Восток в новейший период (1945-2000 гг.)

После окончания Второй мировой войны правящие круги Великобритании пытались сохранить свои позиции в Индии, в которой развернулось мощное национально-освободительное движение. Колониальная администрация сделала ставку на обострение разногласий между двумя главными политическими силами — Индийским национальным конгрессом (далее — Конгресс, или ИНК) и Мусульманской лигой (далее — Лига). Лейбористское правительство во главе с Клементом Эттли в сентябре 1945 г. объявило о проведении выборов в центральное и провинциальные законодательные собрания Индии. В марте 1946 г. было также объявлено о решении предоставить Индии статус доминиона. На состоявшихся с ноября 1945 по апрель 1946 г. выборах в законодательные органы (в которых участвовало 13–15 % населения и которые проходили на куриальной основе) Конгресс получил большинство мест по общей, или индусской, курии, а по мусульманской курии — в Северо-Западной пограничной провинции (СЗПП). Мусульманская лига получила большинство голосов по этой курии во всех провинциях, кроме СЗПП. В целом Конгресс получил почти вдвое больше мест, чем Мусульманская лига. Но выдвинутый последней лозунг создания Пакистана оказался привлекательным для большинства мусульман.

Мягкая позиция правых партий по отношению к колониальной администрации привела к тому, что на этих выборах они потерпели сокрушительное поражение. Так, «Хинду махасабха» («Великое собрание индусов») получила всего три места в провинциях и ни одного в центре. Выборы 1945–1946 гг. стали, по существу, прелюдией к разделу Индии.

В июне 1946 г. закончились выборы в Учредительное собрание (по одному депутату на миллион жителей), которому предстояло выработать конституцию Индии. Первая сессия этого органа состоялась в декабре 1946 г. В ней приняли участие только члены Конгресса, «Хинду махасабхи» и других, преимущественно индусских, партий. Мусульманская лига и князья бойкотировали собрание.

В августе 1946 г. было создано временное правительство Индии во главе с Джавахарлалом Неру, в состав которого помимо лидеров Конгресса — Валлабхаи Пателя, Абул Калам Азада, Асафа Али и др. вошли представители сикхов, христиан и парсов. Руководство Лиги отказалось участвовать в этом правительстве, заявив, что оно игнорирует интересы мусульман и поэтому они начнут борьбу за создание Пакистана. Лидер Мусульманской лиги Мухаммад Али Джинна расценил создание временного правительства как предательство англичан в отношении мусульман. 16 августа 1946 г. было объявлено Мусульманской лигой днем начала борьбы за создание Пакистана. В Калькутте, других городах Бенгалии и Бихара начались индусско-мусульманские столкновения и погромы.

Съезд Конгресса (август 1946 г.) потребовал преобразования Индии в независимую суверенную республику. Вслед за этим в феврале 1947 г. премьер-министр Великобритании Эттли заявил, что англичане уйдут из Индии не позднее июня 1948 г. Неру приветствовал это решение, хотя и подчеркивал сложность ситуации в Индии. Конгресс склонялся к компромиссу с Мусульманской лигой. Однако Джинна заявил, что Мусульманская лига не уступит ни одного дюйма в своем требовании о создании Пакистана. Все это происходило на фоне жестоких религиозно-общинных столкновений между индусами и мусульманами в Пенджабе, Бенгалии и других районах Индии.

Борьба по вопросу о разделе Индии

Окончательная судьба Индии была связана с последним вице-королем этой страны Луисом Маунтбэттеном, который приступил к своим обязанностям 24 марта 1947 г.

Неру, Патель и другие деятели Конгресса настаивали на сохранении единой Индии. Со своей стороны, Мохандас Карамчанд Ганди, известный как Махатма (Великая душа), говорил о традиционной для англичан политике «Разделяй и властвуй», которая подогревала враждебность между мусульманами и индусами. Он предупреждал вице-короля о том, что ему придется «пожать» то, что преднамеренно «посеяли» его предшественники. Чтобы разрешить проблему сохранения единой Индии. Ганди предложил пригласить Джинну сформировать правительство из членов Мусульманской лиги. Однако план Гаити не встретил поддержки у руководства Конгресса, за исключением лидера конгрессистов в СЗПП Абдул Гаффар-хана. После этого Ганди уехал из Дели, не желая связывать себя с последующими событиями, которые привели к разделу страны. Но до отъезда он подписал заявление, осуждавшее жестокость и использование силы в политических целях. Джинна присоединился к этому заявлению.

Борьба за независимость Индии вступила в заключительную стадию. События начали развиваться по самому трагическому сценарию. Реально встал вопрос о разделе Бенгалии, Панджаба и Ассама. Джинну это не устроило. Его концепция Пакистана предполагала включение в него территорий Индии, в которых мусульмане составляли большинство, создание двух зон на Северо-Западе и Северо-Востоке в составе шести провинций — Синда, Белуджистана, Северо-Западной пограничной провинции, Панджаба, Бенгалии и Ассама.

В апреле 1947 г. в одной из бесед с Джинной Маунтбэттен дал понять, что к Пакистану отойдут Синд, СЗПП, половина Панджаба и часть Бенгалии. В те же дни министр внутренних дел временного правительства Индии Патель заявил Маунтбэттену, что обстановка в стране ухудшилась и даже началась гражданская война.

Обсуждение проблемы раздела Индии достигло критической точки. В стране усилились беспорядки и насилие, в которые были вовлечены сотни тысяч людей. Обстановка становилась все более тревожной и взрывоопасной. Британское правительство прорабатывало различные варианты, исходя из складывавшейся ситуации в стране, с учетом мнения английских официальных лиц, находившихся непосредственно в Индии. Так, главнокомандующий войсками в Индии фельдмаршал Клод Окинлек, реагируя на требования Мусульманской лиги о включении всей Бенгалии в состав Пакистана, предупреждал правительство Великобритании, что «Хиндустан без Калькутты и контроля над Бенгальским заливом практически нереален».

В создавшейся ситуации руководство Конгресса вынуждено было дать согласие на раздел страны, но только при условии раздела Бенгалии и Пенджаба на мусульманские и немусульманские части. Это вызвало неоднозначную реакцию в Бенгалии. Часть местных конгрессистов под влиянием Ганди, выступавшего в принципе против раздела страны, заявляла о необходимости сохранить культурное и языковое единство этой провинции. Однако «Хинду махасабха» под руководством влиятельного политического деятеля Шьяма Прасада Мукерджи настойчиво вела дело к разделу Бенгалии на две почти равные части — индусскую и мусульманскую.

Из 60-миллионного населения Бенгалии в то время 33 млн. (55 %) составляли мусульмане, 25 млн. (44 %) — индусы, остальные — христиане, англо-индийцы и пр. На востоке провинции преобладали мусульмане, на западе — индусы. Конгресс требовал раздела Бенгалии (77,5 тыс. кв. миль[53]) на Западную (34 тыс.) и Восточную (43,5 тыс.). Население первой составило бы 25 млн. человек, из них восемь млн. (30 %) мусульман. Соответственно в Восточной Бенгалии — 33 млн. человек, из которых более 10 млн. (30 %) составляли бы индусы.

Руководитель отделения Мусульманской лиги в Бенгалии и премьер ее правительства Шахид Хусейн Сухраварди возразил против предложенного Конгрессом плана раздела провинции, по которому к Индии отошла бы наиболее развитая ее часть, включая Калькутту, а к Пакистану — преимущественно сельские районы, а также Дакка и Читтагонг. 26 апреля 1947 г. Сухраварди предложил Маунтбэттену сохранить единую Бенгалию. Он выдвинул идею раздела Индии на три, а возможно, даже на четыре независимых государства: Хиндустан, Пакистан, Бангластан и Союз княжеств.

Маунтбэттен согласился с таким предложением, заявив, что выступает за сохранение Бенгалии как единого экономического целого. В свою очередь, Джинна также полностью поддержал Сухраварди в этом вопросе. С благословения Маунтбэттена Сухраварди стал продвигать идею о независимой Бенгалии, где мусульманское большинство будет жить в гармонии с индусами. Он даже говорил о «великой» независимой Бенгалии, к которой можно было бы присоединить и некоторые дистрикты Бихара, чтобы она стала «частью мира и превзошла любую другую страну таких же размеров».

Чуть позже Маунтбэттен писал губернатору Бенгалии Ф. Барроузу, что его план оставляет дверь открытой для единой, но независимой Бенгалии, которая не принадлежала бы ни Пакистану, ни Индии.

Однако Конгресс усмотрел в идее независимой Бенгалии своеобразный маневр в пользу Мусульманской лиги. В случае ее реализации Мусульманская лига, используя мусульманское большинство в законодательном собрании провинции, добилась бы ее присоединения к Пакистану. Конгресс же, находившийся в меньшинстве, не смог бы предотвратить такой ход событий. Неру и другие лидеры Конгресса решительно выступили против создания единой независимой Бенгалии.

В результате Сухраварди был вынужден отказаться от этой идеи, но начал активно зондировать возможность передачи Калькутты Восточной Бенгалии или, если это окажется нереальным, превращения Калькутты с ее промышленными пригородами в свободную международную зону.

Настал решающий час для определения судьбы Бенгалии. За несколько дней до отъезда Маунтбэттена в Лондон, 18 мая 1947 г. для окончательного принятия решения по плану о разделе Индии Неру от имени руководства партии сообщил ему, что Конгресс решительно выступает против создания независимой Бенгалии. Кроме того, он дал интервью одной из газет, в котором заявил, что Конгресс согласится на сохранение единой Бенгалии только в том случае, если она останется в составе Индии. С учетом всего этого Комитет по делам Индии при кабинете министров Великобритании принял решение о разделе Бенгалии.

Не менее сложной была проблема Панджаба. Если в Бенгалии были две основные религиозные общины — мусульмане и индусы, то в Панджабе присутствовал еще и третий этно-конфессиональный компонент — сикхи. При общем населении в 28,4 млн. человек на долю мусульман приходилось 16,2 млн., индусов — 8,2 млн., сикхов — 4 млн. Панджаб состоял из 29 округов, сгруппированных в пять областей. В двух западных областях — Мултане и Равалпинди мусульмане существенно преобладали — 9 млн. против 2 млн. немусульман. В округе Лахор было 4 млн. мусульман и 3 млн. индусов и сикхов. Ситуация осложнялась еще и тем, что в этом же округе находился г. Амритсар с сикхской святыней Золотым храмом. В двух остальных округах — Джалландаре и Амбале — преобладали индусы и сикхи (всего 7 млн.), а мусульман насчитывалось 3 млн.

Мусульманская лига настаивала на том, чтобы весь Панджаб отошел к Пакистану. Однако Конгресс склонялся к разделу Панджаба как единственному решению этой проблемы. Его позиция была в принципе поддержана лидерами сикхов. Сикхи оказались перед сложной дилеммой. С одной стороны, они не могли согласиться на присоединение к Пакистану, с другой — любой раздел был бы для них особенно губительным, поскольку они рассеяны по всей провинции. Поэтому среди сикхских лидеров были и такие, которые выступали за создание коалиционного правительства в провинции из представителей мусульман, индусов и сикхов. Однако эта идея не была осуществлена. Дискуссии о разделе Панджаба вызвали вспышки религиозно-общинной розни и насилия. Началась настоящая гражданская война, унесшая тысячи жизней.

Положение осложнялось тем, что в Панджабе находилось около одного миллиона недавно демобилизованных солдат из всех трех общин. Религиозная вражда могла перекинуться и на армию, в которой влияние английских офицеров значительно ослабло, поскольку солдаты хорошо понимали, что этим офицерам скоро придется покинуть Индию.

Но лидеры сикхов, как и индусов, в конечном счете потребовали раздела Панджаба. Рабочий комитет влиятельной сикхской партии «Широмани акали дал» в середине апреля 1947 г. в своей резолюции с удовлетворением отмечал, что индусы и сикхи Панджаба полностью согласились на раздел провинции.

Между тем Маунтбэттен долгое время не исключал возможности создания независимого Панджаба, как и в случае с Бенгалией. Однако для Мусульманской лиги Панджаб принципиально отличался от Бенгалии — без Бенгалии можно было создать жизнеспособный Пакистан, а без Панджаба или его части такая возможность была равна нулю. Для руководства Конгресса и сикхов создание независимого единого Панджаба с большинством мусульман означало бы поглощение его Пакистаном после ухода англичан из Индии.

В итоге план раздела Панджаба по принципу большинства той или иной общины предусмотрел отход 17 округов к мусульманам и 12 — к немусульманам. При этом сикхи оказались разделенными почти поровну.

Были немалые проблемы и с другими провинциями. Так, в Северо-Западной пограничной провинции, где мусульмане составляли абсолютное большинство (индусы и сикхи насчитывали всего 7 % населения), Конгресс возглавлял правительство под руководством Сахиб-хана — брата упомянутого выше Абдул Гаффар-хана, известного как «пограничный Ганди». Мусульманская лига начала движение за свержение этого правительства при негласной поддержке английского губернатора провинции. Вице-король Маунтбэттен пришел к выводу о необходимости проведения референдума в СЗПП.

2 мая 1947 г. Маунтбэттен направил правительству Великобритании предварительный проект плана раздела Индии. 8 мая, еще до того, как вице-король получил ответ из Лондона, Ганди предпринял очередной шаг по спасению единства страны. В послании Маунтбэттену он призвал его отказаться от раздела, но этот демарш не имел последствий.

В это же время Патель обвинил англичан в том, что, «оставаясь нейтральными, но имея власть, они на деле подталкивают к гражданской войне». Он потребовал, чтобы вице-король немедленно передал власть временному правительству. По его мнению, это помогло бы «установить мир в течение недели», так как те, кто совершают акты насилия, делают это в условиях, когда нет сильной центральной власти. Без вмешательства третьей силы (т. е. англичан) Конгресс и Мусульманская лига безотлагательно разрешат свои разногласия.

Между тем предложенный Маунтбэттеном план был существенно изменен кабинетом министров Великобритании (10 мая 1947 г.). Теперь предполагалось поделить Индию на несколько частей вместо того, чтобы разрешить некоторым территориям отделиться от будущего Индийского союза, если они не желают в нем остаться.

Неру решительно выступил против такого замысла. Он заявил, что этот план угрожает Индии и будущим отношениям между Великобританией и Индией. По его мнению, Конгресс не может принять предложения, которые разрушат Индийский союз, принять «теорию», по которой «провинции становятся независимыми государствами, преемниками предыдущей власти».

После консультаций с Неру, Пателем, Джинной и другим лидером Мусульманской лиги — Лиакат Али Ханом англичане были вынуждены пересмотреть свои предложения. Пока шла подготовка к окончательной выработке плана, который получил название по имени вице-короля, все заинтересованные стороны продолжали оказывать давление с тем, чтобы добиться наиболее выгодных для себя условий.

В Англии бывший премьер-министр У. Черчилль требовал статуса доминиона для «нескольких частей разделенной Индии». Он подчеркивал, что помимо Хиндустана и Пакистана на Индостанском субконтиненте должен существовать Союз княжеств.

В Индии Ганди продолжал выступать против раздела страны. «Задача британской власти, — писал он, — не изменять карту Индии. Все, что нужно сделать англичанам, — это уйти из Индии, по возможности соблюдая порядок, но в любом случае — уйти из Индии в срок или раньше, может быть, даже и в условиях хаоса».

Джинна, в свою очередь, вдруг потребовал создания коридора через весь Хиндустан для соединения западной и восточной частей Пакистана, а Сухраварди продолжал вести переговоры с советниками вице-короля о создании независимой Бенгалии.

Наконец настал решающий час. Вернувшись из Англии. Маунтбэттен представил план раздела Индии на совещании с индийскими лидерами, который ими был в принципе одобрен. 3 июня 1947 г. план Маунтбэттена был обнародован. Это было окончательное решение о разделе Индии на независимые доминионы — Индию (Индийский союз) и Пакистан.

На следующий день вице-король объявил 15 августа 1947 г. Днем независимости Индии. За остававшееся время предстояло сделать еще очень многое. На заседании Всеиндийского комитета Конгресса в середине июня прошло бурное обсуждение предстоящего раздела страны. Неру призвал конгрессистов поддержать план раздела: «Раздел лучше, чем убийство невинных граждан». Патель продолжил в том же духе, сказав, что вне зависимости от Конгресса «Пакистан уже реализуется в еще не разделенных Бенгалии и Панджабе. Поэтому лучше признать Пакистан, чем продолжать то разрушение, которое происходит в Индии».

О многочисленных жертвах насилия на религиозной почве говорил президент Конгресса Ачарья Крипалани. В принятом на заседании Комитета Конгресса постановлении было сказано, что план Маунтбэттена «приведет к отходу некоторых частей от Индии», но в существующих условиях он вынужден принять его. Вместе с тем Комитет «не может признать право какого-либо из княжеств заявить о независимости и изоляции от Индии. Это было бы отрицанием всей истории страны и целей, стоящих перед индийским народом в настоящее время».

На это Джинна ответил, что каждое индийское княжество является суверенным и может само решать — присоединяться к Хиндустану (т. е. Индийскому союзу) или Пакистану либо оставаться независимым.

Под руководством Пателя, отвечавшего во временном правительстве за дела княжеств, была проведена работа по вовлечению этих княжеств в Индию. Правители трех из них — Хайдарабада, Джунагарха, Джамму и Кашмира — не согласились сразу присоединиться к Индийскому союзу, что осложнило ситуацию.

Одновременно было осуществлено предусмотренное планом Маунтбэттена законодательное оформление присоединения к Пакистану населенных преимущественно мусульманами частей Бенгалии, Панджаба, а также Синда, Белуджистана, СЗПП и округа Силхет в Ассаме.

Предстояла еще одна особенно сложная и опасная работа — демаркация границы между Индией и Пакистаном в Бенгалии и Панджабе. С этой целью была создана специальная комиссия во главе с английским юристом Сирилом Рэдклиффом, который ранее не бывал в Индии. Это, как считали некоторые, было его главным достоинством, поскольку он мог быть объективным при решении столь сложной проблемы. Рэдклиффу помогали две группы из четырех индийских судей в каждой из провинций, назначенных по партийной принадлежности. Окончательное решение возлагалось на Рэдклиффа. Пограничной комиссии предстояло провести демаркационную линию на территориях в 175 тыс. кв. миль, где проживало около 90 млн. человек, между районами, где в одних преобладали мусульмане, а в других — немусульмане. Окончательный срок завершения этой работы был установлен 15 августа 1947 г.

В Панджабе главную проблему представил крупнейший город Лахор, в котором проживало 600 тыс. мусульман и 500 тыс. индусов и сикхов. Вплоть до Дня независимости индусы и сикхи считали, что Лахор отойдет к Индии. Мусульмане, однако, полагали, что весь Лахорский округ будет передан Пакистану. По решению комиссии 38 % территории Панджаба, вместе с Амритсаром, и 45 % населения должны были отойти к Индии, остальная часть, включая Лахор, — к Пакистану. И хотя вплоть до 15 августа это решение считалось секретным, в Панджабе начались религиозно-общинные столкновения. Надежды на мирный переход населения, принадлежащего к меньшинствам, в районы, населенные их большинством, оказались несостоятельными. В конце июня вице-король и Совет по разделу страны создали пограничные силы из 55 тыс. человек с участием британских офицеров для обеспечения порядка при переселении людей из одного района в другой. Но и этих сил оказалось недостаточно, чтобы предотвратить жестокие столкновения между общинами, которые происходили в каждой деревне и каждом городе.

