Я не Монте-Кристо

Глава 17

Саломия первая вышла из машины и пошла к дому, не дожидаясь Никиту. Она слышала, как он хлопнул дверью, но не стал ее догонять, просто шел следом и окликнул лишь, когда поднялись на этаж. Она повернулась, Елагин протягивал коробку с платьем.

— Послезавтра презентация, ты должна пойти со мной. Я хотел бы, чтобы ты была в этом платье.

Она послушно кивнула, взяла коробку и уже собралась уйти, как вдруг он накрыл ее ладони и придержал, глядя в глаза.

— Саломия. Она спросила меня, одеваешься ли ты в бутике Влады, и я ответил, что да. Больше ничего. Я как только увидел тебя в этом платье, решил, что оно должно быть твоим.

— Спасибо, — Саломия отвела взгляд и потянула к себе коробку, но Никита продолжал крепко держать ее за руки, и тогда она подняла глаза. — Мне показалось, твоя девушка тоже хотела это платье.

— Это ее проблемы… Саломия!

Она снова посмотрела исподлобья, ее муж выглядел слишком взволнованным.

— Ты очень красивая…

Что на это можно ответить?

— Спасибо. Ты тоже, — выдернула коробку и ушла в свою комнату, оставив растерянного — или разозленного? — Елагина посреди коридора.

На следующий день Саломия вместе с Ниной Андреевной должна была ехать в клинику сдавать биоматериал на тест ДНК. Эту клинику утвердила юридическая компания, представляющая интересы Фон-Росселей, поверенные предоставили биоматериал с той стороны, теперь следовало соблюсти положенную процедуру потенциальной наследнице. Но вот зачем там нужна Нина Андреевна, для Саломии оставалось загадкой, она сто раз предпочла бы Александра или Ирину, но Саломию никто не спрашивал.

Их сопровождал старый знакомый Сергей Борисович, он предварительно провел с Саломией несколько бесед, и когда она узнала историю Эриха Фон-Росселя, была буквально потрясена. Пленный военный инженер барон фон Россель после войны согласился на сотрудничество с властями и, как многие пленные в те времена, завел семью. Видимо, кадром он оказался ценным, сотрудничество с ним власти ценили, у Эриха и Светланы родилась дочь Урсула. А потом было принято решение о репатриации военнопленных, Эрих фон Россель попал в списки, но вот семью его из страны выпускать отказались.

Перед Эрихом встал выбор — или остаться в чужой враждебной стране с семьей, или уехать одному. Он до последнего обещал Светлане остаться, но сам выбрал второе, бросив ее с дочерью. Для молодой жещины это оказалось сильным ударом, от которого она так и не смогла оправиться, ее дочь отправили сначала в интернат, пока мать лежала в больнице, а потом, после ее смерти, в детский дом.

Эрих, теперь уже Фон-Россель, перебрался в Штаты, женился, у него было трое детей, но мысли о брошенной дочери не покидали его, и он включил в завещание Урсулу Фон-Россель и всех ее потомков. Предательство бумерангом ударило по Эриху, несмотря на заработанные миллиарды, его наследники умирали по самым разным причинам — кто-то утонул, кто-то упал с лошади, кто-то разбился в автомобиле. Несколько месяцев назад последний Фон-Россель умер от прободной язвы, и поверенные с еще большим усердием принялись разыскивать следы Урсулы.

Точнее, искали ее ребенка. Сама Урсула, которая носила материнскую фамилию Звягинцева, умерла при родах, а ее дочь отправили в дом малютки, но почти сразу там случился пожар, документы сгорели, и сотрудники восстанавливали их по памяти. Здесь след девочки обрывался.

