Я не Монте-Кристо

Глава 31

— Никитос, ты что, пьяный?

Никита подождал пару секунд, отнял от уха телефон, вдохнул глубже и лишь потом продолжил:

— Димыч, я за рулем, если не поможешь, так и скажи, я сам договорюсь.

— Да нет, не вопрос, — Димка сразу присмирел, но не надолго, — я позвоню Славику. Но с чего ты так носишься с сыном Фон-Россельши? Ты же собирался ее…

— Димыч, не сканудь, — попросил Елагин, — мне просто мальчишку жалко. Там у них отец редкий мудак, как я понял.

— Так ты что, его усыновить решил? Может, еще на матери его женишься?

— Не мели ерунды, — поморщился Никита, но Семаргина уже несло:

— Двести тысяч «Камелот», триста «Авангард», триста пятьдесят «Новый мир», — начал перечислять он, — я молчу по мелочи, ты уже почти миллион из-за нее потерял, тебе мало? Сейчас она отожмет у тебя этот тендер, и можно идти по миру.

— Все сказал? — недовольно буркнул Никита. — Тогда пока.

Семаргин перезвонил через три минуты.

— Славка вас ждет к завтра к десяти, ты его помнишь?

— Узнаю, он же там один Шеремет?

— Да вроде один.

— Спасибо, Димыч, — Никита отбился и положил телефон.

Вячеслав Шеремет, мастер спорта международного класса, был одноклассником Семаргина, он тренировал перспективных ребят, и вряд ли Никита просто так к нему бы пробился. А ему очень хотелось, чтобы Даньку зацепило, чтобы ему понравилось плавать, почему, он и сам не мог объяснить, но это было важно.

Написал мальчишке, а потом сцепил зубы, чуть ли не перекрестился и набрал Сальму Фон-Россель.

— Я завтра заеду за Даниэлем, тренер ждет к десяти, но пусть он будет готов раньше, нам еще нужно заехать в спортивный магазин.

— Зачем, мы сами все купим…

— Давайте лучше я выберу, сомневаюсь, что вы в этом разбираетесь лучше меня.

— А что за тренер? Вы его знаете лично? — хрипловато завела Фон-Россель, но Никита сдержался и терпеливо уточнил:

— Четырехкратный призер чемпионата Европы вас устроит? Вот и отлично.

На следующий день когда он приехал за Данькой, тот уже стоял у ворот раскрасневшийся и счастливый, обернулся, помахал матери и уселся в машину. Никита подтянул ремни безопасности, поклонился госпоже Фон-Россель, изо всех сил стараясь, чтобы это не выглядело язвительно, и сел за руль, прервав ее «Я все верну…». Жаль, что этого не слышал Димыч, у Никиты в ушах явственно стоял его гомерический хохот.

Он привез мальчика в тот магазин, где обычно покупал себе одежду и снаряжение, они выбрали все необходимое начиная с плавок и полотенца и заканчивая рюкзаком.

— Ваш сын просто ваша копия, — сказала кассир Анечка, что не мешало, впрочем, ей плотоядно облизывать губы, глядя на Елагина.

— Так и есть, — сказал тот и подмигнул засмущавшемуся Даньке. — Держи, пловец!

Мальчик взял рюкзак с таким видом, будто принял в дар полцарства, а Никита поражался чувствам, которые его переполняли.

— Спасибо, — прошептал Данил. Да это Никита должен его благодарить!

В бассейне Никита сдал Даньку помощнице Шеремета, сам чемпион куда-то отошел, но в списке Даниэль числился. Где-то спустя полчаса Елагин понял, что нервничает, без конца поглядывая на крайнюю дорожку, где тренировались новички, и высматривая серебристую плавательную шапку. Он даже плыть толком не мог, еле дождался конца тренировки. Быстро переоделся и отправился за мальчиком. Славка обернулся.

— Это твой папа? — вопросительно взглянул он на Данилу, и Никита увидел, как вздрогнули закутанные в полотенце плечи.

— Да, — кивнул, подходя ближе и положив руку на плечо парнишки, — что, как он вам?

— Сразу видно, можно было и не спрашивать! Отлично, парень способный, если будет работать и не отлынивать, у нас все получится, — ответил Шеремет. — Иди в раздевалку, Данил. Если не передумаешь, жду тебя в четверг.