Еще более опасная ситуация складывалась в Калькутте, тем более, что власти не имели возможности направить в Бенгалию крупные воинские соединения. Маунтбэттен фаталистически размышлял: «Если Калькутта будет охвачена пламенем, то ничего не поделаешь — она будет гореть».

9 августа в Калькутту приехал Банди. Он планировал направиться далее в Ноакхали (Бенгалия), где ранее ему удалось остановить кровопролитное столкновение между мусульманами и индусами. Калькутта жила предчувствием трагедии. Мусульмане и индусы буквально уговорили Банди остаться в городе, чтобы помочь предотвратить масштабные религиозно-общинные столкновения. Благодаря огромному авторитету и влиянию ему удалось это сделать. 14 августа, накануне Дня независимости Индии, Ганди сделал следующее заявление: «С завтрашнего дня мы освободимся от гнета британского правления. Сегодня в полночь Индия будет разделена. Поэтому завтра будет днем радости и днем печали. Все это накладывает на нас огромный груз ответственности… Давайте позволим всем мусульманам, которые были вынуждены покинуть свои дома, вернуться обратно. Если два миллиона индусов и мусульман обнажат кинжалы друг против друга в Калькутте, с каким лицом я поеду в Ноакхали отстаивать там интересы индусов и мусульман? Если пламя общинной резни охватит всю страну, как сможет выжить наша только что родившаяся свобода?»

В то время как в Панджабе сотни тысяч людей были убиты в межобщинных столкновениях и миллионы покинули свои дома, чтобы спасти свою жизнь, Бенгалия и Калькутта избежали этой участи. Один из руководителей Конгресса — Чакраварти Раджагопалачари сказал тогда: «Ганди добился многого, но ничто не было столь замечательным, как его победа над злом в Калькутте». А Маунтбэттен написал Ганди: «В Панджабе, несмотря на присутствие 55 тыс. солдат, произошли огромные волнения. В Бенгалии армия состояла только из одного человека, и там не было волнений… Разрешите мне выразить восхищение этой армией».

Первые шаги правительства независимой Индии

В ночь с 14 на 15 августа 1947 г. первый премьер-министр Индии Неру, выступая перед Учредительным собранием, заявил: «Много лет назад мы встретились с судьбой, теперь настало время выполнить наши обещания… Наше будущее будет непростым и нелегким… Служение Индии означает служение миллионам людей, которые страдают. Оно означает ликвидацию нищеты и невежества, болезней, неравенства возможностей… И поэтому мы должны работать, трудиться, много трудиться, чтобы воплотить наши мечты в действительность. Эти мечты нужны Индии и всему миру, так как все страны и народы сегодня настолько зависят друг от друга, что не могут даже представить свою жизнь в изоляции».

Начальный этап в развитии независимой Индии во многом был связан с деятельностью Конгресса в качестве правящей партии. Тогда он не имел себе альтернативы не только в центре, но и в регионах (штатах). Конгресс широко использовал свой авторитет, завоеванный в годы национально-освободительного движения во главе с Ганди и Неру. Поддержка широких масс и индийской буржуазии обеспечила ему главенствующую роль в политике того времени. Это и стало основной причиной того, что именно представители Конгресса возглавили правительство независимой Индии.

Конгресс при поддержке других политических партий и общественности обеспечил принятие конституции страны, которая провозгласила Индию суверенной демократической республикой, призванной обеспечить всем ее гражданам социальную, экономическую и политическую справедливость, свободу мысли, выражения мнений, убеждений, вероисповедания, культов, равенство положения и возможностей, способствовать укреплению среди всех граждан братства, обеспечивающего достоинство личности и единство нации. Конституция Республики Индия была утверждена Учредительным собранием 26 ноября 1949 г. и введена в действие 26 января 1950 г. Тогда же Учредительное собрание избрало одного из лидеров Конгресса — Раджендру Прасада президентом Республики. Одновременно был упразднен пост генерал-губернатора Индии, которая до этого времена имела статус британского доминиона.

На основе конституции правительство осуществило коренную реорганизацию всей системы федеративных отношений. В результате произошло четкое распределение полномочий между центром и штатами, были улажены многие спорные вопросы между отдельными штатами, которые были созданы на месте бывших провинций колониальной Индии и княжеств.

После прихода конгрессистского правительства к власти возник вопрос, насколько оно сможет на практике осуществить социалистические идеи, которых ранее придерживался Неру и некоторые руководители партии. Если в середине 1930-х годов Неру заявлял, что целью ИНК является «бесклассовое общество с равными для всех экономической справедливостью и возможностями», а все, что мешает этому, «должно быть устранено, мягко, если это возможно, или силой, если это необходимо», то под влиянием Ганди и издержек советского социализма он практически отошел от идеи использования силы. «Я очень далек от того, чтобы быть коммунистом, — писал Неру. — Мне не нравится догматизм и интерпретация работ Карла Маркса или любых других книг как священного писания, которое не может быть изменено. Мне не нравится регламентация и охота на еретиков, которые, похоже, являются особенностью современного коммунизма. Мне не нравится многое из того, что происходит в России, особенно чрезмерное использование силы в нормальных условиях».

Влиятельная группировка в Конгрессе во главе с министром внутренних дел Пателем решительно выступила против реализации социалистических идей. Неру был вынужден пойти на компромисс, что нашло выражение в принятой Конгрессом в 1948 г. резолюции по промышленной политике, суть которой состояла в «социализации вакуума». Это означало, что государственные предприятия должны создаваться в тех сферах, где частные предприятия не могут адекватно удовлетворять нужды страны. Таким образом, была заложена основа смешанной экономики, в которой частному сектору отводилась заметная роль, при стратегическом контроле со стороны государства.

Важной частью всего процесса экономического развития Индии стало планирование. При этом был использован опыт Советского Союза. Конгресс заявил, что будет осуществлять планирование главных направлений жизни страны, что базовые предприятия должны находиться в руках государства и под его контролем. Одновременно широкое поле деятельности оставалось для частного предпринимательства, которое вместе с тем должно было учитывать цели, выдвигаемые государством. Все это получило свое выражение в первом пятилетием плане (1951–1956).

К участию в работе правительства Неру пригласил представителей разных политических взглядов и направлений. От правых группировок — Шьяма Прасада Мукерджи, от организации наиболее угнетенных слоев, т. е. неприкасаемых, — Бхимрао Амбедкара, который ранее возглавлял комиссию по выработке конституции Индии, и позже (в 1952 г.) от социалистов — Джайпракаша Нарайяна. Первые два согласились принять участие в работе кабинета министров. Нарайян, однако, отказался, заявив, что не заинтересован в этом, поскольку не уверен, что правительство предпримет все необходимые меры для продвижения к социализму. Он писал Неру о том, что Индии нужно создать новое общество без эксплуатации, с социальным и экономическим равенством, свободой и благополучием для всех и нужно достичь этих целей не в далеком будущем, а в возможно кратчайшие сроки. Нарайян также полагал, что последователи Ганди и социалисты должны работать вместе на благо простого народа. Он высоко оценил предложение Неру о его участии в работе правительства, назвав это «смелым шагом», поскольку Конгресс не нуждался в коалиции, располагая необходимым большинством в парламенте.

Тем не менее, он направил Неру проект Программы-минимум по национальному возрождению. В ней он, в частности, предложил следующее: внести изменения в конституцию, чтобы расчистить путь для социальных преобразований: провести административные реформы, включая децентрализацию политической власти; осуществить перераспределение земли для устранения экономического неравенства и эксплуатации, отдавая при этом предпочтение сельскохозяйственным рабочим и безземельным крестьянам; ликвидировать все формы помещичьего землевладения; создать в деревнях в качестве обязательной меры кооперативные хозяйства; осуществить национализацию банков и страховых компаний, угольных шахт и т. д. Впоследствии эти идеи легли в основу программы возглавляемой Нарайяном Народно-социалистической партии.

Изоляция правых сил

Что касается правых сил, то их положение серьезно осложнилось после убийства Ганди 30 января 1948 г. Н. Годсе — одним из активистов правой религиозно-общинной организации индусов Раштрия сваямсевак сангх (Союз добровольных служителей нации — РСС). Правительство наложило запрет на деятельность РСС, арестовало его президента Мадхава Садашива Голвалкара и около 20 тыс. членов союза. Оно заявило, что декларируемые РСС цели по физическому, духовному и нравственному развитию индусов, воспитанию среди них чувства братства, любви и служения обществу расходятся с практической деятельностью этой организации. Более того, утверждалось, что деятельность РСС нанесла вред, так как связана с культом насилия, что привело ко многим жертвам. Последней из них стал Махатма Ганди.

8 февраля 1948 г. Голвалкар, находясь в тюрьме, заявил о роспуске РСС. Запрет на деятельность РСС был снят в июле 1949 г. В последующие годы РСС начал активно наращивать влияние и к середине 1960-х годов он объединял около одного миллиона членов.

В апреле 1950 г. Ш.П. Мукерджи вышел из состава кабинета министров в знак протеста против подписания Неру и премьер-министром Пакистана Лиакат Али Ханом пакта, по которому обе стороны брали на себя обязательство защищать права меньшинств в обеих странах, а также содействовать возвращению беженцев к местам их прежнего проживания. В соответствии с пактом оба правительства заявляли об отсутствии у них экстерриториальных претензий к меньшинствам в обеих странах. Мукерджи не был согласен с этим. По его мнению, Индия не может быть безучастной, если нарушаются гражданские права индусов в Пакистане.

Уход из правительства развязал Мукерджи руки для создания в 1951 г. новой партии — Бхаратия джана сангх (Индийского народного союза, далее — Джана сангх, БДС), предтечами которой были религиозно-общинные организации индусов «Хинду махасабха» и РСС. Руководство РСС приняло непосредственное участие в создании БДС. После избрания Мукерджи президентом БДС он заявил о необходимости борьбы с «диктатурой» ИНК, которую возглавит именно Бхаратия джана сангх как главная оппозиционная партия.

Еще более жестко выступал президент РСС Голвалкар. Он утверждал, что Конгресс расколол страну на две части, а коммунисты поделят ее на десять частей. Целью РСС является собирание сил для сплочения страны от Кашмира до мыса Канья Кумари — самой южной точки Индии. Он подверг сомнению лояльность мусульман. В таком же духе высказывались и другие руководители РСС. Они заявляли, что только индусы являются истинными гражданами Индии, поскольку они с незапамятных времен унаследовали язык, историю и религию этой страны.

В октябре 1951 г. из правительства Неру вышел и лидер зарегистрированных каст (неприкасаемых) Амбедкар. Причиной его разрыва с Конгрессом стали разногласия по вопросу о подготовленном Амбедкаром законопроекте по секуляризации частного индусского права, что предусматривало предоставление права собственности женщинам. После этого Амбедкар сосредоточил свою деятельность на критике политики Конгресса в отношении зарегистрированных каст.

Всеобщие выборы 1952 г. Победа Конгресса

На первых всеобщих выборах (одновременно в парламент и законодательные собрания всех штатов, которые проходили в конце 1951 — начале 1952 г.) Конгресс подтвердил свое право на руководство страной. Он победил не только в центре, но и во всех штатах. На выборах в Лок сабха (Народную, или нижнюю, палату парламента) Конгресс получил 45,5 % голосов избирателей и 364 депутатских мандата из 480 (75,8 %).

Главной силой оппозиции стала Коммунистическая партия (КПП), получившая вместе с союзниками 8,9 % голосов и 41 мандат в парламенте. Результаты выборов 1952 г. принесли большое разочарование БДС — он получил всего 3,1 % голосов избирателей и три места в парламенте. В соответствии с нормами, установленными Избирательной комиссией (минимум 3 % голосов для признания в качестве общенациональной партии). Джана сангх с трудом преодолел этот барьер.

В число общенациональных партий вошли также Социалистическая партия и Кисан маздур праджа парти (Крестьянско-рабочая народная партия).

В своей избирательной кампании на первых парламентских выборах 1952 г. БДС выступил под лозунгом «единой страны, единой нации, единой культуры». Он заявлял, что недавний раздел Индии не решил ни одной из ее проблем, а наоборот, породил много новых. В то время как «идея теократического государства является чуждой для Индии, секуляризм представляет собой эвфемизм политики поощрения мусульман». Далее БДС достаточно туманно говорил о своей альтернативе теократии и секуляризму как некоем «среднем пути» между этими двумя идеологиями. Экономический блок программы БДС был обозначен лишь в самых общих чертах — поддержка земельных реформ, но так, чтобы «не оттолкнуть» помещиков. Что касается промышленной политики, то указывалось на необходимость развития государственного сектора, особенно в отраслях, связанных с обороной страны. Одновременно БДС декларировал своей целью поощрение частного предпринимательства. Особенно подчеркивалось значение индийской культуры и языка хинди. Образование рассматривалось как основа этой культуры. В области внешней политики содержалось требование полной интеграции Кашмира в состав Индийского союза.

Президент БДС Мукерджи попытался создать парламентский консервативный блок из партий, близких к БДС по идеологии и политике — «Хинду махасабхи», Ганатантра паришада (Демократический совет), Акали дал (Партия бессмертных), Джаркханд парти и некоторых других. Ему удалось собрать группу из 32 членов парламента, которая получила название Национальная демократическая партия (НДП). Однако НДП оказалась нежизнеспособным формированием, так как держалась только на авторитете Мукерджи и сразу распалась после его внезапной смерти в июне 1953 г.

В 1950-1960-е годы правительство настойчиво проводило политику привлечения на свою сторону широких слоев населения, выдвигая лозунги достижения социальной справедливости. Оно исходило из того, что без массовой поддержки, особенно деревни (80 % населения страны), ни одна партия не могла рассчитывать на успех. В середине 1950-х годов Конгресс провозгласил своей целью построение «общества социалистического типа», а в начале 1960-х годов — «демократического социализма». Для реализации этих лозунгов была разработана концепция смешанной экономики, которая, с одной стороны, содержала элементы социального равноправия, а с другой — по своей сути была экономикой капиталистической.

Государственный капитализм — главный рычаг подъема экономики в 1950-1960-е годы

Все основные программные документы правительства Индии 1950-1960-х годов подчеркивали важнейшую роль государства в строительстве национальной экономики. Пятилетие планы экономического развития (второй — 1956/57-1960/61 гг. и третий — 1961/62-1965/66 гг.) были нацелены на ускоренную индустриализацию страны. Политика государственного капитализма и создание государственного сектора стали решающим фактором экономического развития Индии в этот период.

К середине 1960-х годов в государственном секторе были созданы основные предприятия тяжелой индустрии — черной и цветной металлургии, нефтехимии, тяжелого машиностроения, производства строительных материалов и электроэнергетики. Общий объем промышленного производства в 1948–1964 гг. вырос в 2,5 раза.

Вместе с тем к 1960 г. доля государственного сектора в валовой промышленной продукции составляла всего 18 %. Ограничивая деятельность частного капитала в отельных отраслях экономики, государство одновременно обеспечивало заметное расширение частного предпринимательства, особенно крупного капитала. Так, с 1956 по 1966 г. 70 крупнейших корпораций получили более половины всей государственной помощи, выделенной частному сектору.

Индустриализация оказывала положительное влияние на ситуацию в сельском хозяйстве. Проведение аграрных реформ (хотя и ограниченных по своим масштабам и социально-экономической значимости) также способствовало капиталистическим преобразованиям в деревне. На 7,5 млн. акров увеличилась площадь обрабатываемых земель, строились оросительные сооружения, дороги, животноводческие и семеноводческие фермы и т. п. К 1965 г. валовая продукция сельского хозяйства выросла на 65 %. Основной вектор аграрных реформ был направлен на удовлетворение интересов среднего и зажиточного крестьянства, против крупного помещичьего землевладения.

В результате проведения политики самообеспечения при помощи зарубежных стран, в том числе СССР, Индии в основном удалось избавиться от голода и массовых заболеваний.

Завершающаяся часть первого этапа политического развития Индии была отмечена важными событиями. В мае 1964 г. скоропостижно скончался Неру, стоявший у руля власти около 17 лет. Принявший руководство страной Лал Бахадур Шастри находился на посту премьер-министра всего полтора года до своей внезапной кончины в январе 1966 г. в Ташкенте. Там он и президент Пакистана М. Айюб Хан при посредничестве председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгина подписали Ташкентскую декларацию, которая тогда положила конец вооруженному конфликту между Индией и Пакистаном.

Приход к власти Индиры Ганди

В январе 1966 г. во главе страны встала Индира Ганди — дочь Дж. Неру. В этот период активно проявили себя начавшиеся ранее центробежные процессы, усилилась децентрализация власти, быстрыми темпами происходило социально-экономическое и политическое расслоение общества. Окрепшие зажиточные слои в деревне и городе требовали для себя большего участия во власти, используя для этого местные ресурсы в индийских штатах.

Власть правящего Конгресса начала размываться снизу, и он стал вести активную борьбу за сохранение своего влияния. С этой целью Конгресс принял программу, направленную на ликвидацию бедности, оживление промышленности, улучшение отношений между рабочими и предпринимателями и т. д.

Как и в колониальный период, Конгресс в первые два десятилетия независимости оставался партией, представлявшей интересы большинства населения, и получал от него мандат на управление страной. Он не был узкой профессиональной политической партией, а скорее широким политическим движением, которое выступало в защиту интересов различных социальных групп — от крупной и средней буржуазии до деревенских середняков, а также бедноты.

Однако социально-экономическое и политическое расслоение общества привело к расколу Конгресса во второй половине 1960-х годов: из него вышли группировки, поддерживавшие зажиточные слои крестьянства. Итогом этого стала существенная потеря партией политического влияния в целом ряде важных регионов страны. С этого времени Конгресс утратил монополию на повсеместную власть во всех штатах страны, но сохранил ее в центре.

В те же годы произошло ослабление левых сил после раскола в мировом коммунистическом движении (да и Конгресс своей левоцентристской политикой «забирал ветер из парусов» левых партий). В Индии стало расти влияние правых националистических и региональных партий и группировок, многие из которых использовали шовинистические лозунги. Вместе с тем оппозиционные партии как справа, так и слева, хотя и получали на выборах такое же и даже большее число голосов, чем Конгресс, в условиях мажоритарной парламентской системы не могли составить ему реальную политическую альтернативу, поскольку действовали разрозненно.

В этот же период были осуществлены первые мероприятия по реформированию индийской экономики, согласованные со Всемирным банком и другими международными финансовыми институтами. Они включали девальвацию рупии, снятие многих ограничений на импорт, промышленное дерегулирование. Все это должно было сопровождаться помощью со стороны международных финансовых организаций и развитых стран. Это был определенный отход от стратегии самообеспечения. Однако ожидаемый объем финансовых ресурсов не был получен. Более того, богатые страны резко снизили свой вклад в развитие Индии. США, в частности, отказались возобновить соглашение о поставке зерна в тот период, когда потребность в нем была особенно острой из-за двух кряду неурожаев.

