравоохранение и образование.

Безусловным достижением режима стала его деятельность по улучшению сельской инфраструктуры, включая строительство дорог, аэропортов, жилищ, газификацию, водоснабжение, электрификацию, развитие средств связи. Уровень грамотности населения, согласно официальным данным, за 1980-е годы повысился с 49 до 74 %, а в городах — с 67 до 82 %.

Более равномерным стало распределение доходов, что явилось одной из главных причин стабилизации режима. Но это выравнивание было достигнуто главным образом за счет распределительных функций государства, без поднятия общего жизненного уровня населения. В результате размеры валового продукта на душу населения, по сравнению с дореволюционным периодом, упали в 1980-е годы в три-четыре раза. Расходы на войну с Ираком, разрушение многих важнейших для экономики страны объектов, в числе которых были нефтяной терминал «Харк», Абаданский нефтеперерабатывающий завод, резкое падение цен на нефть в 1986 г. — все это крайне осложнило экономическую ситуацию в стране. Несмотря на попытки за счет мобилизации всех ресурсов в руках государства добиться позитивных сдвигов в экономике, Ирану в этот период так и не удалось достичь дореволюционного уровня. Правда, в 1983/84-1984/85 гг. правительству Мусави удалось в результате улучшения конъюнктуры на рынке нефти приблизиться к показателям ВВП конца 1970-х годов, однако падение цен на нефть вновь вызвало замедление роста, а затем и падение ВВП.

В 1988 г. война с Ираком закончилась, нужно было восстанавливать хозяйство, создавать рабочие места, в том числе и для членов ополчения (басиджа), численность которого превышала один миллион. Проблема повышения эффективности экономики, которая до этого способна была обеспечивать лишь минимальные потребности населения, стала жизненно необходимой не только для населения, но и для судьбы самой исламской власти. И нужно отдать должное Хомейни, который незадолго до своей кончины одобрил необходимость изменения экономического курса. Эти новые направления получили свое законодательное воплощение в первом пятилетием плане социально-экономического развития (1990–1994).

Так как разногласия между отдельными группами духовенства стали подтачивать изнутри единство ПИР, партия в 1988 г. была распущена. Разногласия стали усиливаться внутри Общества борющегося духовенства, которое составляло основу ПИР. Часть его членов с согласия Хомейни в 1989 г. образовала Ассамблею борющихся улемов. Нужно сказать, что противоречия между различными группировками духовенства и органами власти, отражавшие их взгляды, сопровождали принятие в Иране решений, касающихся самых различных сторон жизни — будь то основополагающие законы или относящиеся к ее бытовым сторонам. Именно эти противоречия 1980-х годов не позволили принять ни один из важнейших экономических законов, конкретизирующих положения конституции.

Поэтому еще при жизни Хомейни, когда начались сбои в законодательном процессе из-за того, что Наблюдательный совет отклонял большинство из принимаемых меджлисом законов, а законодательный вакуум стал ощутимым тормозом на пути экономического развития, были проведены изменения в структуре власти, снизившие значимость Наблюдательного совета. Созданный Совет по определению целесообразности стал арбитром в отношениях между меджлисом и Наблюдательным советом. В этот достаточно широкий совет вошли представители руководства, религиозные и светские правоведы. После внесения в 1989 г. поправок в конституцию этот орган приобрел конституционный статус.

Еще в 1983 г. Совет экспертов избрал преемником Хомейни на посту рахбара аятоллу Монтазери. Хомейни с этим решением согласился. Однако позиция Монтазери, рассматривавшего роль рахбара больше в религиозном, нежели политическом ключе, заставила Хомейни изменить это решение. Обращение Хомейни к меджлису и правительству по поводу отказа признать своим преемником аятоллу Монтазери составлено почти в поэтической форме: «Я с кровоточащим сердцем увольняю плод моих жизненных усилий (это о Монтазери. — Авт.) с должности ради безопасности религии и сохранения порядка». После смерти Хомейни 3 июня 1989 г. Совет экспертов избрал рахбаром президента страны Ати Хаменеи.

Новая экономическая политика и попытки демократизации

Проведение новой экономической политики как проявление экономической модернизации стало локомотивом комплексной эволюции иранского общества. При этом оно не вступило в сколько-нибудь резкое противоречие с исламскими принципами. Новый экономический курс оказался связан с Али Акбаром Хашеми-Рафсанджани, который после избрания Хаменеи рахбаром стал новым президентом Ирана, предварительно инициировав принятие дополнительных статей конституции, упраздняющих пост премьер-министра и усиливающих исполнительную власть президента. На рубеже 1980-1990-х годов выявились острые противоречия не только между различными органами власти, но и в среде самого правящего слоя духовенства по вопросам дальнейшего развития.

