Я не Монте-Кристо

Глава 9

К первому «семейному» ужину Саломия готовилась как к вылазке за линию фронта, а все равно чуть не опоздала.

— Идем, нас ждут, — стукнул в дверь Никита и пошел дальше по коридору. Саломия поспешила вниз в столовую, все семейство Елагиных было уже в сборе.

Александр и Ирина ей улыбнулись, Никита кивнул, что-то жуя, Нины Андреевны, к счастью, не было, наверное та ужинала у себя. Саломия с облегчением вздохнула, в присутствии бабки Никиты она совсем тушевалась. Ну до чего же неприятная старушенция — прямая, как палка, смотрит как ястреб, у кого хочешь аппетит пропадет…

— Никита, поухаживай за Саломией, — обратилась к сыну Ирина, тот снова кивнул Саломии и похлопал по стулу рядом с собой, решив, видимо, что этого хватит с головой.

Саломия поторопилась занять свое место, чтобы Никиту больше не донимали, памятуя их уговор. Пока что ничего особенного от нее не требовалось, а если Елагин не обманет и купит ей ноутбук, можно и потерпеть. Тем более, у нее скоро день рождения, с небольшой натяжкой даже сойдет за подарок от внимательного супруга.

Нужно что-то придумать и отпроситься на этот день у Елагиных, чтобы переночевать у бабушки. Как раз день рождения выпадает на субботу, они вдвоем посидят, выпьют чая с пирогом — бабушка обязательно испечет ее любимый, со смородиной, — а вечером можно будет отметить с университетскими друзьями, в их компании целых три именинника. И главное, забыть хоть не надолго, что в мире существует Никита Елагин…

— Саломия, ты у нас что, граф Монте-Кристо? — ворвался в сознание голос Александра.

— Что? Я? Почему? — она в смущении оглянулась.

— Ну ты же помнишь, как он по восточным обычаям отказывался есть в доме, хозяина которого считал врагом? Не поэтому перед тобой полная тарелка?

— Ну что вы, — забормотала Саломия, хватая вилку, — какой с меня Монте-Кристо?

— Никакой, — подтвердил Никита, усмехаясь, — так что ешь.

— Мы послезавтра летим в Испанию, — продолжил старший Елагин, убедившись, что его временная невестка приступила к ужину.

— К Покровским? — спросил Никита.

— Да, у них серебряная свадьба, — ответила за мужа Ирина, — они и вас с Саломией приглашали, может, передумаешь?

— У меня важная встреча, не могу, — Никита откинулся на спинку стула, и локтем коснулся руки Саломии. Его кожа была теплая, а само прикосновение таким коротким и мимолетным, что ей захотелось замереть, и чтобы время тоже остановилось. Но супруг потянулся за салфетками, и очарование мгновения тут же исчезло.

Саломия глотала еду, не чувствуя вкуса, и мечтала, чтобы этот ужин поскорее закончился. Одно хорошо, родители Никиты уедут, ей и отпрашиваться к бабушке не нужно будет, можно просто отправить Никите сообщение, что она не придет домой ночевать. Если он вообще заметит, что ее нет.

Никита на удивление сдержал слово и вместе с пин-кодом к карте выслал ей сообщением список магазинов, в которых, как подразумевается, предпочитает одеваться Марина. Теперь осталось выяснить у Елагиной, где ей лучше выбрать одежду, чтобы не опозорить их сыночка.

— Пап, посмотришь инвойсы? Что там можно оплатить в первую очередь? — встал Никита, за ним поднялся Александр.

— Да, пойдем. Ира, пусть чай принесут в мой кабинет.

Мужчины вышли из столовой, и Саломия решила не упускать удобный момент.

— Ирина Матвеевна, я…

— Давай без отчества, Саломия, — мягко перебила ее Елагина, — я тогда чувствую себя теткой. Или училкой. Можешь просто Ира, ну хотя бы Ирина. А Сашу можешь называть Александр, он обидится, если ты будешь обращаться к нему по отчеству.

— Хорошо, Ирина, мне нужна ваша помощь.

«Как у таких замечательных родителей вырос такой эгоист?» — в который раз задавалась вопросом Саломия, глядя на ворох разложенных перед ней визиток, скидочных карт и буклетов.