Нина Андреевна утверждала, что они с Урсулой Звягинцевой были дружны, та взяла с подруги слово, что она не бросит в случае чего девочку одну, но поначалу Нина сама была матерью-одиночкой без всяких перспектив. А вот когда она вышла замуж за Ивана Елагина, принялась уговаривать его удочерить девочку, а когда упросила, оказалось, ребенка и след простыл. Ирина поделилась с Саломией по секрету, что Саша часто вспоминал, как мать всю жизнь, будто одержимая, искала какую-то девчонку, но даже генерал Елагин тут оказался бессилен.

Саломия несколько дней ходила, как пришибленная — трагедия молодой влюбленной Светланы, которую Эрих бросил с дочкой, трагедия самого Эриха, который потом всю жизнь расплачивался за свое предательство, несчастная Урсула, след в след повторившая судьбу своей матери — казалось, все Фон-Россели словно проклятые. И далось же Елагиным это наследство…

Теперь Саломия должна была сыграть роль внучки Урсулы Звягинцевой-Фон-Россель, она понимала, что ДНК-тест в клинике будет подделан, владелец клиники был очень близко связан с Елагиными, его отец был другом генерала Елагина. Но сама процедура должна была быть соблюдена так, чтобы нельзя было подкопаться ни в чем. Вот только зачем там бабка?

В присутствии Нины Андреевны Саломия терялась и робела, а та смотрела на нее, как на пробежавшую мимо мышь, либо вообще сквозь нее. Теперь они шли рядом в сопровождении Сергея Борисовича, и Саломия с невольным уважением отметила, как ровно та держит спину, какая у нее осанка — а ведь бабке немало лет.

— Вы как будто бабушка с внучкой, так похожи, когда рядом идете, — не сдержался Сергей Борисович, но поймав холодный взгляд старухи, немедленно прикусил язык.

— Она и есть моя внучка, Сережа, она жена моего внука, — сказала сухо, и у того вообще отпала охота разговаривать.

Они вошли в здание клиники, им навстречу вышел мужчина возраста Александра Елагина, плотный, невысокий, с залысиной — наверно, тот самый друг семьи и по совместительству владелец клиники.

— Нина Андреевна, мы вас ждем, — он выглядел счастливым и радостным, — а это мой пасынок Вадим, познакомьтесь, он недавно приехал из Америки, мы закупили новое оборудование для лаборатории, он его сопровождал.

— Здравствуйте, Нина Андреевна, здравствуйте, Саломия, рад с вами познакомиться, — к ним подошел молодой мужчина и склонился над рукой Саломии, а она лишь удивленно хлопала ресницами. Это был тот самый загадочный незнакомец, пожелавший подарить ей платье и уступивший покупку ее мужу.

«Хорошо, что Никиты здесь нет», — единственное, о чем она смогла подумать. Остальные мысли будто вымело из головы.

Вся процедура заняла не так много времени, в присутствии представителей юридической компании у Саломии взяли биоматериал — ватной палочкой поскребли внутреннюю сторону щеки, взяли образцы волос и ногтей. Все было отснято на камеру и задокументировано. Ей казалось, все происходит не с ней, в какой-то параллельной реальности. Страха не было, чего ей бояться? Ей ничего не нужно ни от Елагиных, ни тем более от Фон-Росселей.

Когда она вышла в коридор, увидела Нину Андреевну с Самариным, владельцем клиники, выходящими из соседнего кабинета, Самарин задумчиво покусывал губу и периодически хмурился, Нина Андреевна же сохраняла все ту же непроницаемую маску вместо лица. Саломия вдруг представила, если бы старухе сейчас на голову вылили ведро воды или посадили за шиворот живую лягушку, она так же несла себя по коридору или все-таки проявила хоть какие-то эмоции, может, начала бы визжать, ругаться, вышла из себя?

— Саломия, можно вас пригласить на чашку кофе? — послышалось за спиной учтивое, она обернулась, Вадим стоял, заложив руки за спину и довольно бесцеремонно ее разглядывал.

— Благодарю, — ей совсем не улыбалась мысль провести в обществе этого человека даже самое недолгое время, — я не хочу кофе, мне нужно домой.