С начала 1990-х годов Иран переходит от жестко централизованной к рыночно ориентированной экономике. Духовенство, понимая необходимость поднятия жизненного уровня населения, боеспособности армии, а, следовательно, эффективности экономики, идет на изменение ряда, казалось бы, незыблемых принципов исламского строя, отчетливо стали проявляться изменения в национальной и культурной политике. В принятом в январе 1990 г. первом пятилетием плане социально-экономического и культурного развития Ирана большое внимание уделялось повышению культурного уровня населения, технического оснащения школ и вузов новейшим оборудованием, особенно компьютеризации. Изменению стала подвергаться демографическая политика, в результате проведения которой власти столкнулись с неуправляемым ростом населения в 1980-е годы из-за недопустимости с точки зрения ислама использования методов контрацепции. В итоге им пришлось вернуться к политике регулирования рождаемости. Заметно стало меняться и отношение к участию женщин в общественной жизни и в трудовой деятельности. А либерализация импорта вновь ввела в повседневный оборот многие из предметов и поведенческих стереотипов европейского быта. Главными направлениями нового курса правительства Рафсанджани стали либерализация цен, внешнеторгового регулирования, использование иностранного капитала, приватизация, создание свободных экономических зон.

Уже в первые годы нового экономического курса удалось добиться весьма заметных результатов. Начал расти валовой внутренний продукт, подниматься жизненный уровень населения, увеличился прирост капиталовложений в производство, активные позиции занял и иностранный капитал. Доля частного сектора в общенациональных расходах в 1993/94 г. достигла 80 %. Спад ВВП был не только преодолен, но и обеспечен его ежегодный прирост в 1990–1997 гг. в пределах 5–6 %. Быстрыми темпами стало расти промышленное производство. Уровень ВВП на душу населения к 1996 г. достиг 2 тыс. долл. Несмотря на некоторые сбои в экономическом росте (из-за падения цен на нефть, экономических санкции США), Иран в 1990-е годы наглядно продемонстрировал способность экономики за два-три года выйти из многолетнего кризиса. Страна стала быстро переходить к открытому типу экономики.

Вместе с тем значительная роль в экономике Ирана продолжала сохраняться за государством, которое стало заменять прямые административные методы управления на рыночные. Например, гибкая система изменения закупочных цен, которые государство коррелирует в соответствии с ценами внутреннего и мирового рынков, способствовала увеличению сборов основных сельскохозяйственных культур.

В то же время правительство не отказалось и от дотаций для поддержания стабильных цен на зерно, рис, мясо, растительное масло, молоко, сыр, сахар, удобрения, пестициды. Субсидии выделялись также агропромышленным комплексам. Фонду страхования сельскохозяйственных продуктов. Большая часть этих средств расходуется на поддержание цен на пшеницу, обеспечивая продажу дешевого хлеба на внутреннем рынке.

Государство стало вмешиваться, но очень осторожно, в разрешение демографических проблем, осложняющих проведение социальной политики. По переписи 1976 г., население страны составляло 33,7 млн. человек, темпы годового прироста с 3,1 % в 1956–1966 гг. снизились до 2,7 % в 1966–1976 гг., предполагалось, что пик прироста населения уже пройден. Однако в результате исламизации быта и семейных отношений, отказа от регулирования численности семьи темпы прироста населения возросли до 3,9 % в 1976–1986 гг., а население к 1986 г. выросло до 49,4 млн. Иными словами, за десятилетие население страны увеличилось на 15,7 млн. человек, т. е. почти наполовину. Проводимая с начала 1990-х годов политика планирования семьи сводилась к ограничению льгот на получение социальных пособий на детей и оплачиваемых отпусков. Темпы прироста удалось снизить в 1986–1996 гг. до 2 %, а во второй половине 1990-х годов до 1,5 %. Согласно переписи 1996 г. общая численность населения страны составила 60 млн. человек, в 2001 г. — 64 млн. Интересно, что население растет преимущественно за счет городского. Из 10,5 млн. прироста населения в 1986–1996 гг. почти 10 млн. составил прирост городского населения. Доля городского населения в 1996–2002 гг. выросла до 65,4 %.

К середине 1990-х годов изменение возрастной структуры населения вызвало резкое увеличение лиц трудоспособного возраста, ситуация на рынке рабочей силы усложнилась из-за проводившейся приватизации ряда трудоемких предприятий. Но режим продолжал проводить политику сохранения достаточно сильной защищенности занятого населения, в том числе на частных предприятиях.

Необходимость привлечения иностранного капитала (а Рафсанджани добился одобрения меджлисом использования иностранного капитала для выполнения программ первого пятилетнего плана) заставляла Иран постепенно переориентировать свои внешнеэкономические связи в пользу развитых стран мира, избавляться от крайностей в практике внешнеполитических отношений. Изменение экономической политики, которое было главной целью правительства Рафсанджани, не означало кардинальных перемен ранее провозглашенных принципов внешнеполитического курса, который находился под контролем рахбара Али Хаменеи. Последний остается приверженцем духовных заветов Хомейни. Поэтому некоторые из тенденций внешней политики Ирана, особенно связанные с палестинско-израильскими отношениями, поддержкой ХАМАС, «Хизбаллы», не могли не вызывать напряженность в отношениях Ирана с рядом европейских стран и особенно с США.