— Данька, пусть так считают, нам только проще, — сказал Никита, шагая рядом, — а то объясняй всем одно и то же по несколько раз.

Данил кивнул, соглашаясь, но Никиту не покидало чувство, что мальчик расстроен. Нужно попробовать его разговорить.

— Ну что, рассказывай, — повернулся он с водительского сидения, когда они уже погрузились в машину, — почему ты считаешь, что с тобой не интересно дружить? Мне же интересно!

— Потому что я некрасивый, — выпалил Данил и засмущался.

— Вот те раз, — удивился Елагин, — и с чего это ты взял?

— У меня уши оттопырены, — наклонившись вперед, доверительно сообщил ему мальчишка, и Елагин онемел, а тот повернулся так, чтобы было лучше видно.

— Ну ты даешь! — просипел он, когда к нему вернулась способность говорить. — Кто ж тебе такое сказал?

— Одноклассники. Я еще и самый маленький в классе, наверное поэтому. Мама говорит, внешность не главное, главное, что у человека внутри, — продолжил он уже не так уверенно.

— Твоя мама абсолютно права, — серьезно подтвердил Елагин, — а уши обратно прижмутся. Вот посмотри на меня, — он повернул голову, чтобы Даниле было лучше видно, — я в детстве тоже лопоухим был, а теперь все нормально.

Но недоверчивое лицо мальчика говорило об обратном, и тут Никиту озарило:

— Данька, ты проголодался? А давай заскочим к моим родителям, тут недалеко, поедим, и я заодно покажу тебе свои детские фотки, убедишься, что я не придумываю.

— Поехали, — мальчишка даже не пытался скрыть, как ему нравится эта идея. А Никита был просто счастлив, что та так удачно пришла ему в голову. Развернул Хаммер и погнал в сторону родительского дома.

— Мам! Мама! — крикнул он, войдя в дом, Данил несмело топтался на пороге. — Проходи, чего застрял?

— Сынок? Ой, ты не один! — мать уже шла из гостиной навстречу.

— Знакомься, это Данил, — отрекомендовал Никита пунцового от смущения Даньку, — найди мой детский альбом, а потом нас покорми, мы после бассейна голодные, как морские волки!

— Какие у тебя молодые друзья, сынок, — начала мать, а потом вдруг осеклась, побледнела и прижала ладонь к губам.

— Мам? — обеспокоенно переспросил Никита, но та развернулась и чуть ли не бегом бросилась прочь. Если бы не Данька, он тут же пошел бы следом, но пугать парня не хотелось. Наклонился к мальчику и нарочито бодро предложил. — Идем, ты посидишь в моей комнате, а я принесу фотки.

Данил успокоился, кивнул и взял Никиту за руку, а у того снова неожиданно забилось сердце. Может, он просто стареет, и это всего лишь обычная аритмия? Никита отвел парнишку наверх, а сам отправился на поиски матери. Нашел в гостиной, она сидела на диване, спрятав лицо ладонях, Никита присел перед ней на корточки.

— Мам, ты чего, что случилось?

— Сынок, — она сдавленно всхлипнула, — прости меня. Но он показался мне таким похожим на тебя в детстве, и я вспомнила нашего мальчика… Прости, что не удержалась, я наверное напугала этого малыша? Кто он?

— Сын одной знакомой. Не переживай, — Никита взял ее за руки, — я отвел Даньку в свою комнату, он там сидит, сегодня все, как сговорились, твердят, что мы похожи. Но он приехал из Америки, мам, так что там без вариантов.

— Я понимаю, но мне вспомнилось… А теперь я и тебе душу разбередила, прости!

— Все в порядке, мама, — Никита постарался, чтобы его голос не дрогнул. — Ты найдешь мой альбом? Я обещал показать парню мои детские фотографии, он переживает, что у него уши торчат, ты помнишь, как я требовал сделать мне пластическую операцию?

Мать улыбнулась, вытерла слезы, и через минуту Никита уже поднимался по лестнице с увесистым альбомом в руках.

— А это что? — когда Никита вошел, Данил держал в руке желтого покемона. Домработница почему-то не выбросила игрушку, поставила Елагину на комод, и так он там и остался. А потом у самого Никиты не поднялась рука.