Ирина сразу включилась в процесс, попутно ненавязчиво предложив себя в качестве сопровождающего, но Саломия красиво съехала, и та совсем не обиделась. Зато снабдила ее рекомендациями сразу трех бутиков, которые на счастье Саломии почему-то обходила стороной Марина Ермолаева. Этого было вполне достаточно, но Ирина еще и позвонила своим подружкам-владелицам всех трех магазинов, чтобы Саломия уж точно не смогла отвертеться.

А Саломия и не собиралась. Уговор есть уговор, если Никите нужен фасад семейной жизни, он его получит. К тому же, ей в самом деле не мешало приодеться к дню рождения, девчонки намекали на какую-то грандиозную вечеринку, она бы и сама с удовольствием потанцевала и оторвалась, слишком тяжело дается проживание в одном доме с Никитой.

— Саломия, детка, ты к себе наверх? Отнесешь нашим мальчикам чай, они в кабинете у Саши заседают? — Ирина всунула ей в руки поднос и ободряюще улыбнулась. Саломия кивнула в ответ, кабинет Александра на втором этаже слева от лестницы, конечно, ей не тяжело.

Елагин-отец сидел за столом и просматривал документы, Елагин-сын расположился напротив в кресле, вытянув ноги перед собой. Саломия, не дождавшись, пока он их уберет, аккуратно переступила через протянутые конечности супруга и удостоилась снисходительного фыркания.

— Что, тебя нагрузили, девочка? — Александр встал, забирая у Саломии поднос и тепло ей улыбаясь, Никита даже не шелохнулся.

— Мне все равно по дороге, — не удержалась от несмелой улыбки в ответ Саломия.

Что вообще происходит? Ее не покидало ощущение, что родители Никиты устроили у нее за спиной целый заговор, и теперь целенаправленно действуют по определенному сценарию. Понять бы, что им от нее нужно. Или они просто порядочные люди, которые хотят как-то скрасить пребывание в своем доме вынужденной невестки? Вот кто не заморачивается, так это самая старшая и самый молодой Елагины, впрочем, должен ведь Никита был в кого-то пойти таким отвратительным характером.

— Саломия, — позвал Александр, когда она уже подходила к двери, снова переступив через вытянутые длинные ноги, — а профессор Вербницкий тебе кто?

— Это мой дедушка, он преподавал в нашем университете.

— Я знаю, он читал у меня «вышку», высшую математику, — исправился Александр.

— Да, верно. А бабушка преподавала историю в первом лицее. Дедушка умер, когда мама… Когда ее не стало. Он ее очень любил.

— Да, я знаю о твоей маме. Прости, детка, если вызвал не лучшие воспоминания.

— Ничего. Извините, я пойду, — Саломия опустила глаза и вышла из кабинета, но закрывая дверь, уронила визитницу, которую ей дала Ирина, визитки рассыпались веером и разлетелись по полу. Саломия встала на четвереньки и быстро принялась собирать картонные прямоугольники, надеясь, что ее никто не застанет в таком виде, как вдруг из-за двери донеслось:

— Ты чего на нее так взъелся, Никита? Что тебе сделала Саломия?

— А что, так заметно?

Саломия так и прилипла к двери. Конечно, подслушивать нехорошо, но теперь никакая сила не смогла бы заставить ее уйти, единственная надежда, что ее никто не увидит, а если Елагины выйдут из кабинета, лестница рядом, она успеет убежать. Саломия затаила дыхание и прислушалась.



— Ты ведешь себя с ней, как мальчишка, который дергает за косички понравившуюся девочку, — голос Александра звучал ворчливо, но Никита оставался абсолютно спокоен.

— Ошибаешься, пап, она мне не нравится. Нет, я согласен, на вид она ничего так, если привести ее в порядок и приодеть, а в остальном…

— Ничего так! — передразнил Александр. — Да девочка просто красавица! Особенно если сравнивать с твоей резиновой Ермолаевой. Скажи мне, только честно, тебе в самом деле нравятся эти дутые губы? Я молчу про все остальное, вот объясни, зачем такой молоденькой девушке накачивать себя силиконом? Я бы понял, если бы там уже все обвисло, но в ее двадцать три так себя уродовать!

