Я не Монте-Кристо

Глава 15

В кардиореанимационном отделении Саломии выдали целый список лекарств и всего, что требовалось на первое время для проведения интенсивной терапии. Буквы расплывались, слезы застилали глаза и не давали сосредоточиться, и Саломия оставила безуспешные попытки прочесть, что написано в списке. Что толку, если она разберет каракули врача, денег все равно нет, ее платиновая карта-кошелек осталась лежать на кровати Никиты. Ну почему ей не позвонили раньше, она бы не успела дойти до его спальни и уже бы купила все необходимое…

Нужно ехать назад к Елагиным, Никита явится только под утро, она успеет забрать карточку, а потом, конечно, все вернет, когда съедет от них и устроится на работу. Но сейчас ей нужны эти деньги, очень нужны, и скорее всего, их еще понадобится немало.

Охранник на воротах покосился на Саломию, однако пропустил такси беспрепятственно, она попросила водителя подождать и помчалась в дом. Влетела в спальню Никиты и застыла, как вкопанная — ее муж стоял посреди комнаты, а в руках у него были футляр с украшениями и та самая злополучная карточка.

— У тебя в комнате чемодан упакован, ты куда-то собралась? — нарочито равнодушно спросил Елагин. Саломия сглотнула и шагнула ближе.

— Да, я сгоряча собрала вещи, но потом передумала… Никита, ты не мог бы вернуть мне карту?

— Что, хотела сделать красивый жест, бросить мне в лицо, мол, подавись своими деньгами, да кишка тонка оказалась? — Елагин буравил Саломию злым, колючим взглядом, она закрыла глаза и сглотнула еще раз. Нельзя его злить, пускай говорит, что хочет, лишь бы отдал карточку.

— Я поняла, что погорячилась, — сказала едва слышно.

— И решила снова поиграть в семью? — сказал, как сплюнул. — Только я тоже теперь передумал. Условия меняются, играем по-взрослому. Готова?

Саломия невольно оглянулась на кровать, догадываясь, что он имеет в виду, а затем прикусила губу и кивнула. Она и правда была на все согласна.

— Да. Только… Можно быстро?

Никита зло прищурился.

— Это от тебя зависит, дорогая, — «дорогая» прямо процедил сквозь зубы, — только ты туда не смотри, я дважды не предлагаю. Теперь у нас все будет проще.

Он уселся в кресло, разбросав ноги, и дернул ремень на джинсах.

— Ну что же ты стоишь, вперед, — сделал пригласительный жест, не скрывая насмешки, — докажи, что наш договор в силе, и тогда, возможно, мне захочется вернуть тебе карточку, а если понравится, я даже пополню тебе счет.

Саломия метнула тревожный взгляд в сторону окна, она ведь сказала таксисту, что недолго, снова прикусила губу. Выбора не было, она медленно кивнула:

— Хорошо, — подошла к Никите, опустилась на колени и вдохнула побольше воздуха. Что делать дальше, Саломия представляла очень смутно. Может, лучше все же признаться, что она полный дилетант? И с чего он снова поменялся в лице, что ему опять не так?

Зажмурилась, протягивая руку, но тут ее лицо зажали в тиски и дернули вверх так, что у нее чуть голова не оторвалась. Открыла глаза и увидела близко-близко перекошенное от злости лицо Елагина.

— За кого ты меня принимаешь? — взревел, как бешеный, Саломия от страха снова зажмурилась и втянула голову в плечи. — Ты правда решила, что мне от тебя нужно… за деньги…

Он тряс Саломию, его и самого порядочно трясло. А у нее будто с души сняли десятитонную плиту. С ресницы сорвалась капля и упала на руки Елагина

— Пожалуйста, Никита, миленький, мне так нужны деньги… — зашептала, вцепившись в его руки и пытаясь ослабить тиски. — Я потом все верну, честное слово!

Елагин, совершенно ошеломленный и сбитый с толку, разжал пальцы, молча достал из кармана карточку и протянул Саломии. Она порывисто обняла его, поцеловала в щеку, пробормотав «спасибо», и помчалась назад к воротам.

При стационаре работала круглосуточная аптека, но Саломия решила сначала наведаться в реанимацию и узнать, как бабушка, ничего ли не нужно еще, а потом уже идти за лекарствами. Ей сказали, состояние стабильное, Саломия отошла от окошка в двери реанимации, вытерла щеки, а затем несколько раз моргнула — по больничному коридору навстречу шел Никита.

Как же она плакала… Всю душу ему вывернула этими слезами. И зачем он вообще брал телефон, можно было отморозиться, а лучше бы сразу в камин телефон зашвырнуть… А за то, что сказал ей в сердцах, кому-то другому Никита лично оторвал бы отдельные части тела, жаль, себе не оторвешь.