— Я могу вас подвезти.

— Да, Саломия, поезжай или возьми такси, — вмешалась Нина Андреевна, — мне еще нужно здесь побыть.

Пришлось ехать, она не нашла ни одной причины, чтобы отказаться от любезно предложенной помощи, попросила отвезти ее в городскую больницу. Некоторое время ехали молча, Вадим смотрел на дорогу, а Саломия делала вид, что чрезвычайно озаботилась пейзажем за окном, мужчина первым нарушил молчание.

— Я хотел бы извиниться, Саломия, что, возможно, мой поступок послужил поводом для вашей ссоры с мужем.

— Никакой ссоры не было, — поспешно остановила его Саломия, — с чего вы взяли?

— На вас не было обручального кольца, и я решил…

— Да, мы сняли украшения, чтобы случайно не повредить вещи, — объяснила она, сама не зная, зачем оправдывается.

— Вы меня просто сразили, — тихо продолжил Вадим, — я никогда не встречал таких красивых девушек. Если бы вы согласились, мы могли бы поддерживать дружеские отношения…

— Я замужем, Вадим. Не вижу смысла ни в каких отношениях, — оборвала Саломия и снова уставилась в окно. У здания больницы поблагодарила и выскочила из машины, пресекая попытки Вадима продолжать разговор.

У бабушки просидела почти четыре часа, а затем позвонила Ирина и загадочным голосом попросила присутствовать на сегодняшнем ужине, у Саломии от нехорошего предчувствия на душе заскребли кошки. Она засобиралась домой — ну как домой, в дом Елагиных.

— Тебе тоже родители позвонили? — спросил ее Никита, когда они столкнулись на лестнице, уже спускаясь в столовую.

— Да, твоя мама. Сказала, чтобы я сегодня обязательно была.

— А не знаешь, зачем?

Саломия в ответ лишь плечами пожала. Она не телепат, а посвящать ее заранее никто не собирался. Ужин прошел в очень странной атмосфере, средние Елагины пребывали в прекраснейшем расположении духа, шутили и таинственно переглядывались, что погружало младших Елагиных в еще более томительное и тревожное ожидание. Старшая Елагина, присутствовавшая на ужине, играла все ту же роль внезапно ожившей мумии.

— У нас для вас подарок, — объявила Ирина, когда подали чай, и переглянулась с мужем.

— Да. Никита, Саломия, мы тут с матерью подумали и решили, что вам нужно съездить на отдых, — Александр хотел еще что-то добавить, но не успел.

— Вы едете в свадебное путешествие! На Мальдивы, в номер для молодоженов! — радостно закончила за него Ирина, вид у нее был самый что ни на есть счастливый и сияющий. Чего нельзя было сказать о молодоженах.

Никита бросил быстрый взгляд на Саломию и тут же протестующе поднял руку:

— Об этом и речи быть не может, у меня запуск трех проектов.

— Запустят без тебя. Что ж ты за руководитель, если без тебя весь процесс развалится? — Александр откинулся на спинку стула, Ирина положила ему руку на локоть.

— Я тоже не могу оставить бабушку, — влезла Саломия.

— На этот счет можешь быть спокойна, Саломийка, мы отправим ее в самый лучший кардиологический санаторий.

— Но пап…

— Послушай, — тон Александра стал на несколько градусов прохладнее, — через полтора месяца Саломия станет наследницей миллиардов. Разговоров и слухов и без того будет достаточно, и то, что Елагины поскупились на свадебное путешествие, будет темой номер один. Давай прекратим дискуссию.

— Мне что-то перехотелось пить, — встал Никита из-за стола.

— Я, пожалуй, тоже обойдусь, — буркнул его отец и поднялся следом. — Мама, ты остаешься или тебя провести?

К огромной радости Саломии, бабка изъявила желание исчезнуть.

— Ну и пусть идут, — заговорщицки подмигнула ей Ирина, — а мы с тобой посидим вдвоем, посплетничаем.

