Я не Монте-Кристо

Глава 14

Когда вошли в дом, Саломия расцепила пальцы и направилась к лестнице, но Никита удивленно потянул ее обратно.

— Куда? А бокс?

— Разве еще не все?

Наверное, у нее был слишком несчастный вид, потому что Никита разом стал серьезнее и негромко спросил, не выпуская руки:

— Я тебя чем-то обидел, Мия? Или тебе не понравились мои друзья?

И что ему сказать? Что ей невыносимо слушать, как сгорает от страсти к ней муж, зная, где и с кем он проводит ночи? Что иллюзия совместной счастливой жизни слишком контрастирует с тем одиночеством, в котором она живет на самом деле? Или как кружит голову его близость, его прикосновения, тепло и терпкий аромат его кожи, но это все не для нее и ее никогда не будет, а присутствие на вечеринке всего лишь выполнение договора? Она никогда в этом не признается.

— Я хочу переодеться, Никита.

— Переодевайся и приходи, — сказал муж тоном, не терпящим возражений, выпустил ее руку, а затем прикоснулся к туго затянутому хвосту. — И распусти волосы, мне так больше нравится.

Развернулся и ушел в столовую, а Саломия еще с минуту приходила в себя на ступеньках лестницы. Что это было? Ему правда нравятся ее волосы? Она мигом взлетела на третий этаж, стащила с хвоста резинку и уставилась на свое отражение. Да, Никита никогда не будет с ней, но ведь она это знала, и все равно согласилась на сделку, лишь бы быть к нему ближе.

«Вот и будь. Ты мечтала видеть его хотя бы изредка, а вы уже дважды целовались, он наконец-то начал тебя замечать, еще и подарки эти… О том, что было в беседке, и говорить нечего, сама все понимаешь, не маленькая!»

«Но мне этого мало, я хочу, чтобы у нас все было по-настоящему!»

«Вот и веди себя так, будто у вас по-настоящему».

«Разве так можно?»

«Можно, если осторожно. Ты бы определилась со своими желаниями».

«Хочу, чтобы он меня любил!»

«Не будет этого, и не мечтай. Но ты его волнуешь, ты нравишься его друзьям, вон как они пялятся на тебя, так сделай так, чтобы он гордился тобой! Здесь и сейчас возле него ты, а не его Марина, используй это на полную катушку!»

«Я не знаю, как, я не умею…»

«Хватит ныть, все ты знаешь. Он тебя хочет, это видно и слепому, вот и пользуйся».

Саломия тряхнула головой, чтобы прервать надоевший диалог. Но в одном ее невидимый собеседник был однозначно прав, месяц назад она и мечтать не смела, чтобы Елагин даже мельком взглянул в ее сторону, так зачем упускать возможность провести вечер с любимым мужчиной, пусть даже это игра? Или для него это тоже перестает быть игрой?

Сбросила влажную от дождя одежду и достала платье, которое выбрала в «Донне». Платье считалось домашним, но Саломии оно казалось достойным выхода в театр. Черная мягкая вискозная ткань оттенялась белым кружевом воротничка, и Саломия казалась себе в нем выпускницей Института благородный девиц.

«Ваш муж будет в восторге! Вы очень соблазнительно смотритесь в этом платье!» — наперебой восхищались продавцы-консультанты, да Саломия и сама это видела. Небольшой вырез больше скрывал, чем показывал, но, как глубокомысленно изрекла Владислава, мужчин недосказанность заводит куда больше, чем выставляемое напоказ.

Бирка Blumarine придавала уверенности, Саломия пригладила воротничок и глянула в зеркало. Волосы, распушившиеся от дождя, лежали густыми волнами, щеки аллели, глаза блестели, в их глубине вспыхивали искорки такие же, как в ушах. Саломия нравилась себе, она знала, что и Никите понравится, и его друзьям тоже… Пусть! Пускай завидуют ему, чтобы он в самом деле ею гордился!

Когда она вошла в столовую, Никита стоял, повернувшись вполоборота, а увидев ее, умолк на полуслове.