Поначалу он разозлился, нацелился к Марине, тем более, временная жена задала ему сегодня таких импульсов, душем точно не отделаешься. Но даже трети пути не проехал, остановился, и минут десять стоял, в себя приходил, осознавал, какой он мудак. Понял, что физически не готов видеть Марину особенно сейчас, когда перед глазами стоят волнистые волосы, большие глаза, припухшие от поцелуев губы… У нее наверное сосуды расположены очень близко к коже, а иначе почему они так сразу краснеют и припухают? Затем развернул машину и поехал за аргументацией своих извинений.

По дороге к дому твердо решил, что если Саломия не откроет, он просто взломает дверь, к счастью, силой Господь не обделил. И не уйдет, пока она не простит, надо будет, ляжет на пороге комнаты и пускай как хочет.

Но выламывать дверь не пришлось, комната была открыта, посередине стоял собранный чемодан, а самой Саломии нигде не было видно. Никита прошел к себе и обнаружил на кровати подаренный гарнитур, обручалку и банковскую карточку. Ясно, что Саломия обиделась и решила уйти, ее слова звенели в ушах, обжигали и тут же обдавали ледяным холодом. «Что ж тогда не брезгуешь… Отпусти меня, я так больше не могу… Я тебе никто…». А потом открылась дверь и заявилась она, его жена, его такая непонятная Саломия.

Дальнейшее Никита кроме как помутнением рассудка и полным помешательством объяснить просто не мог. Мысль, что он снова ошибся, и единственное, что интересует расчетливую стерву с внешностью и взглядом ангелочка — это деньги, билась в мозг и доводила до беспамятства. Почти поверил, а она снова перевернула все представления о себе с ног на голову и упорхнула, оставив его в очередной раз чувствовать себя дураком и сволочью.

Никита в окно видел, как она бежит по дорожке к поджидающему такси, хорошо, что не завел машину в гараж, без труда догнал такси, и как только впереди замаячило здание городской больницы, сразу все понял. Саломия не посчитала нужным ничего ему объяснить, не просила ни помощи, ни поддержки, и правильно, какая с такого мужа помощь и поддержка?

Увидел ее у отделения реанимации, такую несчастную и зареванную, сердце сжалось, до одури захотелось обнять эту хрупкую, и в то же время такую стойкую девочку, спрятать за собой, защитить, вот только подпустит ли она его к себе теперь ближе, чем на несколько шагов?

— Я привез наличку, может понадобиться оплатить палату или какие-то фонды, — Никита вел себя так, будто не было той омерзительной сцены в его спальне, и Саломия была бы счастлива, если бы он о ней вообще никогда не вспоминал. — Ты слишком быстро убежала.

— Пока ничего не нужно, спасибо, — ответила Саломия, убирая с лица выбившиеся пряди, — только лекарства по списку. Я как раз иду в аптеку.

Никита кивнул, и двинулся за Саломией, как будто все так и должно быть. В аптеке рассчитаться не позволил, все оплатил сам.

— Я не успел пополнить тебе счет, — объяснил, Саломия промолчала, стараясь не вспоминать, за что именно он собирался переводить на ее карту деньги. Вернулись к реанимации, Саломия передала медсестре пакет, Елагин отошел к окну с телефоном, а она уселась в коридоре на стул, обхватив колени и положила на них подбородок.

— Звонил знакомому отца, он профессор, — уселся рядом Никита, — он сказал, смена сегодня хорошая, с утра обещал наведаться и посмотреть Любовь Сергеевну.

— Спасибо тебе, — тихо сказала Саломия, уткнувшись носом в коленки. Никита сначала сидел молча, а потом не выдержал и развернулся к ней:

— Почему ты не рассказала мне? Почему ты ведешь себя так, будто я тебе чужой?

— Это я тебе чужая, Никита, — сказала совсем тихо, и он умолк, наверное, не нашел, что ответить.

— Ты хотела уйти? — закрыл глаза и обперся затылком о стену.

— Да. Не успела, соседка позвонила.

— Зато успела сбегать в мою комнату, — проговорил ворчливо.

Она только плечами пожала, что тут скажешь?

— И куда ты собралась, если не секрет?

— Не секрет. У меня есть дом, туда и собиралась.

— Ты замужем, Мия. За мной замужем, — Никита недовольно сощурился.

— Нет, не я, — она повернула голову и усмехнулась, — твоя жена Соломия Загорная. А Саломия Загорская так и живет по своей старой прописке в своей старой квартире.

— Но в университете ты…

— Я брошу университет.

— А как же учеба? Если мне не изменяет память, кто-то собирался за границу.

— Я не могу учиться, — Саломия запнулась на миг, а потом продолжила, — нам с бабушкой нужны деньги, мне придется искать работу, а с учебой это только в официантки. Или в эскорт.