Главным их последствием для Ирана стали экономические санкции США 1995–1996 гг. Их введение совпало с падением цен на энергоносители, и после пяти лет успешного проведения реформ экономическая ситуация в стране стала заметно ухудшаться. Процесс перехода к рыночной системе хозяйствования оказался непростым, сопровождаясь недовольством населения в связи с ростом цен и безработицы. Нарастало расслоение общества, которое фактически было лишено возможности вести открытую политическую борьбу, так как вся политическая жизнь контролировалась духовенством.

На выборах в меджлис в 1996 г. победу одержали сторонники А. Натег-Нури, во многом противостоявшего политике Рафсанджани. Именно он стал рассматриваться большинством аналитиков в качестве наиболее реальной кандидатуры на пост президента Ирана.

Но в расклад сил и настроений вмешался демографический фактор, повлиявший на возрастную структуру населения. Население Ирана значительно помолодело и в середине 1990-х годов на две трети состояло из лиц моложе 30 лет. Для молодых иранцев более привлекательными ценностями оказались свобода слова, собраний, общественной, культурной и спортивной жизни. И они предпочли кандидатуру бывшего министра культуры и исламской ориентации, представителя наиболее образованной части духовенства Мохаммада Хатами. Основной упор в своей программе он сделал на соблюдении прав человека, на необходимости построения гражданского общества, обеспечении экономической справедливости и экономической безопасности, социальной справедливости, расширении международных связей, развитии народной дипломатии. В мае 1997 г. большинством голосов Хатами был избран президентом страны. Началась «иранская оттепель».

Иранская перестройка Новый курс президента Мохаммада Хатами

Главным в эволюции исламского правления в период М. Хатами стало стремление демократизировать внутриполитическую жизнь в стране и характер ее внешнеполитического курса. Выступая в Тегеранском университете по случаю годовщины своего избрания. Хатами заявил, что «религия должна быть совместима со свободой».

В конце ноября 1997 г. указом президента был создан новый государственный орган — Совет по соблюдению конституционных прав. В его состав вошли наиболее известные светские и религиозные правоведы. Созданием Совета президент обозначил приоритеты развития в сторону защиты не столько исламских, сколько конституционных прав иранского населения, создания гражданского общества в Иране.

Правительство Хатами продолжило экономический курс на экономическую либерализацию, которая законодательно была закреплена вторым пятилетним планом социально-экономического развития ИРИ (1994–1999). Разрабатывались программы приватизации, совершенствовались система кредитования частного сектора и условия деятельности иностранного капитала. Продолжала сохраняться социальная, хотя и более адресная, поддержка наименее обеспеченных слоев населения. Однако постепенно уровень дотационных выплат сокращался. В результате выросли цены на хлеб и топливо. Но общество было готово мириться с трудностями, так как видело перемены в политической и общественной жизни страны. Потребительский рынок в стране стал мало чем отличаться от рынка в соседних странах, магазины заполнились не только отечественными, но и импортными товарами. Улицы запестрели вывесками иностранных фирм.

Пожалуй, самые большие изменения стали происходить в отношениях Ирана с внешним миром. После избрания Хатами Тегеран стал проявлять активность по нормализации международных отношений, в том числе и с США.

Большой резонанс в мире получило выступление Хатами на 53-й сессии Генеральной Ассамблеи в Нью-Йорке в сентябре 1998 г, где он выступил с инициативой объявления 2001 г. Годом диалога цивилизаций. Определенным знаком стало то, что в середине мая 1998 г. США отказались от ряда санкций в отношении Ирана.

Во второй половине 1990-х годов стала возрождаться партийно-политическая жизнь. Причем активизировалась деятельность не только исламских, но и других политических организаций. Накануне президентских выборов 1997 г. сторонники Рафсанджани создали партию «Каргозаран» («Созидатели»). Активизировало свою деятельность Движение за свободу Ирана. Хатами инициировал создание новых организаций, печатных изданий, выходивших массовыми тиражами. Однако новые шаги в политике давались правительству президента-реформатора с большим трудом.

Исламские структуры власти постоянно напоминали о себе. Почти после каждого выступления президента или его шагов по демократизации общественной жизни следовало выступление рахбара Али Хаменеи или одного из наиболее консервативных духовных лидеров, которые стремились придать этим инициативам либо более исламский характер, либо даже противоположный смысл. Особенно отчетливо это проявлялось в таких вопросах, как отношение к диалогу с США, обеспечение прав и свобод личности в иранском обществе.