— Ничего себе, Никитос, вот это да! — восхищенно проговорил Димка, преграждая ей путь, а она продолжала смотреть на Никиту. — Теперь ясно, почему ты ее от нас прячешь. Саломия, какая же ты красотка, хоть картины с тебя пиши!

Саломия увернулась от дружеских объятий и подошла к мужу.

— Отвали, Димыч, — отмер Никита, притягивая ее собственническим жестом, взгляд его был совсем другим, он еще никогда так на нее не смотрел. Пристально. Задумчиво. Странно. А потом сказал громко, чтобы все слышали: — Зачем картины, она сама, как нарисованная.

Усадил ее за стол, а сам сел, развернувшись всем корпусом, и продолжал смотреть. Стейки источали такой аромат и так аппетитно выглядели, что Саломия не удержалась:

— Вкусно пахнет, я ужасно проголодалась, сейчас все съем!

Муж спохватился:

— Прости, засмотрелся… — и тут же с горой наполнил тарелку мясом и овощами.

— Я не съем это одна, Никита! — она улыбалась, ей было очень уютно под его взглядом. — Придется тебе мне помочь.

— Только если ты меня будешь кормить, — сказал хрипловато, сглотнув, и Саломия опустила глаза. Передоз. Собралась с духом и посмотрела на мужа. И снова мысленно ахнула, да что с ним такое? Что-то совсем затаенное промелькнуло в его глазах, сейчас совершенно синих, или ей примерещилось? Решилась и легонько провела по щеке.

— Конечно буду.

Он кивком указал на тарелку, Саломия отрезала кусок стейка, — мясо было сочным, хорошо прожаренным, — и поднесла к губам Никиты. Ей в самом деле пришлось скормить ему два стейка, друзья отпустили пару скабрезных шуточек и отстали, а Саломия кожей чувствовала, как все меняется. Что-то новое появилось в их отношениях, незримое, но осязаемое, и Никита тоже чувствовал, это читалось в глазах.

— У тебя волосы вьются, — он прикоснулся к локону, спадающему на плечо.

— Это от дождя, — обяснила Саломия, отбрасывая волосы за спину, — обычно они прямые. А тебе что, не нравится?

— Мне все нравится, — Никита встал и увлек за собой Саломию. — Идем, там уже бокс начался.

Компания расположилась перед большим экраном в гостиной, Никита сразу занял диван, увалился сам и усадил рядом Саломию, забросив на спинку руку. Она подобрала ноги и прислонилась к широкому торсу мужа. Было необыкновенно уютно сидеть вот так рядом с ним, смотреть не на экран, а на камин, который Никита распорядился растопить.

— Чтобы моя жена не замерзла, — пояснил кратко, когда кто-то попытался поржать над камином в мае. Но за окном начинал лить дождь, в доме становилось холоднее, и камин был как раз в тему. На ринг вышли боксеры, парни принялись обсуждать бой, Никита откупорил банку пива и протянул Саломии. — Будешь?

Она не очень любила пиво, но сделала глоток, опасаясь, что он начнет ее поить, как в клубе виски. Не то, чтобы ей не хотелось целоваться с Елагиным, наоборот, очень хотелось, но не на глазах всей компании.

Дождь стучал каплями, дрова потрескивали в камине, от Елагина шел жар, как от печки. Саломия с трудом подняла налившиеся веки, глаза отчаянно слипались, она осмотрелась — рядом заманчиво простиралась широченная грудная клетка супруга. Положила сначала ладонь, а потом прильнула щекой, и тут же ее обхватили за талию и подтянули повыше, чтобы было удобнее. Теперь она утыкалась носом в шею Никиты, вдыхала его запах и чувствовала себя абсолютно счастливой.

«Потому что умная. Была бы дурой, просидела бы весь вечер в своей комнате, рисуя всякую фигню и умирая от горя».

Саломия улыбнулась и, уже засыпая, ощутила, как небритая щека трется об ее макушку, а потом волос коснулись губы раз, второй, и она так и уснула в коконе сильных рук, прижатая к мускулистому телу и чувствуя себя защищенной и оберегаемой.

«Я все равно буду любить тебя, Никита, даже когда стану тебе не нужна».

