Я не Монте-Кристо

Глава 7

Никита догнал Саломию у самого такси и спросил, показывая игрушку:

— Не знаешь, что это за хрень?

— Знаю, покемон.

— Тогда это тебе. Свадебный подарок, — он отдал Саломии игрушку, та сунула ее в карман и поплотнее запахнула полы елагинского пиджака. Первое утро Никиты в статусе женатого мужчины выдалось прохладным.

К дому добирались в полном молчании, и только рассчитываясь с таксистом он вспомнил, что понятия не имеет, какую комнату выделили его жене. Конечно, ни у кого и в мыслях не было селить Саломию в спальню Никиты. Фиктивный брак на то и фиктивный, разве что могли устроить ее на одном с ним этаже, а там свободной была только одна угловая комната.

В дом получилось войти тихо, никого не разбудив, ни прислугу, ни домашних.

— Иди за мной, — сказал Саломии и пошел вперед, не оглядываясь и не заботясь, успевает она за ним или нет.

С комнатой он угадал, поскольку первое, что бросилось в глаза, когда открыл дверь, был стоявший у входа чемодан.

— Вот, входи. Судя по чемодану, ты будешь жить здесь.

Саломия стянула с плеч пиджак и отдала Никите.

— Спасибо. Я согрелась.

— Спокойной ночи, Саломия. Предлагаю наш развод тоже отметить в «Макдональдсе».

— Надеюсь, это произойдет в самом ближайшем будущем. Спокойной ночи, Никита.

И закрыла дверь прямо перед его носом. Елагин вновь по неведомым для него причинам испытал необъяснимую досаду. Последнее слово должно было быть за ним, снова она его обскакала.

Вешая пиджак в шкаф, нащупал в кармане что-то твердое и вытащил желтого покемона. Покрутил в руках и щелчком отправил в угол, домработница выбросит. После душа он был уверен, что уснет, как убитый, но сон почему-то не шел. Никита смотрел в потолок, закинув руки за голову, и думал, как хорошо было бы сейчас прижаться к спине Марины, он помнил, какая она с утра нежная и теплая, и снова пожалел, что уехал. Ну не умерла бы Саломия от голода еще несколько часов.

А вот спать лучше одному. Семейная жизнь не для Никиты Елагина, и еще нескоро станет ему необходимой. Только почему, засыпая, ему привиделись длинные тонкие пальцы с каплей клюквенного соуса, к которой он тщетно пытался дотянуться губами?

Саломия быстро закрыла дверь своей комнаты, повернула защелку и совершенно без сил сползла на пол. Она едва дождалась, пока переступит порог и сможет отгородиться от Никиты. С чего она вдруг решила, соглашаясь на этот брак, что ей будет достаточно его видеть каждый день, находиться в одном доме, может, даже, иногда вместе пить кофе? Да это пытка самая настоящая, когда он вот так вот смотрит непонятно, испытующе, будто рентгеном просвечивает.

Когда он прикасается, ее сразу в жар бросает, даже от самых рядовых прикосновений — взял за руку, придержал за локоть. А вспоминать, как он держал ее за талию, когда она чуть не растянулась перед ним, вставая с кресла, Саломия вообще без содрогания не могла — ее будто электрошокером изнутри ударили. Хорошо, он быстро ее выпустил из рук. А ей хотелось, чтобы не отпускал…

Она так скоро лишится рассудка, нужно срочно вернуться в привычную колею, когда Никита скользил по ней безразличным взглядом, равнодушно отмалчивался не пытался шутить, а тем более, извиняться. То ли она привыкла, то ли включались какие-то внутренние защитные механизмы, но его холодность воспринималась намного легче, чем даже самые незначительные знаки внимания. Может, это потому что тогда она не начинала представлять, что было бы, если бы этот брак был настоящим, а главное, ее бы не мучила ревность?

Саломия никогда не влюблялась «по-взрослому», как выражалась Катька. Скорее, с ее стороны это был больше интерес, а отвечать на ухаживание, когда в сердце спокойно и тихо, не хотелось. Она мечтала влюбиться сама, влюбиться так, как пишут в книгах, когда хочется летать и все вокруг кажется прекрасным и красочным. Только действительность оказалась другой.

Летать Саломии не хотелось совсем, а вот когда она представляла в руках своего любимого мужчины его девушку — ну и что, что та была раньше, до Саломии, — ей казалось, сердце сжимают невидимые тиски, и из него понемногу вытекает жизнь, ее жизнь. И все, что ей оставалось — ждать, либо когда ослабнут тиски, либо когда жизнь по капле вытечет без остатка.