Очередным раундом «позиционной борьбы» между сторонниками реформирования режима, олицетворяемого, прежде всего, командой президента, и консерваторами стали выборы 23 октября 1998 г. в Совет экспертов, главной задачей которого являются выборы рахбара и внесение изменений в конституцию. Консервативное духовенство прекрасно осознавало, что возможный провал выборов из-за слабой активности избирателей может сильно дискредитировать исламскую систему власти, особенно на фоне активности на выборах президента. Поэтому достаточно высокий уровень участия населения в состоявшихся выборах, в частности в провинциях, был расценен консерваторами в совместном манифесте Общества Кумского семинара и Общества борющегося духовенства от 26 октября 1998 г. «как золотая страница в блестящей истории исламской революции в Иране».

В июле 1999 г. по стране прокатилась волна пропрезидентских студенческих волнений, подавление которых заставило заговорить о «реванше консервативных сил». Консервативное духовенство добилось закрытия либеральной газеты «Таус».

Однако правительству Хатами удалось в тот момент сохранить свои позиции и выполнить некоторые требования либерально настроенного студенчества. Так, были приняты основные направления третьего пятилетнего плана, а также Закон о свободных экономических зонах, который Наблюдательный совет блокировал на протяжении пяти лет.

Конечно, не следует преувеличивать степень светскости самого Мохаммада Хатами, который и по происхождению, и по воспитанию, и по своей деятельности является частью пришедшего к власти духовенства. Ходжат-оль-эслам Мохаммад Хатами — сын аятоллы Рухоллы Хатами, сторонника Хомейни, с семьей Хомейни связан родственными узами. Учился в Исфаганском и Тегеранском университетах, получил религиозное образование в Куме. И исламском революционном движении участвовал с 1968 г. и вместе с сыном Хомейни, Ахмадом, был членом руководства Исламского общества в Исфаганском университете. После победы революции он занимал важные посты в структуре исламской власти: был депутатом первого меджлиса, редактором газеты «Кейхан», министром культуры и исламской ориентации в правительствах Мусави и Рафсанджани, заместителем главнокомандующего вооруженными силами по вопросам культуры и начальником штаба военной пропаганды в период ирано-иракской войны, консультантом Рафсанджани и директором Национальной библиотеки.

И тем более симптоматично, что с именем Хатами, представляющего высшие слои духовенства Ирана, связаны новые грани эволюционного процесса, обозначившегося в стране по мере ее развития. Хатами, являясь одним из лидеров Ассамблеи борющихся улемов, отражает позицию этой крупной группировки духовенства. Как президент страны, он пытался реформировать политический режим, сохранив его исламский характер.

Более решительными противниками существующей монополии духовенства на власть являются такие видные политические и религиозные фигуры, как аятолла Хосейн Али Монтазери, Мохсен Кадивар, Мостафа Мохаггег-Дамад.

До 2000 г. многие из инициатив правительства Хатами блокировались меджлисом, большинство которого составляли сторонники консервативных сил. До выборов в шестой меджлис в 2000 г. не было принято новых основополагающих экономических законов, в частности, относительно налогообложения, защиты частных и иностранных инвестиций, их гарантий и возврата, которые бы стимулировали углубление экономических реформ. Не был принят в окончательном варианте даже третий пятилетний план. Более того, начало действия плана с 2000 г. было передвинуто на 2001 г. Все законодательные рычаги находились в руках противников дальнейших реформ, именно они составляли большинство меджлиса, с которым было вынуждено работать первые два года правительство Хатами. Тем не менее, размер ВВП в 2000 г. на душу населения удалось повысить по паритету покупательной способности почти до 6 тыс. долл., а размер внешнего долга сократить с 1993 к 2000 г. с 23 млрд. до 10 млрд. долл.

Несмотря на куре либерализации, снизить уровень чрезмерной зависимости экономического развития от нефти правительству Хатами не удалось. Поступления от продажи нефти давали свыше 30 % бюджетных доходов и свыше 80 % всех валютных поступлений Ирана. Объемы внешнеторгового оборота страны, составляющие от 30 до 50 % ВВП, в значительной мере зависели от нефтяного экспорта, определяемого мировой конъюнктурой. Так, в 1998/99 г., когда из-за падения цен на нефть стоимость нефтяного экспорта упала до 9,9 млрд. долл., весь внешнеторговый оборот составил 27,4 млрд. долл. В 2000/01 г. экспорт нефти увеличился до 24,2 млрд. долл., и объем внешней торговли — до 43,5 млрд. долл. Объемы ненефтяного экспорта, несмотря на его рост в 1990-е годы, не превышали 3–4 млрд. долл. Доходы нефтяной отрасли, находящейся в руках государства, формировали валютные резервы, необходимые для оплаты импорта оборудования, полуфабрикатов и продовольствия. Доля импортного компонента в иранской промышленности чрезвычайно велика (от 40 до 70 % в разных отраслях), и сокращение импортных поставок приводило к сбоям в промышленном производстве.