Тогда эксперименты с реформами не дали нужного результата. Поэтому политическое руководство Индии было вынуждено изменить курс с целью ослабить зависимость страны от иностранного капитала. На деле речь шла о возврате к прежней стратегии на самообеспечение. Вместе с тем девальвация рупии, рост цен на продовольствие и падение уровня жизни в этот период способствовали формированию в общественном сознании мнения, что правительство отходит от провозглашенных целей строительства общества социальной справедливости.

Тенденция потери Конгрессом влияния в массах подтвердилась и на внеочередных выборах в некоторых штатах. В партии стали говорить о поляризации левых и правых сил внутри Конгресса. Левые радикалы в партии требовали немедленного проведения национализации банков и других мероприятий, чтобы вернуть доверие масс.

Конгресс теряет влияние

Рубежным событием стали парламентские выборы 1967 г., которые нанесли серьезный удар по позициям Конгресса. Его влияние в центре заметно ослабло. Конгресс смог получить всего 40,8 % голосов на выборах в парламент (против 45 % в 1962 г.) и 283 депутатских мандата из 520 (54,4 %). Но главное — он утратил положение правящей партии в 9 из 17 крупных штатов. Непосредственной причиной такого поражения стал раскол в партийных организациях ряда штатов и усиление позиций как правых, так и левых сил. Монополия Конгресса на власть в стране была существенно подорвана. С этого времени ему приходилось вести борьбу и с правыми и с левыми партиями. Но не менее важным стал вопрос о сохранении единства самой партии. Оно начало подвергаться все большим испытаниям вследствие социально-экономического расслоения и политического размежевания в обществе, в том числе и в деревне — в результате «зеленой революции».

В стремлении укрепить свои позиции правительство под руководством премьер-министра И. Ганди в июле 1969 г. приняло программу, которая включала национализацию ряда крупных коммерческих банков и предприятий угольной промышленности, страхового дела, ликвидацию привилегий бывших правителей княжеств, введение ограничений на владение городской землей, реформу арендных отношений в деревне, мероприятия по ограничению власти монополий и концентрации экономической власти.

В обращении к нации в связи с национализацией банков И. Ганди напомнила, что решение о построении общества социалистического образца, принятое много лет назад, остается неизменным. Она подчеркнула, что контроль над банками как над «командными высотами экономики» является жизненно необходимым в такой бедной стране, как Индия. И. Ганди также заявила, что в последние годы Конгресс отошел от простого народа, поскольку провозглашенные им социалистические лозунги не были полностью реализованы. Вера народа в Конгресс и его правительство пошатнулась. Поэтому правительство должно предпринять необходимые шаги, чтобы восстановить доверие населения. Эти меры встретили противодействие со стороны консерваторов в Конгрессе.

Бхаратия джана сангх бросает вызов Конгрессу

Политика правительства Конгресса встретила сопротивление не только консервативного крыла этой партии, но и правых сил, прежде всего, Бхаратия джана сангха и партии «Сватантра» («Независимость»), созданной в 1959 г. под руководством Ч. Раджагопалачари и поддержанной бывшими князьями, крупными помещиками и некоторыми промышленниками. «Сватантра» смогла просуществовать всего около 12 лет, так как была во многом «верхушечной» партией, не пользовавшейся поддержкой низов. В свою очередь, БДС, имевший социальную опору в средних слоях общества (преимущественно городских), постепенно превращался в значительную силу.

Выборы 1967 г. существенно укрепили позиции БДС в парламенте — он получил 9,4 % избирателей и провел 35 депутатов в нижнюю палату и стал третьей по числу депутатов партией в парламенте (после Конгресса и «Сватантры»). Наиболее заметными были достижения Джана сангха в штатах хиндиязычного пояса — Уттар Прадеше, Бихаре и Харьяне, где он вышел на вторые позиции после Конгресса и даже участвовал в составе местных коалиционных правительств. Джана сангху также удалось завоевать большинство мест в муниципальной корпорации Дели.

Таким образом, к концу 1960-х годов Джана сангх заявил о себе как о крупной политической силе, реально претендовавшей на власть, по крайней мере, в нескольких штатах. Одновременно происходило ослабление позиций Конгресса, особенно в регионах. Для Джана сангха этот период закончился тем, что после убийства президента партии Диндаяла Упадхьяйи в феврале 1968 г. ее руководителем стал Атал Бихари Ваджпаи.

Период до парламентских выборов 1967 г. был отмечен активизацией деятельности БДС как во внутренней жизни, так и во внешней политике. Росло и число его членов (с 75 тыс. в 1957 г. до 1300 тыс. в 1967 г.). Индийско-китайский вооруженный конфликт в 1962 г. и индийско-пакистанский — в 1965 г. были в полной мере использованы БДС для демонстрации своего патриотизма и укрепления политических позиций. Именно в это время Джана сангх потребовал от индийского правительства пойти на сближение с Западом и странами Юго-Восточной Азии, чтобы «отразить угрозу Китая». БДС также выступил против переговоров с Пакистаном по Кашмиру и осудил подписание в январе 1966 г. Ташкентской декларации между Индией и Пакистаном.

БДС обрушился с резкой критикой на правительство Конгресса, который за 20 лет «не справился» со стоящими перед страной задачами и «потерял доверие народа». Он обвинил Конгресс в коррупции и неэффективности, заявив, что «даже политическая независимость страны находится в опасности». С учетом угроз со стороны Китая и Пакистана БДС потребовал укрепления вооруженных сил Индии, в том числе создания ядерного оружия и ракет.

Джана сангх выступал против политики неприсоединения. По мнению этой партии, Индия должна проводить независимую внешнюю политику и заключать двусторонние союзы с разными странами, независимо от их принадлежности к двум противостоящим блокам, возглавляемым СССР и США, на основе взаимности и учета интересов друг друга.

БДС выражал уверенность в конечном объединении Индии и Пакистана, заявлял, что будет добиваться включения Индии в число постоянных членов Совета Безопасности ООН. Он утверждал, что правительство Конгресса слишком полагается на иностранную помощь.

В этот период Джана сангх не разделял ориентиров Конгресса на вовлечение страны в мировую политику, тем более в качестве лидера Движения неприсоединения. БДС проводил антисоветскую и антикитайскую политику. С начала 1960-х годов руководители БДС неоднократно посещали США с разными целями (Ваджпаи, например, для наблюдения за ходом президентских выборов 1960 г.). Вместе с тем БДС критически следил за отношениями между США и Пакистаном.

БДС брал на себя обязательство провести «революционные перемены» в экономической политике, основой которых должна стать «самообеспечивающаяся, процветающая и эгалитарная» экономика. Вместо пятилетних планов предусматривалось ввести более долгосрочное индикативное планирование. БДС делал упор на свадеши (отечественном производстве), которому, как он заявлял, был нанесен ущерб «безответственной либеральной импортной политикой» Конгресса. Вместо либерализации, по мнению Джана сангха, должна проводиться «рационализация», хотя суть последней не объяснялась.

БДС также заявлял о решимости «индианизировать» шахты, другие предприятия, а также чайные, кофейные и джутовые плантации, находившиеся преимущественно в распоряжении иностранного капитала. Более того, он утверждал, что сведет к минимуму использование этого капитала.

Идеологические и политические задачи БДС в то время были ярче всего представлены в выступлениях одного из его руководителей — Ваджпаи. Стратегия партии, говорил он, направлена на то, чтобы уменьшить влияние ИНК в центре и лишить его монопольной власти в штатах. Задача БДС состоит в перестройке Индии на основе индийской культуры, политической, социальной и экономической демократии, которые гарантируют равенство возможностей и свободу всем гражданам. Некоторые идеологии на Западе, по словам Ваджпаи, были основаны на представлении о существовании внутреннего конфликта между личностью и обществом. Однако на деле такого конфликта нет. Личность является представителем неделимого общества, которое проявляет себя через нее. Личность — это главный инструмент общества и мера его достижений. Разрушение индивида приведет к потрясению общества. Развитие личности и развитие социума не противоречат друг другу.

По мнению Ваджпаи, капиталистическая система экономики, которая признает «экономического человека» в качестве ее центрального субъекта, не может быть адекватной. Корыстное стремление получить наибольшую прибыль является движущей силой этой системы, а конкуренция — ее регулятором. Это не соответствует индийской философии. Социализм, говорил Ваджпаи, возник как реакция на проблемы, созданные капитализмом. Цели социализма похвальны, но его результаты не принесли блага человечеству. Причина в том, что анализ общества и личности, в соответствии с учением Маркса, в своей основе является материалистическим, а поэтому и неверным. Концепция конфликта классов не способствует постоянному сотрудничеству между гражданами. Капитализм и социализм расходятся в своей оценке значения частной собственности. Но оба ведут к централизации и монополизации. В результате человек, личность оказываются вне их внимания.

Индия нуждается в такой системе, продолжал Ваджпаи, при которой ничто не должно препятствовать инициативе личности, но при этом не должен причиняться ущерб человеческим ценностям. Такая цель может быть достигнута с помощью децентрализованной экономики.

Западный мир достиг большого материального прогресса, но в духовной сфере, по мнению Ваджпаи, ему не удалось добиться многого. Индия, со своей стороны, отстает в материальном развитии, и поэтому ее духовность превратилась в пустой звук. «Слабый не может реализовать свою духовность» — гласит санскритская мудрость. Не может быть духовного спасения без материального благополучия. Поэтому Индия должна стремиться к тому, чтобы быть сильной и материально обеспеченной, чтобы на этой основе укрепить здоровье нации, внести свой вклад в мировой прогресс, вместо того чтобы быть бременем для мирового сообщества.

Левое движение и экстремисты в Индии

В период, предшествовавший достижению Индией независимости, левые партии сумели стать заметной силой в политической жизни страны. Особое место среди них занимала Коммунистическая партия Индии. Однако в условиях, сложившихся после достижения Индией независимости, компартия, из-за преобладания в ее руководстве левосектантских и догматических взглядов, не смогла правильно оценить сложившуюся ситуацию. В 1947–1950 гг. она, как отмечалось впоследствии в документах КПИ, проводила «ошибочную линию авантюризма».

В начале 1950-х годов КПИ приняла решение участвовать в парламентских выборах и сотрудничать с демократическими, национально-патриотическими силами страны. Новый курс партии дал позитивные результаты уже на первых всеобщих выборах 1952 г., а затем и на выборах 1957 г., на которых она получила около 11 млн. голосов избирателей (9,9 %) и стала главной оппозиционной партией в парламенте.

К этому же времени относится создание и деятельность леводемократического правительства во главе с коммунистами в штате Керала (1957–1959). Это правительство, несмотря на краткий срок пребывания у власти и ограниченные рамками конституции возможности, смогло осуществить ряд мероприятий в интересах социальных низов, наиболее значительные из них — в сфере аграрных отношений. После смещения леводемократического правительства в Керале центральным правительством ИНК в 1959 г. в компартии обострились разногласия по вопросу об отношении к индийской буржуазии и ее правительству. Предметом этих разногласий была тактика «единства и борьбы» в отношении ИНК, т. е. поддержка компартией «прогрессивных мероприятий» конгрессистского правительства и борьба против тех его шагов, которые шли вразрез с интересами низших социальных групп. Совпавший по времени раскол в международном коммунистическом движении, а также обострение индийско-китайских отношений и широкое развитие индийско-советских связей усугубили внутрипартийные разногласия, что привело к расколу КПИ в 1964 г. и образованию двух партий — Коммунистической партии Индии и Коммунистической партии Индии (марксистской) — КПИ(м).

Раскол нанес большой ущерб коммунистическому и леводемократическому движению Индии. Вместе с тем он был, как показало время, исторически неизбежен. Организационное оформление раскола в компартии получило свое идеологическое обоснование. Так, в новой программе КПИ выдвигалась идея «альтернативного, некапиталистического» развития Индии и «создания предпосылок для перехода страны на путь социализма». Для достижения этой цели ставилась задача создания правительства «национальной демократии». КПИ(м), в свою очередь, заявляли, что установление национальной демократии и развитие по некапиталистическому пути нереальны. Выдвигалась задача создания государства народной демократии на основе леводемократического фронта. В программах обеих партий были расхождения и по вопросам социально-классового характера индийского общества, и в оценке современного этапа развития страны. Было много и сходных черт, связанных, например, с требованиями конкретных социально-экономических преобразований.

КПИ(м), подчеркивая свою самобытность и самостоятельность, поначалу взяла резкий курс влево. Однако к концу 1960-х готов главным тормозом на пути к расширению ее влияния стал левый экстремизм. После создания в марте 1967 г. в Западной Бенгалии правительства с участием КПИ(м) левые экстремисты активизировали деятельность против руководства этой партии. Они заявили, что указанное правительство является «еще более вредным», чем конгрессистское, поскольку своими «уступками трудящимся» оно «отвлекает» их внимание от борьбы с «главным врагом — помещиками и буржуазией». Летом 1967 г. экстремисты возглавили движение беднейших крестьян и сельскохозяйственных рабочих на севере Западной Бенгалии в деревне Наксалбари (отсюда их название — «наксалиты»). Основное содержание этого движения состояло в насильственном захвате земель, принадлежавших помещикам и плантаторам.

По своей социально-экономической природе движение наксалитов было похоже на более ранние крестьянские движения в Западной Бенгалии и других штатах. Но по своей политической сути оно отличилось от них тем, что происходило во время пребывания у власти правительства с участием коммунистов и объективно было направлено против него.

Левые экстремисты выдвинули лозунги «народной войны» и «вооруженной революции». Они также говорили о необходимости захвата власти сначала в одном или нескольких сельских районах, а затем и в центре. На их деятельность оказала влияние китайская «культурная революция», лозунг Мао Цзэдуна «Винтовка рождает власть». Левые сектанты подвергали жесткой критике курс КПИ(м) на участие в парламентской деятельности и леводемократических правительствах совместно с буржуазными партиями. Они заявляли, что парламент и законодательные собрания превратились в бесплодные «говорильни», рассчитанные на обман народа. Поэтому участие КПИ(м) в выборах и ее деятельность в составе правительств в штатах являются «высшей формой ревизионизма» и «парламентского кретинизма».

КПИ(м) начала решительную политическую и идеологическую борьбу с «левосектантским авантюристическим уклоном» в партии. Оказавшись в изоляции, «левые ультра» повели дело к расколу КПИ(м). В мае 1968 г. в Калькутте они создали Всеиндийский координационный комитет коммунистических революционеров, на базе которого в апреле 1969 г. была основана Коммунистическая партия (марксистско-ленинская), а в 1970 г. был проведен съезд этой партии. Однако это не означало объединения всех левых экстремистов в одну партию. В стране действовали многочисленные группировки, которые вели борьбу не только с КПИ(м) и другими партиями, но и между собой. Их призывы к «прямой» борьбе с помещиками и даже малоземельными крестьянами не получили массовой поддержки. Тем не менее, радикальные лозунги наксалитов оказались хорошей приманкой для молодежи, особенно студенчества, которое принимало участие в «боевых» действиях — налетах на правительственные учреждения, учебные заведения, поджогах общественного транспорта, прибегало к тактике террора.

Впоследствии активность этих экстремистов существенно снизилась. Но и в конце XX в. в стране продолжали действовать их отдельные, разрозненные группировки (например, «Народная война»). Главная причина этого состоит в том, что не были ликвидированы социально-экономические корни экстремизма — нищета и обездоленность низших каст и племен, а также городского люмпен-пролетариата.

Вплоть до конца 1970-х годов КПП и КПИ(м) находились в острой конфронтации друг с другом. Началу процесса сближения и политического сотрудничества во многом способствовала их совместная работа в парламенте страны, в коалиционных леводемократических правительствах в штатах Западная Бенгалия, Керала и Трипура, а также согласованные действия по защите прав трудящихся. Располагая устойчивой массовой поддержкой в нескольких штатах, обе компартии оказывали заметное воздействие на формирование политических процессов в стране. Коммунисты накопили большой опыт парламентской деятельности. Постоянно участвуя в работе парламента, они вместе с другими левыми партиями («Форвард блок», Революционная социалистическая партия) оказывали влияние на политику правительства.

Раскол в Конгрессе

Противостояние внутри Конгресса между левоцентристскими и правыми силами привело к расколу партии в ноябре 1969 г. В соответствии с решением Избирательной комиссии партия во главе с Индирой Ганди получила название «ИНК(И)» («И» означало Индира, что привело к своеобразной персонификации этой партии). А партия, возглавленная бывшим президентом единого Конгресса С. Ниджалинганной и бывшим министром финансов в конгрессистском правительстве Морарджи Десаи, — «Организация Конгресс», или «Конгресс (О)».

Левая оппозиция, за исключением Объединенной социалистической партии, выступила в поддержку И. Ганди. Правые партии — Джана сангх и «Сватантра» — поддержали Конгресс (О). Примечательным было выступление, посвященное этому событию, одного из лидеров Джана сангха — Балраджа Мадхока, который заявил, что раскол в Конгрессе — хорошая новость для страны. Если бы Конгресс действовал в соответствии с завещанием Махатмы Ганди, раскол произошел бы еще в 1948 г., что привело бы к созданию двух жизнеспособных партий. Одну из них возглавил бы Неру, другую — Валлабхаи Патель. Нынешний раскол, добавил Мадхок, послужит катализатором политической поляризации.

Лидеры Организации Конгресс обвиняли И. Ганди в том, что она склоняется к коммунизму. Она отвергала эти обвинения, заявив, что Неру придерживался политики «левее центра» и именно эту линию она намерена продолжать. В свою очередь, руководители Организации Конгресс утверждали, что будут придерживаться ранее заявленных единым Конгрессом социалистических целей. Однако на деле они оказались в одном лагере с Бхаратия джана сангхом, «Сватантрой», а также с Объединенной социалистической партией, стоявших на антиконгрессистских позициях.

Обострение политической борьбы привело к тому, что в декабре 1970 г. И. Ганди распустила парламент. Она заявила, что ее партии нужен новый мандат от народа, чтобы проводить социалистическую и секулярную политику, и выдвинула лозунг «Гариби хатао!» («Долой бедность!»).

На досрочных выборах в парламент в марте 1971 г. четыре партии — Организация Конгресс, «Сватантра», Джана сангх и ОСП — выступили единым альянсом под лозунгом «Индира хатао!» («Долой Индиру!»). Но ИНК под руководством И. Ганди одержал убедительную победу, получив 350 депутатских мандатов в парламенте из 515 (накануне выборов у партии было всего 220 мандатов). Провозглашенные ИНК(И) лозунги демократии, социализма и секуляризма обеспечили этой партии поддержку огромных масс бедноты, в том числе мусульман и индусских низших (зарегистрированных) каст.

Организация Конгресс потерпела поражение, завоевав всего лишь 16 мест в парламенте (ранее у нее было 65 мест). Эта тенденция подтвердилась и на выборах 1972 г. в законодательные собрания штатов. На них ИНК(И) получил более 70 % мест в собраниях, в то время как Организация Конгресс — лишь 3 % мест, Джана сангх — менее 4 %, «Сватантра» — 0,6 %, ОСП — 2 %.

После выборов 1971 г. правительство И. Ганди приступило к осуществлению своей программы. Важнейшей ее частью было дальнейшее проведение аграрных реформ — снижение «потолка» землевладения в деревне (до 10–18 акров) и распределение излишков земель среди безземельных крестьян и сельскохозяйственных рабочих, поскольку земельные реформы 1950-1960-х годов не дали ощутимых результатов.