— Покемон, — ответил Никита, уселся на кровать и похлопал рядом, — садись, будем смотреть фотографии.

— Это твоя комната, — спросил Данил, оглядываясь. — Ты тут живешь?

— Комната моя, но я тут не живу. У меня есть отдельная квартира, я живу там, а здесь живут мои родители. С моей мамой ты уже познакомился, отец уехал в офис, скоро вернется. Есть еще бабушка, но она уже совсем старушка.

— Везет тебе, у меня нет бабушек, — сказал Данька и придвинулся ближе к Никите, вытягивая шею, чтобы лучше было видно, — мы с мамой вдвоем живем.

— А Вадим? — не удержался Никита и чуть не дал себе пинка. Семаргин давно выяснил, что Вадим Беккер, который столько лет трется возле Сальмы Фон-Россель, ни мужем, ни женихом ей не приходится. А если она спит с ним периодически, обсуждать такое с ребенком полная низость. Но Данил отреагировал неожиданно.

— Вадим? — сосредоточенно сморщил он лоб. — Разве он бабушка?

Никита и понял, что подразумевал мальчик, всего лишь хотел уточнить, как правильно будет по-русски, но удержаться от дикого гогота просто не сумел. Данил сначала хлопал глазами, а потом и сам залился смехом.

— Ладно, давай фотки искать, — вытер глаза Елагин, давно он так не смеялся, без особой причины, просто потому что смешно. Начал пролистывать альбом назад, чтобы найти снимки, где он пошел в первый класс.

— О, смотри, нашел! — ткнул пальцем в изображение серьезного насупленного парня с торчащими, как у Чебурашки, ушами и держащего наперевес букет осенних хризантем. — Это я в первый класс пошел.

Данил с любопытством рассматривал снимок, Никита вынул его из вкладки и для сравнения поднес к лицу мальчика.

— Слушай, а мы и правда с тобой похожи, — с удивлением заключил он, переводя взгляд то на присмиревшего мальчишку, то на первоклассника на фото. — А я думаю, что нам целый день об этом талдычат все кому ни лень. Надо же, разве так бывает?

— И не похожи мы совсем, ты черный, а я белый, — скосил глаза на снимок Даниэль, — а еще у тебя все зубы.

— Они позже выпадать начали, — согласился Никита, продолжая изучать снимок, — зато глаза похожи как, а главное, уши!

— Значит, они все-таки прижмутся? — расплылся в улыбке мальчик, и Никита улыбнулся в ответ.

— Конечно! — он растрепал ему макушку и положил снимок обратно в альбом. — Так, теперь марш вниз, если нас сейчас не накормят, я съем тебя!

Данил с визгом спрыгнул с кровати, а Никита оскалился и начал грозно рычать, делая вид, что вот-вот бросится в погоню. Его охватила странная эйфория, он чувствовал себя абсолютно счастливым, что может проделывать какие-то глупые вещи, и никто не покрутит пальцем у лба и не посмотрит удрученно, ну не на Димыча же рычать, в самом деле. Тот даже испугаться может, только по-настоящему, а потом к психиатрам потащит, у него после работы в ментовке теперь везде знакомые.

Никита поймал визжащего мальчишку, перебросил через плечо, тот цеплялся за шею Елагина и не переставал визжать и смеяться. Дверь распахнулась, на пороге возникла мама и увидев, как ее сын сходит с ума с чужим ребенком, застыла. В ее взгляде мелькнула такая боль, что Никита спохватился и стащил мальчика со своей шеи.

— Мы уже идем, мам.

— Мы идем… — Данил запнулся, и Никита запоздало сообразил, что не успел сообщить, как зовут его мать. Только раскрыл рот, чтобы сказать «Ирина Матвеевна», как та его опередила.

— Данечка, называй меня Ириной или Ирой, можешь тетей, а можешь бабушкой Ирой, как тебе больше нравится, — ее взгляд, обращенный на мальчика, смягчился, при этом становясь тревожным и задумчивым. Никита обернулся и посмотрел по стронам, в комнате ничего подходящего не было, на глаза попался желтый покемон, одиноко лежащий на комоде.

— На, держи, это тебе на память, — Никита сунул Даниэлю в руку игрушку, и, приобняв за плечи, вывел из комнаты.