Чрезвычайно большой сохранялась потребность Ирана в модернизации и поставках оборудования для нефтегазовых отраслей, в закупках технологий, необходимых для переориентации промышленности на экспорт. В связи с этим одной из главных проблем экономического развития было создание условий для привлечения иностранных инвестиций в экспортные отрасли. Использование в этих целях свободных торговых и экономических зон не принесло сколько-нибудь значительного результата.

Проведение курса на дальнейшую экономическую и политическую либерализацию требовало внесения изменений в законодательную основу и, следовательно, вновь обострило противостояние в политической элите и в обществе. Очередным этапом борьбы между различными группировками, отражающими разные подходы к направлению дальнейшей эволюции режима, стала подготовка к выборам в меджлис шестого созыва 18 февраля 2000 г. Накал борьбы был беспрецедентным.

Накануне этих выборов был создан Фронт 23 мая (или 2-го хордада — день победы на выборах президента М. Хатами), в который вошли 18 партий и организаций, выдвинувших общих кандидатов. Главным политическим ядром этого блока стала партия «Мошарекят» («Соучастие»), образованная братом президента Резой Хатами. Главный предвыборный лозунг Фронта 23 мая и партии «Мошарекят» — «Иран для всех иранцев» — оказался весьма привлекательным и действенным в значительной степени из-за того, что не связывал лояльность режиму только с исламской идеологией. Хотя инициатором создания Фронта явилась Ассамблея борющихся улемов, в него вошли и некоторые партии, так сказать, обычного типа. Таким образом, Фронт объединял всех сторонников курса президента, а не только представителей духовенства.

На 290 мест в меджлисе претендовали 6083 кандидата, прошедших через утверждение Наблюдательным советом. Увеличилось число женщин, прошедших регистрацию. В меджлис 6-го созыва баллотировались 513 женщин (в меджлис 5-го созыва — 320 женщин, 4-го созыва — 167).

Сторонники Хатами одержали убедительную победу. Только кандидаты «Мошарекят» получили 150 мест в парламенте. Из 30 мест по Тегерану 29 завоевали сторонники Хатами, и лишь одно место с небольшим перевесом голосов (25,58 %) досталось Рафсанджани, который в предвыборных программах партии «Каргозаран» был заявлен ее кандидатом и в общественном мнении тесно связан с этой партией. Несмотря на то что «Каргозаран» поддержала многих из кандидатов «Мошарекят», ее сторонники потерпели явное поражение. Не прошла в меджлис и кандидатура одного из лидеров «Каргозаран», дочери Рафсанджани — Фаэзе Хашеми. Влияние этой партии стало падать из-за разногласий между ее лидерами. Предвыборная программа «Каргозаран» в принципе ничем не отличалась от программных заявлений «Мошарекят», но в отличие от последних не содержала кратких и привлекательных лозунгов. А лозунг «Иран для всех иранцев», не отрицая необходимости экономических рыночных реформ, как бы делал упор на то, что эти реформы должны совершаться в интересах большинства иранцев, а не только «новых» предпринимательских слоев.

Основное содержание внутриполитической ситуации в Иране в 2001 г. составила предвыборная борьба за пост президента. Выборы происходили в ситуации, когда иранское общество ждало от правительства реформаторов и нового меджлиса реального ускорения реформирования общества. Впервые в истории исламского периода и законодательная и исполнительная власть оказалась в руках реформаторского крыла политических лидеров страны. В какой-то мере эти ожидания при новом меджлисе стали реализовываться. Ускорился законотворческий процесс либерализации общества. Был принят окончательный вариант третьего пятилетнего плана, одобрены поправки к закону о свободных экономических зонах, было законодательно разрешено создание первого негосударственного банка. Новые варианты разрабатывавшихся законов — о налогах, о банковской системе, об иностранных инвестициях, о разделе продукции — стали носить характер более приближенный к общемировым нормам.

Однако прорыва в политической демократизации общества не произошло. По мере приближения президентских выборов политическая напряженность стремительно нарастала. Консервативное духовенство, стремясь нивелировать потери от поражения на парламентских выборах, особенно активизировалось в стремлении усилить контроль над внутриполитической жизнью общества, за сохранением приоритета религиозных структур власти. Оно вынудило меджлис принять поправки к закону о прессе, по которым суд мог заставить журналистов раскрыть источники информации и лишить права на работу в прессе любого, которого суд заподозрит в «деструктивной» деятельности. Чтобы уменьшить поддержку реформаторов среди молодежного электората, возрастной ценз был повышен с 15 до 16 лет. Для ограничения свободы печати стали использоваться религиозные суды. Наблюдательный совет издал ряд рекомендаций, направленных на ограничение свободных политических дискуссий. Было закрыто около 40 периодических изданий, арестован ряд журналистов, политических деятелей, для разгона студенческих и молодежных митингов и собраний использовались военные силы. Более 70 человек, тесно связанных с партией Движение за свободу Ирана, были арестованы, некоторые осуждены по обвинению в действиях «по свержению исламской республики», а деятельность самой партии запрещена.