Принятие законов, направленных на осуществление этих мер, вызвало обострение политической ситуации в стране и внутри правящего Конгресса. Действия правительства натолкнулись на сопротивление крупных землевладельцев. Борьба в деревне отразилась на политической схватке между партиями. Некоторые радикально настроенные члены ИНК(И) говорили, что партия, по существу, не стремится к проведению преобразований в пользу деревенской бедноты, а своими социалистическими лозунгами вводит в заблуждение людей.

Помимо аграрной реформы острая борьба в стране и в ИНК(И) разгорелась вокруг вопросов, связанных с национализацией свыше 100 иностранных и индийских страховых компаний, ряда промышленных предприятий. В это время под контроль государства перешло около 100 текстильных фабрик, владельцы которых угрожали их закрытием, ссылаясь на убыточность. В качестве компромисса между государством и предпринимателями возникла идея создания «совместного» сектора в экономике. Речь шла об использовании финансовых возможностей государства для контроля за деятельностью монополий (через покупку их акций). Со своей стороны, крупные промышленники настаивали на реприватизации предприятий государственного сектора.

Получив в парламенте подавляющее большинство депутатских мандатов, правительство вплотную занялось разработкой программы ликвидации бедности как инструмента обеспечения социальной справедливости и экономического роста. Эта программа нашла свое выражение в пятом пятилетием плане Индии (1974/75-1978/79), который, по мнению ряда экономистов, был новым словом в осуществлении индийских реформ. Планом предусматривался существенный рост сельскохозяйственного производства, повышение производительности малых и средних фермерских хозяйств, внедрение программ гарантированной занятости населения в сельской местности, развитие трудоемких малых производств в городах. Все это должно было сопровождаться улучшением образования, здравоохранения и продовольственного снабжения.

Однако на деле осуществление программы ликвидации бедности столкнулось с огромными трудностями, в том числе в связи с повторявшейся засухой в период 1972–1975 гг. Положение ухудшилось из-за войны с Пакистаном (1971 г.), которая привела к образованию Бангладеш, что сопровождалось наплывом миллионов беженцев в Индию. Затем последовал нефтяной кризис 1973–1974 гг. Все это оказало крайне негативное влияние на экономическую и политическую жизнь страны.

Чрезвычайное положение

Во второй половине 1970-х годов процессы консолидации правой консервативной оппозиции, опиравшейся на крупных землевладельцев и отдельные группы городской буржуазии, заметно усилились. Оппозиция выдвинула лозунг «тотальной революции», что означало демократизацию политической жизни, борьбу против монополии ИНК(И) на власть и «авторитарных методов» правления И. Ганди, против коррупции в различных эшелонах власти и в обществе. Оппозиция сплотила значительную часть зажиточного крестьянства, средние городские слои, в том числе немало интеллигенции и студенчества.

Борьба на экономическом фронте сопровождалась не менее острым соперничеством в политической сфере. В 1975 г. на выборах в законодательное собрание Гуджарата антиконгрессистской оппозиции удалось создать Джаната фронт (Народный фронт), объединивший Организацию Конгресс, Джана сангх, социалистов и ряд мелких партий. Одним из руководителей этого фронта стал Морарджи Десаи, а духовным лидером — Дж. Нарайян, который через 20 лет после ухода из политики вернулся к активной политической деятельности в качестве «лок нета» (народного вождя) под лозунгом борьбы с Конгрессом. В результате выборов ИНК(И) потерял власть в Гуджарате.

Эта неудача ИНК(И) совпала с решением Высокого суда в Аллахабаде по обвинению И. Ганди в нарушении ею правил проведения избирательной кампании 1971 г. в округе Рае-Барели (штат Утлар Прадеш), от которого она была избрана в парламент. Тогда она побилась победы над социалистом Радж Нарайяном. Судебный процесс занял четыре года.

В 1975 г. в критический момент для ИНК(И) и самой И. Ганди суд вынес решение — лишить ее депутатского мандата в парламенте и права занимать выборные должности в течение шести лет. И. Ганди опротестовала этот вердикт в Верховном суде Индии, который по существу отменил его. Оппозиция, однако, решила воспользоваться сложившейся ситуацией и начала массовую кампанию гражданского неповиновения, требуя отставки премьер-министра и характеризуя ее деятельность как «автократическую и деспотическую». К этому требованию оппозиции присоединились некоторые видные деятели ИНК(И). В ответ на это большая часть руководства партии, ее парламентской фракции, министров центрального правительства и конгрессистских главных министров в штатах выступила в поддержку И. Ганди.

26 июня 1975 г. И. Ганди ввела в стране чрезвычайное положение, которое было одобрено парламентом. Ряд руководителей оппозиционных партий был арестован, запрещена деятельность некоторых религиозно-общинных и левоэкстремистских организаций, ограничена свобода печати. Оппозиционные партии осудили репрессивные действия властей, в первую очередь аресты многих участников движения неповиновения.

1 июля 1975 г. правительство И. Ганди провозгласило «Программу из 20 пунктов», которая во многом была продолжением предыдущей социально-экономической политики. Наиболее важными среди предложенных мероприятий были снижение цен на продовольствие и другие жизненно важные товары, реализация на деле аграрной реформы — изъятие излишков земли сверх «потолка» землевладений, распределение их среди безземельных крестьян и сельскохозяйственных рабочих, освобождение сельской бедноты от кабальной задолженности и т. п. В программе также содержалось положение о целесообразности либерализации в сфере частного предпринимательства. Правительство заявило, что оно не намерено продолжать национализацию.

Для подкрепления своих позиций в народе правительство И. Ганди провело в 1976 г. в парламенте 42-ю поправку к конституции, в соответствии с которой Индия объявлялась «суверенной социалистической секулярной демократической республикой».

Между тем, как и раньше, реализация новой программы натолкнулась на огромные трудности, связанные как с борьбой в деревне, так и с сопротивлением промышленников. Оппозиция во главе с Дж. Нарайяном призывала к решительной борьбе с режимом И. Ганди.

Возникли и политические трудности в самой правящей партии, связанные с усилением ее молодежного крыла во главе с Санджаем Ганди, младшим сыном премьер-министра. С. Ганди, не занимая никакого государственного поста, имел большое влияние в правительстве и административном аппарате, мог оказывать прямое воздействие на кадровую политику ИНК(И) и его правительства, снимать и устранять неугодных ему высших политиков и чиновников. И. Ганди поддерживала его.

С. Ганди выдвинул свою программу из пяти пунктов, обращенную в основном к молодежи. Согласно ей, каждый молодой индиец должен был обучить грамоте одного неграмотного, бороться с неприкасаемостью, посадить одно дерево, отказаться от приданого за невестой и ограничить рождаемость шумя детьми на семью. Программа С. Ганди была признана руководством ИНК(И) в качестве официальной. Ее осуществление конгрессистскими властями, особенно в той части, которая касалась ограничения рождаемости, сопровождалось принуждением и насилием. По некоторым данным, было проведено более 10 млн. «добровольных» стерилизаций мужчин и женщин. Насилие также применялось при «очистке» городов от трущоб, в которых жили сотни тысяч людей. Это вызывало протесты населения, происходили столкновения с полицией, в результате чего было много жертв. Все это приводило к подрыву влияния позиций ИНК(И) в массах и усиливало разброд в самой партии.

Поражение ИНК(И) на выборах 1977 г.

В крайне сложной политической ситуации в январе 1977 г. правительство И. Ганди довольно неожиданно объявило о проведении выборов в парламент. Смягчение законов чрезвычайного положения в связи с предстоящими выборами изменило политическую ситуацию. Из тюрем были освобождены оппозиционные лидеры, принадлежавшие к разным политическим партиям. Оппозиция тотчас же начала объединяться на антиконгрессистской основе. По инициативе Нарайяна, выпущенного из тюрьмы несколько ранее в связи с тяжелой болезнью, была создана коалиционная Джаната парти (Народная партия). В ее состав вошли Организация Конгресс, Бхаратия джана сангх, Бхаратия лок дал (Индийская народная партия) и Социалистическая партия.

Джаната парти, несмотря на ее консервативный облик, подчеркивала важность борьбы за социально-экономические права простого народа, утверждала, что отстаивает идеи и ценности Махатмы Ганди и видит свою задачу в построении в Индии демократического и социалистического общества, опирающегося на наследие и традиции национально-освободительного движения. Джаната парти осуждала пороки капитализма, элитарного потребительского общества. ИНК(И) обвинялся в неспособности реализовать законы о введении ограничений на размеры землевладений и наделить землей безземельных крестьян, особенно из далитов (бывших неприкасаемых) и племен. Джаната парти обещала принять необходимые меры по решению этих проблем. В промышленной сфере ставилась задача бороться с ростом влияния монополий и концентрацией экономической власти. Таким образом, Джаната парти, по существу, «перехватывала» левоцентристские лозунги ИНК(И) в условиях, когда они оказались выхолощенными насильственной, авторитарной политикой, проводившейся группировкой Санджая Ганди.

Еще одним ударом по престижу ИНК(И) стал выход из него накануне выборов группы видных деятелей во главе со старейшим членом руководства партии Джагдживаном Рамом, которая объявила о создании новой партии — Конгресс за демократию, провозгласив в качестве своих целей демократию, социализм и секуляризм — против «диктатуры Индиры Ганди и ее сына Санджая».

На выборах 1977 г. блок Джаната парти — Конгресс за демократию одержал убедительную победу над ИНК(И). Лидером парламентской фракции Джаната парти был избран Морарджи Десаи, который и стал премьер-министром.

ИНК(И) во главе с И. Ганди впервые потерпел поражение и потерял власть в центре. Главными причинами этого были отход от левоцентристской социальной политики и использование насильственных, антидемократических, авторитарных методов управления.

Новый этап в политическом развитии Индии ознаменовался поиском иных путей развития. Однако коалиционное правительство Джаната парти, состоявшее из идеологически плохо совместимых политических группировок, оказалось обреченным на поражение.

Основную роль в правительстве Джаната парти играл Бхаратия джана сангх, который из всех участников коалиции располагал самой большой депутатской группой (100 мандатов) в парламенте и во многом навязывал свои решения партнерам в правительстве. Конфликт обострился после того, как другие члены коалиции обвинили БДС в так называемом двойном членстве — одновременно в этой партии и в индусской религиозно-общинной организации РСС, которая оказывала влияние на деятельность правительства.

Действительно, Бхаратия джана сангх представлял собой самую крупную часть Джаната парти, у которой не было значительных организационных возможностей и партийных кадров. А поскольку БДС обладал и тем, и другим, то вполне естественно, что он находился в лучшем положении, чем его партнеры по коалиции. Однако были и более глубокие причины, которые в конечном счете привели к выходу БДС из Джаната парти и расколу последней. Социальная база Джаната парти состояла как из представителей высших каст, преимущественно крупных землевладельцев, так и низких — в основном малоземельных крестьян. Попытки лидеров отсталых крестьянских каст использовать пребывание у власти в составе Джаната парти для укрепления своих позиций путем введения в крупных штатах Уттар Прадеше и Бихаре квот для этих каст в государственных учреждениях и учебных заведениях вызвали резкий протест высших каст, широко представленных в БДС. Именно в этом состояла главная суть противоречий внутри коалиционного блока Джаната парти.

Правительство пестрого блока оппозиционных партий, различных по своей идеологии и имевших разную социальную базу, не смогло проводить конструктивную политику. В 1979 г. коалиция Джаната парти распалась. В июле этого же года правительство во главе с Десаи ушло в отставку. Вместо него было создано новое правительство, которое возглавил лидер Бхаратия лок дал Чаран Сингх. Оно, однако, не смогло долго продержаться у власти без поддержки БДС и подало в отставку.

Конгресс снова у власти

После выборов в январе 1980 г. к власти вновь пришло правительство во главе с И. Ганди (впоследствии ИНК(И) вернулся к своему прежнему названию — «Индийский национальный конгресс», а лидеры Организации Конгресс растворились в других партиях). ИНК пытался возродить влияние в массах, используя те же социалистические идеи и лозунги. Но их реальное содержание существенно изменилось, поскольку изменились и политические условия.

Реагируя на новую ситуацию, в апреле 1980 г. на базе Бхаратии джана сангха была образована Бхаратия джаната парти (Индийская народная партия — БДП), что должно было символизировать ее определенное обновление, разрыв с прошлым, освобождение от клейма коммунализма.

Вместе с тем в стране возникли новые трудности, связанные с засухой 1979 г. и резким повышением цен на нефть на мировом рынке, что привело к росту расходов на импорт энергетических ресурсов. Для выхода из создавшегося положения правительство ИНК вступило в переговоры с Международным валютным фондом (МВФ) с целью получения крупного кредита. Были оговорены условия его предоставления: либерализация импорта, ослабление контроля над ценами, дерегулирование промышленного производства в отдельных отраслях, развитие экспортоориентированной индустрии, сокращение расходов в государственном секторе экономики, снижение налогов и т. д. Согласованная с международными финансовыми организациями программа начала реализовываться в ноябре 1981 г. Однако еще до истечения срока, в мае 1984 г., ее выполнение было приостановлено, так как она не дала требуемого результата, а только привела к увеличению внешних долгов. К тому времени страна использовала 3,9 млрд. из предусмотренных программой МВФ 5 млрд. долл.

Усиление противоборства между центром и штатами

Очередной этап пребывания ИНК у власти характеризовался усилением политического противоборства в стране, особенно в связи с обострением отношений между правительством Конгресса в центре и правительствами в значительной части штатов, которые возглавлялись оппозиционными ему партиями.

Объективный ход событий вел к тому, что штаты, региональные партии и общественные движения неуклонно наращивали свое влияние. При этом их позиции не всегда и не во всем совпадали с линией центрального правительства, особенно в тех вопросах, которые касались управления на местах.

В 1970-1980-х годах ИНК уже не мог претендовать на повсеместное господство в Индии. Это наглядно проявилось, например, в крупнейшем южном штате Тамилнаду, где начиная с 1967 г. у власти непрерывно находились региональные партии, стоявшие на иных идейных и политических позициях, чем ИНК. То же самое наблюдалось и в Западной Бенгалии, где с 1977 г. штатом управляло правительство Левого фронта.

Список таких штатов, где в течение ряда лет власть принадлежала партиям, чьи политические установки не совпадали с позицией ИНК (и других правящих в центре сил), можно было бы продолжить. Принципиально важным является то, что в ходе развития независимой Индии, в том числе под влиянием Индийского национального конгресса, произошла реальная децентрализация экономической и политической власти, развились и окрепли региональные экономические и политические элиты, усилилось их собственное мироощущение. Все это вело к ослаблению влияния Конгресса.

В экстремальной форме проблема радикального расширения полномочий штатов прозвучала в начале 1980-х годов в лозунге о создании независимого государства Халистан вместо штата Панджаб. Однако конституция Индии не предусматривала право штатов на «самоопределение вплоть до отделения».

Тем не менее, часть экстремистски настроенных сикхов настаивала на независимости штата. Центральное правительство увидело в этом угрозу единству Индии и пыталось решить проблему при помощи введения президентского правления в Панджабе. Но когда и этих мер не хватило, чтобы «усмирить» сепаратистов, против них была использована вооруженная сила. Армия провела в июне 1984 г. в Панджабе операцию «Голубая звезда», в ходе которой применялось тяжелое вооружение, включая танки. Они обстреляли сикхскую святыню Золотой храм, в котором укрывались сепаратисты. В результате операции погибли и мирные жители. Все это не только подорвало влияние Конгресса среди сикхов, но и отразилось на личной судьбе И. Ганди, которая, как премьер-министр, отвечала за действия армии. 31 октября 1984 г. Индира Ганди была убита во дворе своей резиденции ее охранником-сикхом.

Трагическая гибель И. Ганди вызвала волну симпатий в пользу ИНК, который одержал убедительную победу на внеочередных выборах, состоявшихся в конце 1984 г. Конгресс получил рекордные 49 % голосов избирателей и 400 депутатских мандатов из 535 в нижней палате парламента. Правительство во главе с сыном И. Ганди — Радживом Ганди (1984–1989) также заявляло о своей приверженности социалистическим идеалам, социальной справедливости и равенству. Р. Ганди подчеркивал, что социализм является подлинно индийской идеологией, уходящей корнями в историю страны. Он провозгласил задачей правительства экономическое развитие на основе социальной справедливости при «ограничении игры рыночных сил и свободы частного корыстолюбия и жадности». Правительство ИНК вновь объявило в качестве своего главного приоритета «войну нищете» путем сокращения разрыва в доходах богатых и бедных и устранения социального и экономического неравенства.

Децентрализация власти объективно вела к дальнейшему ослаблению влияния Конгресса. В результате в 1989 г. его сменило коалиционное правительство Национального фронта во главе с Вишванатхом Пратапом Сингхом. Это правительство продержалось у власти всего около года (1989–1990), но сумело провести ряд мероприятий в интересах социальных низов, главным из которых было принятие части рекомендаций парламентской Комиссии по «отсталым классам» во главе с Б.П. Мандалом.

Конгрессу удалось отстранить Национальный фронт от власти. Его место заняло правительство меньшинства во главе с Чандра Шекхаром при поддержке со стороны ИНК (ноябрь 1990 — июнь 1991 г.). И наконец, в июне 1991 г. после парламентских выборов Конгресс вновь пришел к власти во главе с Нарасимхой Рао. Во время избирательной кампании 21 мая 1991 г. террористкой был убит Раджив Ганди. Заметно ослабленный (232 депутатских мандата в парламенте и 36,5 % голосов избирателей), Конгресс с большим трудом, прибегая к сомнительным методам переманивания депутатов из других партий, буквально «сколотил» однопартийное большинство в 272 депутата в парламенте и продержался у власти весь срок его полномочий — 1991–1996 гг.

Реформы 1990-х годов

Под руководством премьер-министра Н. Рао конгрессистское правительство взяло курс на осуществление широких рыночных реформ. Они во многом стали продолжением стратегии развития, разработанной Неру и затем проводимой Индирой Ганди, которые ставили задачу превращения Индии в великую мировую державу. В качестве главного условия для этого выдвигалось требование быстрого экономического роста на основе модернизации, особенно в области науки, технологии и производительности труда. В свою очередь, экономический рост должен был сочетаться с обеспечением социальной справедливости.

В условиях Индии это означало предоставление большинству населения возможностей для улучшения жизни, устранение экономического неравенства между отдельными группами людей, вне зависимости от их религиозной или кастовой принадлежности, а также различий в социально-экономическом развитии отдельных регионов.

Не выполнив этих задач, невозможно было обеспечить стабильность в демократическом обществе, без чего в такой многоконфессиональной и полиэтнической стране, как Индия, нельзя было решить и все другие основные вопросы. Эта стратегия по большому счету оправдала себя. Она позволила, несмотря на масштабные изначальные трудности и проблемы, связанные, прежде всего, с бедностью населения, существенно продвинуться вперед в экономическом и социальном развитии.

Обосновывая необходимость реформ, правительство Н. Рао руководствовалось следующими соображениями: во-первых, они должны осуществляться по некоему среднему пути (между двумя «догмами» командной и рыночной экономик), во-вторых, государству надлежит проявлять заботу об основании «индийской социальной пирамиды», которую составляют огромные массы бедняков, в-третьих, в ходе реформ не должна быть утрачена индийская самобытность. Очень важный нюанс состоял и в том, что речь шла не о чисто рыночной экономике, а об экономике, «управляемой или ведомой рынком».