Она проснулась и обнаружила, что лежит на диване в гостиной, укрытая пледом, в камине тлеют угли, и неяркий светильник горит мягким пятном, погружая гостиную в сонный полумрак.

— Проснулась? — Никита зевнул и потянулся в кресле напротив.

— А где все? — удивленно огляделась Саломия по сторонам, приподнявшись на локте.

— Уехали.

— А бокс?

— Закончился. Я провел ребят и вернулся. Хотел отнести тебя в комнату, но ты так крепко спала, было жаль будить.

— Почему ты сидишь в кресле?

— На тебя смотрю. Я так и знал, что ты так спишь.

— Как?

— Ладошку под щеку подкладываешь. Так забавно! — он подошел и сел перед ней на корточки. — Скажи, ты мне что-то подсыпала в еду или подлила в пиво?

— Что? Что ты такое говоришь, Никита? — она испуганно заточилась.

— А почему тогда я сегодня как пьяный весь вечер? — он поднял ее за подбородок и всмотрелся в глаза. — Что ты со мной делаешь, Саломия?

И впился в нее губами. От неожиданности Саломия обхватила его за плечи, а затем осмелела и обняла за затылок, проводя ногтями по коже. Никита тут же отозвался на ласку глухим стоном и спустился к шее. Каждое касание губ запускало в теле невидимые токи, они пронизывали ее до кончиков пальцев, наполняя новыми, неведомыми ей ощущениями, а от осознания того, что это ее любимый мужчина, внутри взрывались целые фейерверки.

«Ты столько мечтала об этом, и вот он рядом, так бери же!»

Саломия притянула его к себе, Никита понял сигнал, и она вмиг оказалась прижата к дивану тяжелым телом. Токи усилились, фейерверки били залпами, Саломия запустила руки под футболку и начала поглаживать тугие мышцы спины.

Никита нависал над Саломией, покрывая ее шею поцелуями, его глаза возбужденно блестели, она подавалась навстречу, обвивая руками, целуя, куда получалось дотянуться. Плед слетел на пол, его руки блуждали по ее телу, словно обозначивали территорию, Саломия закрыла глаза, молясь, чтобы он не останавливался.

Тишину взорвал Rammstein, Никита на миг замер, а затем обернулся на звук вызова. Телефон лежал на столике среди пустых банок из-под пива, Никита оторвался от Саломии, поднялся рывком и потянулся к телефону. А для Саломии эта мелодия прозвучала как реквием.

— Да. Нет, не сплю. Уже разъехались. Ты тоже смотрела? Нет, не приеду. Пиво пил. Ну не дуйся, малыш, конечно, я скучаю…

Саломия спрыгнула с дивана и сначала очень быстро шла, затем побежала, а после понеслась по лестнице, как угорелая, но все равно не успела, сзади послышалось тяжелое дыхание, и Елагин в два прыжка догнал ее, загородив дверь в комнату.

— Ты куда?

— Спать. Я устала, — она старалась смотреть куда угодно, только не ему в глаза.

— Только что ты не собиралась спать.

— Никита, — заставила себя на него взглянуть и тут же пожалела, — ты застал меня врасплох, я спросонья еще не вышла из роли. Это как наваждение, было и прошло.

— Не неси чушь, Саломия, — Елагин держал ее за плечи, продолжая рвано выдыхать, — какая роль, ты меня за идиота держишь? Я хочу тебя, ты меня тоже хочешь, это нормально, пойдем ко мне в спальню…

— Нет.

— Нет? Значит раздраконила и бежать?

— Я ничего такого не хотела, Никита, тебе показалось, это была минутная слабость.

— Говоришь, роль? — он с силой тряхнул ее. — Ты весь вечер ломала комедию, на которую я повелся, как дурак? Да ты профессиональная актриса, дорогая, даже я поверил.

— Я вместе с танцами посещала театральный кружок.

— Зачем, — он схватил ее и вдавил в стену, при этом рыча, как хищный зверь, — зачем ты врешь?