Сама ситуация перед президентскими выборами 2001 г. разительно отличалась от предыдущих выборов 1997 г. Победа Хатами в 1997 г. скорее была победой над Акбаром Натег-Нури, как противником начатых Рафсанджани реформ. Кандидатура Хатами и его программа обеспечения конституционных прав для иранского общества не связывалась в то время духовенством с его дальнейшими шагами по демократизации режима.

Однако за три года пребывания Хатами у власти стало очевидным, что все большая часть иранского общества стала связывать с ним надежды на улучшение своего положения, качества жизни, на более тесные связи Ирана с мировым сообществом, которые позволили бы стране поднять свой экономический и геополитический уровень. Не менее очевидным было и то, что переизбрание Хатами является индикатором настроя иранского общества не просто на дальнейшую эволюцию режима, но на ускорение этой эволюции, на политические реформы, на создание правового гражданского общества, на повышение его толерантности. Недаром накануне выборов Организация моджахедов исламской революции заявляла, что выборы 8 июня — «это референдум» между «реформами и необратимостью», «консерватизмом и закрытостью». Фронт 21 мая, поддерживавший Хатами, выдвинул такие новые, доступные и удачные по формулировкам и звучанию лозунги: «За гражданское общество!», «Закон для всех!», «Искоренить давление!» Симптоматично, что партии, поддерживавшие Хатами, использовали не исламские, а преимущественно светские лозунги в поддержку демократизации общества, но носящие националистический характер. Это, прежде всего, главный лозунг — «Иран для иранцев». Нередко молодежные шествия скандировали: «Мосаддык, Мосаддык, мы идем твоим путем!»

Победа Хатами на выборах практически ни у кого не вызывала сомнений, в том числе и у консервативной части духовенства. Альтернативного, а главное, более популярного кандидата у него не было. Однако для консерваторов было чрезвычайно важным, чтобы уровень поддержки Хатами не оказался демонстративно высок, чтобы в своем противодействии инициативам президента можно было ссылаться на достаточно широкие слои населения, не согласного с ним. Для иранского менталитета чрезвычайно значимым является не только сам факт избрания или неизбрания, но и соотношение голосов «за» и «против». Наблюдательный совет, который осуществляет отбор кандидатов для президентских выборов, составил окончательный список из 10 кандидатов вместо представленных ему 814. Причем официальное согласие самого Хатами было получено Наблюдательным советом только за два дня до срока завершения регистрации кандидатов. Вполне логично предположить, что затягивание Мохаммадом Хатами своего решения было чем-то вроде «перетягивания каната» — отражением давления на него консерваторов и своеобразным ответом консервативным слоям духовенства в ситуации отсутствия у него реальных политических претендентов, хотя само решение баллотироваться и было согласовано с высшими религиозными авторитетами страны.

Результаты выборов фактически стали всеобщим референдумом относительно взглядов на дальнейшие тенденции развития общества. Хатами одержал убедительную победу. На избирательные участки явилось 88 % избирателей, которые отдали за него 77 % своих голосов. В 1997 г. за него проголосовало 69 % (21,6 млн.). Впервые в истории президентских выборов Ирана кандидат на второй срок набрал голосов больше, чем при избрании на первый срок.

Уже первые шаги по официальному вступлению Хатами в должность выявили наличие разногласий в высших эшелонах власти. По закону 5 августа Мохаммад Хатами должен был принести присягу перед членами Наблюдательного совета, который также обновлялся в этом году. Однако меджлис категорически отказался принять предложенные главой Верховного суда восемь кандидатур на три вакантных места, отвергнув семь из них. Спор был вынесен на рассмотрение главы Совета по целесообразности. Только после его решения президент был приведен к присяге и приступил к формированию правительства.

Формирование нового правительства прошло относительно спокойно, возможно потому, что не было внесено сколько-нибудь значительных изменений в его состав. Самым заметным сдвигом стала отставка первого вице-президента Хасана Хабиби, человека из команды Рафсанджани. Первым вице-президентом стал открытый сторонник курса Хатами Мохаммад Реза Ареф. Меджлис полностью одобрил новый состав кабинета, в котором ключевые министерства возглавили его сторонники.

Уже менее чем через месяц новое правительство Ирана столкнулось с чрезвычайно острыми проблемами, возникшими из-за террористического акта 11 сентября в США.

Занятая президентом взвешенная позиция — он осудил террористические акции, но одновременно и бомбардировки в Афганистане, заявил о возможности участия в совместной антитеррористической операции, но под эгидой ООН, о помощи войскам «северного альянса» и афганским беженцам — была поддержана большинством членов его кабинета. И это в ситуации, когда антиамериканизм долгие годы являлся важнейшей составляющей частью внешней и внутренней политики Ирана. И даже во время военной операции коалиции правительству удалось, как ни в какой другой соседней с Афганистаном стране, удержать население от всплеска антиамериканских настроений.