Проблема поиска и разработки «срединного» пути не была новой для Индии. В колониальный и постколониальный периоды модернизация общества сопровождалась столкновением с западными ценностями, а затем — их синтезом. Такой синтез был возможен лишь на основе органического восприятия традиционным обществом новых ценностей, когда они становились частью общественной жизни, вписывались в традиционную среду, не разрушая ее, а дополняя, усиливая тем лучшим, что было создано в процессе развития. Если же модернизация осуществлялась путем механического заимствования, переноса чужеродного опыта на местную социально-культурную почву, то неизбежно наступала реакция отторжения.

Еще в период британского колониального господства страна накопила огромный уникальный опыт взаимопроникновения ценностей индийского и западного обществ. В ходе длительного, временами весьма болезненного, а иногда даже насильственного процесса происходила их своеобразная взаимная притирка. На каждом этапе достигался новый баланс в области культуры, общественной жизни, науки, технологии, производства. Это был в основном эволюционный процесс, в нем выявлялись как сильные черты традиционного общества, так и его слабости, а также те ценности западной цивилизации, которые положительно воспринимались индийским общественным мнением. Общество чутко реагировало на характер и темпы такого развития. В нем сложилось понимание того, что стремление опередить, ускорить естественный ход модернизации могло привести к социальным взрывам и откатам.

Благодаря этому опыту индийская правящая элита достаточно хорошо представляла, в каких сферах должны происходить преобразования, насколько глубоко могут быть затронуты основы традиционного общества, каким может быть темп изменений. Взяв курс на демократическое развитие страны после достижения ею независимости, она стремилась сохранить связь с обществом, с огромным массивом социальных низов. Политический класс не мог поступать иначе, ибо только это обеспечивало ему легитимность в общественном сознании и соответственно возможность оставаться у власти.

Традиция сохранения тесных связей с народом, с его историческими и цивилизационными корнями продолжала оставаться важной частью демократической политической культуры Индии. Конечно, и в ней происходили существенные изменения, связанные с расширением рыночных отношений, усилением индивидуализма. Однако традиционные, групповые, общинные ценности не утратили своего значения. Большинство видных политических деятелей Индии смогли идентифицировать себя через массовое сознание, используя эти ценности. Но это, конечно, не означало, что они были всего лишь традиционалистами или что им были чужды новые веяния в сфере экономики, идеологии и политики. В силу исторически сложившихся связей индийской правящей элиты или по крайней мере, значительной ее части с Западом она была открыта для влияния разных идей. Но никогда не заимствовала их слепо, а адаптировала к условиям своей страны.

Правительство ИНК осторожно нащупывало новые нуги развития страны, тщательно оберегая то, что уже дало положительные результаты. Такой подход при проведении экономической реформы проявился, в частности, в том, что оно не отказалось от государственного планирования экономики. Сохранение этого института было одним из ответов на важнейший вопрос об участии государства в экономических, социальных и политических преобразованиях. Подчеркивалось, что государство не может снимать с себя ответственность за перемены, а планирование должно играть решающую роль в социально-экономическом развитии, особенно в сфере социальной инфраструктуры.

Имея немалый опыт деятельности в рамках рыночной экономики, хорошо зная ее преимущества и недостатки, правительство полагало, что рост и развитие в стране не могут происходить только на базе рыночных механизмов. Прежний опыт Индии указывал на определенные ограничения и издержки в их использовании. Он, в частности, свидетельствовал о том, что в вопросах, связанных с удовлетворением нужд сотен миллионов людей, живущих за чертой бедности, нельзя полностью полагаться на игру рыночных сил. Рынок не может обеспечить всеобщее образование, охрану здоровья, занятость всех людей, а также прожиточный минимум для бедноты, особенно деревенской.

С июля 1991 г. в Индии начала осуществляться программа стабилизации и структурных преобразований, предложенная и финансируемая Международным валютным фондом. Всемирным банком. Азиатским банком развития и отдельными странами, в том числе Японией. В соответствии с объявленной правительством Конгресса стратегией развития оно брало на себя обязательство осуществлять эффективные мероприятия в социальной области — повышение грамотности, улучшение начального образования, здравоохранения, благосостояния семьи, обеспечение населения питьевой водой, жилищем, создание новых рабочих мест. Имелось в виду усилить роль государства в тех сферах, где с помощью одних рыночных сил нельзя решить поставленные социальные и экономические задачи.

Однако недостаточно высокий экономический рост, а также сохраняющаяся безработица негативно сказались на реализации этой части программы. За это правительство было подвергнуто критике со стороны его оппонентов. Они признавали, что ему удалось преодолеть валютный кризис, увеличить резервы иностранной валюты, что экономика стала постепенно набирать темпы, выросло сельскохозяйственное производство. Но всего этого оказалось недостаточно для решения социальных проблем. Не была создана устойчивая основа для сокращения бедности.

Критики реформ заявляли, что «просачивания» результатов реформ в бедные слои не произошло. Потребление в деревне и городе в целом уменьшилось, в то время как среди богатых оно возросло. Некоторые из них утверждали, что происходит ускоренное отчуждение бедных от ориентированной на экономический рост глобальной экономики, сокращаются расходы на программы в социальных секторах (здравоохранение, начальное образование, уход за детьми и т. д.). Высказывались предложения «притормозить» реформы с тем, чтобы уже достигнутые результаты могли почувствовать и слабые слои общества. Но правительство было не в состоянии принимать такого рода решения. На него оказывали давление силы внутри и вне страны, считавшие, что Индия слишком медленно идет по пути реформ.

В 1990-е годы по существу весь корпоративный сектор, промышленники и их лоббисты выступали за решительную активизацию курса на либерализацию экономики и расширение внешнеэкономических связей. Под этим имелись в виду, прежде всего, освобождение промышленности от государственного лицензирования и постоянного контроля со стороны правительства и приватизация государственной собственности. Многие политики и деловые люди подчеркивали, что в такой либерализации особенно нуждались мелкий и средний бизнес и меньше — промышленные гиганты типа концернов Бирлы или Таты.

Однако политика либерализации оказалась не обеспеченной необходимыми мерами социальной защиты населения. Контроль государства над промышленностью был заметно ослаблен, возросли производство товаров и доходы компаний, но одновременно увеличились цены, инфляция, государственный долг и дефицит бюджета. Усилилась социальная напряженность, поскольку блага либерализации не дошли до широких масс населения.

Поэтому вновь возникла проблема: как сочетать либерализацию с интересами большинства населения. По сути речь шла о целях реформ, о том, во имя кого они будут осуществляться. Вопрос о характере реагирования населения на реформы рассматривала в общественных и политических кругах как один из важнейших. Наиболее распространенное мнение состояло в следующем: либерализация может оказать позитивное влияние на все слои общества только в том случае, если вместе с ростом эффективности производства она обеспечит социальную гармонию, не приведет к дальнейшему расслоению общества. А этого нельзя достичь без помощи государства.

Развитие демократии и многопартийной структуры

Развитие страны по пути политической демократии в условиях полиэтнического многоконфессионального общества с огромным разнообразием социально-экономических условий в разных регионах способствовало созданию многопартийной структуры и децентрализации власти, что было предусмотрено конституцией, которая разграничивает полномочия центра и штатов. По мере становления федеративного государства происходило усиление роли штатов. Их правительства и местные партии все более настойчиво ставили вопрос о расширении полномочий регионов.

Под давлением штатов правительство Конгресса было вынуждено в 1983 г. создать комиссию во главе с бывшим председателем Верховного суда Индии Р.С. Саркарией, рассмотревшую проблему отношений между центром и штатами и рекомендовавшую существенно расширить полномочия штатов. Центр, однако, не хотел передавать часть своих функций штатам, тем более, что решить этот вопрос конституционным путем было крайне сложно — для принятия соответствующей поправки к основному закону требовалось согласие двух третей депутатов нижней палаты парламента. Таким образом, вопрос был «заморожен» правительством ИНК. Это отразилось на политической борьбе, на положении Конгресса на местах, привело к ослаблению его влияния.

Как уже отмечалось, сначала ИНК лишился монополии на повсеместную власть в стране. В дальнейшем этот процесс усилился и, начавшись снизу, дошел до центра.

Толчком к его ускоренному развитию послужили силовые меры, предпринятые правительством ИНК во время чрезвычайного положения в 1975 г. Политика «сильной руки» не сработала, а наоборот, способствовала тому, что к власти пришел оппозиционный ИНК блок Джаната парти. За этим снова последовал период однопартийного правления ИНК (1980–1989, 1991–1996).

За четыре десятилетия почти непрерывного пребывания ИНК у власти сложилась политическая система, в которой эта партия выступала как главная мобилизующая сила, как своеобразная широкая коалиция, включающая представителей разных групп населения, объединенных борьбой за построение независимой Индии под лозунгами демократии и секуляризма. Однако эти группы не были равноправными участниками при распределении результатов независимого развития страны. ИНК пытался сохранить это рыхлое единство, поскольку сознавал, что может потерять часть этой коалиции, а с ней и власть. По мере социально-экономического и политического развития каждой из этих групп, в том числе и отсталых слоев и классов, эта задача становилась все более сложной.

Своеобразная социальная коалиция, находившаяся под политическим патронажем Конгресса, стала постепенно распадаться на части. Этот процесс, начавшийся в середине 1960-х годов, получил бурное развитие во второй половине 1970-х и во многом завершился к середине 1990-х годов.

За годы пребывания у власти правительства Конгресса осуществили ряд крупных преобразований по укреплению политической и экономической самостоятельности страны, развитию демократии. Тем не менее, Конгресс не смог удовлетворить интересы многих слоев населения, которые стали находить своих политических защитников в лице как левых, так и правых партий. Под напором этих партий социально-политическая база Конгресса начала размываться, и он стал терять влияние.

Состоявшиеся в мае 1996 г. выборы поставили точку в вопросе однопартийного правления Конгресса в стране, по крайней мере, на ближайшие годы. ИНК смог получить всего 141 место в парламенте (из 543) и 28 % голосов избирателей. Бхаратия джаната парти стала самой крупной партией в парламенте, имея в своем распоряжении 161 депутатский мандат и набрав 20,3 % голосов избирателей. Однако, несмотря на новый статус ведущей партии в парламенте, БДП не смогла привлечь на свою сторону другие партии, за исключением близкой ей по духу индусской шовинистической «Шив сена» («Армия Шнваджи»). Она продолжала находиться в своеобразной идеологической и политической изоляции. Как вспоминал об этом один из лидеров БДП — Л.К. Адвани, «никто не хотел даже приблизиться к БДП, несмотря на наше приглашение другим партиям войти в правительство». Поэтому правительство меньшинства, БДП — «Шив сена», во главе с А.Б. Ваджпаи продержалось рекордно короткий срок — всего 13 дней (май-июнь 1996 г.), так как не смогло получить вотума доверия в парламенте.

Позже, в том же июне 1996 г., к власти пришло коалиционное правительство Объединенного фронта (ОФ) во главе с Деве Гаудой, состоявшее из 14 центристских и левых, преимущественно региональных, партий. Оно также не имело парламентского большинства. ИНК выступил в его поддержку, не входя в состав этого правительства. Главная цель такой стратегии Конгресса состояла в том, чтобы не допустить к власти основную оппозиционную ему силу — Бхаратия джаната парти. Правительство ОФ просуществовало всего десять месяцев (до апреля 1997 г.) и было вынуждено уйти в отставку, после того как ИНК отказал ему в поддержке. Однако почти сразу же оно вновь стало функционировать, но на этот раз во главе с премьер-министром И.К. Гуджралом. Менее чем через год после этого ИНК снова, исходя из своих политических соображений, отказал и этому правительству в поддержке. Парламент был распущен, и объявлены новые, внеочередные выборы.

Бхаратия джаната парти идет во власть

На выборах в парламент, состоявшихся в апреле 1998 г., БДП взяла курс на создание коалиции. Первоначально в нее входило около десятка партий из разных штатов и разной идеологической и политической направленности. В результате БДП и ее союзникам удалось получить в парламенте 250 депутатских мандатов (36,2 % голосов избирателей) — существенно больше, чем у ИНК (141 мандат), но недостаточно, чтобы сформировать правительство. Почти месяц БДП проводила работу по привлечению на свою сторону других партий, группировок и отдельных депутатов. В конечном итоге в марте 1998 г. ей удалось добиться минимального большинства в парламенте и создать коалиционное правительство Национального демократического альянса (НДА), в которое вошли 18 партий.

Путь Бхаратия джаната парти к руководству Индией растянулся почти на полвека. Среди всех политических партий Индии БДП по праву считалась одной из самых массовых и дисциплинированных с широкой сетью тесно связанных с ней индусских религиозно-общинных организаций. Главной и ведущей из них является Раштрия сваямсевак сангх (Союз добровольных служителей нации), к которому примыкают созданные им «крылья». Все они вместе составляют «Сангх паривар» («Семью союза»). Среди этих «крыльев» — Вишва хинду паришад (Всемирный совет индусов — ВХП), Индийский рабочий союз — один из крупнейших профсоюзов страны, Всеиндийский студенческий совет, молодежная организация Баджранг дал (Отряд сильных), а также женские и другие организации. Позже вместо «Сангх паривар» стало чаще употребляться название «Хиндутва паривар» — «Семья хиндутвы» (хиндутва — индусскость), но суть от этого не изменилась.

В свое время, будучи еще в оппозиции, БДП и ее предшественник БДС брали на себя обязательство провести «революционные перемены» в экономической политике, основой которых должна стать «самообеспечивающаяся, процветающая и эгалитарная» экономика. Вместо пятилетних планов предусматривалось ввести более долгосрочное индикативное планирование. Подчеркивалась важность развития отечественного производства. Партия заявляла и о своей приверженности идеям смешанной экономики.

После прихода БДП к власти идеология правящей группировки заметно изменилась. Такие понятия, как социализм, социальное равенство и справедливость, противоречили ее интересам. Поэтому основной акцент был сделан на национализме. По мнению лидеров БДП, успех партии на выборах 1998 г. был во многом связан с «Движением Айодхъя» — массовым выступлением индусов в начале 1990-х годов, во главе которого стояли БДП, РСС, а также другие индусские религиозно-общинные организации. Это было движение за восстановление храма Рамы вместо построенной несколько веков назад на этом же месте мечети Бабура. При помощи этого движения, которое воплощает в себе культурный национализм, писал Ваджпаи, они смогли высвободить подавленные ранее устремления миллионов индийцев и направить их националистический порыв на строительство их государства.

БДП считала, что успех партии был также связан с ее лозунгом «Справедливость — всем, льготы — никому!». Партия заявляла, что верит в создание общества, в котором каждый, вне зависимости от касты, религии или пола, получит место под солнцем, общества, где оптимизм, имеющиеся возможности и согласие придадут импульс строительству сильного и процветающего государства. Она утверждала, что дух национализма, вдохновлявший борцов за свободу, побуждая их идти на великие жертвы во имя Родины, хотели подавить при помощи консенсуса, достигнутого Неру в первые десятилетия независимости Индии. Но национализм нельзя убить привнесенными извне идеологиями или псевдоидеологиями.

Что имеется здесь в виду под словом «консенсус», точно не объяснялось. Но можно предположить, что под ним подразумевался, в частности, тот весьма высокий уровень социально-политического единства в обществе после достижения независимости, которое нашло свое выражение в конституции страны, провозгласившей запрещение дискриминации по мотивам религиозной, расовой, кастовой принадлежности, пола или места рождения, право на свободу религии.

Рост влияния БДП стал возможным и потому, что она использовала тактику предвыборных соглашений с большим числом политических партий. На выборах 1998 г. БДП и ИНК получили примерно по 25 % голосов избирателей, в то время как последний раньше набирал до 49 % голосов. Это означало, что обе партии не могли сформировать правительство без сотрудничества с другими политическими силами. Не случайно, что сразу же после получения вотума доверия в парламенте премьер-министр Ваджпаи заявил, что программа правительства является результатом коллективных решений всех партий коалиции, что логично вытекает из реальности многообразной плюралистической политики Индии.

Само появление БДП во власти вызвало волну критики со стороны оппозиции. Она выразила обеспокоенность тем, что тесные связи БДП с РСС и другими членами «Семьи хиндутвы» могут привести к размыванию идей секуляризма в политике и общественной жизни страны. Руководство БДП решительно опровергало такие обвинения.

Программа действий Национального демократического альянса

БДП и ее союзники по Национальному демократическому альянсу заявляли, что начатый Конгрессом в 1991 г. процесс реформ будет продолжен, но сами «реформы подвергнутся реформированию». Особенностью такого процесса должен стать «сильный акцент» на использование национальных ресурсов — свадеши. Реформы будут пересмотрены таким образом, чтобы «экономический рост измерялся категориями растущего числа рабочих мест и ликвидацией безработицы». Развитию надлежит иметь «человеческое лицо». Как говорили лидеры БДП, свадеши означает: «Индийцы должны быть уверены в том, что построят современную и процветающую Индию своим упорным трудом с максимальным использованием ресурсов, которые имеются у нее». Свадеши в конечном итоге означает разумный уровень качества жизни для всех граждан. «Индия будет построена индийцами», — было сказано в программе.

Лидеры БДП подчеркивали, что Индия располагает богатыми природными ресурсами, подготовленными техническими кадрами, крупными достижениями в науке и технологии. Но это не означало, что правительство будет проводить политику изоляционизма, а Индия превратится в своеобразный остров или запретит приток новых идей, новых технологий и иностранных инвестиций.

Программа правительства во главе с БДП предусматривала направление иностранных инвестиций в ключевые отрасли хозяйства, особенно в инфраструктуру и энергетику, а не в легкую и пищевую отрасли промышленности или в средства массовом информации. В программе был заложен определенный уровень протекционизма. Правительство исходило из того, что индийской промышленности потребуются время и всесторонняя помощь, чтобы подготовиться к вызовам глобализации. Тем более, что совсем недавно местные предприниматели действовали в рамках защищенного рынка. Поэтому было бы несправедливо внезапно бросить их в конкурентную борьбу с теми, кто находился в более выгодном положении. Нужны равные стартовые условия. Особенно надежной защиты и помощи государства требовали мелкое производство и сельское хозяйство.

Руководители БДП выступали против «наводнения» индийского рынка такими товарами, которые создавали «иллюзию процветания», а на деле отвечали интересам очень узкого круга людей. Они также отрицательно высказывались о безудержном потребительстве богатых индийцев, которые игнорировали нужды 75 % населения, живущего в деревнях.

Правительство во главе с БДП ратовало за освобождение экономики от государственного контроля. Вместе с тем оно считало, что в развивающемся обществе государство должно играть важную роль в социальной сфере — здравоохранении, образовании, жилищном строительстве, обеспечении населения продовольствием и питьевой водой. Была поставлена задача обеспечить продовольственную безопасность страны, подготовить Национальную хартию социальной справедливости на принципах социальной гармонии и т. п. Правительство также декларировало, что будет с «равным уважением относиться ко всем религиям на основе равенства для всех», уделять внимание вопросам развития меньшинств (речь шла, таким образом, и о мусульманах).