— Затем, что ты все равно уедешь к ней, — она воспользовалась заминкой, юркнула у него подмышкой и проскользнула в комнату, закрыв дверь на замок. Никита несколько раз стукнул по двери кулаком и чуть не взвыл.

— Что ты из себя строишь? Как будто я о тебе ничего не знаю!

От обиды грудь будто сдавило железным обручем, даже дышать стало больно, Саломия повернулась к двери и проговорила полушепотом:

— Если все знаешь, что ж тогда не брезгуешь? — не выдержала, всхлипнула, сползла по двери, и слезы хлынули сплошным потоком.

Об дверь пару раз бахнуло, внезапно в коридоре стало тихо. Он… ушел? Саломия пыталась успокоиться, но ничего не получалось, слезы так и текли, как талая вода ранней весной. Внезапно ручка задергалась как бешеная.

— Мия, открой, слышишь? Я не хотел задеть тебя, — донеслось из-за двери вымученное. Саломия замотала головой, как будто Никита мог ее увидеть, соленые капли полетели по сторонам. — Давай поговорим, открой!

— Отпусти меня, Никита, — проговорила Саломия, судорожно всхлипывая, — давай разведемся, я выплачу вам неустойку, я заработаю, правда, но я так больше не могу.

— Открой дверь, Саломия, — Елагин привалился к двери и дышал рвано, будто пробежал стометровку, — никуда я тебя не отпущу, ты моя жена.

— Я тебе никто, — плакала Саломия, вытирая глаза ладошками, как в детстве, — почему я тебя сразу не послушала, когда ты просил не выходить за тебя замуж?

Дверь дернулась так, что чуть не слетела с петель, снова глухой стук кулаками, шаги по коридору в сторону спальни, а спустя некоторое время она услышала, как Никита сбегает с лестницы. Метнулась к окну, черный внедорожник выезжал со двора. Саломия без сил опустилась на кровать, чувствуя себя Золушкой, у которой прекрасное бальное платье превратилось в рваные лохмотья, а карета в тыкву. Так и ее сердце казалось теперь разодранным в лохмотья.

Распахнула шкаф, выволокла чемодан и начала сбрасывать туда вещи — только свои, только те, с чем она сюда пришла. Сняла бриллиантовый гарнитур и сложила назад в подарочный футляр, туда же сунула обручалку. Осторожно открыла дверь, выглянула в коридор — никого — и направилась к спальне Никиты, надеясь, что она открыта.

Вошла с опаской, огляделась — кровать здесь была поскромнее, чем в елагинской квартире, а может ей так кажется. На миг сердце сжалось, когда подумала, что если бы не звонок Марины, они сейчас с Никитой лежали бы здесь, как на том ее рисунке… И искренне пожалела, что он не забыл телефон в столовой. Или в беседке. Или не швырнул его в камин… Положила на кровать футляр и платиновую карту, ей она больше не понадобится.

Складывая в чемодан мольберт, Саломия ломала голову, как заполучить свидетельство о браке, чтобы подать на развод, как тут ей пришла в голову простая мысль — а зачем, собственно, ей разводиться? Замужем за Никитой Соломия Елагина, вот пусть он с ней и живет, Саломию Загорскую никто не отменял, правда, с университетом придется попрощаться, но ей в любом случае пришлось бы переводиться на заочное, чтобы устроиться на нормальную работу.

Сразу стало легче. В самом деле, ее никто не может заставить вернуться к Никите, а если старшие Елагины ее найдут, она сумеет объясниться. Саломия решила, что скажет правду, но только Ирине, признаться Александру у нее не хватит духу. Все-все расскажет, с самого начала, с того дня, точнее, ночи, как влюбилась в их сына с первого взгляда.

Она только успела вызвать такси, как вдруг зазвонил телефон. Саломия увидела номер, и страх растекся внутри липкой лужей — это была Людмила, их с бабушкой соседка.

— Миечка, Любу скорая увезла, подозрение на инфаркт, просили тебе позвонить…

Саломия бежала к такси, не разбирая дороги, сбивчиво назвала таксисту новый адрес и совсем не заметила, как их машина разминулась на выезде с черным внедорожником Елагина.