— Тебе что, предлагали? — напрягся и так сжал кулаки, что даже вены вздулись.

— Периодически всегда кто-то что-то предлагает, — пожала плечами Саломия, Елагин только хмыкнул. Затем снова развернулся и накрыл ее руку своей.

— Тебе не нужно ничего искать, Саломия, у тебя будут деньги.

— Нет, Никита, я больше так не хочу. Когда я соглашалась, я не думала, что мне будет так тяжело… — она опустила голову, но все же смогла выговорить, — играть.

— Так а я и не играю, — она ощущала на себе горящй взгляд, прожигающий насквозь, — Саломия, со вчерашнего дня, начиная с беседки, я уже не играл.

— Я тоже не играла… — опустила голову еще ниже.

— Поехали домой.

— Ты едь, я останусь.

— Но уже ночь, ты ничем не поможешь Любовь Сергеевне. Поспишь, а завтра я тебя привезу.

— Нет. Мне здесь легче. У меня больше никого нет, кроме нее…

Почему-то показалось, что он сейчас скажет «У тебя есть я», и ей очень хотелось это услышать, но Елагин ничего такого не сказал. Попыталась забрать руку, но он только сильнее ее сжал.

— Ты меня очень волнуешь, Саломия, но мои отношения с Мариной… Я никогда ни с кем не встречался дольше пары месяцев, а с ней мы уже два года.

— Ты не должен передо мной оправдываться, — снова потянула руку и снова безуспешно.

— Я хочу, чтобы ты знала, — продолжил упрямо муж. — Полгода назад я влюбился. Точнее, решил, что влюбился, в ее подругу, Анжелу. Ушел от Марины, а через неделю-две понял, что ошибся. Анжела мне триста лет не снилась, а по Маринке тосковать начал. Я не хочу, чтобы с тобой так же вышло, ты совсем другая, Мия, я вообще не знаю, что с тобой правильно, а что нет.

— И что подружки, поссорились? — Саломия изо всех сил показывала, что ее это ни капли не задело.

— Ничего, — покачал головой Елагин. — Вылили друг на друга по коктейлю, подрались немного, а потом помирились. Теперь дальше дружат, а я себя сволочью чувствую. Любой другой девушке на твоем месте я бы предложил перевести наши отношения на другой уровень, но только не тебе.

— Тогда давай как минимум обойдемся без демонстраций наших семейных отношений. Вернемся к прошлым договоренностям.

— Согласен. Это нелегко. Потому что слишком натурально получается. Что ж, будем с тобой дружить, — он встал и протянул руку, — пойдем, я не оставлю тебя здесь. Тебе нужно хоть немного поспать, ночь выдалась тяжелая.

Саломия встала и подала руку. Когда шли по больнице, он переплел пальцы, и она не смогла возразить. Пусть еще один раз, последний, больше она не позволит, но сейчас сопротивляться не хотелось.

Уже возле ее комнаты Никита остановился и придержал Саломию за локоть.

— Мать спрашивала, что я тебе подарил, я был бы признателен, если бы в день их приезда ты надела серьги с кольцом. Потом можешь вообще выбросить. Они у тебя в комнате. И еще, — Никита порылся в карманах, выудил обручальное колечко и надел Саломии на безымянный палец, — я просил тебя не снимать, а ты не слушаешься.

— Хорошо, больше не буду. Спокойной ночи, Никита. И спасибо тебе.

Она уже взялась за дверную ручку, как он снова ее окликнул. Подошел совсем близко.

— Саломия… Мия, — положил одну руку ей на талию, а второй взял за затылок, — позволь перед тем, как мы начнем дружить, разреши мне еще один раз, последний…

Склонился к ней и прикоснулся губами, прижал легонько, а потом заглянул в глаза. Видимо, что-то там прочел, потому что начал целовать, одной рукой придавливая затылок, другой поглаживая спину, а она отвечала, стараясь не разреветься, и тоже гладила его по спине.

— Почему с тобой все так больно? — прошептал Никита, отрываясь на несколько секунд.

— А с тобой разве не так? — ответила она совсем тихо, но он услышал, и снова целовал ее тягуче, выматывающе, изнуряюще. Наконец они заставили себя отлепиться друг от друга, оба понимая, что дальше будет только хуже. Больнее.

— Спокойной ночи, моя сладкая, моя необыкновенная девочка, — прошептал Никита, целуя ее в висок.

Войдя в комнату, Саломия остановилась у двери, опешив. Комната была заставлена белыми розами, возле кровати высился самый большой букет. Подошла, обхватила букет, словно он был живой, и поцеловала лепестки.

«Я не стану на твоем пути, Никита, если ты счастлив со своей девушкой, будь с ней». Только вот отчего-то счастливым Никита никак не выглядел.