Коалиционное правительство считало своим высшим приоритетом вопросы обороны и безопасности для сохранения суверенитета и территориальной целостности страны. Оно заявляло, что Индия всегда выступала за мир без ядерного оружия, и поэтому требовало осуществления программы ядерного разоружения во всем мире с указанием конкретных сроков ее реализации. Вместе с тем ставилась задача пересмотреть ядерную политику Индии с учетом меняющейся обстановки в мире (об этом см. ниже).

Программные заявления НДА не могли быть полностью реализованы, так как в апреле 1999 г. один из крупных партнеров по коалиции заявил о выходе из ее состава. Правительство потеряло большинство в парламенте и при голосовании вотума доверия лишилось права на власть, недобрав всего одного голоса. С другой стороны, попытки ИНК получить большинство также не увенчались успехом. Началась подготовка к еще одним внеочередным парламентским выборам.

Курс БДП на более широкую коалицию

За несколько недель до того, как БДП не получила вотума доверия в парламенте, в Лакхнау состоялось заседание национального исполкома РСС, в котором участвовали представители всех его «крыльев». Обсуждались вопросы, связанные с обращением индусов в другие религии, особенно в христианство, с политикой либерализации, ориентированной на экономику Запада, что, по мнению РСС, подрывает возможности местных производителей, и, наконец, вопрос о возобновлении массовых движений индусов за строительство храма бога Рамы в Айодхъе.

Хотя БДП исключила из программы правительства пункт о строительстве этого храма, чтобы не вызывать возражения секуляристских партий из коалиции НДА, РСС продолжал настаивать на этом, а также на выполнении программы хиндутвы по созданию индусской нации. Более радикально настроенные шовинистические лидеры РСС, в том числе те, кто проводили работу среди племен, объявили о своих планах по возврату христиан в лоно индуизма. Радикалы, недовольные умеренными взглядами и действиями премьер-министра Ваджпаи, даже обсуждали вопрос о смещении его с этого поста и назначении вместо него более решительного и приверженного идеалам хиндутвы лидера.

Несмотря на это давление, руководство БДП не пошло по пути полной самоизоляции от других социальных групп и конфессий. Более того, оно поставило задачу формирования широкой коалиции, которая обеспечила бы достижение устойчивого большинства в парламенте. Так была заложена основа более широкого Национального демократического альянса. Его предвыборный манифест был документом весьма расплывчатым, сглаживающим идеологические и политические разногласия между его участниками.

Вместе с тем среди лозунгов, выдвинутых НДА на выборах, был, например, такой — запретить лицам иностранного происхождения занимать высшие посты в законодательных, исполнительных и судебных органах страны. Его цель — подорвать позиции председателя ИНК Сони Ганди (итальянки по происхождению) и ее партии на выборах.

Из всех зарегистрировавшихся на выборах 1999 г. 175 партий в парламент прошло 39. Самые крупные — Бхаратия джаната парти и Индийский национальный конгресс получили соответственно 182 и 112 депутатских мандатов. Четыре партии завоевали от 20 до 30 мест, еще пять партий — от 10 до 15, три партии — семь-восемь мест, остальные провели от одного до пяти депутатов в парламент. Всего пять депутатов были избраны как независимые.

БДП вместе с союзниками по Национальному демократическому альянсу, состоявшему из 24 партий, завоевала большинство в нижней палате — 297 мест. Таким образом, НДА получил право на формирование правительства. Уже через десять дней после выборов новый кабинет министров во главе с бывшим премьер-министром и лидером БДП Ваджпаи приступил к работе.

Политические итоги выборов не были однозначными, как это может показаться при первом рассмотрении. Хотя, по сравнению с предыдущей правящей коалицией, Национальный демократический альянс увеличил свое представительство в парламенте почти на 50 депутатских мандатов, доля избирателей, проголосовавших за него, даже несколько сократилась (на 1,5 %). Сама БДП не смогла усилить свое влияние в Народной палате, получив всего лишь на одно место больше, чем в 1998 г. При этом она потеряла около 2 % голосов избирателей (25,6 % в 1998 г. и 23,7 % в 1999 г.).

Но особенно трудное для БДП положение сложилось в крупнейшем штате Уттар Прадеш (население около 160 млн.). По сравнению с 60 депутатскими мандатами в 1998 г., на выборах 1999 г. в парламент в этом штате она получила всего 29. Это было жестоким поражением БДП, тем более, что в начале 1990-х годов она смогла привлечь на свою сторону голоса подавляющего большинства населения в штате в результате организованного ею движения за строительство индусского храма бога Рамы в Айодхъе на месте разрушенной мечети Бабура.

Определенное снижение уровня общинной риторики со стороны БДП на выборах 1999 г. с целью сохранить единство союзников по коалиции, среди которых было немало секуляристских партий, способствовало эрозии традиционного электората БДП, поддерживающего религиозно-общинные лозунги. В Уттар Прадеше борьба внутри местной организации БДП вокруг этих лозунгов, а также низкий уровень компетентности возглавляемого ею правительства штата привели к потере голосов на выборах.

После возвращения к власти в центре в 1999 г. Национальный демократический альянс во главе с БДП объявил о проведении экономических реформ «второго поколения». Была сформулирована задача «более быстрого роста, обеспечивающего занятость и справедливость». Правительство НДА, как и многие его предшественники, заявило, что бедность должна уйти в прошлое, как это произошло с рабством и колониализмом. В течение пяти лез Индия должна полностью освободиться от голода и его угрозы. Последнее заявление, конечно, было не только многообещающим и привлекательным, но и чрезвычайно ответственным. Очевидно, что за столь короткий срок решить проблемы сотен миллионов индийцев, живущих за чертой бедности, — задача архитрудная. Для этого требуется концентрация огромных ресурсов, усилий и политической воли.

Правительство вновь подтвердило свою приверженность защите отечественной промышленности. В руководстве БДП и примыкающих к ней организаций шла борьба по вопросу о путях дальнейшего развития страны, в частности по проблемам провозглашенного партией защиты отечественного производства и на деле осуществляемой либерализации и глобализации экономики. Предлагалось также реализовать такие социально-политические мероприятия, предложенные еще предыдущим правительством НДА, как принятие поправки к конституции о предоставлении 33-процентной квоты мест для женщин в нижней палате парламента и законодательных собраниях штатов, создание специальной организации для борьбы с коррупцией в высших эшелонах власти и отмыванием незаконно полученных денег, а также образование трех новых штатов — Уттаранчал, Джаркханд и Чаттисгарх. Некоторые из этих планов, включая создание новых штатов, были выполнены. Вопрос о квотах для женщин по-прежнему оставался предметом дискуссии в партиях и парламенте.

Предусмотренная программой конституционная поправка, обеспечивающая продление системы резервирования (квотирования) мест в нижней палате и в законодательных собраниях штатов для зарегистрированных каст и племен еще на десять лет с 2000 г., в первые же дни деятельности правительства НДА была представлена в парламент и принята им единогласно.

Конгресс продолжает терять влияние

Усиление позиций БДП и НДА происходило на фоне ослабления влияния Индийского национального конгресса. Третье подряд поражение ИНК на парламентских выборах (1996, 1998 и 1999 гг.) было для него и самым тяжелым. ИНК получил рекордно низкое число депутатских мандатов в Народной палате, потеряв надежду на формирование не только однопартийного правительства, но даже и коалиции с его участием. Эта неудача Конгресса не была случайной. В течение последних трех десятилетий складывалась устойчивая тенденция к утрате им влияния, которая приняла критический характер в 1990-е годы.

Одновременно происходил рост популярности БДП как главного политического оппонента ИНК. В отличие от Конгресса БДП в последние годы демонстрировала умение приспосабливаться к меняющимся условиям, использовала крупные тактические ошибки ИНК. После того как в апреле 1999 г. БДП и оставшиеся с ней союзники потеряли большинство в нижней палате, Соня Ганди заявила, что ее партия в состоянии сформировать правительство в парламенте того же созыва. ИНК начал переговоры с рядом партий. Одна из них, Самаджвади парти (Социалистическая партия), располагавшая 30 депутатскими мандатами, была готова поддержать правительство во главе с ИНК при условии ее участия в правительственной коалиции. ИНК же предлагал, чтобы эта партия поддержала правительство извне, т. е., не входя в его состав. Такое предложение не устроило руководство Самаджвади парти во главе с Мулаямом Сингхом Ядавом, который раньше уже был министром обороны в правительстве Объединенного фронта. В конечном итоге ИНК был вынужден признать, что не располагает необходимым большинством в парламенте. Все это привело к тому, что в стране были объявлены новые парламентские выборы, которых не желала ни одна партия.

В отличие от БДП, сделавшей ставку на опытного и широко известного политического деятеля Ваджпаи и заранее объявившей, что он займет пост премьер-министра в случае победы ИДА на выборах, руководство ИНК так и не смогло представить избирателям своего кандидата в премьер-министры. Вполне очевидно, что Соня Ганди уступала Ваджпаи по всем аспектам политической борьбы, кроме одного — она была членом семьи Ганди-Неру. Это и был тот главный аргумент, используя который ее окружение надеялось привести ИНК к победе. Конгресс делал акцент на сохранение династийности в его руководстве. Соню Ганди представляли, прежде всего, как вдову убитого премьер-министра Раджива Ганди, невестку также погибшей Индиры Ганди. Этой же цели служило и участие в предвыборной гонке вместе с Соней Ганди ее взрослых детей. В то же время БДП подчеркивала в ходе избирательной кампании представительный характер возглавляемой ею коалиции.

Одним из главных результатов выборов 1999 г. было не только формирование БДП и ее союзниками политического альянса, но и попытка создания нового социального блока. Эти выборы можно рассматривать в качестве важного этапа в процессе, который сопровождался продвижением БДП к власти. В ходе этого процесса сама БДП сделала шаг, который должен был изменить облик этой партии как преимущественно опирающейся на горожан из высших каст, в сторону более широкой социальной базы — зажиточного и среднего крестьянства. Неспособность в одиночку прийти к власти вынудила БДП сотрудничать с региональными партиями, многие из которых представляли средние и даже низшие социальные/кастовые слои, группы и религиозные меньшинства.

Вместе с тем нельзя сказать, что БДП не предпринимала самостоятельных попыток получить голоса отсталых слоев населения и религиозных меньшинств. Она делала это, используя в качестве предвыборного механизма возможности Национального демократического альянса. Так, она заявляла, что если НДА придет к власти, то его правительство примет соответствующую поправку к конституции страны, которая обеспечит справедливость в отношении меньшинств, далитов и других бедняков, и проложит путь к их активному участию в развитии страны. Это предлагалось в качестве приоритетного направления в программе НДА.

Тем не менее, результаты выборов 1999 г. свидетельствовали, что БДП пользовалась влиянием в основном среди высших и богатых слоев населения, в то время как ее союзники по коалиции — в средних слоях.

Партийно-политические предпочтения электората в зависимости от других социальных факторов также представляли определенный интерес. Так, просматривалась тенденция голосования за БДП более образованной части населения. В свою очередь, ИНК пользовался влиянием среди избирателей, имеющих средний уровень образования, и меньшей поддержкой у остальных. Приблизительно так же обстояло дело и у левых партий.

Еще один важный момент — распределение голосов избирателей среди партий в городах и сельской местности. Со времени своего создания Бхаратия джана сангх, а затем его преемник БДП пользовались большей поддержкой среди горожан, чем среди деревенских жителей. Эта модель электорального поведения существенно изменилась в последние годы, в том числе и на выборах 1999 г. БДП заметно упрочила свою социальную базу в деревне, где проживает около трех четвертей населения. На выборах 1999 г. она получила 73 % всех завоеванных ею голосов именно в сельской местности. Это лишь немногим меньше, чем у ИНК. По существу, можно говорить о том, что фактор урбанизации не влиял на позиции БДП среди электората.

ИНК в этом отношении оказался на прямо противоположных позициях. Если два-три десятилетия назад он пользовался самым большим влиянием в деревне, то к концу 1990-х годов оно заметно ослабло. Это в определенной мере связано с тем, что некоторые региональные партии, в том числе левые, усилили свои позиции в деревне, одновременно утратив поддержку горожан (например, в Западной Бенгалии).

В Индии возрастной фактор не играл сколько-нибудь заметной роли при определении избирателями политических предпочтений. Однако политический взлет БДП в последние годы привнес заметные изменения. На выборах 1999 г. БДП получила среди молодежи на 4 % больше голосов, чем у людей старшего возраста. В свою очередь. ИНК несколько утратил влияние среди молодого поколения. На выборах 1996 г. число поданных за него голосов молодежи было всего на 2,5 % больше, чем число голосов пожилых людей, а на последних выборах этот разрыв почти полностью исчез. Очевидно, что молодежь больше, чем другие возрастные группы, стремилась к переменам. Впрочем, и в прошлом БДП пользовалась относительно большим влиянием среди молодежи, а ИНК — среди людей среднего возраста. Левые партии также имели несколько меньшую поддержку у молодежи.

Еще одна существенная особенность в поведении индийского электората: традиционно женщины отдавали ИНК на 5–6 % голосов больше, чем мужчины. Среди факторов, которые способствовали высокому уровню влияния ИНК среди этой части избиратели, были конгрессистские программы по улучшению положения женщин и то, что в течение 18 лет партию возглавляла Индира Ганди. Потеря политических позиций ИНК в 1990-е годы привела к заметному оттоку от него женщин. Однако в конце 1990-х годов ИНК вновь начал усиливать позиции среди них. В 1999 г. за него голосовало на 5 % больше женщин, чем мужчин.

В то же время влияние БДП среди женщин было много слабее, чем среди мужчин. На выборах 1998 г. за нее голосовало на 4,7 % меньше женщин, чем мужчин, а на выборах 1999 г. этот разрыв еще больше увеличился. Среди причин можно назвать определенную патриархальность идеологических воззрений БДП и примыкающих к ней организаций.

В целом результаты выборов 1999 г. свидетельствовали о крупных изменениях в жизни индийского общества. За десятилетия пребывания ИНК у власти с 1947 г. был создам средний класс (в конце XX в., по разным оценкам, он составляет 200–250 млн. человек). Рост благосостояния этой части населения — торговцев, чиновников, учителей, студентов, зажиточного крестьянства — сопровождался повышением их культурных запросов. Большинство из них ориентировалось на традиционные индийские, а точнее, индусские культурно-религиозные ценности. Усилению позиций БДП способствовало размывание идей социально-политического развития, являвшихся частью концепции демократического социализма, социальной справедливости и секуляризма, связанной с Конгрессом. Это во многом определялось ростом влияния окрепшего среднего класса и крупной буржуазии.

Принятие в 1990 г. правительством Национального фронта во главе с премьер-министром В.П. Сингхом рекомендаций комиссии Б.П. Мандала по улучшению положения «отсталых классов» граждан (квотирование мест в государственных учебных заведениях, учреждениях и на предприятиях) вызвало недовольство со стороны зажиточных слоев, представленных в основном высшими кастами. БДП и стоящие за ней индусские религиозно-общинные организации активно использовали это недовольство. Для этой цели была реанимирована долго прозябавшая втуне идея строительства храма бога Рамы в Айодхъе, что, как отмечалось ранее, принесло крупные дивиденды БДП и усилило ее влияние среди индусов. В целом хиндутва, как одна из форм религиозного фундаментализма, охватила значительную часть высших и средних слоев общества, включая бизнес, бюрократию и интеллигенцию. В то же время часть средних слоев, большинство отсталых, малоимущих и неимущих групп населения остались вне влияния идеологии хиндутвы. Произошло также дальнейшее отчуждение от БДП мусульман.

Приход БДП к власти возвестил начало новой эпохи в политической истории современной Индии. Усиление ее влияния связано не только с использованием этой партией традиционных инструментов воздействия на массы, но и с тем, что она умело приспосабливалась к происходящим в обществе и мире переменам, сочетая старые и современные методы партийно-политической борьбы с учетом специфики индийского общества.

Национальный демократический альянс под руководством БДП не представлял собой достаточно прочную и устойчивую структуру, а скорее был результатом партийно-политической борьбы за власть. Социально-политические группировки, объединившиеся под политическим патронажем БДП, испытывали серьезные трудности в отношениях друг с другом. Не в последнюю очередь будущее БДП определялось действиями оппозиции, главным образом Индийского национального конгресса, который сохранял большое влияние, особенно в штатах. Оппозиции удалось объединиться, и соотношение политических сил в стране изменилось не в пользу БДП и НДА.

Индийский социализм — идеология и реальность

После распада СССР в Индии развернулась дискуссия о судьбах социализма, об актуальности идей социальной справедливости. При этом нужно учесть, что индийцы давно разглядели и осудили такие пороки советской модели социализма, как диктаторское подавление прав и свобод человека, репрессии, отсутствие демократических политических институтов и т. д. Неру писал в 1930-е годы, что социализм и марксизм стали символом стремления к социальной справедливости и пользовались огромным влиянием в массах. Человечеств), полагал он, нужна вера в «достойный идеал» для того, чтобы сделать жизнь осмысленной и сплотить всех вместе, нужно «чувство цели», выходящее за пределы материальных потребностей ежедневной жизни. Однако, оценивая достижения советской власти, Неру уже в 1939 г. отмечал, что в практике советского социализма обозначилась тенденция к созданию своих собственных догм. «Коммунисты стали метафизиками нынешней эпохи», — отмечал он.

Подобные высказывания многих крупных индийских политических, общественных и культурных деятелей задолго до разоблачения культа личности Сталина свидетельствуют о несогласии и неприятии ими пороков советского социализма и стремлении избежать их. Дебаты по вопросам социальной справедливости и равенства, остро актуальные для Индии и вчера и сегодня, по существу, шли и идут в рамках демократического развития страны и неприемлемости диктатуры. В своей политической практике, государственном и общественном строительстве эта страна использовала также методы, основанные на некоторых традиционных особенностях индийского общества.

Дистанцирование индийских лидеров от советской модели социализма было вполне очевидным. Оно касалось всех сторон общественно-политической и экономической жизни. Сами лозунги и программы доминирующей партии — Индийского национального конгресса о путях развития страны убедительно свидетельствуют об этом. Главным в них была приверженность Индии принципам демократического развития при сохранении разных форм собственности, и, прежде всего, частной собственности на землю.

Индийский социализм не привел к переделу собственности или к ее экспроприации, как это было в СССР. Он, скорее, использовал государственный сектор экономики для ее роста, чтобы обеспечить подъем всего общества и его наиболее слабых слоев. Индийская общественная и политическая элита всегда уделяла много внимания сохранению социальной стабильности в обществе, тем более, что опыт политических и социальных потрясений в первой половине XX в., особенно раздел Индии в 1947 г. и сопутствующие ему события, был ярко запечатлен в национальной памяти.

Именно этой стабильности и отвечал лозунг социальной справедливости. Его реализация в конкретных программах (ликвидация нищеты, неграмотности, распределение земель среди бедноты и т. д.) не только способствовала известному подъему низов и давала им надежду на лучшее будущее, но и помогала созданию определенной социальной и политической устойчивости общества. В этом смысле идеи социальной справедливости и равноправия в Индии безусловно сыграли положительную роль. Однако это не означало, что в Индии не было альтернативных идей развития. Справа их выдвигали партии и силы, которые выступали за более решительное создание институтов и механизмов частного предпринимательства, за отказ от лозунгов и программ, ориентированных на достижение социальной справедливости. Левые силы, напротив, требовали резко усилить акцент на социальном равноправии, распределительной справедливости.