Саломия лишь вздохнула, но как только за ушедшими закрылась дверь, развернулась и взмолилась:

— Я не могу ехать, пожалуйста, Ирина Матве… Ирина!

— Но почему? Это же Мальдивы, Саломийка! Там так здорово, там…

— Потому что я люблю Никиту, — неожиданно сказала Саломия, и сама испугалась. Зато временная свекровь повела себя еще более неожиданно. Она встала, выглянула за дверь, а потом плотно ее закрыла.

— Ты думаешь, для меня это новость? — спросила она, спокойно глядя на Саломию. Та уже сидела пунцовая, как мак, кто ж ее за язык-то тянул?

— Тогда зачем вы отправляете нас в это путешествие? — вымученно спросила Саломия. — Вы же знаете, что он любит свою девушку…

— Потому и отправляю, — Ирина села рядом и взяла ее за руки, — чтобы он, наконец, решился. Разве ты не видишь, как он на тебя смотрит?

Саломия беспомощно покачала головой. Зато было ощущение, что с плеч свалился неподъемный груз, давящий с каждым днем все сильнее и сильнее.

— И давно это у вас? — тихонько спросила Ирина. И Саломия рассказала, будто выплеснула изнутри, начиная с «Амстердама» и заканчивая визитом в дом Елагиных с полной сумкой денег.

— Вы ошиблись во мне, — прошептала Саломия, разглядывая руки.

— Ничуть, скорее наоборот!

Саломия удивленно подняла глаза и увидела, что та улыбается с удивительной теплотой.

— Ты знаешь, как мы познакомились с Сашей? Я нашла его документы, он оставил папку в нашей поликлинике, я там как раз в регистратуре летом практику проходила. Как увидела на фото, влюбилась без памяти. Елагины они такие, с ними по-другому не получается, — Ирина грустно улыбнулась воспоминаниям. — Решила лично папку вручить, отправилась по прописке в паспорте. Боялась страшно. А как дом их увидела, чуть сознание не потеряла, там одни «шишки» партийные жили. Встала как истукан, а тут меня окликнули: «Девушка, если бы вы не были так красивы, я бы решил, что вы ищете меня, но может быть мы просто познакомимся?» Я обернулась, и чуть второй раз в обморок не упала — это был он, представляешь? Он потом сказал, что тоже сразу влюбился. Может, и соврал, но с родителями меня познакомил уже через неделю. Я тогда от страха как в тумане была, это сейчас Нина Андреевна мирная бабуська, видела бы ты их обоих двадцать пять лет назад! Иван Дементьевич тогда еще не был генералом, но у меня было чувство, будто я на перекрестном допросе, меня минут за десять препарировали, как лягушку.

Саломия ошалело слушала Ирину, верила и не верила. Ведь их история так была похожа на ее собственную! Разве так бывает?

— Поэтому, когда ты появилась в нашем доме с моей сумкой, я сразу себя вспомнила и решила, что это судьба, — будто прочитала ее мысли Ирина.

— Я не собиралась возвращать деньги, — закрыв от стыда глаза, призналась Саломия, — я хотела стянуть эту несчастную тысячу, а потом подбросить вам сумку. Или в полицию отнести.

— Ты поступила так, как поступила, — мягко оборвала ее Елагина, — а гадать, что бы ты сделала, вовсе ни к чему. Ты чудесная девочка, Саша от тебя без ума. И еще кое-кто. Только этот кое-кто безумно упрям. Саломия, — сказала она с неожиданной непреклонностью в голосе, — у тебя будет целых две недели, чтобы заставить нашего сына забыть Ермолаеву. Если ты его любишь, ты сможешь это сделать. Но если вы не уедете, он так и будет таскаться к ней, убеждая всех вокруг в собственной честности и порядочности. Выбирай.

Саломия уже давно выбрала, только вот уверенности Ирины она совсем не разделяла.