Иран одним из первых официально осудил террористический акт 11 сентября и признал необходимость проведения антитеррористической операции в Афганистане. Чрезвычайно важно, что это было сделано не только на уровне президентской власти, фактически олицетворявшей светские элементы иранской государственности, но и на религиозном уровне — через заявления высших шиитских улемов. Безусловно, что антиталибская направленность операции США и их союзников объективно отвечала интересам Ирана как региональной державы. Ведь Иран давно поддерживал антиталибскую коалицию, защищая интересы шиитского населения Афганистана. В Иране в эмиграции находилось правительство Б. Раббани, численность только официально учтенных афганских беженцев накануне военной акции сил коалиции приближалась к одному миллиону, а общая — к двум. Еще перед началом военных действий Иран дал согласие на переброску гуманитарной помощи через свою территорию, а в ходе операции — на размещение у себя лагерей беженцев. Были открыты воздушные коридоры для транспортных самолетов, поставляющих гуманитарные грузы. Гуманитарные грузы в Герат сопровождали иранские группы.

Очевидная заинтересованность Ирана в ослаблении талибского режима была уравновешена официальным осуждением военной операции как до, так и после начала ее проведения, заявлениями о необходимости проведения антитеррористической акции под эгидой ООН.

Иранскому руководству по мере продолжения антитеррористической кампании было крайне сложно вырабатывать единую позицию. Заняв достаточно взвешенную позицию, Иран рассчитывал на смягчение позиции США в отношении санкций. Заявление Буша, причислившего Иран к «оси зла», значительно ослабило позиции реформаторских сил, дав повод консервативным кругам в Иране негативно оценить внешнеполитический курс правительства Хатами, нацеленный на нормализацию отношений со всеми странами, включая США. При этом консервативные круги не столько разыграли «антиамериканскую карту», сколько обвинили реформаторов в неспособности проводить эффективную внешнюю политику. Несмотря на укрепление позиций сторонников президента в начале 2000-х годов и значительную эволюцию исламского режима, позиции исламских органов власти и консервативного крыла духовенства все еще очень значимы.

Тем не менее, правительство реформаторов было решительно настроено на демократизацию режима, на построение гражданского общества. Меджлис пытался добиться изменений закона о выборах, которые бы дали возможность уменьшить абсолютную власть Наблюдательного совета при отборе кандидатов в депутаты меджлиса и в президенты. Был разработан новый, более либеральный закон о банковском контроле. Суд по делам печати снял обвинения с ряда журналистов. Общественная жизнь принимала все более демократические и цивилизованные формы. В быт, трудовую этику, культуру, экономические отношения все больше проникали европейские заимствования. Это дает основание говорить о том, что наличие республиканских органов власти, широкое использование принципов выборности даже в условиях исламского правления, в условиях Ирана привели к большим сдвигам в демократизации общественной жизни, чем при шахском режиме с его ориентацией на Запад.

Значительную трансформацию претерпела культурная политика режима. Если шахская культурная политика делала упор на непрерывность традиции монархии и культивировала древние элементы иранской культуры, то после исламской революции приоритетными стали элементы исламской культуры. После начала войны с Ираком наибольшее значение в культурной политике стало уделяться не просто исламу, а шиизму. Под запретом оказалось даже чтение «Шахнаме» Фирдоуси, этого символа иранской культуры и истории. Но уже с конца 1980-х годов начинает формироваться новое направление культурной доктрины, выражающее потребность в постепенной модернизации общества, его открытости. С середины 1990-х годов происходит возврат к использованию исторического наследия древности, интереса к культурному наследию сопредельных народов, что в конце десятилетия вылилось в предложенную миру концепцию «диалога цивилизаций». В самой практике культурной политики особое внимание уделяется повышению качества образования, подтягиванию его до мирового уровня. Были сняты запреты с музыки, театра, кино. Бурно развивалась современная живопись, а иранское кино в последние годы удостоилось мирового признания.

Достаточно гибкой стала национальная политика режима. Показателем, хотя и относительным, повышения общенационального фактора в процессе самоидентификации может служить отсутствие в избирательных кампаниях 90-х — начала 2000-х годов национально-этнических программ. Исламское руководство отчетливо понимает, что наиболее уязвимыми для иранского государства являются этнические и территориальные конфликты, потенциально опасные и для всего региона в целом. Поэтому и в планах социально-экономического развития, и в практической деятельности особое внимание уделяется как выравниванию экономического потенциала разных регионов, так и расширению использования национального языка в сфере образования, средствах массовой информации.

Внешний курс. Отношения ИРИ и России. Для Ирана ориентация исключительно на исламский фактор развития уже доказала свою несостоятельность и на экономическом, и на внешнеполитическом уровне. Индикатором позитивных изменений настроений иранского общества стала его поддержка концепции «диалога цивилизаций», расширение международных связей, постепенное сужение числа стран, которые после революции Иран считал своими врагами. Принцип расширения народной демократии, поощрение туризма, включение в число приоритетных направлений планов развития современных информационных сетей — все это свидетельствует о том, что Иран в начале XXI в. вовсе не стремится к возрождению средневековой отсталости, а пытается использовать ту экономико-технологическую компоненту, которая входит в понятие глобализации мирового хозяйства. Иран, треть экономики которого ориентирована на мировой рынок, объективно не может отгородиться от него и не испытывать его влияния.