Принципиальное отличие индийского опыта общественного развития от российского революционного опыта 1917 и 1991 гг. состоит в том, что он был, прежде всего, эволюционным и демократическим. Индия вела поиски на основе собственных исторических традиций. Индийцы брали лучшее у других (например, демократическое устройство) и осторожно, не форсируя, встраивали это лучшее в свою систему ценностей, придавая ему национальное своеобразие. При этом они постоянно реагировали на сигналы снизу, на то, как воспринимает общество новые элементы социального устройства, не отторгает ли оно их. Далеко не все получалось гладко и спокойно, да и не могло получиться, если принять во внимание масштабы страны и огромный объем сложнейших проблем, стоявших перед ней во время перехода из феодально-колониального состояния в иное качество, связанное с достижением независимости и строительством современного демократического государства.

В основе индийской модели развития лежали жизненные реалии и приспособленный к ним комплекс идей демократии и социальной справедливости. Эти идеи не были прямым заимствованием из опыта европейских социалистов или Советского Союза. И чем больше страна продвигалась по пути независимого развития, тем больше эти идеи реформировались в своеобразный сплав индийского социализма, национализма и западного либерализма. Сам Неру считал социализм во многом развитием политических принципов либерализма.

Политические партии и группы, выдвигавшие социалистическую идею в своих программах, рассчитывали на привлечение на свою сторону огромных масс социальных низов. Благодаря приверженности этой идее и определенной реализации на практике идеалов социального равенства Индийский национальный конгресс смог в течение четырех десятилетий после достижения независимости страны почти безраздельно господствовать на политической арене. Важнейшей особенностью конгрессистского социализма было несогласие с теорией классовой борьбы. Он также отвергал возможность конфискации частной собственности как противоречащей принципам ненасилия (хотя по этому вопросу в партии шла острая дискуссия), отрицал любую диктатуру, утверждал использование демократических методов и решение проблем мирными средствами, эволюционным путем.

На сложную идеологическую и политическую борьбу вокруг идеи о путях развития Индии оказывали влияние разные силы. Прежде всего, силы внутри страны — конгрессисты, конгресс-социалисты, коммунисты, другие партии социалистического толка, а также партии и группы, которым была чужда идея социализма. Существовало и мощное внешнее влияние — опыт социалистической революции в России, достижения и жертвы советского строительства в СССР, успехи и кризисы капиталистического мира, колониализм и империализм. Под воздействием этих сил, а также менявшихся условий в стране и мире эволюционировала и сама социалистическая идея.

Для Индии эта идея выражалась в социальной справедливости и равенстве, на основе которых, как говорил Неру, можно «покончить с нищетой, массовой безработицей, деградацией и угнетением индийского народа». Отвечая на вопрос, каким образом социализм утвердится в Индии, он заявлял, что его страна «выработает свои собственные методы и может приспособить эту идею к гению народа». Неру подчеркивал необходимость установления социализма мирным путем, без насилия и диктатуры, на основе демократии. Эти поиски привели его к концепции «среднего пути», которая нашла свое выражение в теории и практике смешанной экономики. Неру полагал, что в такой слаборазвитой стране, как Индия, нельзя добиться прогресса без государственного сектора и контроля над частным сектором в наиболее важных сферах.

Позже И. Ганди заявляла, что национальное движение в Индии связано с определенной целью, а не с какой-либо доктриной. Этой целью является модернизация общества без утраты индийской индивидуальности; развитие и интеграция промышленности и сельского хозяйства с современной наукой и технологией; подъем масс и ликвидация архаичной, иерархической системы с ее дискриминацией и эксплуатацией. В экономической области Индия не могла полагаться только на частные предприятия и игру рыночных сил, а должна установить социальный контроль над ключевыми отраслями экономики и осуществить экономическое планирование, которое отвечало бы уровню достигнутого развития, его целям и задачам. Индийский социализм не был готовой идеологией, а представлял собой гибкую концепцию.

В индийском контексте это означало, что государство должно взять на себя обязательство ликвидировать нищету, инициировать шаги по увеличению производства, модернизировать экономику путем создания государственных предприятий в ключевых отраслях, уменьшить неравенство, в том числе историческое, между различными классами и регионами, обуздать рост монополий. Социализм в Индии предполагал определенные ограничения на право частной собственности, но не его отмену. И только там, где право собственности вступало в конфликт с общественной целью, преимущество должно быть у последней.

В годы пребывания И. Ганди у власти концепция смешанной экономики получила свое дальнейшее развитие. Сутью смешанной экономики была необходимость уходить от экстремальных проявлений идеологий, капиталистической или какой-либо другой. Смешанная экономика представляла собой третью альтернативу, при которой общественная собственность и контроль распространялись на жизненно важные сферы экономики, но при этом сохранялся свободный рынок. При этом достижение социальных целей не являлось антитезой существованию частного сектора. И. Ганди считала, что нерегулируемое экономическое развитие могло бы привести к концентрации богатства и доходов в одних руках. Поэтому государство должно управлять национальными ресурсами. Касаясь аграрных реформ как главного направления деятельности государства, она исходила из того, что их осуществление должно, прежде всего, решить проблемы бедности и социальной справедливости в деревне. Для этого требовалась выработка своеобразного «Нового курса» в деревне, чтобы покончить с нищетой. Выступая за социальную справедливость и равенство, И. Ганди подчеркивала, что она против «распределения бедности», что сначала надо производить и только затем распределять.

Проведение некоторых мероприятий, предусматривавших социальную защищенность малоимущих слоев, продолжалось и при правительствах Раджива Ганди и Нарасимхи Рао.

Вряд ли можно говорить о какой-то единой индийской концепции социализма. Ее толкования широко варьируются в зависимости от партийной принадлежности тех, кто выступает с лозунгами социальной справедливости, равноправия, защиты интересов социальных низов. Важно отметить при этом несколько существенных моментов. Первый — эти лозунги падают на благодатную почву в стране, где около трети населения живет на грани или за гранью бедности. Второй — индийский социализм (мы используем этот термин только для обозначения круга идей, так или иначе имеющих отношение к этому направлению общественной мысли, а не реальной политики в стране) тесно увязывался с демократией, с ненасильственными методами борьбы за преобразование общества (исключение составляли сравнительно малочисленные левоэкстремистские группировки). Третий — идеи социальной справедливости учитывали исторический опыт и традиции страны, хотя и не без влияния извне. И четвертый, очень существенный, — это развитие носило эволюционный характер.

Немалое значение имела деятельность возглавляемых коммунистами леводемократических правительств в ряде штатов. В Керале они находились у власти в общей сложности более 20 лет, в Западной Бенгалии — более 25 лет, в Трипуре — более 10 лет. Действуя в основном в русле общедемократических мероприятий, провозглашенных индийским правительством в центре, правительства этих штатов, созданные на массовой социально-классовой базе, сосредоточили свое главное внимание на улучшении положения широких слоев населения. Используя органы местного самоуправления, они смогли в определенной мере изменить расстановку социально-политических сил в пользу бедноты. В процессе конструктивной работы индийские левые смогли дойти до деревенских низов. Деятельность леводемократических коалиционных правительств существенно расширила участие обеих компартий в национальной жизни страны, дала им возможность более полноценно проявить свой независимый общественно-политический потенциал в рамках конституции страны.

Крах КПСС и всей политической системы в бывшем СССР вызвал острую реакцию со стороны индийских левых партий. Анализируя причины этих событий, руководство компартии Индии заявило, что созданная в Советском Союзе административно-командная система привела к отчуждению трудящихся от средств производства и продуктов их труда, а слияние функций партии и государства способствовало тому, что «меньшинство и даже отдельные личности осуществляли диктатуру над большинством». В период перестройки не были созданы условия для демократического обновления и очищения КПСС. Все это привело к потере доверия к партии в массах. А августовский путч 1991 г. довершил этот процесс.

Вместе с тем представители коммунистических и других левых партий Индии считали, что крах государственного коммунизма в СССР не означает конец социализма. Они полагали, что обновленный социализм, свободный от тоталитаризма, а также от моральной ущербности капитализма, в состоянии создать общество, свободное как от оков бюрократического государства, так и жестокого духа потребительства. Они признавали, что крушение КПСС подвергло эрозии привлекательность коммунистических лозунгов. Но в конечном итоге успех любого политического движения, заявляли они, решающим образом зависит от внутренних условий каждой конкретной страны. В связи с этим индийские коммунисты напоминали, что после раскола в мировом коммунистическом движении, вызванного разногласиями между КПСС и компартией Китая, они не стали искать совета вовне, а повернулись лицом к проблемам своей страны.

Социализм, по мнению представителей индийских левых и левоцентристских партий, продолжает оставаться альтернативой капитализму, поскольку последний не в состоянии решить ряд принципиальных проблем, в том числе проблем) социальной защиты низов. Несмотря на то что в последние годы эти проблемы во многом смягчены, в том числе и в наиболее развитых капиталистических странах, они, тем не менее, продолжают реально существовать. И если социализм потерпел крах в СССР, то это не означало, что он не возродится в будущем в иных формах, прежде всего, в развивающихся странах.

Левые партии Индии переживали непростой период адаптации к изменившимся в конце XX в. условиям как в стране, так и за рубежом. От того, какие ответы на эти вызовы времени найдут индийские левые, во многом зависит судьба их движения.

Характерно, что все другие крупные национальные партии Индии, не говоря уже о левых, в той или иной форме выдвигали идеи социальной справедливости и равенства. Интересна в этом контексте позиция Бхаратия джаната парти, стоявшей на правом фланге индийской политики. Она выступала с лозунгом «Справедливость для всех», призывала оказать помощь социальным низам, чтобы они могли участвовать в процессе развития на основе равенства. Отрицая социализм как систему управления, БДП тем не менее, не отказывалась от некоторых социалистических идей. Это нашло выражение и в том, что она даже не декларировала своей целью изменение конституции, в которой Индия провозглашалась социалистической, секулярной, демократической республикой.

Значение идей социальной справедливости в политической жизни Индии весьма наглядно проявилось в судьбе партии «Сватантра», которая создавалась в конце 1950-х годов как партия предпринимателей, чуждая принципам социального равноправия. Она не встретила поддержки у индийских избирателей и через несколько лет прекратила свое существование.

Индийский опыт смешанной экономики при регулирующей деятельности государства свидетельствовал о том, что государство не препятствовало развитию капиталистических отношений. Созданные им предприятия государственного сектора не были социалистическими, а являлись частью системы государственного капитализма. Вместе с тем проводимая государством политика социальной справедливости и равенства, с одной стороны, обеспечивала определенную защиту интересов наиболее бедных слоев населения, а с другой — в какой-то степени снимала острогу в отношениях между богатыми и бедными, способствовала предотвращению социальных взрывов, способных расколоть общество. А если учесть, что решение всех этих сложнейших задач осуществлялось демократическими методами, то этот опыт, затрагивающий миллиард человек, представлял немалый интерес для теории и практики общественного развития.

Однако некоторые специалисты утверждали, что относительно низкие темпы развития Индии за годы независимости были связаны с тем, что, стремясь воплотить принципы социальной справедливости в жизнь, государство сдерживало модернизацию страны. Проблема не так проста. Проводя такую политику, Индия обеспечила пусть замедленный, но достаточно устойчивый рост благосостояния народа, развитие всего общества и избежала крупных социальных потрясений, которые вполне были возможны в условиях обездоленности огромных масс населения. У индийского государства просто не было иного выбора: слишком велики были масштабы и острота этих проблем, чтобы стоять в стороне от них и ждать, пока они разрешатся «естественным способом» при помощи игры рыночных сил.

Выбрав определенную модель развития, духовная и политическая элита Индии никогда не прекращала дальнейших поисков путей решения как доставшихся от прошлого проблем, так и новых вызовов времени. Главным в этих поисках была не приверженность какой-то идеологии, а способность общества и правительства на базе той или иной модели решить их.

Возможно, наилучшим образом этот подход был сформулирован Неру: «Если мы в конечном итоге не решим базовых проблем обеспечения населения продовольствием, одеждой, жилищем и т. п., то совершенно неважно, как мы будем называть себя — капиталистами, социалистами, коммунистами или еще кем-то. Если мы не выполним эту задачу, то будем сметены, а вместо нас придет кто-то другой».

Итоги развития Индии к концу XX в.

Созданная за полвека независимости Индии смешанная экономика с крупным государственным сектором способствовала формированию относительно развитой инфраструктуры, а также заметному продвижению по пути решения социальных вопросов. Важной частью деятельности государства стали аграрные реформы, в ходе которых произошло определенное перераспределение земель на основе частного владения и аренды в пользу тех крестьян, которые совсем не имели земли или располагали небольшими участками. Индии удалось создать основные отрасли современной промышленности, достичь высокой степени экономической самостоятельности, подготовить квалифицированные кадры ученых, специалистов, инженеров, рабочих. В городе и деревне возник достаточно крепкий средний класс, который стал оказывать растущее влияние на политический и экономический курс страны. Расширились торгово-экономические, научно-технические связи Индии со многими странами и регионами мира.

По оценке Всемирного банка, используемая Индией модель экономического развития в период, предшествовавший либерализации начала 90-х годов, была достаточно успешной. Это нашло выражение не только в ликвидации угрозы голода и снижении уровня бедности, но и в создании диверсифицированной индустриальной базы, относительно крупного и развитого финансового сектора. В предреформенной Индии удавалось сохранять инфляцию на низком уровне, не допускать невыплат по иностранным долгам. Несмотря на высокую степень государственного регулирования, частный сектор стал важной частью экономики. Эти успехи, несмотря на их относительность, были достигнуты в условиях очень сложного общества, разделенного по этническому, лингвистическому, религиозному и кастовому признакам. И все это осуществлялось демократически игранными правительствами.

За десятилетие (1980–1990) темпы развития Индии заметно ускорились, ежегодный рост ВВП составил в среднем 5,8 %. К началу 1990-х годов в Индии была создана весьма стабильная политическая и экономическая система. Не без труда, но достаточно успешно она амортизировала толчки и удары, порой очень жесткие и болезненные, в разных сферах общественной, политической и экономической жизни. Эта система опиралась на такие базовые ценности, как демократия, политический плюрализм, смешанная экономика, социальная справедливость. При этом идеологические ориентиры этой системы ценностей были весьма размытыми, а иногда внешне даже противоречивыми. Но, может быть, именно в этих нечетких идеалах и была сила Индии, которая синтезировала в них как свои традиции, так и определенные достижения современного развития человечества.

Вместе с тем в конце 1980-х годов стали появляться и негативные тенденции, которые выразились в антиэкспортном торговом режиме, жестком протекционизме национальной промышленности, сокращении государственных накоплений, росте финансового дефицита. Эти и другие трудности привели к увеличению внешнего долга Индии с 23 млрд. долл. в 1980/81 г. (12 % ВВП) до 82 млрд. долл. в 1990/91 г. (24 % ВВП), а расходов по его обслуживанию за этот же период — с 10 до 30 % текущих доходов.

Все это сопровождалось неблагоприятными внешними факторами, одним из которых был очередной нефтяной кризис, последовавший за войной в Персидском заливе в начале 1991 г. В итоге в Индии разразился острый финансовый кризис. Имевшиеся к середине 1991 г. валютные резервы в 1 млрд. долл. были в состоянии покрыть только двухнедельный импорт товаров. Международные коммерческие банки отказывались предоставлять Индии новые кредиты, началось бегство капитала из страны, которая могла получать кредиты только в обмен на золото. Ситуация осложнялась из-за нехватки товаров первой необходимости, роста инфляции (до 16 % в год). К тому же конец 1980-х — начало 1990-х годов были отмечены определенной политической нестабильностью, связанной с частыми сменами правительства.

Преобразования в Индии в 1990-х годах продолжали и развивали то лучшее, что было завоевано раньше, а не проходили под лозунгом отказа от прошлого. По-прежнему правительство делало главную ставку на внутренние ресурсы страны. Вместе с тем наблюдался отход от прежней социальной политики, от понимания того, что такая политика является не менее важным элементом преобразований, чем сами рыночные реформы, что экономический рост сам по себе не может обеспечить стабильного развития общества. В итоге реформы не привели к радикальному улучшению положения большинства народа.

Тем не менее, за полвека независимого развития Индия проделала большую работу по преобразованию колониальной социально-экономической структуры в государственно-капиталистическую на основе смешанной экономики, содержащей важные элементы социальной защиты населения. Это обеспечило эволюционное, поэтапное развитие, без взрывов и потрясений в стране с крайней социально-экономической отсталостью, огромной безработицей и нищетой большой части населения.

В последнее десятилетие XX в. быстрыми темпами развивались наукоемкие отрасли, особенно программное обеспечение, производство которого в 2000 г. составляло 6 млрд. долл., при этом большая его часть экспортировалась. К 2008 г. планировалось увеличить экспорт программного обеспечения до 50 млрд. долл. ежегодно.

Модернизация производства, ускорение темпов экономического роста способствовали повышению жизненного уровня населения страны. С 1951 по 1996 г. доход на душу населения увеличился более чем в 2,5 раза, уровень грамотности с 1951 по 2001 г. вырос с 18,3 до 65,2 %. Ожидаемая продолжительность жизни с 1951 по 1996 г. увеличилась с 32,1 до 62,4 года. За этот же период произошло заметное снижение рождаемости — с 39,9 до 27,4 и смертности с 27,4 до 8,9 (на 1 тыс. чел.). Только с 1973 по 2001 г. доля населения за чертой бедности сократилась, по некоторым данным, с 54,9 до 26,1 %.

При этом в отдельных штатах показатели человеческого развития во многом приблизились к среднеевропейским. Так, в Керале ожидаемая продолжительность жизни составила более 73 лет (2001 г.), грамотность — более 90 % (2001 г.), рождаемость — 13 чел. (на 1 тыс. чел., 1996 г.), смертность — 6,2 чел. (на 1 тыс. чел., 1996 г.). Таким образом, в самой Индии были целые регионы, на которые могли ориентироваться и равняться другие штаты.

И тем не менее, масштабные социальные проблемы во многом продолжали сдерживать поступательное развитие Индии. В абсолютных цифрах число бедных составляло к концу XX в. более 250 млн. человек, неграмотных — почти 1/3 населения. Проблема ликвидации бедности и улучшения условий жизни выдвигалась государством на первый план. В качестве главной задачи девятый пятилетний план (1997/98-2001/02) ставил обеспечение экономического роста в условиях справедливости и равенства.

Связи с индийской диаспорой

Особое внимание Индия уделяла укреплению связей с 20-миллионной индийской диаспорой в разных странах мира. Самая крупная и динамичная индийская диаспора была сосредоточена в США. В конце XX в. она насчитывала до 2 млн. человек. Среди них — врачи и юристы, университетские преподаватели, программисты, бизнесмены, связанные как с высокими технологиями, так и с более «земным» бизнесом — торговлей, финансами, содержанием гостиниц, мотелей, ресторанов, аптек и т. п. В целом индийская община сумела утвердить себя как трудолюбивая, законопослушная, благополучная, зажиточная часть американского общества, пользующаяся заметным авторитетом среди представителей разных этносов и культур.