— Все сказал? — а вот теперь Никита явно раздражен. — Тогда отвечу, да, в моей девушке меня все устраивает. Это как раз ты взъелся на Ермолаева, все не можешь простить ему ту сделку, потому и придираешься к Маринке. Может, хватит уже?

— Дело не в сделке, сынок. Ермолаев, конечно, гнида редкостная, но здесь он ни при чем, ты прекрасно знаешь, почему нам с матерью не нравится твоя девушка. Она с пятнадцати лет встречается со взрослыми мужиками, Никита, если бы это была моя дочь, я бы со стыда сгорел!

Вот оно что, отец Марины в свое время перешел дорогу старшему Елагину! Теперь ясно, почему родители так настроены по отношению к девушке сына. А Никите это явно не нравится.

— Давай без морализаторства, а? Эти твои старческие взгляды…

— Если я хочу, чтобы матерью моих внуков была приличная девочка, это нормально, Никита. Или у вас с Ермолаевой не всерьез?

— Извини, я в принципе не планировал в ближайшее время обеспечивать тебя внуками, как минимум лет пять, а то и больше, — Никита поднялся из кресла и подошел к двери, Саломия в испуге отшатнулась, но ее супруг, видимо, решил просто походить по кабинету.

— Зато Ермолаев думает иначе, он меня обвинил, что ты чуть ли не бросил его дочь у алтаря. Может, тебя забыли поставить в известность, но мне кажется, о свадьбе там не помышлял один ты.

— Марина очень тяжело пережила мою свадьбу, отец, его можно понять, — голос Никиты зазвучал глухо, и Саломию кольнуло под сердцем.

— А вот мы с матерью наоборот рады твоей женитьбе. Если бы я выбирал тебе жену, я бы лучше не нашел, просто какое-то чудо, что она попала в наш дом, мне теперь жаль, что мы втянули ее в эту историю с наследством. С другой стороны, она уже твоя жена, почему бы тебе не присмотреться к девочке повнимательнее?

— Пап, ну что ты пристал ко мне со своей Саломией? Если она вам с мамой так нравится, удочерите ее, я только за, и наследство, опять же, в семье останется, чтобы бабушка не переживала.

— Не говори глупостей, — Александр поморщился, — наследство и так останется в семье, если все пройдет так, как рассчитывает моя мать. Но я очень хотел бы, чтобы вместе с ним в нашей семье осталась Саломия.

— Ты серьезно, отец? Серьезно хочешь уговорить меня оставить своей женой чужую девчонку и бросить Марину? Я смотрю, и мама с тобой заодно, вы что, сговорились?

— И я, и твоя мама, мы оба считаем, что к нам в семью попала чудесная девушка, а ты почему-то с завидным упорством это отрицаешь. Не могу понять, почему.

— Так ты решил открыть мне глаза на Саломию?

— Ну кто-то же должен это сделать, если ты настолько слепой, — усмехнулся старший Елагин.

Саломии казалось, что ее щеки окрасились по очереди во все цвета радуги, как же это ужасно стоять и слушать, как тебя разбирают по косточкам чужие мужчины! Или они уже не чужие? Она совсем запуталась... — Это я тебя уговариваю, а был бы жив дед, он бы тебя измором взял.

— Почему ты так думаешь? Саломия его тоже очаровала бы?

— Она внучка профессора Вербницкого, ее мать была примой нашего театра, ты должен помнить их историю, все газеты писали об этой трагедии. Отец счел бы за честь породниться с такой семьей, а Ермолаева он бы и за человека не считал. Бандюком был, бандюком останется, пусть хоть сто раз бизнесменом назовется.

— Я так понял, мои чувства вас не интересуют, — кажется, Никиту зацепили слова отца.

— Почему же, интересуют, вот только я не верю, что у тебя с этой профурсеткой любовь, ты уж прости меня, сынок.

— Давай только без оскорблений. Я лучше знаю.

— Знает он! Спать ты можешь с кем угодно, но в жены нужно брать хорошую, порядочную девочку.

— Ты еще скажи девственницу! Ну ты даешь, отец!

— Ты так говоришь, будто девственница это что-то неприличное. Как бы не считали твои дружки, поверь, во все времена для мужчины было честью, если девушка выбирала его первым.