Саломия поднялась, кое-как стащила с себя платье и направилась в душ — как хорошо, что он здесь у нее свой собственный, наверное, ей выделили одну из гостевых комнат, и теперь не придется бродить по дому, завернутой в полотенце.

Вода не смыла тяжести с души, но телу стало легче, Саломия достала из чемодана чистую одежду и разобрала кровать. Ей ведь не надо изображать заботливую жену и бежать готовить мужу завтрак? Тем более, она слышала, что здесь кухней заправляет Ирина, у нее в подчинении целый штат прислуги, вряд ли у Саломии появятся обязанности, связанные с домом. Значит, она будет спать столько, сколько захочет.

Через плотно закрытые шторы пробивались первые солнечные лучи, долго они завтракали с Никитой! Саломия снова вспомнила его странный взгляд, которым он словно ощупывал ее всю, когда она делала вид, что на него не смотрит, а сама наблюдала из-под опущенных век. И понимала, что если они не вернутся к прежнему отстраненно-холодному общению, она рискует окончательно утонуть в его глазах, которые сегодня с утра казались совершенно синими, как будто в голубую краску капнули темно-синего индиго. Нужно обязательно нарисовать его таким, каким он был утром, в рубашке с закатанными рукавами и костюмными брюками. Без пиджака, потому что пиджак отдал ей. Зато можно пририсовать покемона. Саломия улыбнулась и так и уснула, представляя Елагина за столиком «Макдональдса» с желтым покемоном в руке.

Саломия выжидала в своей комнате, поглядывая на часы. В ее пребывании в доме Елагиных был один-единственный плюс — университет находился в нескольких кварталах, пешком минут десять от силы, поэтому она могла себе позволить дождаться, пока все уйдут, а потом спокойно выходить из комнаты. Так шансы пересечься с кем-нибудь из старших Елагиных оставались мизерными, а возможность встретить Никиту и вовсе стремилась к нулю. Поэтому она очень удивилась, когда, сбежав с лестницы, чуть не влетела с разгона прямо в широкую грудь своего фиктивного супруга.

— Ты хоть иногда под ноги смотришь? — спросил тот недоуменно. — Убьешься еще. Я тебя жду, идем, разговор есть.

Супруг взял ее за локоть и потащил в гостиную, она пробовала упираться, но увидев родителей Никиты, присмирела и послушно подошла ближе.

— Саломия, мы тебя чем-то обидели? — спросил старший Елагин тоном, от которого она сразу почувствовала себя маленькой девочкой, разрисовавшей фломастерами новые обои в прихожей.

— Нет.

— Тогда почему ты не выходишь ни к завтраку, ни к ужину, мы даже не всегда знаем, дома ты или нет.

— А зачем это вам? — искренне удивилась Саломия. — Я завтракаю у себя в комнате, ужинаю когда у бабушки, когда тоже в комнате. Я ведь… Я ведь не по-настоящему с вами живу.

Она увидела, как дернулся старший Елагин, вспыхнули глаза Ирины и скривился младший.

— Ты живешь, может, и не с нами, но в нашем доме, ты можешь пользоваться всем, что здесь есть, и в холодильнике брать все, что там есть. Вообще, что значит, завтракаешь в комнате? Где ты берешь еду, ты за эту неделю ни разу не входила ни в столовую, ни в кухню, я специально проверял.

— Я купила электрочайник, утром пью кофе с сыром, здесь наверху есть маленький холодильник, я складываю свои продукты туда.

— Так значит это ты складируешь там все те микроскопические сырочки, это и есть твоя еда? — насмешливым тоном спросил Никита и добавил, не удержавшись: — Вообще, этот холодильник для воды и пива, чтобы вниз не бегать.

— Извини, я не знала. Больше не буду ним пользоваться, поставлю себе в комнату маленький холодильник, если вы не возражаете, я видела такие, их в автомобили ставят. Можете вычесть с меня за электроэнергию.

— Саломия, что ты несешь! — не выдержал в сердцах Александр. — Ты слышишь меня? Я спрашиваю, почему ты отказываешься питаться в семье своего мужа, а она холодильник собралась покупать!

— Кого? — Саломия поперхнулась и закашлялась. — Какого мужа? У нас ведь фиктивный брак, он мне не муж.

Елагины переглянулись, обменялись одними им известными знаками и снова посмотрели на Саломию.

— Ты носишь нашу фамилию, — отрезал Александр, — и пусть ваш брак будет хоть трижды фиктивным, ты не должна чувствовать себя приемышем.