Первая большая волна индийских иммигрантов прибыла в Америку в середине 1960-х годов. Тогда в США выявилась острая нехватка врачей, так как многие из них были призваны обслуживать огромный контингент американских военнослужащих во Вьетнаме. Власти США в поисках медиков обратили свой взор на Индию, которая была широко известна квалифицированными врачами, завоевавшими авторитет во многих странах, в первую очередь в Великобритании. К тому же они знали английский язык. За индийскими врачами последовали представители других профессий и специальностей, преимущественно люди с высшим образованием, многие из которых имели ученые степени и звания. Вторая крупная волна индийской иммиграции в США была связана с развитием информационных технологий, программного обеспечения для компьютеров. Ее пик пришелся на 1990-е годы.

Наибольшего успеха американские индийцы добились в информационных технологиях. Созданные ими компании в этом секторе оценивались более чем в 300 млрд. долл. Только в Силиконовой долине в Калифорнии насчитывалось более тысячи индийских миллионеров. Большинство из них было занято информационным бизнесом. Деятельность преуспевающих индийцев в Америке не ограничивалась только информационными технологиями. Среди них были крупные менеджеры, банкиры, брокеры, главы фирм.

Успехи индийских иммигрантов в США прямо связаны с достижениями самой Индии в области высшего образования, в том числе в математике, наукоемких высоких технологиях. Индийцы-иммигранты использовали этот потенциал, подключая к работе в своих компаниях инженеров, живущих в Индии.

Развитие высоких технологий в Индии сопровождалось созданием многочисленных фирм, преуспевающих на этом поприще. Своя индийская «Силиконовая долина» появилась в Бангалоре, штат Карнатака. Успехи Индии в этой области нашли выражение в том, что в конце 1990-х годов 140 из 500 крупнейших компаний мира использовали индийское программное обеспечение.

Вместе с тем большинство американских индийцев были заняты обычными делами, нужными каждой стране и каждому городу. Они присутствовали во многих сферах американской деловой и общественной жизни. И тем не менее, сохранились специфические области приложения их труда и таланта. Во многом они связаны с традиционными занятиями их семей в самой Индии. Так, приверженцы учения Махавиры джайны принесли на свою новую родину изготовление и торговлю ювелирными изделиями — одно из традиционных занятий, которыми они славились в течение многих веков. Высокий профессионализм в этом бизнесе позволял им успешно конкурировать с другими предпринимателями.

Склонность индийцев к занятиям юриспруденцией помогала им достаточно свободно ориентироваться в американском законодательстве. А сами индийцы в США охотнее прибегали к услугам именно своих соотечественников — адвокатов, без которых в этой стране не ступишь и шагу. Особенным успехом пользовались индийские юристы, специализирующиеся на вопросах, связанных с иммиграцией.

Одна из сфер, в которой американские индийцы успели проявить себя как умелые бизнесмены, — обслуживание мотелей и небольших гостиниц. Многие из мотелей в ряде районов страны принадлежали индийцам, которые нередко управляли ими на основе своеобразного «семейного подряда». Не прибегая к наемному труду, большая семья, в состав которой входят не только родители, но и несколько женатых сыновей с женами и детьми, полностью обеспечивала обслуживание клиентов и поддержание порядка в мотеле или гостинице. Все работали, не считаясь со временем и выходными днями, но зато весь доход шел в общую семейную копилку и активно использовался для расширения бизнеса.

В условиях гетерогенного американского общества с его огромным многообразием, каждая составная часть которого, так или иначе, гордилась своим историческим прошлым, совершенно нормальным было подчеркивание духовной или семейно-родственной связи с исторической родиной. Это касалось всех — британцев, ирландцев, немцев, китайцев, русских (под которыми понимались все выходцы из СССР и России) и др.

Индийцы не были исключением, тем более, что за их спиной тысячелетняя, огромная и многообразная культура и цивилизация. Обращение индийских иммигрантов к своим корням выглядело вполне естественным и логичным и в условиях сегодняшней Америки не вызывало недоуменных вопросов.

Постоянная связь с исторической родиной индийской диаспоры поддерживалась и большим интересом к Америке со стороны индийских бизнесменов, общественных и культурных деятелей, а также политиков. Они использовали контакты с индийскими американцами для развития деловых, культурных и политических отношений с США. Ежегодно индийские американцы переводили миллиарды долларов в Индию. Индийская диаспора была важным инструментом укрепления связей между двумя странами. Индийские общины в Америке достаточно успешно лоббировали свои интересы, а в более широком плане — интересы Индии как на местах, так и в национальном масштабе.

Внешняя политика Индии во второй половине XX в.

В первые годы независимости внешняя политика Индии формировалась под большим влиянием внутренних факторов. Они были связаны с решением масштабных задач строительства независимой страны, в первую очередь ликвидации массовой бедности и неграмотности, создания промышленной и аграрной инфраструктуры, обеспечивающей поступательное развитие Индии. Во внешней сфере это были поиски и определение достойного места страны в мире после окончания Второй мировой войны и крушения мировой системы колониализма, что обеспечило бы Индии благоприятные внешние условия для устойчивого стабильного развития. В итоге первое правительство во главе с Неру выработало принципиально новую концепцию позитивного нейтралитета, фундаментом которой стало неприсоединение Индии к двум противостоящим мировым блокам, возглавляемым СССР и США. Это была активная, далекая от изоляционизма политика, суть которой состояла в поддержке национально-освободительного движения в странах Азии и Африки, в защите интересов стран «третьего мира».

Проводя этот «курс Неру», Индия динамично выступала за прекращение войн и конфликтов в Корее, Индокитае, против создания военных блоков и баз, пребывания иностранных войск на территориях других государств. Все это создавало определенные сложности в отношениях с западными странами, в том числе с США. Тем более, что, начиная с середины 1950-х годов Индия взяла курс на проведение масштабного сотрудничества с СССР и другими социалистическими странами, включая КНР.

Важной вехой на этом пути стало подписание в 1954 г. индийско-китайского соглашения по Тибету, в преамбуле которого были изложены пять принципов мирного сосуществования — панча шила. Однако бегство из Тибета далай-ламы и его сторонников в Индию в 1959 г. вызвало серьезные осложнения в отношениях между Индией и Китаем. В октябре 1962 г. начались крупные военные столкновения на индийско-китайской границе.

Ситуация еще более усугубилась после начала «великой культурной революции» в Китае, которая сопровождалась ростом антииндийских настроений. Положение осложнилось из-за сближения КНР с Пакистаном, что затруднило достижение индийско-пакистанского соглашения по Кашмиру.

С конца 1950-х годов стало активно развиваться масштабное торгово-экономическое, техническое, военное и культурное сотрудничество между Индией и Советским Союзом. Важным шагом в этом направлении было подписание 9 августа 1971 г. Договора о мире, дружбе и сотрудничестве. Это оказало сдерживающее воздействие как на Китай, так и на Пакистан.

Во время индийско-пакистанского вооруженного конфликта в декабре 1971 г. Китай воздержался от военного вмешательства в него. Тогда же в Бенгальский залив был направлен отряд кораблей 7-го флота США во главе с авианосцем «Энтерпрайз» для демонстрации силы в поддержку Пакистана. Однако на этом участие Америки в этих событиях и ограничилось.

Поражение Пакистана в конфликте 1971 г. и образование суверенного государства Бангладеш коренным образом изменили ситуацию в Южной Азии в пользу Индии. В июле 1972 г. на переговорах в Симле (Индия) между И. Ганди и президентом Пакистана З.А. Бхутто было достигнуто соглашение, в соответствии с которым в основном был урегулирован круг вопросов, связанных с вооруженным конфликтом, — демаркация линии контроля в Кашмире, отвод войск и т. д. Было также решено, что все проблемы между обеими странами должны решаться путем мирных переговоров на двусторонней основе без вмешательства других держав[54].

Пропакистанская позиция США во время военного конфликта между Индией и Пакистаном привела к ухудшению индийско-американских отношений. В 1960-1970-х годах Индия осуждала политику США во Вьетнаме, действия Израиля против арабских государств.

В 1974 г. Индия провела испытание ядерного устройства, что фактически было вызвано испытанием ядерного оружия Китаем в 1964 г. Индия рассматривала свою безопасность с учетом военного потенциала и ядерных арсеналов Китая, а также военной мощи Пакистана и его ядерных возможностей. Руководство Индии заявляло, что оно преследует мирные цели, и подтвердило свою приверженность всеобщему разоружению, в том числе ядерному.

Вместе с тем Индия отказалась присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), который вступил в действие в 1970 г. Она считала его дискриминационным. Этот договор был подписан 62 государствами, включая три ядерных — США, СССР и Великобританию. Две ядерные державы — Китай и Франция тогда не подписали его (они сделали это в 1990-х годах). Пакистан также отказался присоединиться к договору.

Позже Индия неоднократно выступала с инициативами по всеобщему разоружению. В 1982 г. она выдвинула конкретную программу действий в этой области. А в 1988 г. выступила с всеобъемлющей программой разоружения, включая уничтожение всех видов ядерного оружия до 2010 г. Несколько раньше, в 1986 г., Индия и СССР выступили с совместной Делийской декларацией о принципах свободного от ядерного оружия и ненасильственного мира, в которой предлагалось произвести полное уничтожение ядерных арсеналов до конца XX в., полное запрещение испытаний ядерного оружия, запрещение химического оружия и его запасов, снижение уровня обычных вооруженных сил.

В 1995 г. в связи с истечением срока ДНЯО была проведена конференция по его пересмотру и продлению. На ней было принято соглашение о бессрочном и безусловном продлении договора. В соответствии с ним пять великих держав продолжали сохранять ядерное оружие, а остальные страны брали на себя обязательство не создавать его. Договор одобрили 176 государств, а 12 стран отказались присоединиться к нему. Среди них — Индия, Пакистан и Израиль.

В 1996 г. Индия отказалась подписать и Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, считая, что он навеки закрепляет монополию пяти держав на обладание этим оружием, является дискриминационным и неравноправным по отношению ко всем странам, за исключением ядерных держав. Индия также заявляла, что она должна сохранять возможность ядерного выбора с учетом как своей безопасности, так и неспособности ядерных держав положить конец наращиванию ядерных вооружений.

В мае 1998 г. Индия провела серию ядерных испытаний. Вслед за ней ядерные испытания провел и Пакистан. Индия заявила, что отсутствие крупных шагов по глобальному ядерному разоружению требует защиты ее стратегических интересов и надежного ядерного сдерживания. Вместе с тем она объявила, что не нанесет первой ядерного удара, не использует ядерное оружие против государств, не обладающих таким оружием или не находящихся в союзе с ядерными державами.

Индийцы считали, что национальная безопасность страны в мире, насыщенном ядерным оружием, может быть обеспечена двумя путями — всеобщим разоружением или реализацией принципа равной и легитимной безопасности для всех. Индийские руководители отмечали также, что «моралистический подход и самоограничение» в ядерной политике не принесли заметных дивидендов. Разоружение оказалось нереалистичной политикой. Индия подчеркивала, что ядерными испытаниями в мае 1998 г. она не нарушила ни одного своего международного обязательства, поскольку не подписывала Договоры о нераспространении ядерного оружия и о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний.

Традиционная ориентация Индии на Советский Союз, ее участие в качестве лидера в движении неприсоединения в прошлом влияли на ее отношения с Америкой. После распада СССР Индия в течение нескольких лет оставалась как бы в стороне от главных событий в мире. В конце XX в. произошел определенный прорыв в отношениях между Индией и США. За время пребывания администрации Билла Клинтона у власти разносторонние связи между двумя странами развивались достаточно высокими темпами. В течение многих лет Америка была основным торговым партнером Индии. Не хватало более тесного взаимодействия в политической сфере. Новая расстановка сил на международной арене способствовала тому, что Индия стала динамично расширять связи с США. Однако Индия и США придерживались разных подходов к таким важным проблемам, как единоличное лидерство США и стремление Индии к созданию многополюсного мира.

Признавая важность глобализации, главным двигателем которой являлась Америка, Индия вместе с тем полагала, что блага глобализации распространяются неравномерно между странами и народами и предстоит еще немало сделать, чтобы добиться справедливости в этом вопросе. По ее мнению, глобализация должна представлять собой осторожную, тщательно выверенную, поэтапную интеграцию экономик разных стран. Индия считала особенно важной свою приверженность фундаментальному принципу «единства в многообразии», который касался как культуры и религий отдельных народов, так и их общественных и политических взглядов. Мир должен принять мультикультурализм и уважение к многообразию как образу жизни. Отсюда — требование терпимости к мнению других людей, стран и народов, ненавязывание им своих рецептов и мнений.

Сближение Индии и США происходило непросто. Тем не менее, общий вектор индийско-американских отношений был положительным, направленным на их дальнейшее расширение и углубление.

Принципиально важными для азиатской безопасности были индийско-китайские отношения. После вооруженного конфликта 1962 г. они претерпели огромные позитивные изменения. С обеих сторон предпринимались усилия по нормализации индийско-китайских связей. Обе страны вели содержательный диалог по вопросам безопасности, торгово-экономического и культурного сотрудничества. Происходил интенсивный обмен визитами государственных и политических деятелей Индии и Китая. Во время поездки президента Индии К.Р. Нараянана в КНР в 2000 г. он заявил, что Индия и Китай могут стать самыми влиятельными мировыми державами, если будут сотрудничать на региональном и глобальном уровнях.

Существовало сходство позиций обеих стран по таким вопросам, как создание многополюсного мира, укрепление роли ООН в международных делах. Вместе с тем в индийско-китайских отношениях оставалось еще немало проблем. Среди них — нерешенная пограничная проблема, военное сотрудничество между Китаем и Пакистаном.

Как и Китай, Индия стремилась достичь статуса великой державы, обладающей к тому же ядерным оружием. Как и Китай, она шла к этому постепенно, «торопилась не спеша».

Отношения между Индией и Россией (СССР) многие годы характеризовались глубоким политическим, торгово-экономическим, научно-техническим, военным и культурным сотрудничеством. Во все времена это были отношения равноправных, уважающих друг друга государств и народов.

После распада СССР, а также в результате более десятилетия продолжавшегося кризиса в России, падения ее авторитета и влияния в мире ситуация существенно изменилась, что отразилось и на индийско-российских отношениях. Внешнеполитическая ориентация России в первой половине 1990-х годов преимущественно на Запад, в том числе США, привела к заметной утрате ее влияния на Востоке. В этих условиях восстановление полномасштабных российско-индийских отношений оказалось непростым делом, поскольку Индия динамично расширяла свои связи с другими странами Запада и Востока. Последние успешно заполнили ниши в торгово-экономическом и техническом сотрудничестве с Индией, освободившиеся в результате фактического ухода России из многих сфер сотрудничества с этой страной, за исключением военной, которая также ощутимо сузилась.

И тем не менее, Индия и Россия сохраняли к концу XX в. крупный потенциал взаимодействия в вопросах обеспечения безопасности, борьбы с мировым терроризмом, создания многополюсного мира. Оставалось немало возможностей для расширения торгово-экономического и научно-технического сотрудничества. Главный вопрос состоял в том, чтобы объявленное стратегическое партнерство между Индией и Россией наполнилось таким содержанием, которое отвечало бы интересам обеих стран.

Сходные позиции Индии, России и Китая по ряду крупных международных проблем, в первую очередь по вопросу о будущем мировом устройстве, создавали объективную основу для сотрудничества трех держав. Вместе с тем формирование какого-то «треугольника» или «блока» трех стран вряд ли было возможно, учитывая характер двусторонних отношений в «треугольнике» Дели-Москва-Пекин, как и то, что каждая из этих стран проводила свою независимую внешнюю политику, в которой их позиции не всегда совпадали.

Индия придавала большое значение проблемам региональной безопасности, сотрудничеству с государствами Южной Азии. Одним из приоритетов индийской внешней политики было укрепление отношений с соседними государствами. Мир и безопасность в окружающем Индию регионе могут быть достигнуты в результате взаимовыгодного сотрудничества и создания климата долговременного доверия и взаимного уважения законных интересов каждой страны.

Индия проводила активную политику «Лицом к Востоку» с целью углубления отношений с АСЕАН, развивала экономическое сотрудничество со странами, входящими в организацию БИМСТ (Бирма, Индия, Малайзия, Сингапур, Таиланд), а также с Камбоджей, обоими корейскими государствами.

Особое значение придавалось партнерству с Японией, а с 1990-х годов — со странами Европейского Союза и Центральной Азии.

В конце XX в. Индия столкнулась с губительными проявлениями международного терроризма. Она считала, что проблемы терроризма, его связи с идеологией экстремизма представляли один из самых серьезных вызовов для всех государств. Индия неизменно поддерживала действия России в Чечне, а Россия осуждала трансграничный терроризм в штате Джамму и Кашмир и в других районах Индии. Как и Россия, Индия выступала против двойных стандартов в отношении к терроризму. Не может быть хороших и плохих террористов. Все они представляли угрозу для жизни и безопасности людей.

Индия придавала большое значение деятельности ООН, которая, как она считала, далеко не всегда выполняла возложенную на нее миссию. По мнению Индии, Совет Безопасности ООН должен был более реально отражать многообразие нынешнего мира. Отсюда необходимость реформирования СБ ООН с включением в него большего числа развивающихся стран в качестве постоянных и непостоянных членов. Индия настойчиво заявляла о своем праве быть постоянным членом СБ ООН.

Говоря о внешней политике Индии в первой половине XX в., нужно отметить следующее. Во-первых, при всех обстоятельствах она основывала свою внешнюю политику на защите национальных интересов. Во-вторых, модифицируя свой внешнеполитический курс в соответствии с требованиями времени, она не становилась на путь отказа от прошлого. Ее курс в конце XX в. был продолжением и развитием внешней политики предыдущих десятилетий. И в-третьих, Индия проводила свою внешнюю политику и защищала свою безопасность в условиях демократии. Можно также сказать, что внешняя политика Индии была, по существу, консенсусной, т. е. пользующейся поддержкой большинства общества.

Новая структура власти и влияния в мире в конце XX в. вынуждала Индию, как, впрочем, и другие страны, приспосабливаться к новым условиям, новому соотношению сил, чтобы обеспечить укрепление позиций страны на международной арене. Этот был поиск достойного места, соответствующего потенциалу страны с населением в 1 млрд. человек.

Индийская внешняя политика характеризовалась прагматизмом, реалистичной оценкой происходящих в мире событий, широким охватом основных экономических и политических проблем, стоящих перед мировым сообществом. Индия наращивала свое региональное и глобальное влияние, готовилась к прорыву в экономическом развитии. Она может стать важным фактором в стратегическом соотношении сил в Азии и мире в XXI в.

За полвека независимого развития Индия достигла такого уровня, который позволил ей претендовать на статус великой державы. Хотя у Индии еще оставались крупные нерешенные проблемы, такие, как бедность и неграмотность значительной части населения, она уверенно наращивала свой экономический и научно-технический потенциал, особенно в сфере высоких технологий. На этой основе росло ее региональное и глобальное влияние. С учетом людских и интеллектуальных ресурсов, а также достаточно быстро прогрессирующей экономики Индия превратилась в один из мощных центров силы и крупнейших мировых рынков.