— Только не для меня, — быстро ответил Никита, Саломия тут же представила, как он закатывает глаза. — Нет уж, спасибо, я право первопроходца уступлю любому желающему. Женщина в постели нужна для удовольствия, а ощущать себя садистом удовольствие сомнительное. Я наслушался, как это бывает, а как представлю… Брр! Даже думать не желаю! Потом еще прилипнет, не отвяжешься, нет, я в любом случае предпочту женщину, которая знает, чего хочет.

— Ты очень ошибаешься, сынок! Тебе ведь не семнадцать лет, ты должен меня понять. Если бы ты только знал, что испытываешь, когда женщина только твоя! Это ни с чем не сравнимое чувство, когда ты знаешь, что женщина принадлежит только тебе, что ее никогда не касался другой мужчина. Это опьяняет, от этого просто сносит крышу. Ты делаешь ее такой, как тебе нужно, лепишь под себя, как скульптуру, учишь... Не зря наши предки веками женились на девочках, это ведь не просто так повелось.

— Ну ты загнул, пап, скульптура! Тебе бы в поэты, а не в бизнес! — рассмеялся Никита, похоже, к нему вернулось хорошее настроение. — Так и быть, если в моей постели случайно окажется девственница, я тут же отправлю ее к тебе. Мне такое счастье не нужно.

— Я серьезно, Никита.

— И я серьезно. Все? Проповедь окончена? Кстати, если ты имел в виду Саломию, то я тебя разочарую, она не совсем такая, какой кажется, ты знаешь, что она работала в ночном клубе? Я встретил ее там незадолго до того, как она нашла деньги.

— Она там танцевала стриптиз? — недоверчиво уточнил Александр.

— Нет, она была официанткой.

— И что в этом криминального? Ребенок остался без родителей, ей нужно было зарабатывать на жизнь, она ведь студентка.

— Ничего, только я знаком с администратором этого клуба, он их всех принимает исключительно через постель, и твоя Саломия не стала исключением. Он мне очень красочно описал все в подробностях, говорил, весьма горячая девочка.

— А ты не думал, что могло быть наоборот? Говорить можно что угодно, я, конечно, не стану утверждать, но интуиция мне подсказывает, что наша Саломия не из таких, в чем в чем, а в женщинах я разбираюсь. Хоть с нынешними нравами ни в чем нельзя быть уверенным... В любом случае, я советовал бы тебе присмотреться к ней повнимательнее.

— Вот это мне и не нравится, что с ней ничего не понятно. Мутная она, а я не люблю таких девушек, слишком сложно для меня.

Саломия, стараясь ступать неслышно, отошла от двери и медленно поднялась по лестнице, лицо горело, будто его жгли огнем. Игнат сказал Никите, что она переспала с ним, еще и в подробностях, какой же мерзавец! И что теперь, ворваться в кабинет и уверять, что между ними ничего не было? Она представила, как Никита презрительно скривит свои красиво очерченные губы и скажет: «Да мне все равно, спала ты с ним или нет», — и схватилась за стену. А как теперь смотреть в глаза Александру?

Саломия кое-как добрела до двери. Глупо что-то доказывать, вот только теперь все ее ночные мечтания мечтами и останутся, потому что постель Никиты Елагина ей так или иначе следует обходить десятой дорогой, если она не хочет, чтобы ее вышвырнули оттуда, как нашкодившего котенка.

«Не думай, что это будет так сложно, тебя туда никто особо и не приглашает». И все равно хотелось плакать. Ей никто ничего не обещал, она снова сама все надумала, нечего рыдать над разрушенными надеждами.

Саломия как была в одежде, так и легла на кровать. Все равно ничего не изменить, раз уж Игнат пустил о ней сплетню, осталось разве что прибить себе на лоб табличку с надписью «я девственница», и то не факт, что поверят, а Никита тот и вовсе на смех поднимет. Так может легче стать такой, какой он ее считает? Переспать с первым встречным, с каким-нибудь незнакомцем? Вот например в свой день рождения, ей будет девятнадцать, отличный повод для начала «взрослой» жизни, даже поздновато, вон Катька ей уже все уши прожужжала, что она одна осталась, как тот динозавр…

Она так и сделает, и плевать, что об этом думает Никита Елагин, тем более, он, скорее всего, даже не узнает…