— Деточка, — вмешалась Ирина, ее голос звучал совсем жалобно, — это моя вина, нужно было сразу с тобой поговорить. Нам очень неприятно, что ты у нас чувствуешь себя так скованно.

— За меня можете не волноваться, — кивнула Саломия успокаивающе, — у вас ведь есть в компании сотрудники? Разве вы переживаете, что они едят на обед и на ужин? Так и я, вы меня наняли, я всего лишь на вас работаю, вот и вас не должно заботить...

— Позволь нам самим решать, что нас должно заботить, а что нет, — не очень вежливо оборвал ее старший Елагин, и Саломия предпочла замолчать. — Я тоже виноват, Ира, но я думал, кое-кто старше, а потому умнее. И дальновиднее, — он посмотрел на сына, тот спокойно стоял, сунув руки в карманы и обпершись о стену, — а теперь вижу, что вы оба имеете слишком отдаленное представление о том, на что подписались.

— Мы с Никитой все обсудили, — поспешила заверить его Саломия, при этом Никита вопросительно выгнул бровь, — сразу после свадьбы. Наш брак фиктивный, мы не мешаем друг другу, как только я получаю наследство, мы тут же разводимся. Ведь так?

— Похоже, вы оба не поняли, какого рода отношения должны вас связывать, — покачал головой Александр и снова метнул недовольный взгляд в сторону сына. — Или правильнее будет сказать, какого рода отношения вам следует демонстрировать окружающим, хотя тебе, Никита, я не раз говорил.

— Не переживай, девочка, это тебя никак не должно задеть, — успокаивающе погладила ее по руке Ирина.

— Действительно, от тебя никто не требует супружеских отношений, Саломия, — более прямолинейно выразился старший Елагин, и она отвела глаза, — но если придираться к словам, то этот брак не фиктивный, он договорной.

— Да, я помню, — кивнула Саломия, — я ведь подписала брачный контракт.

— Снова не то. Вы должны так себя вести, чтобы никому такое в голову не пришло. Тебе рекомендовали мои юристы свести к минимуму общение со своей бабушкой, а ты бываешь у нее каждый день.

— Я убираю и покупаю ей продукты, — начала оправдываться Саломия, но Александр снова ее перебил.

— С завтрашнего дня я направлю к ней человека, который будет все это делать, а ты будь добра, постарайся следовать рекомендациям юристов. Потом вы должны периодически куда-то выезжать, бывать в компаниях, посещать наших друзей. И ночевать дома, — он буквально пришпилил сына взглядом к стене, Никита вызывающе выпрямился, а у Саломии защемило сердце.

«Он по-прежнему ночует у нее…»

«Тебя это удивляет? А чего ты ждала?»

«Ничего, но…»

— Куда я с ней поеду? Она одета, как бомжиха, — передернул плечами Никита. Саломия вспыхнула и отвернулась, чтобы никто не увидел вмиг подступивших слез. Какой же он гад!

— Так прими меры, чтобы твоя жена была под стать тебе и твоему статусу, — снова достаточно резко ответил ему отец, — или тебе денег подбросить?

— Спасибо, обойдусь, — Никита отлепился от стены и, взяв Саломию за локоть, потащил ее к выходу.

— Проедьтесь вместе по магазинам, сынок, — крикнула вдогонку Ирина, — это будет хорошим поводом выйти в люди.

— Не тяни меня, мне больно, — зашипела Саломия, вырывая локоть из рук Никиты. — Я сама могу идти.

— Потерпишь, ничего с тобой не случится, — но хватку ослабил. Они подошли к машине, Никита даже открыл перед Саломией дверь.

— Ты отвезешь меня в университет?

— Нет, сегодня тебе придется прогулять. Будем решать, как жить дальше.

— Но я не могу… — попыталась протестовать, однако Никита резко повернулся и так сжал ей пальцы, что она только пискнула.

— Я не собираюсь таскаться с тобой по мероприятиям и изображать влюбленного мужа, надеюсь, ты на это не рассчитываешь. Поэтому нам нужно договориться.

Саломия выдернула пальцы и снова глубоко задышала, отвернувшись к окну. Она что, как-то себя выдала? Или Никита знает, что она влюблена в него? Ей стоит вести себя осторожнее, вот сейчас и начнем...

— Пристегнись, — буркнул Никита, выруливая со двора, а Саломия села ровно и закрыла глаза, чтобы не видеть его руки, лежащие на руле — такие сильные, привлекательные мужские руки, которые каждую ночь обнимают другую девушку… Лучше даже не смотреть.

— Не усни там, — раздалось рядом язвительное. Значит, будет битва. Она вздохнула и мысленно начала готовиться к непростому разговору.