Главной проблемой, осложняющей взаимоотношения Ирана с рядом развитых стран мира, особенно с Израилем и США, является его позиция по палестинскому вопросу. Исламский режим с момента его установления обозначил свое неприятие Израиля, выступил за восстановление прав Палестины на создание независимого государства. Иран поддерживал движения «Хизбалла» и ХАМАС. Изменение внешнеполитического курса с приходом Хатами в этом вопросе выразилось лишь в том, что помощь этим организациям стала оказываться не через государственные, а исламские каналы. Казалось, что развитие отношений с США все больше начинает зависеть не от Тегерана, а от Вашингтона. Новая политическая элита как в лице реформаторов, так и нового поколения консерваторов была готова к нормализации отношений с США.

Отношения Ирана и России в шахский период определялись ориентацией режима на США и антикоммунизм. Тем не менее, прагматизм иранской власти и взаимная заинтересованность привели к установлению тесных экономических контактов. СССР построил в Иране первый металлургический завод полного цикла (в Исфагане), активно участвовал в строительстве электростанций, элеваторов, трубопроводного транспорта. В 1970 г. вступил в строй первый экспортный газопровод, поставлявший в СССР попутный газ в обмен на поставляемые в Иран технические услуги и оборудование. После исламской революции советско-иранские отношения отличались неровностью, в значительной степени испытывая влияние фактора пребывания советских войск в Афганистане. Перестал действовать и газопровод, который вскоре после революции был перекрыт иранской стороной из-за несогласия СССР платить более высокую цену за закупаемый газ. Восстановленный по просьбе Ирана в конце 1980-х годов газопровод, поставлявший газ в Азербайджан и Армению, с распадом СССР перестал быть собственностью России. Из-за карабахского конфликта поставки были прекращены. Иран, снимающий третье место в мире по запасам газа (после России и Туркмении), до сих пор не стал его экспортером, что добавляет напряженности в решение проблемы транспортировки каспийских энергоресурсов на мировые рынки. Постепенная нормализация отношений привела к тому, что в 1989 г. во время визита в СССР спикера иранского меджлиса Али Акбара Хашеми-Рафсанджани, избранного вскоре после этого президентом страны, было подписано крупномасштабное долгосрочное Соглашение о сотрудничестве, предусматривавшее участие СССР в ряде долгосрочных программ, включая военную программу.

После распада СССР Иран перестал быть непосредственным соседом России, сохранив общую границу по Каспию. В целом политические отношения Ирана и России в 1990-е годы вследствие общности взглядов на развитие ситуации в регионе Центральной Азии и Кавказа можно назвать добрососедскими, порой поднимавшимися на уровень стратегического партнерства. Заинтересованные в сохранении целостности своих многонациональных государств, Россия и Иран с пониманием относились к мероприятиям своих правительств по сохранению территориальной целостности. Совпадали в значительной мере позиции России и Ирана по Таджикистану и Афганистану, по вопросу расширения НАТО на Восток. Экономические связи Ирана и России как правопреемницы СССР продолжали строиться на основе соглашения 1989 г., срок которого заканчивался в 2000 г. Новым направлением экономического сотрудничества стало участие России в строительстве атомной электростанции в Бушире. В 2001 г. с официальным визитом Россию посетил президент Ирана М. Хатами. Мохаммад Хатами и В.В. Путин подписали новый Договор об основах взаимоотношений и принципах сотрудничества между РФ и ИРИ сроком на десять лет с автоматическим продлением на последующие пятилетние периоды. Иран сохранял для России экономическую привлекательность, являясь крупным рынком для товаров и технических услуг. Актуальной была активизация транспортных транзитных проектов, в том числе по Волге. Иран в последние годы XX в. активно действовал в этом направлении, укрепляя свою судоходную Каспийскую компанию, обустраивая терминалы на побережье Каспийского моря, организуя свободные экономические зоны.

Иран вступил в XXI в., находясь в процессе реформирования системы. Это была уже третья в XX в. и вторая после окончания Второй мировой войны попытка модернизации. Отличие ее от предшествующих состояло в том, что она осуществлялась в условиях исламской формы государственного устройства. Пройдя мучительный путь от автаркии до либерализации, наиболее активная часть иранского общества признала, согласившись со словами своего бывшего президента Мохаммада Хатами, что сегодняшний век — это век, когда западная цивилизация доминирует «интеллектуально, морально и технологически», и Иран должен использовать ее достижения, при этом ясно представляя себе все ее недостатки, защищая от них свои «революционные ценности». В новый век Иран вступил, находясь в поиске своей «иранской модели» политического, культурного и экономического развития.